Поделиться
Проект «Краски России» реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
— Прошу прощения за любопытство, однако я уже довольно давно нахожусь в этом зале, и невольно заметил, как внимательно и долго вы рассматриваете эту картину. Наверное, она вам очень нравится?
— Вы знаете, для меня это полотно — загадка. Я родился здесь, в Сыктывкаре, в Республике Коми, с детства посещал нашу галерею. Эта картина Леонида Браиловского «У стен древней обители» всегда меня привлекала. Поздняя осень, туманный день. Монастырь на берегу реки или озера. Белокаменные стены словно взбираются вверх по крутому берегу. Позади темнеет высокий лес. Красота, тишина, мир и покой...
— Умиротворяющий пейзаж. Техника акварельного письма — немного размытая, полупрозрачная — удивительно подчёркивает настроение картины.
— Она навевает мне воспоминания. Мальчишкой ещё, я со своей бабушкой ездил по святым местам. Много, где побывал... И вот, сколько лет уже прихожу сюда, к этой картине, и всё пытаюсь угадать: какой же монастырь запечатлел художник?..
— Могу вас понять! Увы, Леонид Михайлович Браиловский не оставил нам конкретики. Он назвал свою картину «У стен древней обители». А какой именно? Вопрос, действительно, очень интересный.
— Я уже почти смирился с тем, что загадка останется неразгаданной....
— А может быть, всё-таки попробуем её разгадать? Леонид Браиловский написал картину в 1900-м году. К этому времени он был уже маститым живописцем, выпускником Императорской Академии художеств, преподавателем московского Строгановского училища. Тогда он много ездил по древним русским городам — изучал фрески монастырей Ярославля, Ростова Великого, Суздаля, Новгорода. Из путешествия он привёз и серию акварелей. Одна из них — как раз перед нами.
— Значит, на картине — какой-то из монастырей этих городов?
— Я бы не спешил с выводами. Одна из характерных черт творчества Леонида Браиловского — в том, что далеко не все рисунки он создавал с натуры. Художник любил вымышленные сюжеты, и многие его полотна написаны под общим впечатлением от увиденного. Недаром акварели 1900-х годов положили начало серии его работ, которую он назвал «Видения старой Руси». Над ней живописец трудился до конца жизни.
— То есть, вы полагаете, монастырь на картине — это тоже некий собирательный образ?
— Думаю, так оно и есть. Взгляните — в обители, изображённой на полотне, можно одновременно узнать и Покровский монастырь Суздаля, и Толгскую обитель в Ярославле, и Юрьев Новгородский монастырь, и ростовский Спасо-Яковлевский...
— Да, теперь и мне определённо кажется, что на этом своём полотне художник воплотил не какой-то конкретный архитектурный сюжет, а, если можно так сказать, дух Святой Руси с её древними святынями и молитвами, которые на протяжении веков возносились от монастырских стен к небесам.
— Как говорил современник и большой ценитель творчества Леонида Михайловича Браиловского, Александр Сипягин, «по творениям художника мы будем всегда видеть доказательство того, как Русь любила Христа и Его Пречистую Матерь, сооружая в их честь великие святыни». Кстати, интересно, что уже в эмиграции — а после октябрьской революции Браиловский поселился в Риме — он основал Музей русского религиозного зодчества. И не где-нибудь, а в Ватикане. Там по сей день можно увидеть его работы.
— А одну из них — у нас, в Национальной галерее Республики Коми! Что ж, благодарю вас за увлекательный рассказ! Картина Леонида Браиловского «У стен древней обители» открылась мне с совершенно новой стороны. Я ещё не раз приду сюда на неё посмотреть.
— И проникнуться древним духом Святой Руси!
Картину Леонида Браиловского «У стен древней обители» можно увидеть в Национальной галерее Республики Коми
Все выпуски программы Краски России:
Храм Спаса Нерукотворного образа, село Венецианово, Тверская область
Поделиться
Село Венецианово стоит на реке Ворожба на севере Тверской области, в тридцати километрах от города Удомля. До 1980 года оно называлось Дубровское, а еще раньше — Дубровский погост. Здесь при кладбище находилась Спасская церковь, объединявшая в приход несколько окрестных деревень.
В одной из них, Сафонково, в конце восемнадцатого — начале девятнадцатого столетия жил живописец Алексей Венецианов. Он вошёл в историю искусства как автор серии крестьянских портретов и как основатель художественной школы для мальчиков из бедных семей, которую он устроил в своём имении. Алексей Гаврилович большую часть жизни провёл в Сафонково и был похоронен на Дубровском погосте. Могила сохранилась до наших дней. В честь художника селу и дали новое название — Венецианово.
Имя Алексея Гавриловича тесно вплетено и в историю здешней церкви Нерукотворного образа Спасителя. Художник жил в то время, когда церковный сруб, построенный в конце семнадцатого века, сильно обветшал, и прихожане решили его заменить. В 1789 году новое здание, тоже деревянное, было готово. В его украшении приняли участие все прихожане, в том числе и семья помещиков Венециановых.
Алексей Гаврилович написал для Спасской церкви несколько икон. Он пожертвовал храму большой ковер зелёного сукна длиной в десять аршин, то есть более семи метров. Супруга художника, Марфа Афанасьевна, заказала для священника облачение, украшенное серебряным шитьём. Свой вклад в общее дело внесла и дочь Венециановых Фелицата. Об этом свидетельствуют записи в приходских книгах.
Храм не сохранился. Через несколько лет после смерти художника здание раскатали по брёвнам и продали в село Змеево, расположенное в семидесяти верстах. А на Дубровском погосте построили новую церковь — белокаменную красавицу с трёхъярусной колокольней. Её по традиции освятили в честь Спаса Нерукотворного.
Спасский храм и сегодня украшает село. Прихожане ухаживают за могилой Алексея Гавриловича и молятся о нём. Он для них не только известный художник, а брат во Христе!
Все выпуски программы ПроСтранствия
31 мая. «Весенняя ночь»
Поделиться
Фото: Da-shika/Unsplash
Отчего не спится майской весенней ночью, когда бодрствуют соловьи, оглашая пространство неподражаемыми трелями, а воздух напоён ароматами цветущих плодовых деревьев и садовых кустарников? Не спится потому, что душа чувствует пробудившиеся после долгого зимнего сна силы природы и сама тянется всеми фибрами своими к Источнику бытия — Богу крепкому и живому. И бывает тогда ночь светлее самого дня, потому что осеняющая душу благодать выводит её за границы времени и пространства в область незримого человеческим глазом света любви Божией.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Дома
Поделиться
Фото: Anastasia Shuraeva / Pexels
Под утро в мой сон ворвался сладкий медовый запах. Я так явно ощутила его, что сразу проснулась. И поняла: мне это не приснилось! Комната действительно была наполнена чудесным, летним и таким знакомым ароматом. Делаю глубокий вдох: кажется, пахнет из кухни. В недоумении шлёпаю босиком по нагретому утренним солнцем паркету. Открываю дверь, и сердце подпрыгивает от радости: мама приехала! Вот так сюрприз! Стоит, как ни в чём не бывало, у плиты, помешивает что-то в большой кастрюле... Варенье! Надо же, целое ведро абрикосов привезла! «Это с нашего большого дерева, сама собирала», — говорит вместо приветствия. Со всех ног бросаюсь её обнимать. С тех пор, как я перебралась из тихого южного посёлка в большой шумный город, мы так редко видимся! Мама ставит на стол блюдце со свежим, ещё горячим вареньем, наливает чай. Мы садимся, смотрим друг на друга, улыбаемся. И я вдруг всем сердцем чувствую, что наконец дома.
Текст Анна Покровская читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
