Поделиться
Сегодняшний гость нашей программы появился в моем читательском круге промыслительно и закономерно: радио, обратная связь. Вот так меня и разыскала филолог и преподаватель иностранных языков Екатерина Парфёнова, — написавшая в начале нашего века о поэте Оскаре Грачёве замечательное эссе «От слова к Слову. Путь православного поэта» (вы, наверное, догадались, что в прозвучавшем заголовке, — сама эта, выражаясь научным языком, лексема — то есть «слово», — введена сначала со строчной, а затем — с прописной буквы. «От слова к Слову».
Прочитаем раннее, трогательное стихотворение Грачёва о Рождестве Христовом, написанное, очевидно, ещё до воцерковления автора, но уже в те времена, когда он, врач-реаниматолог — целиком перешел на литературную работу.
А может быть, где-то на свете
осталась ещё сторона,
где все мы как малые дети
и ёлка на всех одна,
огромная синяя ёлка
по имени Небосвод,
где каждая звёздочка только
иголкой себя зовёт,
где ангелы-невидимки
под Вифлеемской звездой
озвучивают снежинки
Рождественской тишиной —
и хлопья, как пилигримы,
идут-бредут по дворам
и нас поднимают с перины
и вводят под ёлку, как в храм,
и ночью под куполом Неба
кружатся и Дед и Мороз
и ходит кругами планета,
попавшая в невод из звёзд,
и все мы как малые дети,
и ёлка на всех одна —
и тихо... и только на свете,
как вафли, хрустит тишина.
Оскар Грачёв, «Рождество». Из сборника «Новая поэзия», 1970-й год
Красиво, правда же?
Оскар Михайлович Грачёв — в крещении Павел — не молодой человек. Написал много, но его почти не публикуют, и он, как я понимаю, здесь уповает больше на волю Божию, нежели на какие-то хлопоты.
Между тем, его самодельные сборнички (сделанные вручную, как это было принято в эпоху «самиздата») — непременно должны придти к своему читателю, — бо́льшему, нежели узкий круг сочувствующих и преданных друзей.
Быть может, наш радиоэфир расширит этот круг?
Любить издалека всегда приятно —
не потому ли ценится кладбище?
Мы любим человечество... А нищий
проходит мимо: мы не видим брата.
Но обожаем слёзы всенародные,
всечеловеческую разделяем скорбь,
молчим торжественно в минуты скорбные,
когда часами рядом льётся кровь.
Ушедших славим, а живых не видим.
Кого винить? — Да некого винить:
ведь мы себя за то и ненавидим,
что разучились ближнего любить.
Любить других как самого себя —
как это просто! но не выполнимо,
покуда рядом тихая слеза,
ещё живая, протекает мимо...
Оскар Грачёв, «Элегия о ближнем». Из сборника «Новая поэзия», 1988-й год
...Эссе Кати Парфёновой «От слова к Слову. Путь православного поэта», — с упоминания о котором я начал, — кончалось так: «...Удивительная вещь: Россия замещала Бога, пока поэт не был воцерковлён. А потом отобранную Родину (речь о начале 1990-х) — заменил Господь, и дал возможность ощутить её в вере».
И вот, на прощанье — стихотворение из тех горьких лет, когда ощущение «отобранности», вероятно, и стало сменяться высокой обретённостью.
Вишенные белые цветы —
ясности Божественной прелюд...
С низкой, очень близкой высоты
кажется, что ангелы поют.
Их неосязаемая песнь
льётся по глазам и по устам...
Если так светло бывает здесь,
как же осиянно будет там?!
Оскар Грачёв, «Вишня в цвету». Из сборника «Новая поэзия», 10 мая 1992 года
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
