«Куликовская битва. Благословение прп. Сергия Радонежского». Дмитрий Володихин

19.07.2026

Поделиться

Дмитрий Володихин

В программе «Исторический час» доктор исторических наук Дмитрий Володихин рассказал о предыстории Куликовской битве и о духовной поддержке, которую преподобный Сергий Радонежский оказывал князю Дмитрию Донскому в непростом решении выступить против Орды.

Ведущий: Дмитрий Володихин

Дмитрий Володихин: Здравствуйте, братья и сестры. Здравствуйте, дорогие радиослушатели. Это Светлое радио, Радио ВЕРА, в эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. У меня нет никаких гостей. Я буду сегодня угощать вас самим собой, постараюсь так, чтобы вы не были разочарованы. Мне хочется зачитать вам одну краткую цитату, и из неё, как из маленького источника, выйдет большая река нашей сегодняшней передачи. Итак, «Без всякого сомнения, господине, со дерзновением пойди противу свирепства их, никакоже ужасайтеся, всяко поможет ти Бог». Это слова из благословения, которое дал преподобный Сергий Радонежский великому князю московскому Димитрию Ивановичу, впоследствии прозванному Донским, когда князь Дмитрий Иванович собирался на бой с ордынцами. И сегодня мы поговорим об огромном количестве научных проблем, которые связаны с этим эпизодом жизни Руси. Эпизод, который вызвал такие споры, какие, мне кажется, вызывают только какие-то самые крупные повороты в историческом развитии нашей страны. И если приглядеться к контексту того времени, когда происходили все эти события, то, в общем, Русь в середине второй половины XIV века представляла собой печальное зрелище: непрекращающиеся междоусобные войны, Тверь против Москвы, Москва против Суздальско-Нижегородского княжества, Рязань то против тех, то против этих, бесконечные столкновения. Князья выводили русские полки друг против друга, а иногда собственные руки обагряли кровью таких же, как они сами, князей Рюрикова рода. Это было до такой степени в обычае, что междоусобная война не выглядела чем-то необычным: ну, пошли родственники с северо-восточной Руси, почти все князья были относительно близкими родственниками, ну, пошли они друг против друга, ну, есть огромное количество убитых, раненых, разорённые города, уничтоженные сёла, разграбленные деревни, ну, есть мертвецы среди них самих. Нормально. По тем временам нормально. Фактически народ пребывал во тьме духовной. И ещё одним страшным недугом общества того времени была чёрная смерть, то есть эпидемия чумы, которая проходила по русским городам и землям, которая вырывала огромное количество людей из русского общества. И иногда, глядя на это бедствие, трудно отделаться от мысли, что оно было послано самим Господом Богом для того, чтобы люди, как говорили в те времена, «встигнулись бы от греха». Вот это точная цитата древнерусских летописей. При этом ордынские набеги обрушивались на древние города, горели эти города, важнейшие культурные центры Древней Руси лишались людей, лишались библиотек. Не хватало ни книг, ни грамотных людей, ни, вот даже добавим, искусных ремесленников. Их оставалось ничтожно мало. Кого-то угоняли в Орду, кто-то работал, утратив память ремесла, которое сохраняли предки. Да и, в принципе, тонкое, дорогое ремесло требует определённой обстановки. Для того чтобы работать внутри него, нужно, чтобы был покой, довольство, чтобы можно было жить в относительно стабильном состоянии, где это всё в середине XIV века. Страна обнищала, страна жила на грани вымирания. И, в общем, Орда к тому времени правила Русью около сотни лет. Она то усиливалась, то ослабевала, но у Руси от неё добра не было. Разжигались дурные страсти. Монгольские, вернее, ордынские правители старались поссорить друг с другом наших князей, действуя по принципу «разделяй и властвуй». И порой русским князьям, конечно, удавалось нанести ордынским отрядам поражение. Это случалось не единожды. Порой русские города восставали, и гнёт ордынский несколько ослабевал. Но для решающего столкновения время пока не наступило. Руси элементарно не хватало сил. Ханы продолжали требовать дань. Ханы продолжали совершать карательные походы, если они этой дани не получали. И в учебниках обычно отмечен, скажем, поход Батыя, потом Куликово поле, потом стояние на Угре. Но правда состоит в том, что XIII-XIV века — это время, когда карательные рати ордынские обрушивались