Оскар Грачев

Поделиться

Сегодняшний гость нашей программы появился в моем читательском круге промыслительно и закономерно: радио, обратная связь. Вот так меня и разыскала филолог и преподаватель иностранных языков Екатерина Парфёнова, — написавшая в начале нашего века о поэте Оскаре Грачёве замечательное эссе «От слова к Слову. Путь православного поэта» (вы, наверное, догадались, что в прозвучавшем заголовке, — сама эта, выражаясь научным языком, лексема — то есть «слово», — введена сначала со строчной, а затем — с прописной буквы. «От слова к Слову».

Прочитаем раннее, трогательное стихотворение Грачёва о Рождестве Христовом, написанное, очевидно, ещё до воцерковления автора, но уже в те времена, когда он, врач-реаниматолог — целиком перешел на литературную работу.

А может быть, где-то на свете 
осталась ещё сторона, 
где все мы как малые дети 
и ёлка на всех одна, 
огромная синяя ёлка 
по имени Небосвод, 
где каждая звёздочка только 
иголкой себя зовёт, 
где ангелы-невидимки 
под Вифлеемской звездой 
озвучивают снежинки 
Рождественской тишиной — 
и хлопья, как пилигримы, 
идут-бредут по дворам 
и нас поднимают с перины 
и вводят под ёлку, как в храм, 
и ночью под куполом Неба 
кружатся и Дед и Мороз 
и ходит кругами планета, 
попавшая в невод из звёзд, 
и все мы как малые дети, 
и ёлка на всех одна — 
и тихо... и только на свете, 
как вафли, хрустит тишина.

Оскар Грачёв, «Рождество». Из сборника «Новая поэзия», 1970-й год

Красиво, правда же?

Оскар Михайлович Грачёв — в крещении Павел — не молодой человек. Написал много, но его почти не публикуют, и он, как я понимаю, здесь уповает больше на волю Божию, нежели на какие-то хлопоты.

Между тем, его самодельные сборнички (сделанные вручную, как это было принято в эпоху «самиздата») — непременно должны придти к своему читателю, — бо́льшему, нежели узкий круг сочувствующих и преданных друзей.

Быть может, наш радиоэфир расширит этот круг?

Любить издалека всегда приятно — 
не потому ли ценится кладбище? 
Мы любим человечество... А нищий 
проходит мимо: мы не видим брата. 
Но обожаем слёзы всенародные, 
всечеловеческую разделяем скорбь, 
молчим торжественно в минуты скорбные, 
когда часами рядом льётся кровь. 
Ушедших славим, а живых не видим. 
Кого винить? — Да некого винить: 
ведь мы себя за то и ненавидим, 
что разучились ближнего любить. 
Любить других как самого себя — 
как это просто! но не выполнимо, 
покуда рядом тихая слеза, 
ещё живая, протекает мимо...

Оскар Грачёв, «Элегия о ближнем». Из сборника «Новая поэзия», 1988-й год

...Эссе Кати Парфёновой «От слова к Слову. Путь православного поэта», — с упоминания о котором я начал, — кончалось так: «...Удивительная вещь: Россия замещала Бога, пока поэт не был воцерковлён. А потом отобранную Родину (речь о начале 1990-х) — заменил Господь, и дал возможность ощутить её в вере».
И вот, на прощанье — стихотворение из тех горьких лет, когда ощущение «отобранности», вероятно, и стало сменяться высокой обретённостью.

Вишенные белые цветы — 
ясности Божественной прелюд... 
С низкой, очень близкой высоты 
кажется, что ангелы поют. 
Их неосязаемая песнь 
льётся по глазам и по устам... 
Если так светло бывает здесь, 
как же осиянно будет там?!

Оскар Грачёв, «Вишня в цвету». Из сборника «Новая поэзия», 10 мая 1992 года