Поделиться
Время от времени мы слышим о страшных, бессмысленных злодеяниях террористов. Кто-то взорвал себя в пакистанской Церкви, полной молящихся, кто-то — на рынке.
Эти злодеяния поражает своей чудовищностью и полной бессмысленностью — жертвы ничем не угрожали злодеям и не нанесли им никакой обиды. Злодеи даже не могли получить никакой выгоды от своего преступления. Чистое, беспримесное, демоническое зло. Но как его видят те, кто его творят? Этот вопрос кажется почти кощунственным — они же убийцы, безумные фанатики... Но самое пугающее в этом случае то, что они — люди, как и все остальные. И они усматривают серьёзные, уважительные причины своему поведению. В своих-то глазах они вовсе не безумны.
Они уверены в том, что ведут справедливую борьбу. Что это они — жертвы обиды и несправедливости. Что они отражают агрессию. Что они сражаются за Бога и свой народ и идут при этом на великие лишения и страдания. И они действительно отдают свои жизни — бомбисты, во всяком случае, отдали. Они уверены, что, хотя Всевышний, конечно, запретил убивать невинных людей, люди, которых они убивают, виновны, а если кто невинный и попадётся — то что же теперь, и за Правду не бороться?
Хотя это люди совершенно другой культуры, в ходе их мыслей нет ничего принципиально иного, люди везде оправдывают свои злодеяния примерно одинаково. У них всегда есть серьёзные причины. Враги первые начали и вообще они ещё хуже. Если не дать врагам отпора, произойдёт что-то ужасное. Жертвы — плохие люди, которые полностью заслужили свою участь. Но при этом за их смерть несет ответственность кто-то другой.
Когда мы смотрим со стороны на этих абсолютно чужих нам террористов, мы понимаем, что все их отговорки, все их попытки как-то оправдать, даже героизировать свои действия — нелепость, выдающая крайнее безумие.
Но когда речь заходит о каком-то конфликте, где мы сами симпатизируем одной из сторон, оказывается, что в пользу кровопролития, которое творят те или другие «наши», можно привести массу самых убедительных доводов. По крайней мере, убедительных в наших глазах. Как у террористов есть убедительные в их глазах доводы.
Но в глазах посторонних эти доводы будут выглядеть таким же бредом. Как и в глазах Бога.
Бог дал нам заповедь «не убий». И Он дал нам, чтобы мы ее соблюдали — а не для того, чтобы мы находили убедительные причины ее нарушить.
На остановке
Поделиться
Фото: Jana Shnipelson / Unsplash
Привычный маршрут встречает мелкой моросью в лобовое стекло. Небо серое. Еду на работу. На перекрёстке скопились машины — красный свет, останавливаюсь.
Взгляд падает на автобусную остановку на другой стороне улицы. Там стоит пожилая пара. Невысокая женщина в бежевом плаще и светло-бордовой косынке слегка опирается на сумку-тележку. Рядом с ней сухощавый спутник в брюках, серой болоньевой куртке и с чёрной матерчатой сумкой для продуктов. Он делает к женщине шаг и аккуратно заправляет торчащий кончик косынки под воротник плаща. Мужчина делает это бережно, не спеша. Когда он заканчивает, то женщина поворачивается к нему, и её лицо меняется в улыбке, будто молодеет на глазах.
Они продолжают просто стоять рядом, а я чувствую тихую радость. И как-то светлее всё становится вокруг, будто-то потеплело за окном.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Добродушный великан
Поделиться
Фото: Bruno Kraler / Pexels
Однажды моё рабочее утро на автомобильной заправочной станции началось со знакомства с огромным псом. Видимо, он забрёл к нам — подальше от дороги.
Это был метис крупных пород: сенбернара, кавказской овчарки, а возможно и московской сторожевой. Как он здесь оказался — никто из коллег не знал. Он улёгся на лужайке возле пожарного щита и, кажется, не собирался никуда идти.
Я решил подойти к нему не с пустыми руками. Миска с гречкой, перемешанной с тушёнкой, стала залогом нашего успешного знакомства. Через 10 минут я уже гладил собаку.
Рассвет — так мы с коллегами назвали этого «четвероногого странника» — теперь живёт на заправке. У него есть свой вольер с будкой и лежанка. Не знаю почему, но теперь, когда моё рабочее утро начинается с заботы об этом добродушном великане, на душе у меня становится теплее. Для этого я прихожу пораньше и отношу ему миску с едой, а взамен получаю звонкий лай.
Текст Клим Палеха читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Имбирный нокаут
Поделиться
Фото: Gundula Vogel / Pexels
Я работаю тренером по боксу. И как-то, возвращаясь после соревнований из другого города, прилетел в Москву рано утром. По пути из аэропорта заехал в магазин — жена приболела и попросила купить лимонов. И вот стою во фруктовом отделе, выбираю цитрусы, и вижу рядом в лотке с имбирём необычное корневище. По форме оно напоминало человечка. Причём весёлого: руки были направлены вверх, а ноги будто согнуты перед прыжком, голова слегка наклонена набок. Он будто танцевал...
Я не собирался покупать имбирь, но тут сообразил, что чай с имбирём и лимоном — это двойной удар по простуде. Но я немного ошибся. В моём случае удар был даже не двойным. Корень в виде танцующего человечка вызвал такую радость у супруги, что её самочувствие тут же улучшилось.
— Да, — подумал я. — Пожалуй, утро, которое начинается с улыбки и имбирно-лимонного чая, вполне может отправить простуду в нокаут.
Текст Клим Палеха читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