на Русь многое множество раз. Обычно помнили такую рать по имени полководца. Вот Дюденева рать, вот рать Неврюева, вот рать Ахмылова. И каждый раз огромное количество пленников, огромное количество убитых, разорённые города, сёла. Всё то, что я уже говорил, но я говорил это в контексте междоусобных войн, а здесь ещё и карательные рати ордынцев. Страшно. Русские князья стремились не столько избавиться от власти Орды, хотя такие попытки предпринимались неоднократно. Нет, всё-таки в большей степени старались использовать ордынцев в политических играх, устраняя их руками своих соперников. Это тьма египетская, которая объяла Русь на несколько поколений. Возрождение Руси требовало её объединения. И объединение это должно было стать инструментом освобождения от Орды. На этом пути преподобный Сергий Радонежский сделал один из самых значимых шагов. Вот на протяжении последних, наверное, 30-40 лет происходит постепенное возвращение русской церкви в историю России. И мне хотелось бы, чтобы именно в этом контексте воспринималась сегодняшняя передача. Церковь приходит в научную, в популярную литературу. И что, пожалуй, ещё более важно, она приходит в школьные учебники. Этот процесс вызывает неослабевающую полемику. Насколько самостоятельна церковь? Должна ли она, безусловно, поддерживать государство или у неё иные приоритеты? Какова мера её участия в деяниях государства на критических участках русского исторического маршрута? Ещё один вот вопрос из этой же области. До какой степени важным являлось одобрение церкви в отношении важнейших государственных предприятий? Дорогие радиослушатели, конечно, Куликово поле — это событие, которое является одним из важнейших государственных предприятий на Руси XIV века. Это то, что помнят, безусловно, наши современники, наши предки, надеюсь, будут потомки это помнить и об этом говорить. И вот мера участия церкви в этом событии, мера одобрения церковью того, что произошло на поле Куликовым. Это ведь вопрос не только истории, это вопрос современности. До какой степени допускается церковь в важнейшие события истории Руси? До какой степени? А люди говорят, в том числе авторы учебников, да, без благословения церкви, без воли Господней лучшее, что происходило в истории Руси, России, не произошло бы. Это радикальная постановка вопроса, но, на мой взгляд, постановка вопроса правильная. Ну вот как раз одним из пунктов дискуссии, которую я сейчас обозначил, является тот самый исторический сюжет, который связан с 1380 годом, а точнее сказать, который связан с благословением, который дал преподобный Сергий Радонежский Дмитрию Донскому. Великий князь московский шёл сражаться с ордынцами. И благословение, полученное от человека, который, не будучи архиереем, тем не менее имеет колоссальный духовный авторитет по всей земле, это благословение придаёт отваги воинам Дмитрия Донского, придаёт уверенности в конечной победе ему самому и вообще, по большому счёту, просто придаёт смысла всему мероприятию. Ведь не только дело в том, чтобы встретиться и позвенеть мечами. Дело в том, чтобы решить чрезвычайно важную проблему, проблему не только политическую, военную, но и духовно-религиозную. Это очень важный момент. И понимаете, какая вещь? Сергий Радонежский был уже чрезвычайно известен. Он уже участвовал в политических делах. Он, например, был на одном из княжеских съездов, крестил там сына Дмитрия Донского. И одновременно на этом съезде, как считают специалисты, происходило обговаривание тех вопросов военного союза, которые должны были привести к политическому объединению Руси. Сергий там присутствует, он своим присутствием даёт духовную санкцию: «да, достоит сему быти». Очень важный момент. Поэтому, естественно, вокруг его благословения возникает огромное количество споров. Эта история вызывает горячие споры и 50 лет назад, и раньше, вызывает она и сейчас и будет вызывать. Споры эти, на мой взгляд, доходят порой до градуса кипения. Мы сегодня будем разбираться в подробностях с тем, что происходило на поле Куликовым, с тем, что происходило при встрече Дмитрия Ивановича с Сергием Радонежским. Вот давайте задумаемся над вопросом: сколько дат, относящихся к исторической судьбе России, вспомнит сейчас обычный русский человек? Вот он вышел из стен школы 30, 15, 5 лет назад. Вопрос, который ему задаётся, он происходит, ну, можете себе представить, прямо посреди улицы. Ни в интернет всерьёз заглянуть, ни в какой-нибудь энциклопедический справочник. Надо просто копаться в собственной памяти. Итак, сколько дат, относящихся к исторической судьбе России, вы можете вспомнить? Что вспомнит? Ну, наверное, прозвучит три-четыре цифры. 