Поделиться
«Хотя б напоследок – у гроба,
Над вечным посевом костей,
Подняться на цыпочки, чтобы
Стать выше проклятых страстей.
Подняться туда, где и должно
Всю жизнь находиться душе.
Но это уже невозможно,
Почти невозможно уже….»
Это строчки поэта Михаила Анищенко, которого при жизни успели назвать «самарским Веничкой Ерофеевым» (не без оснований прививая ему родство с героем знаменитой повести «Москва-Петушки»).
Скажем без ассоциаций: это был мощный, стихийный, мятущийся талант. И – очень русский, нутряной, дерзкий, с непостижимо гибельным, если можно сказать, поэтическим размахом и одновременно – с непреходящим ощущением вечности.
«Сомнений быть не могло, – писал он, вспоминая, как мама читала ему русских поэтов. – У Руслана было моё лицо. Людмила любила меня и только меня. Память рокового дня витала надо мной, и это я, а не Тютчев, брёл без веры и надежды по бесконечной русской дороге… Много позже, я буду думать о том, что жизнь человеческая не имеет ни конца, ни начала, и никто не знает, кому сколько лет…»
Старик и старуха у печки сидят,
И тихо о жизни они говорят.
– Земля погибает от крови и зла...
– А курочка ряба яичко снесла...
– Река обмелела и лодка сгнила...
– А курочка ряба яичко снесла...
– Твой сын куролесит похлеще козла...
– А курочка ряба яичко снесла...
– Обрушится небо и Бог упадёт...
– А курочка ряба яичко снесёт...
– Да где же снесёт, коли лопнет земля?
– Найдёт, где снести, поперечная тля!
Снесёт под сиренью и возле крыльца...
– Так что же, старуха, не будет конца?
– Не знаю, не знаю... Но ты помолчи...
И молча сидят у горячей печи.
Сидят и молчат под скорлупкой яйца,
И нет нам начала, и нет нам конца.
Михаил Анищенко, «Курочка Ряба». Из книги «Песни слепого дождя».
«Русские сказки, мифы и легенды были как будто растворены в молоке моей матери, – вспоминал поэт. – Припадая к её груди, я вбирал в себя любовь к России. Эта Россия, как и материнское молоко, была безмолвной, безымянной, безнадёжной, застенчивой, невидимой, предназначенной только для меня одного».
Русь моя! Туман, поверья,
Пыль таинственных времён!
Как преступник к высшей мере,
Я к тебе приговорен.
К шуму сосен, к скрипу ставен,
К зову птиц издалека,
И к твоим тропинкам тайным,
Проходящим сквозь века.
Пусть порою путь без веры
Выпадает мне во мгле...
От всевышней смертной меры
Нет спасенья на земле.
Принимаю шум ненастья,
Свет звезды и крик ворон...
К наивысшей мере счастья
Я судом приговорён.
Мир вам, рощи да излуки,
Шелест, шёпот... Камыши...
Навсегда. До смертной муки.
До бессмертия души!
Михаил Анищенко, «Приговор». Из книги «Песни слепого дождя».
…Возможно, окидывая взглядом написанное поэтом, иной благочестивый критик не без укора порассуждал бы о богоборческих мотивах в поэзии Михаила Анищенко, – которые там встречаются. Хотя точнее бы говорить о мытарствах его скорбящей души, неотделимых от истовой любви к России. Её он ощущал – по-блоковски, каждой клеточкой своего существа.
В послесловии к посмертному избранному Анищенко, сибирский поэт Владимир Берязев – помянув и стихи, которые прозвучали – тихо порадовался тому, что исход из этого мытарства – светел, что в нём есть преображение, свобода и сила духовной правоты. И это – так. Михаил Всеволодович Анищенко прожил на земле всего шестьдесят два года. В русской поэзии должен остаться навечно.
30 сентября. «Дикие кабаны»
Поделиться
Фото: Danny Kroon/Unsplash
Говорят, что небезопасно встретить во время осенней лесной прогулки кабанов, особенно с выводком малышей; бывает, что их семейство иногда появляется на распаханном поле в поисках снеди — преимущественно, корнеплодов. Впрочем, подобные обитатели леса, как правило, не нападают на человека, если не встретят с его стороны неумеренного любопытства или агрессии. Но не таковы бесовские помыслы, весьма напоминающие по своей свирепости диких кабанов: пронизанные разрушительной энергией тьмы, помыслы готовы поглотить неопытную душу, поэтому от них нужно спасаться только «бегством» — спешить в милостивые объятия Господа Иисуса и Пречистой Богородицы Марии, молитвенно призывая Их защитить, заступить и спасти нас от силы вражией.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
30 сентября. О единстве супругов
Поделиться
В послании апостола Павла к Ефесянам есть слова: «Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть».
О единстве супругов — клирик московского храма во имя страстотерпца царя Николая II в Южном Чертанове священник Михаил Дочия.
Супружество — это глубоко мистический союз, в котором двое становятся одним целым. «И станут двое в плоть едину». Таинство, которое постепенно открывается.
У Петра Мамонова есть такие интересные слова. Он говорит: «Смотрю в окно, вижу жену и думаю: куда это я пошёл?» Да, вот этот союз, когда ты уже второго человека воспринимаешь как продолжение себя.
И в моей жизни был тоже такой случай. Мы поехали в гости и поздно возвращались домой со своей супругой. Мы выходим из машины, идём в сторону подъезда. Мы идём, она идёт впереди меня. Я каким-то удивительным образом смотрю на неё и понимаю, что это я иду. А какая-то вот тайна, которую ты даже не можешь словами выразить.
Ведь действительно, супружеский союз — это тайна, которая открывается в христианской любви. И тут встаёт очень важный вопрос: если она — самое дорогое, что у тебя есть после Бога, давай посмотрим, а как ты относишься к ней? Как ты относишься к той, кто дороже всех после Бога?
И ведь ты на самом деле увидишь себя. Ты увидишь себя: какой ты и чем ты наполнен. И с этим откровением как-то надо дальше жить. Потому что абы как не пойдёт. По крайней мере, это точно нельзя назвать христианским союзом любви, который требует жертвенности, который требует такой заботливости к супругу.
Все выпуски программы Актуальная тема:
30 сентября. О духовном подвиге святой семьи
Поделиться
Сегодня 30 сентября — День памяти мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии.
О духовном подвиге святой семьи — председатель миссионерской комиссии Белгородской епархии протоиерей Максим Горожанкин.
Во II веке в Риме живёт вдовица по имени София, которая воспитывает трёх дочерей: Веру, Надежду и Любовь. Сама София, имя которой означает «мудрость», своим дочерям дала в Святом Крещении наименование трёх христианских добродетелей. Это Вера, это Надежда, это Любовь.
С детства девочки изучали Священное Писание, молились и росли в благочестии. Когда слух о религиозной семье дошёл до императора, её призвали ко двору. Адриан пытается уговорить святое семейство отступить от Христовой истины, всячески убеждая променять Царя Небесного Христа на земные удовольствия — наслаждение, почесть и богатство. Но мать и дети были непреклонны.
Детей Софии убили, а саму её не тронули. Император позволил ей забрать тела дочерей. София хоронит девочек за городом и три дня проводит у их могилы в молитве. На третий день Господь призывает её к Себе. Святая скончалась, став бескровной мученицей.
И совершая память святых Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, мы можем молиться Господу и этим святым о том, чтобы Господь даровал и веру, и надежду, и любовь и чтобы эти добродетели были, как венцом, украшены мудростью.
Святые мученицы, молите Бога о нас!
Все выпуски программы Актуальная тема:
