Поделиться
В начале ХХ века в деревеньке Софьино под Смоленском жила необычная семья. Отец — швейцарский сыродел, Фридрих Кюнг, когда-то приехал в Россию на заработки. Осел в Софьино — нанялся на ферму к местному землевладельцу. Вскоре принял православие, взял русское имя Фёдор, и женился на крестьянской девушке, доярке по имени Ефросинья. Супруги открыли семейную сыроварню. В 1917-м году у них родился сын. Назвали его Николаем — в честь историка Карамзина, трудами которого зачитывался отец, чтобы лучше узнать и понять Россию.
Коля рос умным и способным мальчиком. С детства, вслед за отцом, полюбил историю Отечества. И настолько хорошо владел грамотой, что уже в 9 лет обучал местных крестьян читать и писать. Именно тогда Николай понял, что быть учителем — его призвание. После школы, в 1932-м, он поступил в Вяземский педагогический техникум. Окончил его с отличием, и стал преподавать историю в одной из сельских школ. Параллельно продолжал учиться — на заочном отделении исторического факультета Ленинградского государственного университета. Диплом о высшем образовании Николай Кюнг получил в 1939 году. И почти одновременно — повестку. Николая призвали в Красную армию. Его направили служить в Брестскую крепость. 22 июня 1941 года, в первый же день Великой Отечественной войны, её территорию оккупировали немцы. Спустя неделю Николаю с группой бойцов 6-й стрелковой дивизии удалось прорвать окружение на одном из участков. Во время прорыва Кюнг получил тяжёлое ранение в ногу. Товарищи хотели нести его на руках, но Николай им это запретил — из-за промедления вся группа могла оказаться в плену. Поэтому к немцам попал он один.
И начались долгие и страшные дни в фашистских концентрационных лагерях. Сначала в Белоруссии — в Гомеле, Минске. Немцы спрашивали тех, кого брали в плен: «Есть кто-нибудь из Европы?» Европейцев они освобождали и отправляли на родину. Стоило Николаю признаться, что у него есть швейцарские корни — и он вероятнее всего был бы спасён. Но предать Родину и боевых товарищей Кюнг не мог. Он пробовал бежать. Каждый день заключённых на автобусе возили на работу в угольную шахту. Однажды Кюнгу удалось на ходу выскочить из транспорта и уйти в лес. Но немцы пустили следом собак. Мужчину поймали, подвергли жестокому наказанию, а потом отправили в Бухенвальд — один из самых страшных лагере́й смерти в немецком городе Веймаре. Узники Бухенвальда не только изнурительно работали. Фашисты проводили над ними медицинские эксперименты. Но Николая поразило даже не это — подобное он уже успел повидать. Кюнг был поражён тем, как много детей находится в этом месте. В Бухенвальде, рискуя жизнью, Николай организовал для ребят подпольную школу.
Кто-то из заключённых смастерил учительскую доску. Кому-то удалось раздобыть учебники. И по вечерам, после отбоя, школа начинала свою работу. Это удавалось сделать благодаря тому, что дети жили в общем бараке вместе со всеми остальными. Ребята сразу полюбили Кюнга. Ведь он давал им не только знания, но учил тому, как остаться человеком в нечеловеческих условиях. Давал надежду, что когда-нибудь маленькие узники выйдут на свободу. Николай Фёдорович вспоминал в своих мемуарах: «Весь смысл наших занятий был в том, чтобы попытаться отвлечь детей от страха, в котором они жили, помочь им поверить, что не вечно будет длиться каторга. Я обещал: придёт наша победа».
В Бухенвальде Кюнг провёл 8 месяцев. Кроме преподавания, он участвовал и в деятельности бухенвальдского антифашистского подполья. Вместе с другими узниками за спинами у немцев изготавливал гранаты, винтовки. Детали тайком выносились с заводов, куда пленных выгоняли на работу. 11 апреля 1945 года заключённые подняли бунт и вышли на свободу. Одним из организаторов вошедшего в историю Бухенвальдского восстания был Николай Фёдорович Кюнг. Он и после Победы поддерживал бывших заключённых концлагерей — участвовал в их возвращении на Родину, помогал с реабилитацией.
И продолжал преподавать. Долгие годы Николай Кюнг проработал в 4-й школе подмосковного Подольска. Сначала — учителем, а потом и директором. Работу совмещал с активной деятельностью на посту вице-президента Международного комитета узников Бухенвальда. Николай Фёдорович прожил долгую жизнь — он скончался в 2008 году, ему было девяноста один. Его подвигу духа и преданности Отечеству посвящены книги и фильмы. Несмотря на испытания, Николай Фёдорович оставался позитивным человеком. И говорил, что жизнь подарила ему большое счастье — работать с детьми. Ведь они всегда полны надежды и веры в прекрасное и светлое.