1945 год, конечно, и слава Богу. 1917 год, к сожалению, такова моя точка зрения, к сожалению. 1812 год, Бородинская битва, изгнание Наполеона из России, да, разумеется. 1612 год, возможно, изгнание поляков из России. Ох, 988 год. Тут, как говорится, дай-то Бог, чтобы эта дата прозвучала. И, скорее всего, в ряду этих дат прозвучит 1380, то есть победа на поле Куликовым. Эту дату помнят, она связана с сражением, о котором не позволяет забыть нечто более глубокое, нежели хорошо изученная школьная программа. Ну вот, собственно, историю о великом походе князя Дмитрия Ивановича на Дон сопровождает рассказ про то, как московский правитель получил благословение. О, как иногда говорят, игумена всея Руси, преподобного Сергия Радонежского. И история эта настолько хороша, настолько светла, настолько духовно наполнена и настолько отвечает русскому сердцу, что, конечно, в позднее советское время появляется гипотеза. Вы знаете, товарищи, а всё это выдумка. Это всё церковная легенда. Форма, в которой был поставлен вопрос, форма, в которой была выражена вот суть этой гипотезы, она чисто научная. Но вглядимся глубже. На самом дне она далека от науки. Хотелось бы напомнить одно обстоятельство. Сильнейший сторонник подобного взгляда, историк Владимир Кучкин, опубликовал статью о роли Сергия Радонежского в подготовке к Куликовской битве. Где, как вы думаете, на страницах сборника вопросы научного атеизма? Когда, как вы думаете? Тут он решил сделать подарок Русской православной церкви и издал эту статью в 1988 году к тысячелетию крещения Руси. Вот вам, попы. Нет, подумайте, ведь оно так и есть. Я просто выявляю глубинную суть явления. С тех пор чисто научная, на первый взгляд, полемики всегда и неизменно примешивается глухой подтекст, связанный с верой и безбожием в нашей стране. Не как-нибудь иначе, а именно так. Стоит проверить, до какой степени гипотеза, высказанная Кучкиным, ну и, конечно, поддержанная его сторонниками, обоснованно. О сторонниках я чуть погодя расскажу. Она, в сущности, является ступенькой для восхождения к полемике более широкого плана. То, с чего я начинал передачу, полемикой о роли Русской православной церкви в истории государства Российского и шире в истории русского народа. Прежде всего следует напомнить то, что известно о встрече Дмитрия Донского и Сергия Радонежского в 1380 году, а также напомнить и то, откуда, из каких источников всё это известно современным историкам. Давайте углубляться в факты. Факты сами за себя скажут веское слово. Итак, про визит государя Московского в Троиц-Сергиев монастырь. Ну, вернее, тогда он не назывался Сергиев. Тогда это был просто Свято-Троицкий монастырь. Об этом всём развёрнуто повествует «Сказание о Мамаевом побоище». Огромное произведение публицистического, точнее, историко-публицистического характера, которое создано было, конечно же, на лоне церкви. И кратко об этом сообщает житие преподобного Сергия Радонежского. Великий князь Дмитрий Иванович незадолго до отбытия войск в поход против Мамая ездил с Серпуховским князем Владимиром Андреевичем на поклон к преподобному Сергию Радонежскому. Ну, собственно, Владимир Андреевич — это будущий герой поля Куликова. Ему приписывается решающий удар в этом сражении. Кроме того, он старший во всей династии московских Даниловичей после Дмитрия Донского. Правитель желал получить от игумена Троицкой обители благословение перед опасным делом. Вполне естественное желание. Ну, теперь давайте обратимся к сказанию о Мамаевом побоище. Преподобный Сергий пригласил князя отстоять литургию, а затем разделить с ним трапезу. Князь в замешательстве. У него дела, он торопится. Это значит многочасовое пребывание в монастыре, может быть, и на весь день. А он торопится, он просит игумена отпустить его. Цитирую: «Ибо пришли к нему вестники, что уже приближаются поганые татары». Но тот задержал Дмитрия Ивановича, сказав: «Это твоё промедление двойным для тебя послушанием обернётся. Ибо не сейчас ещё, господин мой, смертный венец носить тебе, но через несколько лет, — в реальности через 9 лет, — а для многих других теперь уже венцы плетутся.» То есть, иными словами, не надо торопиться в том деле, которое закончится смертью многих православных воинов за веру. Надо слушать Бога. Князь не посмел перечить преподобному Сергию. Он откушал монастырского хлеба. И тогда игумен, опять цитирую: окропил его священной водою и все христолюбивое его войско и осенил великого князя крестом Христовым — знамением на челе. Потом он сказал Дмитрию Ивановичу: «Пойди, господин, на поганых, призывая Бога, и Господь Бог будет тебе помощником и заступником», и добавил ему тихо: «Победишь, господин, супостатов своих, как подобает тебе, государь наш». Естественно, все эти диалоги — это то, что домысливал человек, который писал сказание о Мамаевом побоище. Никто уже не мог в точности помнить, как звучали слова, но основной смысл передан правильно. Ну просто потому, что это традиция, которая шла из уст в уста. Дмитрий Иванович попросил у игумена двух воинов из иноческой братии Александра Пересвета и Андрея Ослябя. Сергий призвал к себе обоих и велел отправляться с Дмитрием Ивановичем. Цитирую: «Ибо были известными в сражениях ратниками, ни одно нападение встретили.» Преподобный дал им, опять цитирую: «вместо оружия тленного, нетленное, крест Христов, нашитый на схимах, и повелел им вместо шлемов золочёных возлагать его на себя». Вернувшись из Троицкого монастыря в Москву, Дмитрий Иванович пошёл к митрополиту Киприану и рассказал о благословении, полученном от преподобного Сергия. Митрополит велел держать всё услышанное в тайне. Во время битвы инок Александр Пересвет сошёлся с ордынским богатырём Челубеем, и оба пали, нанеся друг другу смертельные раны копьями. Вот этот подробный рассказ о том, как великий князь получил благословение у святого Сергия, есть только в одном источнике по истории Куликовской битвы. Как уже говорилось, это сказание о Мамаевом побоищем. В летописях ничего подобного нет, потому часть историков вызывает сомнение, до какой степени можно искать в нём правду факта, а не художественный вымысел. Что касается летописи, самый ранний вариант летописи чрезвычайно скуп на подробности, кратко, можно сказать, лапидарно излагает в паре абзацев историю битвы на поле Куликовом. Там нет встречи с Сергием, там нет битвы Пересвета и Челубея, там нет многих подробностей, которые сейчас являются неотъемлемыми от события, от битвы на поле Куликовом.

Ну а теперь давайте поговорим о том, кто и как усомнился в достоверности сказания, помимо уже названного историка Кучкина. Собственно, из фигур, которые действительно заметны на небосклоне исторической науки в нашей стране, это Вадим Егоров и Игорь Данилевский. Ими выдвинуто множество аргументов. Некоторые доводы легковесные, другие заслуживают пристального внимания. И для того, чтобы не показаться человеком, который пренебрегает аргументами другой стороны, я вот приведу всё это подробно. Не падайте духом, звучит всё это устрашающе, но повторяю: не падайте духом, не настолько всё это по своему смыслу достоверно. Вот вопросы. Как мог Дмитрий Иванович летом 1380 года беседовать в Москве с митрополитом Киприаном, если сам же его изгнал двумя годами ранее? Москва вообще не имела на тот момент митрополита. Ну, действительно, был конфликт между Дмитрием Ивановичем и церковью. Он пытался править слишком самовластно, руководить церковью, хотя это не должно быть присуще светской власти. Дмитрий Иванович канонизирован, но ведь при канонизации не на всё надеваются наряды святости, а только на то, что достойно святости. Вот ещё один вопрос. Разговор состоялся, быть может, в 1378 году, когда Киприан ненадолго приезжал в Москву. Но тогда благословение преподобного Сергия относится не к преддверию Куликовской битвы, а к кануну другой, не столь значительной победы над ордынцами на реке Воже. Оно-то совершилось именно в 1378 году. Вот ещё вопрос. Почему в житии преподобного Сергия нет ни слова о том, что он отправил вместе с князем Дмитрием сражаться двух иноков: Пересвет и Ослябя? Про благословение там кратко упоминается. Вот запомните, не только в сказании говорится о благословении, но раз Александр Пересвет и Андрей Ослябя не упомянуты, так стоит ли верить всему остальному? Вопрос неприятный, но не будем его избегать, ответим впоследствии и на него. Разве позволительно, вот ещё один вопрос, монашествующему браться за оружие и проливать кровь на ратном поле? Речь идёт о том же Пересвете и о том же Ослябе. Можно ли после этого верить в двух посланцев преподобного Сергия, сражавшихся на поле Куликовом? Может, их вовсе не отправлял игумен Сергий? Или, может быть, они являлись митрополичьими боярами, то есть людьми, служившими как воины, как администраторы, но не имевшими никакого касательства к иночеству и не носивших знаки схимников. Ещё вопрос. Дмитрий Иванович не мог привести своё войско в Троицкий монастырь, который находится от Москвы в прямо противоположном направлении. Собственно, сбор войск был назначен в Коломне. Представьте себе карту областей, соседствующих с Москвой, где Сергиев посад и где Коломна. А ведь именно в Коломне был назначен сбор русских ратей, к которым должна была присоединиться рать московская, основная боевая сила. Ну вот как же московские полки пошли к игумену Сергию? Они бы увеличили свой маршрут более чем в полтора раза, а сборы на войну требовали большой спешки. Ну что, солидно ли звучат доводы из лагеря критиков, из тех, кто, в общем, утверждает, что благословения никакого не было или оно было в другое время, при других обстоятельствах? Давайте вглядимся в них. И при ближайшем рассмотрении каждый из них выглядит небесспорным. Множество специалистов-историков их не принимают, приводят серьёзные доводы против них. Это даёт церкви возможность на научной основе твёрдо придерживаться традиционной версии событий, ибо она более обоснована. Имеет смысл пройтись по пунктам, показывая слабинки каждого. Прежде всего, в 1380 году Дмитрий Иванович уже примирился с владыкой Киприаном. Через несколько месяцев после победы над Мамаем великий князь, по словам летописи: «послал игумена Фёдора Симоновского, отца своего духовного, в Киев по митрополита по Киприана, зовучи его на Москву к собе.» Киприан был в этот момент в Киеве, «зовучи его на митрополию». Быстрое примирение сразу после победы над Мамаем показывает, скорее всего, уже какие-то переговоры между митрополитом и великим князем велись, велись до неё. Свидание между ними не столь уж невозможно, а установление добрых отношений весьма вероятно. Мог ли преподобный Сергий благословить правителя, жестоко обидевшего церковь? А конфликт был очень серьёзный. Отвечать нетрудно. Несомненно, мог. Странно было бы отказать благословение главе христианского воинства, идущего пить смертную чашу со своими воинами. Сведений об отправке двух иноков с великим князем в житии нет. Я вот пришёл к недоумениям по поводу Пересвета и Ослябя. Но, вы знаете, у составителя жития не было ведь никакого требования обязательно их туда включить. Он, в общем, и не обязан был описывать все события, связанные с полем Куликовым. У него в центре внимания фигура Сергия Радонежского, а не кого-нибудь ещё. Точности от подобного памятника, от жития ждать не приходится. Это ведь не летопись. Ну хорошо, что касается иноков, которые сражаются в смертном бою. Конечно, это неуместно. Однако это ещё не повод отрицать достоверность сказания. В раннем достоверном летописном повествовании о событиях 1380 года среди знатных людей, павших на поле боя, назван Александр Пересвет. Значит, он всё-таки там был. Это косвенно подтверждает историю с тем, как получил их великий князь московский от Сергия. Другая летопись называет Александра Пересвета бывшим брянским боярином. Выходит, герой поединка с Челубеем присутствовал в русском войске и не молился за спиной ратников, а сам лично бился с ордынцами. Нигде, ни в каком месте он не именуется митрополичьим боярином, но послушником или монахом при Троицком монастыре он вполне мог быть. И если он послушник, а не инок, настолько ли для него страшен грех обагрения кровью в бою своего оружия? Вот вопрос, на который скорее должны отвечать богословы, а не историки. Иными словами, Александр Пересвет и Андрей Ослябя ко времени визита великого князя к преподобному Сергию, возможно, ещё не приняли иноческих обетов, а значит, могли на время скинуть рясы, чтобы надеть кольчуги. Но я приведу и другое предположение. Оно может быть психологически даже вернее. Велась, что называется, священная война, от которой зависела судьба Руси и русского православия. Поэтому Александр Пересвет мог решить, что готов он душу свою положить ради братьев своих, отказавшись от покоя обители ради смертельного риска битвы, явив абсолютное смирение перед волей игумена, благословил его Сергий Радонежский и значит ответственность перед Богом на игумене, а не на иноке, послушнике, ратнике, тут уж сложно сказать, в каком статусе пребывал Александр Пересвет. Преподобный Сергий повелел ему идти на бой ради святого дела стояния за веру. Александр склонился перед ним и выполнил повеление. Люди на многое способны в экстремальных условиях. Ну что ж, у нас остался ещё вопрос. Вопрос касается христолюбивого воинства, которое преподобный Сергий окропил святой водой. Как оно могло попасть так далеко от Москвы и пребывать в стороне, противоположной от действительного похода Дмитрия Донского? Никакой нелепости или нестыковки тут нет. В сказании говорится, что великий князь привёл с собой к преподобному Сергию всю московскую дружину. Нет, этого не говорится. Ничего такого там нет. Говорится в сказании, что он привёл все полки русские к преподобному Сергию. Тоже нет ничего такого. Да они ещё не собрались к моменту благословения. Не соберутся только в Коломне. Они собрались не в Москве. Но его и князя Владимира Андреевича сопровождала вооружённая свита. Сейчас бы это назвали эскортом, охраной, неважно. Её-то и назвал автор сказания христолюбивым воинством. Главные силы в то время не трогались из столицы, ожидая Дмитрия Ивановича. Немало учёных поддерживают традиционную версию событий, отрицая какую-либо подтасовку и выдумки. Мне хотелось бы обратиться к авторитету одного из них. Да нет, давайте так. Здесь, в этом вопросе нужна полнота. Поэтому я процитирую двух крупных учёных. Оба доктора наук, оба известные специалисты в своей сфере. Вот известный специалист по истории русского средневековья Николай Борисов. Он несколько раз брался за изучение истории с благословением преподобного Сергия. В статьях и в книге, посвящённой основателю Троице-Сергиевой лавры. И там историк показал, сколь глубоко он знает доводы и контрдоводы обоих лагерей. Окончательный приговор учёного звучит так. Я цитирую: «Все действия, связанные с историей о благословении Сергия, очень чётко укладываются в исторический контекст, поэтому я убеждён, что эта история не выдумка троицких монахов, а то, что действительно происходило летом 1380 года». Согласитесь, веско звучит. Из уст доктора исторических наук, при этом человека, известного всей России своими книгами в серии «Жизнь замечательных людей». Современный историк Ольга Плотникова замечает, в одном из летописных рассказов о битве на поле Куликовом, цитирую: «Дмитрий Иванович показан как защитник православной веры, а также как великий князь всей земли русской. Мамай же показан не только как захватчик, но и как гонитель христианства, как человек, желающий уничтожить Русь как таковую, и в этом же тексте мы читаем благословение Сергия Радонежского, полученное Дмитрием Ивановичем за 2 дня до битвы. Тем самым подчёркивается богоугодность битвы, единство русского князя и православной церкви.» То есть это очень хорошо чувствует светский историк. В сущности, никакой обязанности подчёркивать это у Ольги Плотниковой нет, но она, тем не менее, считает необходимым высветить связь между церковью и государством, церковью и высшей светской властью в этом вопросе. Таким образом, не только факт благословения важен, но и более широкий культурный контекст всей этой ситуации. Ну вот ещё несколько слов от той же самой Ольги Плотниковой. «В истории благословение Сергия стало символом единения народа, власти и церкви перед лицом внешнего врага.» Конец цитаты. Что это значит? А прежде всего то, что церковь в целом так или иначе поддержала Дмитрия Ивановича, идущего против ордынцев. И на протяжении многих поколений память об этом хранили как духовное сокровище. Вот что важно. Ну а теперь давайте посмотрим на древнейший и самый достоверный летописный рассказ о битве на поле Куликовом. Этот текст содержит яркий зачин: Мамай нечестивый, люто гневавшийся на великого князя Димитрия, собрался силою многую, хотя плените землю русскую, услышав об этом, князь великий Димитрий Иванович, собрав множество воинов, пошёл против них, хотя оборонять свою отчину и за святые церкви, и за православную веру христианскую, и за всю русскую землю, победив ордынцев и встав, как говорит летопись, на костях. Дмитрий Иванович, опять цитата: «Благодарил Бога и хвалил дружину свою, которая крепко билась с иноплеменниками и дерзала по Боге за веру христианскую.» Это самый ранний текст, самый близкий к тому, что происходило в 1380 году на поле Куликовом. И что же мы видим? Совершенно ясно. Правитель действует не просто как политический лидер, а как христианин, как защитник земли, веры и церкви. Ну и хотелось бы коснуться ещё одного памятника исторического. Это эпическая поэма «Задонщина». Она создавалась на очень короткой исторической дистанции от поля Куликова. Ещё до конца XIV века она уже зазвучала в домах русской знати. Там сказано следующее: «Собираясь в поход, Дмитрий Иванович предстаёт защитником веры и святые блаженные князья Борис и Глеб». Его дальняя родня, родня которая ушла в могилу ещё в XI веке. Тем не менее, по крови они те же самые Рюриковичи. Так вот, Борис и Глеб споспешествует его намерению. Вот давайте посмотрим на рассказ об этом событии в «Задонщине». Князь великий, вступив во златое стремя своё и взяв свой меч в правую руку, помолился Богу и Пречистой Его Матери. Солнце ему ясно на востоке сияет, а Борис и Глеб молитву воздают за сродники свои. Конечно, это часть поэтического текста, но тем не менее, понимаете, здесь эта связь чувствуется с огромной силой. Оглядывая дружину свою, правитель выражает уверенность. Русские ратники готовы головы свои положить за землю за русскую и за веру христианскую. Никто не говорит, что это разные предметы. Русь и православие. Государство, объединённое Москвой, и церковь, которая имеет резиденцию свою в Москве. Нет, это всё мыслится как нечто абсолютно единое, целое, неразрывное. Одна из летописей сообщает, что благословение было князем получено иным путём. За несколько суток до битвы в Донской стан Дмитрия Ивановича прибыли посланцы от преподобного Сергия. Они-то и доставили благословенную грамоту. Там среди прочего говорилось: «Поможет тебе Бог и святая Троица». Возможно, благословив великого князя устно и дав ему в полк Пересвета с Ослябя, Сергий ещё и отправил грамоту, содержание которой стало известно всему воинству. И отсюда уже попало в летописи. Таким образом, прав Николай Борисов. Контекст истории с благословением таков, что князь чувствовал себя верным слугой Бога. Князь видел поддержку церкви. Князь намеревался осознанно сыграть роль её защитника. Благословение со стороны преподобного Сергия в данных обстоятельствах выглядит уместным и естественным шагом. И не надо придумывать совершенно какие-то гнилые окольные пути трактовки этого очевидного факта. Не надо придумывать, что всё это некое ухищрение церковных публицистов. Слишком много разных источников подходит с одним и тем же свидетельством к современности, а именно свидетельство, что благословение было. Остаётся подвести итоги. Благословение от игумена Сергия было Дмитрием Ивановичем так или иначе получено. Подробно об этом повествует одно лишь сказание о Мамаевом побоище, но более краткие рассказы есть в житии и в одной из летописей. А это в сумме даёт солидную опору для подобного вывода. Бывший боярин Александр Пересвет, послушником ли, иноком ли, действительно бился с Челубеем и действительно пал с оружием в руках. А это значит, что история Куликовской битвы нерасторжимо связана с историей Троице-Сергиевой обители. И давайте возьмём шире с историей веры и церкви нашей. Ну вот всё главное сказано. И я хотел бы обратиться вновь к фигуре преподобного Сергия для того, чтобы было понятно, почему авторитет его был столь огромен, почему благословение, которое он давал великому князю Дмитрию Ивановичу, было настолько важно. Не митрополит, не какой-либо из архиереев, а именно игумен одной маленькой обители под Москвой. Там келеек-то было всего дюжина. И не было ещё пока ни одного каменного храма, только деревянная церквушка. Давайте всмотримся в то, чем был преподобный Сергий для русской земли в то время. Он принадлежал семье Ростовского боярина. То есть, иными словами, он имел аристократическое происхождение. Даже учитывая то, что семья обеднела, возможно, потеряла свои земли, тем не менее, знатность, принадлежность к службе княжеской, она открывала перед Сергием дорогу к почестям, к славе, во всяком случае, к тому, чтобы быть обеспеченным человеком. А он предпочитает другое. Он предпочитает тёмный лес. Он предпочитает окружение хищных зверей, опасных для кого угодно, кроме него, потому что его сам Бог защищает. Он предпочитает нищету. Он предпочитает то, что живёт впроголодь. И, вспоминая житие преподобного Сергия, ещё добавим сюда и то, что он носит многошвенную ряску. То есть, иными словами, одеяние монашеское, которое сшито из лоскутков. В своей обители он беднее всех выглядит, как бродяга, как нищий. И надо сказать, что сама-то эта обитель очень небыстро появится. Долгое время преподобный Сергий будет жить вдвоём с братом в этой чаще, потом будет жить один, и лишь через некоторое время к нему начнут приходить разные люди, желающие присоединиться к его духовному подвигу. Что происходит в этом монастыре? В этом монастыре игумен проявляет абсолютное бескорыстие. Ничего не хочет для себя, не хочет почестей, не хочет отдельной кухни, не хочет хорошо питаться, не хочет хорошей одежды, смиряется с тем, что его же иноки могут жить богаче него. Когда в монастыре закончился хлеб, преподобный Сергий, взяв плотницкий топор, пришёл к одному из иноков своих и сказал: «Хотел ты прирубить крыльцо к своей келье? Давай я тебе сделаю это и сегодня же вечером работу закончу». И тот говорит: «Нет, у меня платы достойной за твою работу.» «Но у тебя была корзина с подгнившим (то бишь заплесневелым) хлебом, это будет достаточная плата за мой труд». И к вечеру Сергий плотницким обычаем срубил крыльцо, получил свою плату, и хлеб этот пошёл на прокормление обители. А теперь давайте вернёмся к началу моего рассказа. Это дитя Ростовского боярина. Нигде ни в одном месте жития не сказано, что он когда-либо ездил на коне. Нигде ни в каком месте не сказано, что он носил оружие. Нигде ни в каком месте не сказано, что он знал какой-то иной инструмент, ну, меч там, копьё, помимо обычного плотницкого топора, и не стеснялся пустить в ход, потому что ручки, наверное, у него давным-давно перестали быть белыми. На ручках появились мозоли. Ручки давным-давно потрескались от чёрной работы. И вот мы видим, что в русской истории необыкновенное духовное влияние лежит на бескорыстие человека, который возглавляет других людей. Он не жаден, он не себялюбив, он не горделив, не ищет выгоды. Он просто делает своё дело. Он обращается к Богу. Он находится в молитвенном единении с Богом. И этого достаточно, чтобы сердца огромного количества людей повернулись к нему. Ещё раз. Бесконечное бескорыстие. Ничего не хочет Сергий для себя. Ему предлагали: «Будь митрополитом на Москве». Он отказался. Он отказался. И вот, раздумывая над тем, почему в час страшный, в час испытаний, великий князь Дмитрий Иванович пришёл к Сергию и попросил у него благословения. У него, а не у кого-нибудь ещё. Надо очень хорошо понимать, что это благословение означало в сторону Дмитрия Ивановича поворачиваются все сердца и души тех людей, которые любили Сергия, которые понимали суть его подвига и которые ему доверяли. Вот в чём дело, Сергий есть то, что не имеет корней в земной корысти. Сергий — это человек, который служит Господу Богу, не задумываясь о себе, о собственном теле, о собственных удовольствиях, о собственных развлечениях, о собственном состоянии немало ни на одно мгновение. И именно это делает его благословение до такой степени важным. Сергий выступает от имени Русской православной церкви. Сергий объявляет волю Господа Бога. И эта воля ему в силу его святости была открыта. Он этой волей поделился с Дмитрием Ивановичем с уверенностью и прозорливостью. И таким образом мы видим, что в русской истории всё главное происходит через Господа Бога, через его волю и по благословению, которое исходит от людей, которые являются бескорыстными Божьими слугами. Это урок на все времена. Россия — страна православия. В ней есть свой язык, в ней есть православная вера, православная традиция, в ней есть память обо всём этом. Убери всё это, и останется бессмысленная пустыня. Добавь сюда Сергия, его веру, Бога над ним, и всё опять зацветёт. Вот о чём я говорил сегодня. Дорогие радиослушатели, Мне нечего добавить к тому, что я сегодня сказал. Мне остаётся только попрощаться с вами. Благодарю вас за внимание. До свидания!

Все выпуски программы Исторический час

• «Моонзунское сражение 1917г.» Дмитрий Володихин
• «Юрий Давидович Левитанский». Сергей Арутюнов
• «Корабли Российской Империи». Александр Музафаров

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов