Главная › Программы › Светлый вечер › Седмица

«Неделя 21-я по Пятидесятнице. Димитриевская родительская суббота. Казанская икона Божией Матери». Священник Стахий Колотвин, Максим Калинин

(31.10.2020)

У нас в студии был настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митино священник Стахий Колотвин.

Разговор шел о смыслах и особенностях богослужения в ближайшее воскресенье, о Димитриевской родительской субботе, о праздновании в честь Казанской иконы Божией Матери, а также о памяти святых преподобного Иоанна Рыльского, преподобного Илариона Великого и апостола Иакова — брата Господня.

М. Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья! С вами Марина Борисова. В эфире программа «Седмица», в которой мы каждую субботу говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей недели. Сегодня у нас в гостях настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митино священник Стахий Колотвин.

Священник С. Колотвин

— Здравствуйте.

М. Борисова

— И с его помощью мы постараемся разобраться, что ждет нас в Церкви завтра, в 21-е воскресенье после Пятидесятницы и на наступающей седмице.

Отец Стахий, мы, как всегда, стараемся понять смысл наступающего воскресенья, исходя из тех чтений, апостольских и евангельских, которые мы будем слышать завтра за литургией. И чем более внимательно мы заранее вчитываемся в эти тексты, тем больше недоумения они у нас вызывают, хотя, казалось бы, многие из них уже затвержены почти наизусть. Так, завтра будет читаться отрывок из II главы Послания апостола Павла к галатам, и там речь идет о том, что если человек уже уверовал во Христа, атрибутика Ветхого Завета не так важна для утверждения его в вере. Но есть в этом отрывке слова, которые требуют, мне кажется, особого комментария. Звучат они так: «Ибо если я снова созидаю, что разрушил, то сам себя делаю преступником. Законом — я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос». Вот протоиерей Вячеслав Резников, которого я часто цитирую, поскольку у него есть великолепный сборник проповедей на каждый день, он по этому поводу писал следующее: «В душе должно быть ощущение своей смерти и жажда истинной жизни, и понимание спасительной необходимости смерти и Воскресения Господа Иисуса Христа, и, опять же, готовность сораспяться Христу ради вхождения в Его жизнь». Когда я это читаю, мне кажется, что это кардинальным образом противоречит ощущению очень многих православных верующих сейчас, которые ищут в вере, в храме, в Богослужении успокоения, какой-то области духовного комфорта. А апостол призывает к совершенно другому восприятию жизни. Или я что-то не понимаю?

Священник С. Колотвин

— Ну, на самом деле, если мы посмотрим, тот же апостол сораспялся Христу. То есть это некоторый момент — все равно тебе придется... если ты пришел ко Христу со своими грехами и решил следовать за Ним, то тебе сораспяться с Ним придется. Либо тебе придется страдать от грехов без Христа, либо тебе придется все равно пострадать, но от своих грехов освобождаясь. Еще есть вариант, конечно, совсем не страдать, но для этого надо совсем не грешить, и этот вариант подходит для человека, только если он сам по себе Христос, истинный Бог, потому что для всех остальных такой, увы, вариант не очень жизнеспособен. Поэтому тут, конечно, правильно батюшка предупреждает, что нужно вот и не бояться того, что какие-то у нас проблемы в жизни продолжатся после нашего нахождения истинного пути ко спасению души. Тем не менее, дальше апостол Павел все равно резюмирует: «Уже живу не я, но живет во мне Христос». А Христос все-таки — это не учитель... Учитель — это наш сатана, вот кто нам грехи посылает. И, конечно. он рад нас помучить. А Христос — наш Спаситель, Который принес нам благую, радостную весть. И, собственно, апостол Павел не что-то свое проповедует — он ходит и проповедует радостную весть, Евангелие Христово, и поясняет, как ее в жизни реализовать. И вот, в том числе, и вот эта реализация, что Христос живет во мне, — это то, что несет радость. То, что вот ты чувствуешь радость какую-то, а вот Христу не сораспялся — ну, возможно, эта радость сама себя ослепляет, и твоя радость ложная радость, временная, может быть, какой-то наркотический эффект греха у тебя есть, ты получаешь греховное удовольствие, но, в принципе, потом только, когда ты уходишь от греха, когда ты преодолеваешь, когда ты идешь по пути покаяния, в том числе, возможно, через какие-то испытания жизненные, и ты вот проходишь и понимаешь, что вот Господь тебе дал возможность через какую-то, возможно даже, и болезнь, через какую-то скорбь, через какое-то непонимание со стороны окружающих людей, вот как-то искупить грехи своей прошлой жизни, и ты уже радуешься с чистой совестью. Ты понимаешь: «Вот, Господи, я как-то и немножко хоть стал... Ты вообще был не виноват, но грехи наши взял на Себя и понес, и за них пострадал, а я все-таки виноват. Но хоть за свои хоть чуть-чуть пострадал, и я поэтому могу радоваться с Тобой». При этом тут почему эта весть радостная — что это не то, что очень любит и лукавый подталкивать, и те люди, которые тоже лукавым омрачены, их души, и тоже они говорят: «Вот, христиане, сейчас тут мучаешься, все, там, надо мучиться, мучиться, а потом в Раю какое-то наследие Царствия Небесного». Нет, у апостола Павла — тяжелая насыщенная жизнь со множеством искушений, физических, там, увечий, которые периодически он получал. Даже во время проповедей старались его как-то убить, покалечить. Кораблекрушения он свои описывает, ну и, там, болячки остальные. Но при этом апостол Павел рад — он рад, в нем живет Христос. И поэтому, на самом деле, путь радости и счастья — это путь христианина, потому что ты берешь и в любой момент, и в момент какой-то несправедливости по отношению к себе, любимому, ты говоришь: «Да, живет во мне Христос, Христос несправедливо это терпел», ну, и, как русский народ говорит, «Христос терпел и нам велел». И, наоборот, после этого радость получаешь, радость жизни наполняет, и ты идешь по этому пути радости и не думаешь: «Ой, что-то не то, где себе как-то навредить? Дай-ка, я с кем-то поссорюсь, поругаюсь, чтобы жизнь стала чуть-чуть интереснее». Не, не нужно! Во мне уже живет Христос безоблачный. И если для человека, который является игрушкой страстей, если он в страстях не изваляется (если он с кем-то в конфликт не вступит, если он не поинтригует, если он, наоборот... ну, или, там, наоборот, поленится как-то), вот, ну, то есть специально приложит или случайно приложит какие-то усилия ко греху, то у него жизнь не задастся, какая-то скучная будет. Ну, как читаешь художественный роман — если там ничего не происходит, нет никакой интриги, ну, просто какое-то, ну, описание природы, — ты почитал страницу-две, потом тебе уже скучновато будет. Вот. А, однако, это потому что скучновато, потому что даже самое прекрасное созерцание природы — без Христа оно пустое. А если в душе уже живет Христос, то это не страшно, это не скучно. Это как раз ты приобщаешься вечной жизни, потому что в Раю ты будешь постоянно созерцать Христа, и тебе не будет скучно, это будет самое радостное и насыщенное занятие.

М. Борисова

— Ну, а если уже все замечательно сложилось — вот христианская семья, все верующие, все стараются соблюдать правила церковной жизни, часто ходят в храм, исповедуются и причащаются, и жизнь как-то... вот она, как говорится, устаканилась, вот она такая вполне себе славная, размеренная и спокойная? Но, может быть, в данной ситуации «сораспяться Христу» — это просто поднять какую-то внутреннюю планку? Просто если не двигаться и ничего не преодолевать, то не похоже ли это на состояние тех же евангельских фарисеев, которых не раз обличил Христос?

Священник С. Колотвин

— Ну вот мы начали с конца этого отрывка Послания к галатам. Галаты — как мы помним, апостол их называл «О, несмысленные галаты!», то есть, ну, в принципе, это люди были не высококультурные, хоть они уже несколько столетий как откочевали на территорию Римской империи, на территорию эллинического мира, которая все-таки — это средостение. Было образование какой-то там начитанности в древнем мире. Тем не менее, они жили обособленно, и по-прежнему они были людьми более дикими, чем окружавшие их люди. И вот, конечно, поэтому апостол Павел — он тоже прямо на пальцах объясняет. Объясняет и начинает, что предупреждают, что вот как раз «жизнью, что живет во мне Христос, он может жить и на фоне вот этого исполнения правил». Но эти правила уже — когда в тебе живет Христос, которые... Ты это, кстати, проверяешь — живет ли во мне Христос, сораспялся ли ты ему. Это, можно сказать, некая проверка — что когда живет Христос, уже вот эти все законы не важны. Что если мы посмотрим, Ветхий Завет и Новый Завет — он показывает путь к спасению человечества. Мы на себя его примеряем на пути спасения себя как отдельного человека. У нас не то, что мы ставим задачу, как, там, герои комиксов, спасти мир. Нет, для нас важно спасти себя, ну, опять же, свою семью, всех ближних, которым мы как-то можем хоть чуть-чуть помочь. Но, прежде всего, Господь говорит: «Врачу, исцелися сам». Поэтому мы и на себя точно так же вот эту ветхозаветную, новозаветную историю примеряем. Человек приходит в храм, и первое, что вот ему нужно, это действительно взять и пойти по некоторому пути закона. Он заходит в храм, и он просто зашел, посмотрел, полюбовался на фрески, послушал хор, а ему охота перекреститься. Вот охота. Ему неудобно, если он крестится неправильно. Он бы узнал, подсмотрел, подглядел — ой, как к иконам прикладываются. Да, это все вещи вторичные, но это те вещи, которые помогают, помогают какую-то свою религиозность... Религия — это связь с Богом, религиозность — это вот, ну, некоторые навыки по связи с Богом, такие именно технические, в том числе, и внешние, не только внутренние. Пока мы в теле, действительно, вот эти все внешние вещи — они важны. Но они важны только как некоторая ступенька для того, чтобы Христос в нас начал жить. И потом мы уже смотрим — если ты берешь, и ты не т о, что... Ну, как вот тоже человек — он принимает крещение. Крещение — это рождение свыше. Ну, или человек воцерковляется, когда его крещение актуализируется, то, что он берет, и таинство крещения, открыв ему путь к другим таинствам... В детстве, например, по этому пути человек не пошел — ну вот пошел уже во взрослой жизни: начал исповедоваться, причащаться, дарам Святаго Духа приобщаться. В этот момент уже для него... он может некоторые потихонечку, по ходу своей вот церковной жизни некоторые формальные вещи уже отбрасывать, как маленький ребенок, который вот родился, он пошел, и он держится за ручку папы и мамы. Сначала за две ручки, потом за стенку одной рукой, потом за две, потом может пройти какой-то кусочек через комнату, маленький отрезочек, потом он уже, в принципе, ходит спокойно по квартире. Но зимой, например, его все-таки за ручку на улицу водят, потому что если бы летом, он бы нормально уже шел, уверенно, а по снегу и не скользко, все-таки надо придерживать. И вот так человек потихонечку воцерковляется, укрепляет и укрепляет, и в какой-то момент ему стеночки, ручки будут мешать. Уже ребенок бежит, и если его мама держит, то ребенок не может развить ему нужную скорость, забраться, там, на лесенку — ему рука мамы будет мешать, ему нужно его отпустить. Точно так же... Ну, из таких из примеров из простых, и даже не простых, а распространенных и трагических — это когда люди сражаются с молитвенным правилом, потому что набор молитв, которые написали в разные года, в разные века отцы, святые или просто составители в «Молитвослове», не прославленные в лике святых, и вот они собраны в XVII веке, и они у нас есть, и человек их старается одолеть. И вначале эти молитвы — они помогают, как вот такая точка опоры, как рука. Ты берешь, опираешься — и можешь идти дальше. А в какой-то определенный момент ты понимаешь: нет, тебе охота пообщаться с Богом, у тебя сердце к Богу обращено, у тебя есть какая-то молитва сердечная, тебе охота прочитать, может быть, Псалтирь, тебе охота спеть акафист, у тебя душа поет, ей неохота повторять одну и ту же молитву вечером. И тогда ты берешь, по словам апостола Павла, откладываешь «Молитвослов» в сторону и молишься по-другому.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям: сегодня, как всегда по субботам, в эфире радио «Вера» программа «Седмица». С вами Марина Борисова. Со мной в студии — настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митино священник Стахий Колотвин. И мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и будущей седмицы.

Наша следующая неделя изобилует праздниками, причем, тематически как-то они так складываются, что располагают к размышлению на тему очень такую актуальную в последнее время — тему православного понимания патриотизма. Поскольку у нас в среду мы будем праздновать праздник в честь Казанской Иконы Божьей Матери — 4 ноября, но мы два раза в год празднуем праздник в честь этой иконы, и летом он как раз посвящен событию обретения этой иконы, а вот осенний праздник — он, скорее, связан с историческими событиями и с той ролью, которую эта икона играла в ощущении русских православных людей, которые под ее благословением одолевали оккупантов-поляков в Смутное время. И второй праздник, тоже такой вот очень патриотичный — это Дмитровская родительская суббота 7 ноября, которая тоже берет свое основание из исторического события, поскольку впервые была установлена в честь воинов, погибших на поле Куликовом. И вот оба эти праздника задают тон всей неделе и настроению всей недели. И насколько важна... Что первично, что вторично в данном случае — история православной Руси, государства Российского православного, или же все-таки насыщение этих памятных дней?

Священник С. Колотвин

— Тут уже — для кого какой человек себе приоритет поставит. Понятное дело, для нас большая радость была — даже уже не скажу, сколько лет назад, по-моему, еще даже в школе я учился, — когда все-таки взяли и день, трагический для истории Русского государства, октябрьский переворот, перестали делать просто выходным, а его передвинули по соседству — уж люди привыкли в ноябре что-то праздновать — передвинули на праздник Казанской иконы Божьей Матери. Конечно, те, кто политические цели преследовал, они преследовали свои цели, для них было важно, что вот это день патриотический, когда ты не предаешь свое государство, не предаешь свой народ, не предаешь своего царя, потому что как-то государству не очень просто выгодно в интересах своего существования праздновать предательство и разрушение, и распад. А наоборот, когда ты жертвуешь собой, когда ты берешь, прогоняешь, там, оккупантов, прогоняешь тех, кто на оккупантов работает, русских людей, предателей, и вот в этом тоже какую-то пользу для воспитания духа народного государство преследует. И в том, что государство к этому стремится, нет ничего дурного. Это здорово, потому что некоторые политические задачи... Политика — это не ругательство, политика — это просто искусство управления городом, ну, как древнее, так есть философский подход, ну, и заодно уж управления государством. И точно так же, как размечать полосы дорожного движения или, там, стричь газон, или брать и грамотно проводить уроки, как вести операцию, в анатомическом театре — сначала на мертвом теле, чтобы потом на живое перенести, — точно так же и здесь может быть какой-то и обломок искусства. Тем не менее, для каждого верующего человека вот те политические какие-то шаги и решения — они подарили настоящий день, когда ты можешь ходить в храм... Не только вот рано утром встать, забежал в храм и сонный потом весь день на работе, а то, что ты можешь этот праздник встретить по-настоящему — прийти в храм. Правда, другое дело, что ситуация немножко трагичная, что у людей появляется вот этот праздник — праздник, один из двух праздников... У нас еще только Рождество — праздник государственно-церковный. Больше у нас праздников нет. Увы, в нашем во многом еще безбожном государстве Пасха Христова праздником не является, и при совпадении с выходным днем никакой выходной другой день как бы не образуется. А вот у нас есть два этих дня. И если нам эти два дня даются на религиозную, можно сказать, деятельность, в том числе, есть стандартный рабочий график, как нам дает воскресенье — все-таки именно днем, днем выходным, который мы можем Богу посвятить, не преодолевая трудностей, за исключением, понятно, каких-то нестандартных рабочих графиков и дежурств, а можем провести в храме. И поэтому человек, который думает: «О, ну все, там, вот сейчас я отосплюсь», и так далее, — не, отоспаться можно, но всегда приятнее отоспаться, когда ты взял уже, потрудился. Вот мы говорили в первой части программы, что сораспялся Христа — а потом во мне Христос живет. И ты взял, и тебе госвыходной выпал, а ты с утра встал пораньше, сходил на службу, там, вернулся, пообедал уже, лег поспать, выспался, и с чистой совестью вечером празднуешь с друзьями и семьей — вот замечательный рецепт дня. Вот попробуйте, проверьте, сделайте так, а потом сравните с ощущениями, что в прошлом году, когда 4 ноября в храм не добирался. Потому что Господь говорит: «Древо познается по плодам», и поскольку мы все не прозорливые старцы и не знаем, как будет заранее, то надо опытным путем проверить. Конечно, искушения будут на этом пути, но все-таки это сделать стоит.

М. Борисова

— Ну вот с Казанской мы разобрались. Надо в среду идти в храм, праздновать и радоваться. Там есть, конечно, отдельный исторический экскурс, поскольку прославление Казанской иконы всероссийское связано с именем князя Дмитрия Пожарского. Ведь святитель Гермоген прислал образ Казанской Божьей Матери в первое ополчение, которое собиралось Ляпуновым, Заруцким и князем Трубецким. И в какое-то время образ Казанской Матери Божьей был в этом ополчении, но совершенно никакого прославления не последовало, и, в общем, особого уважения к образу ополченцы не проявили, несмотря на то, что, помолившись этой иконе, они отвоевали у поляков Новодевичий монастырь. Но это как-то их все равно не вдохновило. И образ, в общем, решили отослать обратно в Казань. И вот уже на пути обратно в Казань образ встретился с ополчением князя Пожарского, который, собственно, и оставил эту икону у себя в ополчении и потом, уже после изгнания поляков из Москвы, именно он построил храм на свои средства на Красной площади в честь Казанской Божьей Матери.

Священник С. Колотвин

— Да, и как раз памятник рядом с Казанским храмом — князю Пожарскому.

М. Борисова

— Да. То есть это еще и историческая память о самом вот этом удивительном человеке.

Священник С. Колотвин

— Конечно. Потому что если мы посмотрим, то можно, всегда у нас есть такое искушение: преследуешь благие цели — и за одно решаешь какие-то свои проблемы. Если вот по такому двоякому пути пойти, можно, наоборот, очень большой пользы добиться, потому что ты, с одной стороны... Потому что, с одной стороны, ты берешь и делаешь что-то возвышенное, пользу людям приносишь или спасение души, и, в то же время, вот на что бы у тебя сил ни хватило, у тебя есть такой общий талант какой-то, общая деятельность — общегосударственный, общеполезный, полезный, там, для семьи и так далее. А так бы у тебя сил не хватило. Но, с другой стороны, можно, наоборот, стать... и все испортить — и дело общее, преследуя дела частные. Собственно, первое ополчение тоже было — и много людей патриотически настроенных. Но, как мы знаем, оно было разрозненно в своих целях. И что тоже — уже можно что-то отбить у поляков, отвоевать, и это самому разграбить. То, что князь Пожарский — он принес некоторую военную дисциплину. Но даже можно сказать, не военную, не сказать, что даже он вот такой выдающийся полководец, а просто как таковую дисциплину. Тут не то, что сказать: «Ой, вот эти первые ополчения — это все там какие-то нечестивцы». Нет, все-таки во второе ополчение тоже входило множество людей, кто в этом первом ополчении был, кто хотел продолжать бороться — бороться за свою Родину, за свою веру, за сохранение ее, прежде всего, даже и не от иноземного какого-то завоевания, а от иноверческого, иноконфессионального, как бы мы сейчас сказали, влияния. Тут другое дело, что тоже нам кажется: «О, первое ополчение — оно не почтило Казанскую икону, ее рядом не держало, от себя отослало, и вот они, там, потерпели поражение. А мы сейчас вот возьмем в кошелечек иконку, в машину, там, тоже на магнитике, тоже на себя, там, обновим пойдем крестик — такой с серебряного на золотой на подвесочке. И вот сейчас мы будем такие все из себя благословенные, и будем всех недругов побеждать. Нет, автоматически ничего не бывает. Вот то же явление Пресвятой Богородицы и тоже настоящее чудо в этом моменте — это как раз то, что Пресвятая Богородица показала, что она не нужна, что не нашлось такого человека, который искусственно стал ею прикрываться и говорить: «Вот, мы дело Божье творим», ну, и пошел чего-нибудь... какую-нибудь усадьбу разграбил. Вот. А то, что Пресвятая Богородица — то, что ее почитали там, там, где действительно люди что-то полезное были готовы сделать, жертвуя, наоборот, потому что все-таки как не только князю Пожарскому, но и гражданину Минину стоит памятник рядом с Казанским собором, что люди правда шли не что-то там себе приобрести, а, наоборот, свое отдавали — свое имущество, свой заработок, ну и, опять же, свою жизнь, чтобы свою Родину освободить. Пресвятая Богородица и вот это почитание, которое после этого развилось, оно действительно эту икону, которая имела региональное некоторое значение и очень, конечно, почиталась среди людей, которые жили во многом среди окружения мусульманского, по преимуществу, конечно, почиталась, но все-таки на Руси, для Руси эта икона была периферийной. Если сейчас мы посмотрим, то у нас, собственно, две основные наши иконы — Владимирская и Казанская. И, собственно, когда ты объясняешь, там, деткам, например, разницу между иконой типа «Умиление» и иконой типа «Одигитрия», или, если на русский калькировать, «Путеводительница», то как раз ты берешь для «Умиления» Владимирскую, для «Одигитрии» — Казанскую и показываешь: «Вот, смотрите, Владимирская так головку положила, младенец прижался — вот как все умилительно. Умилительно — запомнили, да? А вот тут, смотрите, Казанская на нас смотрит, тут Христос тоже так уже, хоть и маленький, но уже сидит, тоже нами управляет. Вот, показывает путь, куда нам идти — по пути Спасения». Поэтому тоже тут я бы еще вот такой интересный символизм... Обратил внимание, что Пресвятая Богородица, именно Казанская, она показывала путь, куда надо прийти, чтобы освободить. Если Владимирская икона тоже от иноверных и чужеродных нашествий нашу Родину освобождала, то там это как раз освобождало от нашествия, которое еще не пришло, которое вот Пресвятая Богородица как обняла, можно сказать, во Владимирской, и сохранила Русскую землю. А Казанская икона говорит: «Нет, чтобы еще Русскую землю сохранить, ее, для начала, нужно освободить. Поэтому вот вам дорога — дорога в святой град Москва».

М. Борисова

— В эфире радио «Вера» программа «Седмица», с вами Марина Борисова и настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митино священник Стахий Колотвин. Мы ненадолго прервемся и вернемся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. В эфире наша еженедельная субботняя программа «Седмица». С вами Марина Борисова и настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митино священник Стахий Колотвин. И, как всегда по субботам, мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья и предстоящей седмицы.

На следующей неделе у нас будет повод вспомнить святых, которых Пушкин называл «отцы-пустынники». Это вот такие православные аскеты, как бы за каждым из них — такая особая своя школа, что ли. И, прежде всего, хочется упомянуть 1 октября память преподобного Иоанна Рыльского. Казалось бы, это болгарский святой... Ну, как бы нам все святые дороги, но, в общем, не наш, не исконный, не русский. Но почему-то именно на Руси почитание этого болгарского святого особенно так прижилось, причем, как ни странно, не в стародавние времена, а, скорее, в XIX веке. И, ну, во-первых, это для Болгарии приблизительно то же самое, что для нас преподобный Сергий Радонежский. То есть это...

Священник С. Колотвин

— Ну, не совсем, но у нас Сергий Радонежский все-таки — это святой достаточно поздний, это уже тоже, можно сказать, его почитание — настолько оно было мощным, что более ранних святых... Я бы Иоанна Рыльского, может быть, сравнил, что есть фигура Варлаама Хуторского для Руси, сейчас святого, к сожалению и к стыду современных воцерковленных православных христиан, позабытого, именно древнего вот подвижника. Но, более того, учитывая, что какой-то равнозначной почитаемой преподобнической фигуры в Болгарии нет, то тут можно сконцентрировать, что да, Иоанн Рыльский для Болгарии — это Варлаам Хуторский и Сергий Радонежский, да и, наверное, Серафим Саровский, потому что не было такого почитаемого святого уже в какое-то Новое время в истории Болгарии именно для болгарского народа, для болгарской земли.

М. Борисова

— Но чем он так интересен нам? Ведь у нас много подвижников-монахов, аскетов. Тем более, ну, может быть, чуть более поздних — скажем, там, XIV век, а преподобный Иоанн Рыльский — это IX век, если я не ошиблась.

Священник С. Колотвин

— IX век, да.

М. Борисова

— Да и сама школа... То есть человек, который чувствует призвание к уединенному монашескому житию, уходит в какой-нибудь лес, горы, там, еще куда-нибудь, какое-то время живет там один или, там, может быть, с кем-то из братии — там, один-два человека, а потом постепенно к нему стекаются ученики, и вот образуется монастырь. Это достаточно для православной Руси такой традиционный путь, что ли. Мы даже говорим о монашеской колонизации Русского Севера.

Священник С. Колотвин

— Ну, тут это, в принципе, и в древней Церкви, и вообще фигура именно монашеского лидера — она очень много играла... Я бы все-таки про Иоанна Рыльского остановился на другом. Потому что вот мы его почитаем, и, в принципе, спросишь человека на улице: «Кирилл и Мефодий — это наши русские святые?», да все скажут: «Конечно! Кирилл и Мефодий — русские святые! Вообще, там, как бы какой вопрос? Это наша письменность, что-то там!» В России не были... Ну, они все-таки были. Были они и на Кубани, и в Крыму, поэтому тоже можно сказать, что и, наверное, в Российской Федерации были. Правда, тогда как раз славяне там не проживали. Так вот, Кирилл и Мефодий — они проповедовали в Моравии, в стране, которая — ну вот сейчас преимущественно католическое население. Ну, даже уже сказать, атеистическое, но, можно сказать, традиционная религиозность — католическая. И, тем не менее, мы их почитаем как вот святых нам близких и родных. Иоанн Рыльский — он, можно сказать, тоже такой... Вот мы почитаем Антония и Феодосия Печерского как начальников русских монахов. «Начальники» — в прямом смысле слова, кто положил начало и начал начальствовать, и все организовал. Вот Иоанна Рыльского можно почитать как начальника славянского монашества. Ну, можно, конечно, делать какое-то отступление — «а вот ученики Кирилла и Мефодия непосредственные, там — Климент Охридский, Наум, они разве что, не монахи были?» Нет, все-таки когда человек уже берет и в монашеском сане принимает уже сан епископа, то он, вместо того, чтобы идти уже по пути отшельничества и смирения, наоборот, идет по пути... Его подвиг, и подвиг, действительно, куда более сложный для спасения, это то, что ты, управляя и, можно сказать, командуя другими людьми, должен себя и их ко Христу привести, причем, отнюдь не убегая от мира. Так вот, Иоанн Рыльский, можно сказать... Наверняка, может быть, кто-то еще был, тут не то, что хронологически, но вот именно из святых, из прославленных, из тех, на чье житие мы ориентируемся, из всех славян это такой вот самый первый человек, который этому свою жизнь, то есть именно монашескому пустынному деланию, посвятил. То есть, плодами уже трудов святых монахов, которые мы все-таки почитаем как равноапостольных, а не как преподобных.

М. Борисова

— Но удивительное дело: у нас, особенно, если можно так сказать, оживилось, что ли, почитание преподобного Иоанна Рыльского благодаря праведному Иоанну Кронштадтскому, который, собственно, был в крещении назван в честь этого святого. Но сам-то отец Иоанн был белым священником, а вот благодаря его трепетному отношению к своему небесному покровителю и его чрезвычайной популярности в России, вспомнили и о его святом покровителе, и, собственно, уже непосредственно память самого преподобного Иоанна уже в отрыве от Иоанна Кронштадтского, она как-то оживилась и осталась.

Священник С. Колотвин

— Тут еще я бы отметил — ну, просто это хронологически совпадало, — что вот идеи всеславянского единства, идея — то, что русский царь соберет всех славян, ну, прежде всего, славян православных, под своей властью, ну, или под своим каким-то, может быть, покровительством, они просто летали в воздухе. Если мы вспомним конец XIX века, это войны России, которые ведет с Турцией, войны, которые уже идут не с переменным, а именно с русским успехом, уже начиная с середины века, когда была проиграна, по большей части Крымская война, Россия только наступает, только приобретает. И вот Болгария получает независимость, герои Шипки, герои Плевны — это герои для русского народа очень важные. И поэтому точно так же, как в Болгарии главный собор строится в честь русского святого, в честь Александра Невского, точно так же и, наоборот, на Руси вот это внимание к болгарским святым, к болгарским святыням... Потому что это не то, что мы берем и завоевываем какие-то чужие земли. Там, мы освобождаем, освобождаем земли, на которых православные люди жили, подвизались, молились, спасались на протяжении сотен и сотен лет. И поэтому это, конечно... Не знаю, может быть, кто-то когда-нибудь напишет научные работы, проведет исследования, но мне кажется, вот мое личное мнение, — что это сыграло роль. Роль в том, что на Руси возродился интерес к болгарским святым. Поскольку Иоанн Рыльский — он не только вот такой святой, который вот жил и какую-то память оставил, но и все-таки он основатель самого знаменитого, самого значимого, красивого монастыря в Болгарии, то, конечно, уже русские люди говорили: «А какие там святыни? А какие там монастыри?» Ну, и кто-то, кто из солдат... Даже понятно: ты идешь на фронт, это тебе не паломническое место, но ты вот наслышан. Слышал — есть Рыльский монастырь в горах. А кто там? Иоанн Рыльский вот, святой. То есть для русского человека это, конечно, было очень важно. И точно так же, как человек приезжает, какой-то светский турист, в какой-то город, ну, и тоже — вот, ну, какие-то достопримечательности. А человек православный — он все-таки смотрит, какие святые здесь подвизаются. Так и здесь — даже не приезжая на постоянно, из газеты, из рассказов, из молитв за действующую армию, которую во всех храмах возносились, мне кажется, русский народ вот эту любовь и беспокойство о Болгарии... И, наоборот, вот люди когда и собирали какие-то и пожертвования тоже... Что все это подкреплялось уверенностью, что святые болгарские в долгу не останутся и тоже за русских людей помолятся.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям: сегодня, как всегда по субботам, в эфире радио «Вера» программа «Седмица». С вами Марина Борисова, со мной в студии настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митино священник Стахий Колотвин. И мы говорим о смысле и особенностях богослужений наступающего воскресенья предстоящей седмицы.

3 ноября мы будем вспоминать еще одного великого аскета — преподобного Иллариона Великого, который вошел в историю Церкви как основатель палестинского монашества. Вот тут интересно понять, чем... Но все это времена, когда монашество только-только зарождалось везде, на тех территориях, где оно изначально вот первыми отцами-пустынниками было прославлено. Вот чем оно отличается, скажем, египетское монашество от палестинского или от сирийского? Ведь Антоний Великий, который считается основателем пустынного жительства в Египте, в Великой Пустыне, преподобный Илларион в юности пошел было к нему учиться, но не выдержал. Хотя, в общем, все равно остался монахом, но вот школу египетского монашества не смог преодолеть. А та школа, которую он сам основал, ее не смог преодолеть Иоанн Златоуст, который, пожив там несколько месяцев, заработал себе на всю жизнь болезнь — катар желудка, и, в общем, вынужден был вот эти сугубые аскетические подвиги прервать. Вот в чем смысл для нашего исторического православного опыта русского вот этого палестинского монашества, основанного Илларионом Великим?

Священник С. Колотвин

— Если мы посмотрим на египетское монашество, ну, то есть вообще на зарождение монашества, это было настоящее бегство от мира. Да? Вот «восставь все и следуй за Мной». Храмы после окончания эпохи гонений заполняются людьми, которые приходят просто из магических причин, приходят, как в языческие храмы приносили жертвы, чтобы, там, урожай хорошо рос, так и здесь пришли, и из общин, где каждый готов пожертвовать ради каждого и пойти на смерть за Христа. Да, вот, ну как-то уже люди бегут — бегут максимально далеко. А Египет, который хоть и был житницей Римской империи, тем не менее, представлял собой плодородную полоску суши вдоль реки и где побережье морское, а все остальное место занимала пустыня, куда правда можно было убежать, и тяжело дотуда добраться, и никто туда просто так не ходил. Палестина, как мы помним, когда вот вышли, опять же, из Синая (тоже Синай все-таки — египетские области), вышел народ обетованный, и пошли соглядатаи, и принесли вот этот виноград роскошный, — Палестина — это место совсем другое. Да, при этом там есть свои пустыни, но они маленькие, и они рядышком. Мы читаем Ветхий Завет, и мы видим — постоянно все бегают в пустыню куда-то, да? Там пророк Илья скрывается... Читаем Новый Завет — тоже вот Господь взял... Вот они, толпы народа на реке Иордан. А вот ты взял, эту реку Иордан перешел — и вот уже тебе пустыня. А Гора Искушение вообще, там, с этой стороны. То есть уже, можно сказать, такая, получается, пустыня в шаговой доступности. Я бы сказал, что палестинское монашество стало некоторым таким шагом навстречу монашеству городскому, которое, конечно, тогда невозможно было вообразить. Старший современник Иоанна Златоуста, почитаемый вместе с ним Василий Великий, наоборот, писал правило, чтобы монахи в городе дольше, там, стольких-то дней не задерживались, не оставались, а в пустыню возвращались. Ну вот из Египта очень сложно было прийти и как-то там постоянно в городе побывать. Это ты далеко. В Палестине это проще. Другое дело — почему именно здоровое монашество там развилось, а не нездоровое вот направление. Потому что люди приходили в город — город, который был не просто вот местом обычной какой-то жизни (там, портовый город Александрия, пороки), а это города святые. Святые, где жил Господь, где Господь проповедовал. И когда монахи шли и прибывали в город продавать корзины уже в Палестине, то они все равно могли не просто только — ой, корзины и какие-то искушения Большого города, а нет — подойти к Гробу Господню, поклониться, помолиться, что тоже, опять же, палестинское монашество впитывало, очень много поскольку людей приходило на паломничество. Тоже мы вспоминаем — еще один старший современник Иоанна Златоуста, кого вы упоминали, Григорий Нисский, наоборот, ругался, говорит: «Хватит, там! Чего вы ходите все во Святую Землю? Вот у вас тут есть Господь, на престоле дар Его, вот можете и тут причаститься». Но благодаря этому тоже был как раз такой богатый опыт обмена — обмена опытом духовного... Там, какие-то духовные наставления. И поэтому палестинское монашество — оно куда больше могло дать окормления окружающим людям, просто из-за своей большей доступности. И просто люди туда приходили, и они были готовы не только Гробу Господню поклониться, но и, возможно, в какой-то там монастырь, даже нарушив уединение монахов, или к монастырским стенам подойти. Как ,там, сейчас женские группы не могут войти в монастырь Саввы, например, священного... Да, вот все эти монастыри, даже если сейчас мы посмотрим на Святую Землю, то человек, который приезжает туда, то стандартная паломническая программа — она включает, так, вот эти места, связанные с жизнью Христа, а вот здесь мы едем в монастыри.

И тут еще тоже интересное уже историческое развитие и сопоставление с Египтом. Египетские монастыри, монастырь Антония Великого, ну, почти все — это монастыри, которые не православные, они в руках коптов, то есть монофизитов, людей, которые, несмотря тоже на свои аскетические опыты сейчас, это люди действительно правильной жизни и которые претерпевают гонения от иноверцев, от мусульман. Все равно они не признают Христа, не признают Христа полноценным человеком, не признают, ну, соответственно, Его величие подвига, который Он, как человек, принял, соединившись вот Божеством своей Божественной ипостаси, Бога, Слова, второго лица Святой Троицы. И поэтому сейчас мы, конечно, тоже можем и до паломничества доехать, и тоже эти монастыри, и тоже поклониться мощам, там, Антония Великого. Но, тем не менее, именно Палестина... Палестина — это то место, где мы можем прикоснуться к древнему монашеству. Что вот тут монастырь, и здесь уже с IV века люди подвизались. То мы на Руси приехали, ну, в Новгород приехали — да, ну, в Киево-Печерскую лавру приехали. Ну вот да, конец Х века, XI век. А тут монашеская жизнь — она шла и дольше.

При этом тоже, поскольку, я тоже думаю, промыслительно, что большинство монастырей прерывали свою деятельность во время мусульманского завоевания, что это не вызывало у людей какого-то магического эффекта: «Ой, здесь монашеская жизнь не прекращалась веками!» Нет, люди недостойны благодати Божьей, Господь отступит, и никакие святые, которые здесь подвизались раньше, не помогут. Люди каются, люди приходят, и Господь снова место открывает, чтобы люди могли к источнику благодати приобщиться. Поэтому тоже, дорогие братья и сестры, даже тот человек, который все палестинские монастыри объехал и везде поклонился, расслабляться не должен.

М. Борисова

— На следующей неделе мы будем вспоминать одного святого, вокруг которого очень много разговоров, по-моему, с самого того дня, когда о нем узнали в Иерусалиме. Это апостол Иаков, брат Господень. Мы память его будем отмечать 5 ноября. Вот начнем с того, что разговоры о том, кто такие братья Господни, несмотря на то, что много раз мы слышали объяснения от священников, читали в толкованиях, все равно рано или поздно человек задается вопросом. И все-таки объясните мне, пожалуйста, кто это такие — братья Господни?

Священник С. Колотвин

— Ну, тоже уже, поскольку вопрос уже очень много раз обсуждаемый, то это такой блиц напоминает. Братья Господни, по преданию Церкви и по мнению современных церковных исследователей, за исключением отдельных направлений протестантских школ, это сыновья Иосифа от его первого и единственного брака. Иосиф — человек святой жизни и воспитал людей достойных. И именно поскольку он был муж заботливый, поскольку он был заботливый отец, именно ему Господь и дал возможность заботиться о Своей Матери — Пресвятой владычице нашей Богородице. И поэтому Иосиф, поскольку был человек пожилой, вот он детство Христа еще сопровождал, а потом все-таки уже Богу душу свою отдал, и, то есть, можно сказать, младенец Христос, когда уже входил в какой-то возраст (мы не знаем, в каком году умер Иосиф точно), что эти люди его окружали. И как раз, как это тоже бывает, что отец умер или погиб, и занимается старший брат, старшая сестра воспитанием и тоже вкладывается, становится вторым отцом, второй матерью, точно так же и вот эти его сыновья Иосифа — они, конечно, относились ко Христу с некоторой заботой. Но вот, как порой тоже... Я тоже знаю вот родителей: «Ой, да, вот у нас сын, он священник». Но, тем не менее, конечно, мое мнение для них хоть и бывает важно, все равно оно в чем-то: «Ой, как мальчик хорошо говорит!», да? «Маленький вырос — какие умные вещи!..» Не то, что оно не будет впечатлять. Точно так же и для братьев Христа и, в том числе, для, скорее всего, самого старшего и самого уважаемого брата, который, возможно, был даже старше Пресвятой Богородицы, то есть, ну, сам годился в отцы Христу, то есть апостол Иаков, что для них... что вот этот просто мальчик, юноша, тихий, скромный, приветливый, который плотницким ремеслом занимался, там, с камнями, с деревом работал, что вот он начал проповедовать, — для них это, конечно, было тяжело. Вот что, как Господь говорит, «нет пророка в своем Отечестве». Наверняка, это относилось не только к родному городу, но и относилось все-таки к семье, которые его любили, но воспринять было сложно. Поэтому нам у апостола Иакова, прежде всего, уже как христианам, практически, следует попросить апостола: «Вот меня окружают люди, которые меня любят, но у них есть недостатки». Наши, там, жены, мужья, наши, там, дети, наши родители — они нас любят, и иногда пусть раздраженно, иногда советы нам на какие-то наши недостатки указывают. А мы вместо того, чтобы их, там, ну, воспринять как-то, критику, и исправиться, мы на них обижаемся. Вот помоги нам от близких людей и найти с ними взаимопонимание, и, наоборот, видеть, что ни могут чему-то нас научить, хотя нам кажется, что мы их, там, опытнее, мудрее, жизненный опыт у нас, там, тоже больше, и как-то, наоборот, только нас все должны слушать, а не мы их.

Апостол Иаков, по сравнению со всеми другими братьями Божьими, наверное, недаром он избран был главой Иерусалимской церкви после смерти Христа. Это был человек, вот как Иосиф — человек благочестивый... Благочестивый для Ветхого Завета — это человек, который ветхозаветный закон очень тщательно соблюдает. Причем, Иосиф, как мы помним, был человек рабочий, он, то есть, не мог, как, там, какой-нибудь раввин, как фарисей, как учитель, просто ходить и соблюдать закон. Ему приходилось еще реально трудиться физически изо дня в день и свою большую семью, своих детей кормить. Точно так же, наверняка, и Иаков — он был человек рабочий, и поэтому он пользовался заслуженным уважением со стороны вот, вроде, некоторой образованной прослойки иудейского общества — «о, как вот человек закон соблюдает». А с другой стороны, и простые люди к нему могли тянуться, как я это вот себе представляю, потому что это не просто вот какой-то вот учитель, который профессиональный, а нет — человек вот трудится, и он может собой пример явить. Точно так же, как вот сейчас очень важен для проповеди Христа сам факт того, что есть человек... Ой, ну когда батюшка проповедует, — ну это его профессия. А когда люди видят, ну что вот человек какой-то, которого они уважают, — там, профессор в университете, или спасатель, или, там, даже спортсмен... Мы даже и не говорим о каких-то знаменитых, может быть, людях, а наоборот, просто человеке рядом с тобой, и он обнаруживает, что твой коллега, твой какой-то вот учитель, твой человек, на которого ты ориентируешься и берешь пример, он христианин, то человеку куда проще за Христом пойти.

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу! В эфире была программа «Седмица». С вами были Марина Борисова и настоятель храма Воздвижения Креста Господня в Митино священник Стахий Колотвин. Слушайте нас каждую субботу. До свидания, до новых встреч.

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 4 октября (вечер 3 октября) 2026г.

Неде́ля 18-я по Пятидеся́тнице, по Воздви́жении.

Отда́ние пра́здника Воздви́жения Животворя́щего

Креста́ Госпо́дня.

Глас 1

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 1:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 1:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Вече́рния на́ша моли́твы/ приими́, Святы́й Го́споди,/ и пода́ждь нам оставле́ние грехо́в,/ я́ко Еди́н еси́// явле́й в ми́ре Воскресе́ние.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Обыди́те лю́дие Сио́н,/ и обыми́те Его́,/ и дади́те сла́ву в нем Воскре́сшему из ме́ртвых:/ я́ко Той есть Бог наш,// Избавле́й нас от беззако́ний на́ших.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Прииди́те лю́дие,/ воспои́м, и поклони́мся Христу́,/ сла́вяще Его́ из ме́ртвых Воскресе́ние:/ я́ко Той есть Бог наш,// от пре́лести вра́жия мир Избавле́й.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Весели́теся Небеса́,/ воструби́те основа́ния земли́,/ возопи́йте го́ры весе́лие:/ се бо Емману́ил грехи́ на́ша на Кресте́ пригвозди́,/ и живо́т дая́й, смерть умертви́,// Ада́ма Воскреси́вый, я́ко Человеколю́бец.

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 6, подобен: «Все отло́жше...»:

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Крест воздвиза́емь/ на нем Вознесе́ннаго Страсть пречи́стую/ пе́ти повелева́ет тва́ри всей./ На том бо уби́в нас уби́вшаго,/ умерщвле́нныя оживи́л есть,/ и удобри́, и на Небесе́х жи́ти сподо́би, я́ко Милосе́рд,/ премно́жеством бла́гости./ Тем, ра́дующеся, вознесе́м и́мя Его́// и Того́ возвели́чим кра́йнее снизхожде́ние.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Моисе́й предобрази́ тя,/ ру́ки просте́р на высоту́,/ и побежда́ше Амали́ка мучи́теля,/ Кре́сте честны́й,/ ве́рных похвало́,/ страда́льцев утвержде́ние,/ апо́столов удобре́ние,/ пра́ведных побо́рниче,/ всех преподо́бных спаси́телю./ Тем, тя воздвиза́ема зря́щи, тварь весели́тся/ и торжеству́ет, сла́вящи Христа́,// тобо́ю разстоя́щая собра́вшаго кра́йнею бла́гостию.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Кре́сте пречестны́й,/ его́же обстоя́т чи́ни а́нгельстии, веселя́щеся,/ днесь воздвиза́емь,/ Боже́ственным манове́нием возно́сиши вся/ окраде́нием сне́ди отгна́нныя/ и в смерть попо́лзшияся./ Те́мже тя сердцы́ и устна́ми, ве́рнии, лобыза́юще,/ свяще́ние почерпа́ем,/ возноси́те, вопию́ще, Христа́, Преблага́го Бо́га,// и Того́ покланя́йтеся Боже́ственному подно́жию.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира Воздвижения Креста Господня, глас 2:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Прииди́те, вси язы́цы,/ благослове́нному Дре́ву поклони́мся,/ и́мже бысть ве́чная пра́вда:/ пра́отца бо Ада́ма прельсти́вый дре́вом/ Кресто́м прельща́ется/ и па́дает, низве́ржен, паде́нием стра́нным,/ мучи́тельством одержа́вый ца́рское зда́ние;/ Кро́вию Бо́жиею яд зми́ев отмыва́ется,/ и кля́тва разруши́ся осужде́ния пра́веднаго,/ непра́ведным судо́м Пра́веднику осужде́ну бы́вшу;/ Дре́вом бо подоба́ше дре́во исцели́ти/ и Стра́стию Безстра́стнаго, Я́же на Дре́ве,/ разреши́ти стра́сти осужде́ннаго./ Но сла́ва, Христе́ Царю́,/ е́же о нас Твоему́ му́дрому смотре́нию,/ и́мже спасл еси́ всех,// я́ко Благ и Человеколю́бец.

Догматик, глас 1:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Всеми́рную сла́ву,/ от челове́к Прозя́бшую,/ и Влады́ку Ро́ждшую,/ Небе́сную Дверь,/ воспои́м Мари́ю Де́ву,/ Безпло́тных песнь, и ве́рных удобре́ние:/ Сия́ бо яви́ся Не́бо, и Храм Божества́:/ Сия́ прегражде́ние вражды́ разруши́вши,/ мир введе́, и Ца́рствие отве́рзе./ Сию́ у́бо иму́ще ве́ры Утвержде́ние,/ Побо́рника и́мамы из Нея́ Ро́ждшагося Го́спода./ Дерза́йте у́бо, дерза́йте лю́дие Бо́жии:// и́бо Той победи́т враги́, я́ко Всеси́лен.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может сокращаться)

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 1, самогласны:

Стихира: Днесь я́ко вои́стину/ святовеща́нный глаго́л Дави́дов коне́ц прия́т:/ се бо я́ве пречи́стых ног Твои́х покланя́емся подно́жию/ и, на сень крилу́ Твое́ю наде́ющеся,/ Всеще́дрый, вопие́м Ти:/ да зна́менается на нас свет Лица́ Твоего́./ Правосла́вных люде́й Твои́х рог вознеси́/ честна́го Креста́ Твоего́ воздви́жением,// Христе́ Многоми́лостиве.

Стихира: Насажде́нное в кра́ниеве ме́сте Дре́во су́щаго живота́,/ на не́мже соде́ла спасе́ние Преве́чный Царь посреде́ земли́,/ возноси́мо днесь, освяща́ет ми́ра концы́,/ и обновля́ется Воскресе́ния дом./ Ра́дуются а́нгели на Небеси́,/ и веселя́тся челове́цы на земли́,/ Дави́дски вопию́ще и глаго́люще:/ возноси́те Го́спода Бо́га на́шего/ и покланя́йтеся подно́жию но́гу Его́,/ я́ко свя́то есть,// подая́й ми́ру ве́лию ми́лость.

Стихира: Прообразу́я Крест Твой, Христе́,/ патриа́рх Иа́ков, вну́ком благослове́ние да́руя,/ на глава́х премене́ны ру́ки сотвори́./ Его́же, Спа́се, мы днесь вознося́ще, взыва́ем:/ да́руй христолюби́вому во́инству побе́ды,// я́ко Константи́ну одоле́ние.

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 2:

Стихира: Боже́ственное сокро́вище, в земли́ скрыва́емо,/ Жизнода́вца Крест,/ на небесе́х показа́ся царю́ благочести́вому/ и побе́ды на враги́ подписа́ние явля́ет разу́мно;/ его́же, ра́дуяся, ве́рою и любо́вию, боже́ственно восте́к к высоте́ зре́ния,/ тща́нием же того́ от земны́х недр изнесе́,// во избавле́ние ми́ра и спасе́ние душ на́ших.

Стихира: Рук премене́ние патриа́рха Иа́кова/ на благослове́ние чад/ держа́вное Креста́ Твоего́ предъявля́ше зна́мение;/ его́же мы держа́ще тве́рда храни́теля,/ де́монския всемо́щно отго́ним полки́/ и велиа́рову горды́ню в нем низлага́ем,/ вражде́бнейшаго Амали́ка побежда́ем всегуби́тельную си́лу./ Того́ и ны́не возноси́ма/ благочестивому́дренно, ве́рнии, во очище́ние грехо́в,/ Твое́й бла́гости, во многомножа́йшем гла́се вопию́ще, прино́сим:/ Го́споди, поми́луй,/ из Де́вы воплоти́выйся,// уще́дри рук Твои́х, Бла́же, му́дрое созда́ние.

Стихира: Ты мой покро́в держа́вен еси́,/ трича́стный Кре́сте Христо́в,/ освяти́ мя си́лою твое́ю,// да ве́рою и любо́вию покланя́юся и сла́влю тя.

Стихиры Воздвижения Креста Господня, глас 4:

Стихира: Воспле́щем днесь пе́сненное торжество́/ и све́тлым лице́м и язы́ком я́сно возопии́м:/ нас ра́ди, Христе́, суд прие́мый,/ и оплева́ния, и ра́ны, и червлени́цею оде́явыйся,/ и на Крест возше́д,/ его́же ви́девше, со́лнце и луна́ свет скры́ша,/ и стра́хом земля́ колеба́шеся,/ и заве́са церко́вная раздра́ся на дво́е./ Ты и ны́не да́руй Крест Твой честны́й нам блюсти́теля и храни́теля/ и прогони́теля де́монов,/ я́ко да вси, облобыза́юще, вопие́м ему́:/ спаси́ ны, Кре́сте, си́лою твое́ю,/ освяти́ ны све́тлостию твое́ю, честны́й Кре́сте,/ и укрепи́ ны воздви́жением твои́м,/ я́ко свет нам дарова́н еси́// и спасе́ние душ на́ших.

Стихира: Светосия́нен звезда́ми о́браз/ предпоказа́, Кре́сте, побе́ду одоле́ния/ благочести́вому царю́ вели́кому,/ его́же ма́ти Еле́на изобре́тши,/ мироявле́нна сотвори́,/ и, тя днесь воздви́жуще, ве́рных ли́цы, зове́м:/ просвети́ ны све́тлостию твое́ю,/ Кре́сте живоно́сный,/ освяти́ ны кре́постию твое́ю,/ всечестны́й Кре́сте,/ и утверди́ ны воздви́жением твои́м,// воздвиза́емый ко ополче́нию враго́в.

Стихира Воздвижения Креста Господня, глас 4:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Честно́го Креста́, Христе́, де́йство прообрази́в, Моисе́й/ победи́ проти́внаго Амали́ка в пусты́ни Сина́йстей:/ егда́ бо простира́ше ру́це, Креста́ о́браз творя́,/ укрепля́хуся лю́дие;/ ны́не же веще́й сбытие́ в нас испо́лнися,/ днесь Крест воздвиза́ется,/ и де́мони бе́гают,/ днесь тварь вся от тли свободи́ся,/ вся бо Креста́ ра́ди возсия́ша нам дарова́ния./ Те́мже, ра́дующеся, вси/ припа́даем Тебе́, глаго́люще:// я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 1:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ от страсте́й свободи́хомся,/ и воскресе́нием Твои́м из истле́ния изба́вихомся,// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Да ра́дуется тварь, небеса́ да веселя́тся,/ рука́ми да воспле́щут язы́цы с весе́лием:/ Христо́с бо Спас наш, на Кресте́ пригвозди́ грехи́ на́ша:/ и смерть умертви́в, живо́т нам дарова́,/ па́дшаго Ада́ма всеро́днаго Воскреси́вый,// я́ко Человеколю́бец.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Царь сый небесе́ и земли́ непостижи́ме,/ во́лею распя́лся еси́ за человеколю́бие./ Его́же ад срет до́ле, огорчи́ся,/ и пра́ведных ду́ши прие́мша, возра́довашася:/ Ада́м же, ви́дев Тя, Зижди́теля в преиспо́дних, воскре́се./ О чудесе́! Ка́ко сме́рти вкуси́ всех жизнь;/ но я́коже восхоте́ мир просвети́ти зову́щий и глаго́лющий:// Воскресы́й из ме́ртвых, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Жены́ мироно́сицы, ми́ра нося́ща,/ со тща́нием и рыда́нием гро́ба Твоего́ достиго́ша,/ и не обре́тша Пречи́стаго Те́ла Твоего́,/ от А́нгела же уве́девша но́вое и пресла́вное чу́до,/ Апо́столом глаго́лаху:/ воскре́се Госпо́дь,// подая́ ми́рови ве́лию ми́лость.

Стихира Воздвижения Креста Господня, глас 8:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Его́же дре́вле Моисе́й прообразова́в собо́ю,/ Амали́ка низложи́в, победи́,/ и Дави́д песнопе́вец/ подно́жию Твоему́, вопия́, кла́нятися повелева́ше,/ честно́му Кресту́ Твоему́, Христе́ Бо́же,/ днесь, гре́шнии, кла́няемся,/ устна́ми недосто́йными/ Тя, изво́лившаго пригвозди́тися на нем, воспева́юще, мо́лимся:// Го́споди, с разбо́йником Ца́рствия Твоего́ сподо́би нас.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Дважды)

Тропа́рь Воздви́жения Креста́ Госпо́дня, глас 1:

Спаси́, Го́споди, лю́ди Твоя́/ и благослови́ достоя́ние Твое́,/ побе́ды на сопроти́вныя да́руя// и Твое́ сохраня́я Кресто́м Твои́м жи́тельство.

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ во век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия