Поделиться
Туманное утро опустилось на Петербург. Город просыпался. Торговцы открывали свои лавки и магазины, чиновники в мундирах спешили на службу. Лестницы и коридоры Министерства финансов тоже были наполнены обычной утренней суетой. И только в одном, самом большом и светлом кабинете, царила торжественная тишина. На стеллажах вместо папок с деловыми бумагами здесь стояли книги. А прямо на полу сидел молодой человек в мундире титулярного советника, и с горящими глазами разбирал большую стопку фолиантов, которые накануне приобрёл для министерской библиотеки. Звали его Николай Фёдорович Фан Дер Флит. Он провёл здесь всю ночь.
Николай происходил из старинной фамилии, в истории которой можно было найти немало прославленных мореплавателей и кораблестроителей. Прапрадед его ещё при Петре Первом перебрался на Русь из Голландии. Был среди предков Николая Фёдоровича и доблестный генерал Корнилов, герой Крымской войны тысяча восемьсот пятьдесят четвертого года. Но последние поколения Фан Дер Флитов традиционно посвящали себя финансовой деятельности. Пошёл по этой стезе и Николай.
Однако круг интересов молодого человека отнюдь не замыкался лишь на служебных обязанностях. Вот почему, узнав, что в Министерстве имеется библиотека, и находится она в совершенно запущенном виде, так как ею попросту некому и некогда заниматься, Николай с радостью взял дело в свои руки. В свободное от своих служебных обязанностей время, часто – ночами, он разбирал и приводил в порядок книги, многие годы пылившиеся в подвалах. Николай составил подробные каталоги и перевёл библиотеку в удобное помещение, которое вскоре стало излюбленным местом работы и встреч служащих Министерства. Энтузиазм и желание делать что-то для других уже тогда ярко проявлялись в его характере.
Вместе с тем, Николай Фан Дер Флит успешно продвигался по служебной лестнице, и к тридцати с небольшим стал действительным статским советником, что по Табели о рангах соответствовало чину генерал-майора. О такой карьере большинство его коллег могло лишь мечтать. Но именно в этот момент Фан Дер Флит решил круто изменить свою жизнь.
С согласия родных он купил поместье на Псковщине, в селе Быстрецово, и из преуспевающего чиновника превратился в помещика. Однако столь резкая перемена не была случайной прихотью. Николай всерьёз решил посвятить свою жизнь помощи крестьянам: открытию сельских школ, училищ и больниц.
В Быстрецове уже была школа для крестьянских детей – единственная в уезде! - которую в сельской избе устроил прежний владелец имения. Фан Дер Флит выстроил для школы новое отдельное помещение, значительно расширил штат преподавателей. Естественно, что количество учеников тоже быстро увеличилось. Впоследствии ещё одну частную школу для крестьян Николай Фёдорович открыл и содержал на свои средства в селе Никольском, неподалёку от Быстрецова.
Поселившись в глубинке, Фан Дер Флит не забывал и столицу. Он принимал участие в работе петербургского Комитета грамотности, и пожертвовал «от имени неизвестного лица» пять тысяч рублей на издание дешёвых книг для бедняков. Но основную благотворительную деятельность сосредоточил всё же на Псковщине. Он закупал книги для земских библиотек, жертвовал на открытие училищ, одному из которых подарил целый передвижной музей. На свои средства он отремонтировал псковский храм ИоакИма и Анны и Ильинскую церковь, при которой открыл богадельню. Он безвозмездно вложил деньги в строительство нового здания больницы, когда некий купец, у которого медицинское учреждение снимало помещение, отказался продлять аренду.
Во всех начинаниях Николаю Фёдоровичу помогала его верная супруга и надёжный друг - Елизавета Карловна Фан Дер Флит. Они обвенчались в Петербурге, в домовой церкви Училища для слепых, постоянным попечителем которого был Николай Фёдорович.
Уже будучи тяжело больным, он просил супругу не оставлять помощи бедным и после его смерти. Елизавета Карловна достойно продолжила дело супруга. Она заботилась о Быстрецовской школе, передала Псковской городской общественной библиотеке семьдесят томов художественной литературы, участвовала в открытии первой волостной народной читальни. Для сельскохозяйственной школы в Псковском уезде Елизавета Карловна купила неподалёку от Быстрецова землю, и передала её, а также семнадцать с половиной тысяч рублей земству - на строительство школьных зданий и общежития. А чтобы деньги Фан Дер Флитов и после её смерти продолжали приносить пользу людям, в своём завещании Елизавета Карловна перевела имение Быстрецово с землёй, постройками и всем, что в нём находилось, в собственность Псковского уездного земства.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