Все выпуски программы Жизнь как служение
А. Яшин «Спешите делать добрые дела» — «Не откладывать добрые дела»
Поделиться
Фото: Towfiqu barbhuiya / Unsplash
«Дорожите временем!» — призывает нас святой апостол Павел. Но как правильно дорожить временем? Может быть, потратить его с максимальной пользой, предельно интенсивно? Время, потраченное на пустоту, уходит в небытие. Время, потраченное с пользой для души, уходить в вечность. Это-то и есть разумное его употребление.
И один из способов такого разумного употребления времени — добрые дела. Поэт Александр Яшин, говоря о добрых делах в стихотворении «Спешите делать добрые дела», призывает не откладывать их. Почему? Да потому что дни, как опять же говорил святой апостол Павел, лукавы. Что это значит? Время быстротечно. И опоздать с добрыми делами очень легко. Вот герой стихотворения собирается порадовать отчима, построить дом бабушке, накормить старика. Но не успевает. Отчима уже нет и бабушка умерла, а с едой для старика в блокадном Ленинграде герой опаздывает всего на один день и «дня того не возвратят века».
И тут на память приходят слова митрополита Антония Сурожского, проповедника двадцатого столетия, слова, может быть, на первый взгляд ошеломляющие, но если вдуматься, окрыляющие:
— Если бы мы думали постоянно, трепетно, — говорил владыка, — о том, что стоящий рядом с нами человек, которому мы сейчас можем сделать доброе или злое, может умереть, как бы мы спешили о нём позаботиться!
Если помнить эти слова митрополита Антония, то, наверное, не придётся, как делает это герой стихотворения «Спешите делать добрые дела», жалеть о безвозвратно утраченных возможностях.
Все выпуски программы ПроЧтение:
Д.Н. Мамин-Сибиряк «Сказка о царе Горохе» — «Разглядеть Христа в том, кто нуждается»
Поделиться
Фото: Dmytro Bukhantsov / Unsplash
Встречая близких людей, мы радуемся. И огорчаемся, если по каким-то причинам эта встреча не происходит. Но что если, встретив человека, мы проходим мимо, не узнав его? Такой вопрос ставит в «Сказке о царе Горохе» писатель Мамин-Сибиряк. У царя Гороха две дочери-красавицы: Кутафья и крохотная, размером с горошинку, царевна Горошинка. Когда дочери вырастают, начинается война с соседним королём, сам царь попадает в плен и почти одновременно Горошинка исчезает. А вместо неё в царском дворце появляется кривая, хромая и уродливая девушка, которую все зовут Босоножкой. Девушка говорит, что она и есть Горошинка, но никто ей не верит. Босоножка останавливает войну, помогает сестре счастливо выйти замуж, но... её даже на свадьбу не зовут. Стесняются — уж слишком Босоножка безобразна. Да и не верят до конца, что это Горошинка так изменилась. Или не хотят верить. Отправляют бедняжку пасти гусей, не слушая её восклицаний:
— Мама, отец, но ведь это я, ваша дочь!
Но ни отец, ни мать никак не могут узнать свою дочь. Эта ситуация напоминает евангельскую притчу о Страшном суде и о грешниках, осуждённых за то, что не сумели разглядеть Христа в окружающих их людях. Смотрели — и не видели Его в алчущих, жаждущих, больных, странниках, заключённых.
А что же Босоножка? В конце сказки она вновь становится красавицей Горошинкой (правда, уже не малюткой). У сказки счастливый конец, но насколько он был бы счастливее, если бы родители не отталкивали дочери, а сразу узнали её в Босоножке, которая так нуждалась в их любви и тепле?
Все выпуски программы ПроЧтение:
Н. Готорн «Дом о семи фронтонах» — «Золото будничных дел»
Поделиться
Фото: Johnny McClung / Unsplash
Можно ли наполнить повседневные бытовые дела высшим смыслом? Фиби, героиня романа «Дом о семи фронтонах», написанного в девятнадцатом веке американским писателем Натаниэлем Готорном, незаметно для самой себя поступает именно так. Девушка приезжает из провинции к тётушке, поселяется в её мрачном доме... и принимается за бытовые дела. Фиби готовит завтраки, моет посуду, печёт лепёшки на продажу в лавке тётушки, убирается, ухаживает за садом. Привычная к труду, Фиби легко справляется с этими делами, но главное другое. Вот что бросается в глаза её тётушке: Фиби любую работу выполняет так, словно её простые бытовые действия имеют духовный смысл. Она умеет, говорит о ней автор, в ткань будней вшивать золотую нить одухотворённости.
Протоиерей Всеволод Шпиллер, известный проповедник двадцатого века, в одной из своих проповедей затронул тему золота и будней. Каждая душа в глубине своей имеет золото. Это золото есть творческая — то есть созидающая сила. И она может осуществляться даже самым простым образом, в бытовых делах и обязанностях, освящая целую жизнь. И именно эта любовь, служение человеку есть в то же время служение Богу.
Слова отца Всеволода перекликаются с тем, как Фиби сумела превратить свои дни в золото.
Все выпуски программы ПроЧтение:
