Поделиться
Мне кажется очень важно в нашем беспокойном, непредсказуемом мире иметь такие места, где ты чувствуешь себя спокойно и без-тревожно. Это не совсем о пространстве, скорее о ситуациях, в которых человек разглаживается, отдыхает душой и радуется. Где, как говорят, «отпускает». То есть бедную истерзанную душу отпускают страхи, она расправляет крылья и может немного полетать. Поиском этих мест я и занялась, когда почувствовала, что мои внутренние силы начинают иссякать. Ведь, подумала я, если четко определить, когда я испытываю состояние покоя и полета, где я «дома» — то остается только почаще подзаряжаться. Может быть, это природа? Да, я очень люблю покидать мегаполис, но свои проблемы и тревоги я почти всегда выношу и на природу, даже в очень красивый закат, даже в величественный сосновый бор. Поэтому на прогулку я иду не иначе как в наушниках с какой-нибудь интересной лекцией или аудиокнигой: не умею я быть в молчании с природой и самой собой, заглушаю тишину информацией. Тогда что?
Оказалось, это всего четыре состояния меня-тихой-и-абсолютно-беззаботной.
Первое — это церковь. Был период, когда было так страшно жить, что я перестала спать по ночам и никак не могла встать на литургию и причаститься, причащалась только на ночных праздничных службах. Но в районе, где я жила, церковь стояла прямо в парке на холме, и я просто физически чувствовала, как я захожу на всенощную — и перестает ныть и плакать сердце, проясняется в голове. Это было отчетливое ощущение не только души, но и тела. Я не прекращала прогулок по холмам, я не могла остановиться, иначе я бы пропала, я не прекращала все время заходить в нашу церковь. Посидеть. Послушать вечернюю. Погреться у икон. Посмотреть на прихожан — здравых сердцем, счастливых, исполненных веры и упования. Которое передавалось и мне. По-умолять... Тот период позади, я могу вставать утром на службу и идти к Причастию — припадать к этому чистейшему источнику!
Второе — это когда я вместе с моими детьми. Когда мы все собираемся, чтобы поужинать, погулять, обсудить дела семейные или отметить вместе праздник. В эти моменты я становлюсь счастливой матерью: вон какие у меня прекрасные дети, радостные, умные, добрые, смешные. У них и у меня куча проблем, но я так благодарна Богу: вот ведь бывают такие дети! Помните шутку: «Ну конечно: все дети гениальные. Но наши-то ПО НАСТОЯЩЕМУ гениальны!»...
Смотрю на детей и просто радуюсь, лишние мысли уходят, живу этими моментами, жду их, заряжаюсь.
Третья — это, как ни смешно — спортивный зал. Наверное потому, что место это для меня очень привычное, я начала заниматься спортом после третьих родов, то есть четверть века назад, когда перестала помещаться в свою одежду. Я привыкла к тренировкам, они изгоняют ненужные мысли и напоминают о том периоде в жизни, когда было просто и защищенно. Ну и конечно движение лечит само по себе.
И четвертое место силы — это моя работа. Удивительные вещи происходят в радиостудии. Иногда я прихожу сюда еле живая — слишком много на мне ответственности, слишком многое выходит из-под контроля, да к тому же я очень тревожный человек. И вот, приходят на программу герои — потрясающие люди: основатели фондов помощи, родители особых детей, многодетные труженики, которые в отличие от меня так много успевают сделать и для других, и конечно священники, которых не просто приятно послушать — просто рядом посидеть уже целебно. И вот обнаруживаю, что вылетаю с работы на крыльях, излеченная и полная сил, вот ведь чудо, вот ведь таинство!
Итак, раз я знаю свои целебные источники, все становится просто: мне остается только почаще к ним припадать: собирать семью, приходить к храм, почаще тренироваться и побольше работать! И сил будет прибавляться, а тревоги будут рассеиваться, ну хотя бы на время.
Просто, правда? Но как важно! Я очень надеюсь, мои мысли помогут кому-то найти свои «места силы» на карте жизни...
Автор: Анна Леонтьева
Все выпуски программы Частное мнение
Иван Айвазовский. «Вид Константинополя»
Поделиться
— Андрей, как символично прийти в Сочинский художественный музей и встретить картину Ивана Айвазовского. Ещё пару часов назад мы были на море, а теперь видим его глазами известного мастера.
— Ты сейчас говоришь про картину под названием «Вид Константинополя», Саша?
— Да, именно про этот морской пейзаж, что перед нами. Какое тихое и спокойное море в мягких лучах заката изобразил художник. И очертания города вдалеке. Это Стамбул?
— Хотя в названии и есть отсылка к столице Турции, художник изобразил не её. На полотне написана бухта города Трабзон на побережье Чёрного моря. Это тоже территория бывшей Османской империи. Кстати, картина относится к серии работ Ивана Айвазовского, посвящённых русско-турецкой войне.
— Теперь понимаю, почему здесь запечатлены военные парусники.
— Военные корабли составляют основу композиции. Один выходит из залива, оставляя за собой след пенистых волн. Другие фрегаты, в правой части полотна, готовятся пересечь бухту.
— А моё внимание привлекают эти несколько лодок, в том числе рыбацких, на первом плане. Совсем крошечные по сравнению с боевыми фрегатами.
— Их присутствие создаёт смысловой контраст полотна: мирное занятие рыбалкой на фоне военно-морского флота.
— А мне кажется, что умиротворение и гармония всё-таки доминируют над темой войны в этой картине. Она настраивает на размеренный и безмятежный лад. Даже если это затишье перед бурей.
— Потому что главный герой пейзажа у Айвазовского, Саша, всё-таки море. А оно здесь спокойно, как и ясное небо, которое отражается в водной глади. Обрати внимание, как морские краски вторят оттенкам заката. Айвазовский использовал приглушённые пастельные цвета: голубой, жёлтый, лиловый, жемчужный...
— Чтобы создать достоверную картину и передать игру света и цвета, автор наверняка писал полотно с натуры?
— Художник несколько раз посещал Турцию в составе географической экспедиции. Страна впечатлила его неповторимым колоритом, слиянием Западной и Восточной культуры и живописными видами пролива Босфор, который соединяет Чёрное и Мраморное море. Но большинство турецких пейзажей Иван Айвазовский создавал по памяти. Иногда он использовал наброски, сделанные в путешествии, в которых отмечал движение волн или форму кораблей. Так он работал и над картиной «Вид Константинополя».
— Я бы добавил, что автор был очень внимателен к деталям: кружево морской пены, блики света на воде, стайка чаек, парящих над волнами. Всё это бросается в глаза не сразу, но впечатляет при детальном рассмотрении.
— Верно, Саша. Это важно для достоверности картины. Хотя искусствоведы относят полотна Айвазовского не к реализму, а романтизму.
— Интересно, почему? Ведь его пейзажи так правдивы.
— Художник не просто передавал изображение морской стихии. Он показывал её настроение, усиливал драматизм сюжета за счёт световых и цветовых решений, подчёркивал уникальность природных явлений.
— Теперь понимаю, почему море было излюбленным сюжетом Айвазовского. За день оно может менять своё состояние от полного штиля до сильного шторма. Кстати, посмотри в окно. Кажется, будет дождь.
— Да, и в самом деле, туча надвигается... Давай переждём непогоду в музее и посмотрим ещё пару экспозиций.
Картину Ивана Айвазовского «Вид Константинополя» можно увидеть в Сочинском художественном музее имени Дмитрия Жилинского.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Краски России:
Морской Николо-Богоявленский собор
Поделиться
Если приехать в Санкт-Петербург и пойти гулять по Адмиралтейскому району, то на Никольской площади можно увидеть красивый собор с золотыми куполами и величественной колокольней. Этот храм — первый морской собор России, построенный задолго до Никольского морского собора в Кронштадте.
Инициатива возведения церкви для военнослужащих флота принадлежала генерал-адмиралу князю Михаилу Голицыну, возглавлявшему Адмиралтейств-коллегию — главный орган управления военно-морских сил Российской империи. В 1752 году князь обратился с прошением о постройке каменного храма к императрице Елизавете Петровне. До этого военные молились в небольшой деревянной церкви в Морской слободе, но из-за увеличения прихода она перестала вмещать всех желающих участвовать в богослужениях. По задумке князя Голицына, новый большой каменный храм должен был стать не только местом совместной молитвы, но и памятником побед русского флота. Императрица поддержала идею князя и уже в июне того же года издала указ о строительстве каменной церкви. Строительство продолжалось в течение 8 лет по проекту архитектора Саввы Черевакинского. Двухэтажный собор в стиле барокко венчали пять золотых куполов, а напротив главного входа в храм была выстроена колокольня в той же стилистике. Нижний храм во имя святителя Николая Чудотворца, небесного покровителя моряков, освятили в 1760 году, а верхний — спустя два года в честь Богоявления. Поэтому собор стали именовать морским Николо-Богоявленским. При торжественном освящении храма присутствовала новая императрица — Екатерина II. В период её правления военный флот достиг больших побед в двух Русско-турецких войнах, и новый морской собор был отмечен особым вниманием правительницы. За время своего царствования она пожертвовала храму десять икон, на которых были изображены святые, в день чьей памяти произошли битвы, увенчанные победой русского флота. Например, в память о Чесменском сражении, где русская эскадра под командованием адмирала Фёдора Ушакова разгромила турецкий флот, была написана икона святого Иоанна Предтечи. Именно в день его памяти 24 июня 1770 года началось знаменитое сражение. Кроме икон, напоминавших о победах, в дни особо памятных сражений клирики храма совершали благодарственные молебны, на которых присутствовала императрица. И всё же редкие войны удавалось преодолеть без потерь и поражений. Поэтому в морском соборе непрестанно поминали погибших военнослужащих.
После революции 1917 года Николо-Богоявленский собор оказался одним из немногих храмов, не закрытых новой властью. В период Великой Отечественной войны службы продолжали совершать вопреки блокаде, обстрелам и голоду. Их проводил будущий патриарх Алексий II (Симанский) — тогда митрополит Ленинградский и Ладожский. Каждый день, несмотря на опасность, он обходил собор крестным ходом с иконой Пресвятой Богородицы «Знамение» или образом святителя Николая Чудотворца. Одна из жительниц города вспоминала: «Чернота, светомаскировка, вой бомбёжки — и митрополит с иконой, за ним певчие и прихожане». Собор незначительно пострадал от обстрелов, и был восстановлен сразу после войны. Молитва в стенах этого храма не прекращалась ни на один день.
Так более двухсот пятидесяти лет Николо-Богоявленский собор хранит память о победах и стойкости русских людей. Этот храм — символ воинской славы России и память о погибших в войнах за Веру и Отечество.
Все выпуски программы Открываем историю
«Тебе Бога хвалим»
Поделиться
Фото: Maria M. / Pexels
Иногда я ловлю себя на мысли, что церковные молитвы кажутся старинными, они словно отправляют нас во времена Древней Руси. Но есть одна молитва, которая звучит для меня особенно. Вне времени и вне пространства. Это величественное песнопение называется «Тебе Бога хвалим». Давайте поразмышляем над его текстом, а потом послушаем в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери Орской епархии.
Согласно церковному преданию, текст этого гимна был составлен в конце IV века святителем Амвросием Медиоланским. Это было время, когда Церковь уже укрепилась в осознании себя живым единством — объединяющим людей разных народов и культур. Именно поэтому первые строчки гимна воспринимаются как молитва, сказанная от лица всего человечества. Вот как они звучат на русском языке:
«Тебя, Бога, хвалим, Тебя, Господа, исповедуем, Тебя, предвечного Отца вся земля величает».
Дальше молитва будто выходит за пределы земного пространства: к славословию присоединяется мир небесный, ангельские силы.
«К Тебе все Ангелы, к Тебе небеса и все силы, к Тебе Херувимы и Серафимы непрестанными голосами взывают: "Свят, свят, свят Господь Бог Саваоф"».
Эти строки отсылают нас к библейскому гимну из книги пророка Исаии. В пророческом видении эту фразу пели серафимы, окружавшие престол Божий.
В центральной части гимна звучит уже новозаветное свидетельство:
«Ты — Царь славы, Христос. Ты, одержав победу над смертью, отворил верующим Царство Небесное».
Так в одном тексте соединяются разные времена человеческой истории — Ветхий Завет, эпоха первых христиан и сегодняшнее время. Соединяются небесный мир и земной. А ещё история песнопения соединяет страны, народы и языки.
В западной традиции, например, гимн получил широкое распространение под латинским названием «Te Deum». Его поют на богослужениях по воскресным и праздничным дням. В разные века он звучал в особо торжественные исторические моменты — при государственных событиях, военных победах, при коронациях.
И, пройдя через века и пространства, молитва завершается очень тихо, просто и по-человечески:
«На Тебя, Господи, надеемся, да не постыдимся во веки».
В этой строчке звучит кротость и надежда. И, возможно, именно поэтому древний гимн «Тебе Бога хвалим» и сегодня воспринимается не как памятник прошлого, а как живая молитва, звучащая здесь и сейчас.
Давайте послушаем песнопение «Тебе Бога хвалим» в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери.
Все выпуски программы Голоса и гласы:
