«Колокольные звоны». Григорий Серых, священник Алексей Пугачев - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Колокольные звоны». Григорий Серых, священник Алексей Пугачев

Колокольные звоны (28.09.2026)
Поделиться Поделиться

Гостями программы «Светлый вечер» были руководитель московской школы звонарей «Колокольный град», клирик московского храма Покрова Богородицы на Городне в Южном Чертанове священник Алексей Пугачев и редактор канала «Благовестник», звонарь и алтарник Спасского храма в Котово Григорий Серых.

Разговор шел о значении церковной традиции колокольных звонов, какие они бывают и что означают, а также о предстоящем необычном видеофестивале колокольных звонов.

Ведущие: Анна Леонтьева, Сергей Платонов


Анна Леонтьева:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У микрофона Анна Леонтьева.

Сергей Платонов:

— И Сергей Платонов.

Анна Леонтьева:

— У нас в гостях иерей Алексей Пугачёв, клирик храма Покрова Пресвятой Богородицы на Городне, руководитель московской школы звонарей «Колокольный град». Добрый вечер.

Священник Алексей Пугачёв:

— Добрый вечер.

Анна Леонтьева:

— И Григорий Серых, звонарь и алтарник Спасского храма в Котово, город Долгопрудный, редактор канала «Благовестник». Григорий, приветствуем.

Григорий Серых:

— Здравствуйте.

Сергей Платонов:

— Здравствуйте. Сегодня у нас важный инфоповод. С 1 октября стартует приём заявок видеофестиваля колокольного звона. Продлится он до 31 октября. Можно прислать свои заявки. Об этом более подробно расскажут нам наши гости. Давайте начнём с Григория. Расскажите про фестиваль. И, собственно, как пришла идея? Обычные такие наши вопросы. Какая цель? Как будет проходить?

Григорий Серых:

— Ну, идея пришла следующим образом. У нас очень часто и очень много происходят фестивали колокольного звона по всей России. И мы часто становимся свидетелями, как приезжают именитые звонари, которые хорошо звонят, например, у себя на колокольне. А, приезжая на фестиваль, они в какой-то момент теряются, потому что другая развеска колоколов, другой подбор тональностей, другие педали, давление публики, которая смотрит на них и ждёт от них... в общем, повышенная ответственность.

Сергей Платонов:

— Звук разлетается по округе по-другому, да? Много факторов, да?

Григорий Серых:

— Много факторов, действительно. И поэтому пришла идея такая, чтобы люди показали именно то, на что они действительно способны. И мы предлагаем звонарям показать своё мастерство, своё умение именно на той колокольне, на которой они звонят ежедневно, где они несут служение своё. То есть они звонят там утром и вечером, и ежедневно, и на протяжении многих лет, у них звон уже отточен. Они знают, как раскрыть голос каждого колокола. Опять же, есть много нюансов, но показать своё мастерство звонарь, конечно, может на любой колокольне. Но наиболее полно это искусство, его мастерство раскроется именно на колокольне того храма, где он несёт служение. Поэтому мы хотели бы, чтобы звонари записывали видео своих звонов. Мы специально сделали ограничение: форматом в две минуты. Для того, чтобы звонарь не просто звонил, а продуманно, чтобы композиция была цельной. То есть начало звона, его развитие, его завершение. То есть не просто бам-бам-бам, а человек чтобы с душой подошёл, именно продуманно. И после записи этого видео отправил бы его нам для того, чтобы его отсматривала оценочная комиссия, которая состоит из четырёх руководителей разных школ звонарей, опытных, авторитетных, собственно говоря, авторитет которых признаётся в звонарском мире, если можно так сказать, почти всеми.

Анна Леонтьева:

— Звонарский мир — это какой-то нам пока неведомый мир.

Сергей Платонов:

— Да, расскажите, что это за мир. Получается, звонарём может стать не каждый? И есть звонари, которые считаются прям хорошими, главными, элитными звонарями, получается?

Григорий Серых:

— Знаете, позволю не согласиться с вами. Звонарём может стать каждый. Сейчас звонят очень много детей, много женщин. И приходят заниматься в школу звонарей даже люди, которые уже на пенсии, давно на пенсии. Поэтому главное, чтобы было это желание, чтобы в душе был огонь. А навыки с Божией помощью можно разбудить. Поэтому звонарём может стать совершенно каждый. Самое главное, чтобы было желание.

Анна Леонтьева:

— Я так понимаю, что у отца Алексея вообще целая как мастерская по отливанию колоколов. Или как это правильно вообще называется?

Священник Алексей Пугачёв:

— Вообще у нас, скажем так, деятельность наша колокольная достаточно широкая. Во-первых, с чего всё начиналось? Всё начиналось, конечно же, с обучения колокольному звону. Понятное дело, что сразу прямо так ворваться в колокольный мир, что-то менять, что-то добавлять — это достаточно сложно. Всё началось с обучения детей колокольному звону. Наша школа, дата её основания, даже год её основания — 2012 год. Всё началось с того, что настоятель нашего храма Покрова на Городне, ныне покойный, Царство ему Небесное, протоиерей Евгений Жиганов благословил меня заниматься как звонаря нашего храма с детишками колокольному звону. Я начал, получил благословение. Сперва это были дети нашей воскресной школы, которые приходили, в том числе и мои дети — там учились старшие сыновья. И со временем родители, которые приводили детей, они тоже сидели. Нам выделили специальную комнату, класс на территории храма. Был у нас учебный тренажёр, который сперва состоял из каких-то пяти совершенно старых, плохо подобранных между собой колоколов — просто чтобы какой-то звук был хотя бы. И потом со временем я озадачился тем, что нужно как-то подбирать колокола.

И вот со временем появилась идея не просто искать где-то колокола, покупать, а, соответственно, попробовать спроектировать какие-то новые профиля и заниматься отливкой. Отливка, конечно, с одной стороны, тоже не такой прямо уж сложный процесс, с точки зрения металлургии, но здесь, конечно, главную роль играет профиль самого колокола. То есть звук колокола зависит, в первую очередь, от его геометрии, от его профиля, и от состава, соответственно, металла, из которого он отливается. И вот в этом, наверное, заключается секрет, тайна многих литейных производств, которые обладают своими уникальными профилями, которые позволяют отливать совершенно разные по ноте, по тембру колокола. И здесь уже, конечно, каждый звонарь, каждый священник оценивает, какого производителя колокола ему больше по душе, какие больше нравится. Ну, я со своей точки зрения, мы пытались и пытаемся — мы ещё, как говорится, тоже в процессе поиска совершенства — гармонизировать как-то звукоряд, чтобы получались хорошие колокола.

И вот про школу звонарей что ещё хотел сказать. И со временем родители, которые приводили детей в нашу школу, тоже захотели заниматься. Я подошёл к настоятелю, он благословил. Я тогда ещё не был священнослужителем, он говорит: «Алексей, просто бери, организовывай как положено школу, делай сайт, всё как положено делай». И вот я, с благословения настоятеля, соответственно, открыл такой же полноценный колокольный класс с сайтом, с информацией. И со временем стали приезжать звонари не только с Москвы учиться, с других городов России, но и из-за границы, из-за рубежа. Ну, в доковидное время, конечно, это было проще, очень много людей приезжало. И так вот мы тоже развиваемся, тоже на месте не стоим. Сейчас обучаем и детей, и взрослых. Есть у нас несколько филиалов нашей школы в разных городах.

То есть это вот такой процесс. Если рассказывать ещё про колокольное искусство, помимо того, что нужно приобрести колокола, отлить их где-то, необходимо ещё также грамотно обустроить колокольню. Я всегда привожу пример своим ученикам, что вы, допустим, покупаете фортепиано, и вы же не ставите его просто и начинаете играть, а вы вызываете настройщика. Пусть это, может быть, кажется, не такая и масштабная работа, но тем не менее без настройщика ни один инструмент не будет звучать. И с колокольным инструментом также: если его не настроить должным образом, то, как вот правильно говорит Григорий, даже именитый звонарь какой-то опытный, если инструмент будет расстроен, то что-то сыграть красивое будет очень сложно. Поэтому, в том числе, мы озаботились тем, чтобы наши колокольни, то есть и колокольня нашего храма, и приписного нашего храма, и школы нашей звонарей, были удобны, в первую очередь, для исполнения колокольных звонов не только взрослыми, но и детьми. И со временем стали к нам обращаться священники, звонари из других храмов. И мы тоже приезжали, помогали обустраивать эти колокольни. То есть там, где уже есть колокола, но нет нормального рабочего места звонаря, развески, настройки. И сейчас тоже этим активно занимаемся, то есть ездим по разным городам России, отливаем колокола, настраиваем колокольни, обучаем звонарей. То есть как-то вот стараемся полный такой комплекс, что называется, колокольных услуг оказать.

Анна Леонтьева:

— Но мы примерно представляем, что такое настроить пианино. А что такое настроить колокола?

Сергей Платонов:

— Там что, язык как-то подкручивать? Что происходит?

Священник Алексей Пугачёв:

— Даже дело не в этом. Представьте себе колокольню. Как правило, колокола развешиваются в арках, то есть там устанавливаются балки, на них вешаются колокола на специальные крепления, которые, кстати, тоже нужно изготовить — подвеска колокола под размер, соответственно, под конфигурацию колокольни. И вот эти все колокола висят по кругу, по периметру в арках. И вот, допустим, звонарь, стоит где-то посередине. И нужно сделать так, чтобы ему было удобно нажать, условно говоря, на струну, и, допустим, сзади него колокол бы сработал, то есть язык бы коснулся юбки колокола. И вот для этого под каждую колокольню проектируется отдельная система тяг и оттяжек, чтобы, соответственно, усилие рабочего места от столбика, от пульта звонаря передать на язык колокола. Система эта непростая, инженерная. Но, знаете, могу немножко секрет приоткрыть. У меня есть техническое образование — я закончил Московский авиационный институт. И мы как раз занимались тягами, оттяжками, у меня был целый курс на эту тему. И мы занимались сопроматом. И у нас, я помню, наши студенты роптали даже, честно говоря: а зачем нам нужен сопромат в XXI веке? Ну, кому? Кто там будет заниматься балками? И сейчас, честно говоря, я благодарен преподавателю нашего авиационного института, что этот предмет замечательно был преподнесён. То есть у меня сохранились конспекты, какие-то знания, и восстановить их было не так сложно, даже спустя десятилетия.

Анна Леонтьева:

— Сопромат пригодился.

Священник Алексей Пугачёв:

— Сопромат пригодился, тяги и оттяжки эти все, физика тоже пригодилась, так что можно воплощать.

Сергей Платонов:

— Вот как начинается колокольный звон — вот так вот. На самом деле, вы очень интересную открываете часть церковной жизни, околоцерковной жизни, можно так сказать, которую, наверное, не все знают. И, например, сейчас я часто встречаю храмы, где нет звонарей. Выходит пономарь из храма, нажимает несколько кнопок или звонит по телефону, и колокольня начинает сама звонить. И здесь, конечно же, тоже вроде как выполняется какая-то функция, но я предположу, что в этот момент как раз, наверное, нет души у колоколов.

Сергей Платонов:

— В гостях у «Светлого вечера» сегодня священник Алексей Пугачёв, клирик храма Покрова Пресвятой Богородицы на Городне, руководитель московской школы звонарей «Колокольный град»; и Григорий Серых, звонарь и алтарник Спасского храма в Котово, город Долгопрудный, редактор канала «Благовестник» и один из организаторов видеоконкурса колокольного звона. Ну так вот, появляются вместо живых звонарей у нас такие вот электронные. Что вы об этом скажете?

Священник Алексей Пугачёв:

— Ну, что я могу сказать про электронного звонаря? Наверное, к сожалению, это тенденция конца ХХ-го, начала XXI-го века. Чем это всё обусловлено? Обусловлено, в первую очередь, нехваткой звонарей. Естественно, настоятель храма закупает колокола, соответственно, тратит достаточно большие средства, вешает их. И какая-то складывается абсурдная ситуация, что позвонить даже некому бывает. И, соответственно, есть тут два способа решения. Один способ простой вроде бы кажется: установил электронный звонарь, заплатил ещё столько же денег, сколько надо за колокола, нажал на кнопочку — и вот у тебя играет, хочешь, Лавра, хочешь, ростовские звоны, хочешь, там какие-то импровизации. Есть другой способ, который мне больше по сердцу: когда перед настоятелем возникает вот такая проблема, то он начинает заботиться о том, чтобы какого-то человека найти, который стал бы звонарём, обучить его. Соответственно, для этого можно либо в ближайшую какую-то школу звонарей его отправить, либо, бывает, и дистанционно уроки проводят — разные есть способы. Бывает, можно собрать группу, пригласить какого-то звонаря из, может быть, соседнего региона или соседнего храма, который обучил бы. То есть это требует определённых трудозатрат, но, с другой стороны, здесь мы потом получаем звонаря, который не просто звонит, но он придаёт характер звону. Это самое важное, потому что звон, в первую очередь, голос Церкви, он выражает события, которые происходят.

Надо понимать, что на Пасху у нас один звон. Допустим, скоро у нас будет праздник Крестовоздвижения — на праздник Крестовоздвижения и Рождества Пресвятой Богородицы, которые вот у нас сентябрьские праздники, там исполняются немножко другие звоны. Великим постом это другой характер звона. И, знаете, даже от погоды многое зависит. Вот когда солнечно на колокольне, по себе могу сказать, когда я поднимался и активно звонил — душа поёт, и хочется позвонить как-то порадостнее, повеселее. А когда пасмурная погода, какие-то думы появляются в голове, и хочется что-то такое более монументальное. То есть каждый раз, когда звонарь поднимается, он звонит, может быть, один и тот же, как бы кажется, звон, но на самом деле с разным немножко характером, с разным почерком. И очень важно ещё — мы сейчас очень много говорим о том, чтобы привлекать молодёжь, детей в Церковь. И вот звонарь на самом деле, в первую очередь, это церковное послушание, это церковное служение.

И вообще звонарь — это церковнослужитель. И я даже скажу, что сейчас в некоторых епархиях, наверное, к сожалению, не во всех, но в некоторых епархиях епископы совершают чин поставления в звонари. У меня, в том числе, есть несколько моих хорошо знакомых друзей, даже выпускников нашей школы, которые поставлены самим архиереем в звонари. Если есть чин поставления в звонари, то какой может быть электронный звонарь? Представьте себе вдруг на секунду: если у нас подключить искусственный интеллект — сейчас это очень модно — подключить к написанию икон. А уже в интернете много где сгенерированы иконы — можете посмотреть, полно таких. Но всё-таки, наверное, мы захотим помолиться и, наверное, захотим иметь образ иконы, которая написана настоящим иконописцем, нежели той иконы, которая создана ИИ и проштампована. И, кстати, как мы тут уже шутим с некоторыми звонарями нашими, будет, наверное, какой-то такой чёрный день звонарства, когда у нас к электронному звонарю подключат ИИ, и он начнёт генерировать разные звоны.

Анна Леонтьева:

— И всё!

Священник Алексей Пугачёв:

— И всё, да. Но я надеюсь, что это не случится. Потому что всё-таки это церковное послушание, и на звонаре лежит великая ответственность. Это такая очень сложная духовная, я бы сказал, должность, потому что у звонаря очень много искушений, потому что он является голосом Церкви. Ну, любой человек идёт по улице, слышит колокольный звон — и колокольный звон призывает в Церковь. Естественно, когда дело благое, когда люди призываются в Церковь, рядом есть и искушения, их много. И поэтому для звонаря очень важно, чтобы он был не электронным, чтобы он был церковным человеком, чтобы он приступал к Таинствам, чтобы он участвовал в богослужении, в церковной жизни, чтобы он мог через звон передавать проповедь. То есть колокольный звон — это, по сути, молитва в бронзе, это проповедь христианства всем окружающим.

Сергей Платонов:

— Кстати, колокола пришли к нам из Европы. И в России, получается, колокольный звон приобрёл такую форму некоего даже искусства. Потому что, насколько я помню, в Европе всего лишь один колокол звонит, да? Там нет многоголосия, скажем так.

Священник Алексей Пугачёв:

— Нет, там не один колокол звонит. Но что характерно для Европы? Там немножко другой принцип исполнения колокольных звонов. То есть если у нас язычный способ извлечения звука, то есть колокола закреплены на балках, и с помощью языков мы ударяем и по очереди их включаем в композицию колокольного звона, то в Европе, соответственно, колокол закреплён на балке, балка раскачивается, и язык ударяется либо в один, либо в два края. И получается, может быть, немножко ералашная такая манера исполнения звона, то есть немножко хаотичная. И, кстати говоря, на Руси поначалу такая же была система исполнения колокольного звона. И её отголоски мы можем видеть в Псково-Печерском монастыре, даже сейчас, где очепный принцип исполнения звона.

Сергей Платонов:

— Какой принцип?

Священник Алексей Пугачёв:

— Очепный. То есть очеп — это, соответственно, такой большой шест, который крепится к балке. К нему крепится верёвка из земли, раскачивается с помощью этого очепа балка, соответственно, и колокол ударяет языком в два края. И, кстати говоря, сейчас в Псково-Печерском монастыре тоже периодически проводятся фестивали колокольного звона. И там тоже есть целый ансамбль звонарей. Вот мне удалось как-то несколько раз позвонить там, тоже поучаствовать в колокольном звоне, который даже вот этот очепный звон делает достаточно ритмичным. Ну, пытаются укротить, так сказать, вот эти большие колокола. И надо сказать, что я часто бываю на Вологодской земле. И заметил, что на многих вологодских колокольнях, ну, не самого даже города, а района, области, Велико-Устюжского района, до сих пор сохранились вот эти балки, которые вращаются вокруг своей оси. Вот мы поднимаемся на колокольню какого-то старого храма смотреть, а там их очень много. То есть очепный звон, в принципе, достаточно долго был распространён именно по Русскому Северу. Ну, не только по Северу, кстати говоря. В Духовской церкви Троице-Сергиевой Лавры тоже, соответственно, изначально был очепный принцип исполнения. То есть если вы сейчас посмотрите на Духовскую церковь, то, в принципе, подъёма на колокольню как такового там нет. То есть там по лестнице нужно залазить. Ну, то есть нет, как в нашем привычном понимании, лаза такого на колокольню. А почему? Потому что не нужно было изначально туда залазить. То есть не проектировался храм для того, чтобы звонарь находился внутри, а проектировался, чтобы с помощью вот этих очепов исполнять звоны, стоя на земле.

Анна Леонтьева:

— Как удивительно!

Сергей Платонов:

— Целый мир открывается.

Анна Леонтьева:

— Да. Сейчас, наверное, логично спросить у Григория: а каков путь в звонари? Как, вообще, это произошло с вами?

Григорий Серых:

— Ну, всё точно так же. То есть должно сначала что-то в душе загореться, должно появиться желание в душе. А после этого обязательно надо помолиться. Кстати, по поводу электронных звонарей: у нас же есть книга замечательная — Типикон, где написано, что «звонарь, помолившись, начинает клепать». Помолившись — то есть электронные звонари не могут помолиться.

Сергей Платонов:

— Пономарю придётся, или батюшка будет в два раза больше молиться. Кто нажимает кнопку, получается.

Григорий Серых:

— Надо отдать должное, кстати, что звонят они достаточно ритмично и хорошо. Но всё равно сразу слышно. Ну, по крайней мере, профессионалы, слышат точно. То есть он не делает тише или громче. Он примерно в одной громкости идёт постоянно.

Сергей Платонов:

— То есть как пианино звучит.

Григорий Серых:

— Но на пианино тоже можно тихо, а можно громко играть. А здесь всё-таки... Хотя, наверное, действительно, с развитием ИИ сделают и тише, и громче. Надо отдать им должное, то есть они звонить умеют. Но души там, действительно, нет и быть не может. По поводу звонарей — я на пасхальную неделю в первый раз поднялся, когда для всех существует возможность на Светлой седмице подняться на любую колокольню и позвонить. Поднялся, позвонил. Ну и, соответственно, загорелся. Стал искать, где этому учат, кто может помочь. Это, кстати, было в те годы достаточно непросто ещё найти.

Анна Леонтьева:

— Это какие были годы?

Григорий Серых:

— Это был 2019 год. И так получилось, что я нашёл отца Алексея в 2019 году. И я попал как раз в его школу звонарей.

Сергей Платонов:

— А у вас было какое-то музыкальное образование?

Григорий Серых:

— Да, я закончил музыкальную школу по классу фортепиано, но это было в детстве.

Сергей Платонов:

— Ну хотя бы азы какие-то понимали. Но ведь для звонаря что важно на самом деле? Помимо того, что он должен быть человеком по-настоящему церковным, воцерковлённым, нужно чувство ритма, какой-то музыкальный вкус? Не так-то просто всё это.

Григорий Серых:

— Музыкальный вкус, может быть, даже нет, потому что я знаю много случаев, когда музыкантов приходится переучивать, потому что у них уже есть устоявшееся, закостенелое вот это чувство. А оно не всегда помогает. Должно быть обязательно желание. Если есть музыкальное образование — это неплохо, но это не гарантия того, что человек будет лучше звонить или хуже.

Сергей Платонов:

— Любой человек может звонить?

Григорий Серых:

— Любой человек. Вот это я хочу подчеркнуть, и это очень важно, что любой может идти в звонари, любой человек, в любом возрасте. Дети звонят — вот у нас в школе семилетние звонят. У отца Алексея, я знаю, даже четырёх-пятилетние на фестивалях у него выступали. Ещё раз повторю, что пенсионеры приходят, которые, например, работать закончили, дети выращены, ну вот надо...

Анна Леонтьева:

— Для души что-то.

Григорий Серых:

— Для души, да, пожить, найти занятия. И вот они идут и занимаются, и слава Богу. Чем больше будет звонарей, тем лучше.

Сергей Платонов:

— Золотой век переживает, я так понимаю, у нас колоколостроение... или как это называется?

Священник Алексей Пугачёв:

— Колокольное искусство.

Сергей Платонов:

— Колокольное искусство. То есть и звонарное, и колокольное искусство сейчас на каком-то подъёме, получается.

Григорий Серых:

— Я бы хотел сказать, что сегодня, после долгих лет запрета и звонов, и уничтожения колоколов, и закрытия храмов, как раз действительно происходит эпоха возрождения колокольного искусства. Это именно уникальное церковное искусство. Вот я подчеркну, что это уникальное церковное искусство, которое развивается и совершенствуется.

Анна Леонтьева:

— Удивительно. Как вот, мне кажется, в церковном хоре профессионалы приходят, и их приходится, наверное, немножко переучивать.

Сергей Платонов:

— Там тоже, я могу сказать, иногда нет души. Я прямо иногда злюсь, говорю: «Ну и что, что мы в ноты попали, а дальше-то что? Вот ты в ноты попал, ну и молодец. А помолиться?» Тоже очень созвучно здесь, на самом деле, с этой темой. Анна правильно вспомнила. Я, кстати, вспоминаю, как я звонил у дедушки на приходе. Дедушка мой в Полтавской области открыл приход, наверное, в начале 80-х годов. Это уникальный случай, когда там приход организовали. И знаете, какие там колокола были? Вот я сейчас вспомнил. Скорее всего, это боеголовки, то есть от снарядов крупнокалиберных. То есть этот конус, там есть внутри полая часть. И там как-то приварили этот... Это прям вот в форме конуса, то есть как бы окончание, наконечник ракеты баллистической, наверное, какой-то, я не знаю, очень большой. И дедушка действительно где-то нашёл эти остатки, или кто-то принёс, как-то всё это вычистили, прицепили туда язык. Звук был такой глухой-глухой. Но так как это деревня и поля, то звук разлетался достаточно далеко. Потом у него, уже в 90-е годы, появились такие маленькие колокольчики. Я помню, что висели эти три боеголовки пустые. Я бил там: здесь так, а здесь вот эти маленькие колокольчики звонили. Ну, мне было лет 6-7 — вот это такой образ. Сейчас, конечно же, всё по-другому.

А ещё вот буквально недавно вернулся из командировки. Там один храм на новых территориях. Туда как раз привезли колокол, отлили колокол достаточно большой, килограмм 200, наверное, он весил. Это был единственный колокол, который был просто колокол по-настоящему. Остальное всё это было... Большой колокол там был, как будто бы, не знаю, огромный таз такой вот. Вот так вверх дном перевернули, что-то там прицепили — и это било такое. Вот такая ситуация. Вот сейчас там уже есть настоящий двухсоткилограммовый колокол, который звонит на округу. Очень, так скажем, такой подъём. Люди, когда идут, крестятся. Вот очень важно. Поэтому, да, действительно идёт расцвет. И слава Богу, что это есть.

Священник Алексей Пугачёв:

— Ну, кстати говоря, вот вы сказали по поводу этих как бы боеголовок.

Сергей Платонов:

— Я просто не знаю, как объяснить, но примерно так.

Священник Алексей Пугачёв:

— В Звенигороде, в Саввино-Сторожевском монастыре, в музее есть колокол. Нельзя сказать, что это колокол — это имитация колокола, давайте так назовём, который сделан из гильзы немецкого снаряда. И он там до сих пор лежит в музее — в него звонили. Вообще, как говорится, голь на выдумке хитра. Естественно, в советское время у нас церковные колокола не лили. И каждый — кто во что горазд. Соответственно, резали газовые баллоны, огнетушители.

Сергей Платонов:

— Ой, может быть, это газовый баллон был. А я думал, что это наконечник ракеты.

Священник Алексей Пугачёв:

— Я вот встречал даже такой интересный тоже имитатор колокола, как рельса. Это было в старообрядческом храме в Латвии. Я залез на колокольню — было интересно. Смотрю — там рельса. Она такая интересная. Она 1905 года выпуска, то есть уже сама по себе раритетная. То есть самая настоящая рельса висит, по которой поезда ездят. Ну, уже не ездят, естественно, а когда-то ездили, наверное, ещё на Николаевской железной дороге, может быть. Она подвешена. И, соответственно, молоточком ударяют в эту рельсу. И, кстати, надо сказать, неплохой звук.

Анна Леонтьева:

— Я вот вспоминаю какие-то хроники постреволюционные, самые трагические вот эти моменты, когда сбрасывают кресты с храмов и колокола.

Сергей Платонов:

— И вот Пришвина фотографии знаменитые — сброс колоколов Троице-Сергиевой Лавры. Просто кровью обливается... А его воспоминания прочитать...

Анна Леонтьева:

— Да, надо было, чтобы не звучало вот это всё. Это, видимо, было очень важно, что оно звучало, и чтобы не звучало.

Священник Алексей Пугачёв:

— Это напоминание людям о Боге, в первую очередь. У нас же после революции всяческие упоминания о Боге, даже в любом формате, в первую очередь, в виде храмов, церквей... даже храм закрыли уже, священника арестовали — нет, мало: надо разрушить церковь. Если звучит колокол, надо его тоже, соответственно, заглушить, заставить замолчать, уничтожить. Но это, конечно, была такая дикая вакханалия, и очень много колоколов тогда пострадало, к сожалению. Но какие-то и сохранились и до сих пор действуют. Поэтому ещё раз хочется сказать, что колокольный звон, колокол — это, в первую очередь, голос Церкви. И слава Богу, что на протяжении вот этих 70 лет тяжёлого достаточно времени для нашей Церкви всё-таки не удалось до конца заглушить колокольный звон. И даже надо сказать, что уже в позднесоветскую эпоху колокольные звоны начали возрождаться. Начали возрождаться с Ростова Великого, в первую очередь. Все, наверное, знают эту легендарную пластинку, которую записали старики-ростовцы на звоннице ростовской, которая потом, соответственно, была издана. И долгое время многие звонари начинающие, которые в 80-90-х годах начинали звонить, пользовались записями вот этих звонов.

Анна Леонтьева:

— То есть это был такой образец, да?

Священник Алексей Пугачёв:

— Ну да, образец совершения колокольного звона. И сейчас, скажем так, очень многие колокольные школы имеют обязательно какое-то собрание старых звонов. И, конечно, вот эта пластинка с ростовским звоном всегда там занимает центральное место.

Сергей Платонов:

— Это как учебное пособие, что ли, получается такое?

Священник Алексей Пугачёв:

— Ну, сейчас с учебным пособием проще. Это то, что сохранилось из того наследия. Потому что сейчас, конечно, надо сказать, что всё гораздо проще: открыл интернет, включил видеоролик, и, допустим, во Владивостоке можно смотреть, как звонят в Москве, в Калининграде, в Америке, в конце концов. Да, сейчас всё проще.

Сергей Платонов:

— Ну и, кстати, ваш конкурс этому способствует, потому что, я так понимаю, будет создана какая-то даже библиотека. Раз видеоматериалы вы получите, получается, где-то они будут опубликованы. И это своего рода неплохое начало популяризации звонов, и его массовости. Кстати, а как вы будете записывать? Например, я занимался онлайн-фестивалями — там участвовали хоры. И это тоже проблема была, потому что многие неправильно записывали: либо слишком сильная акустика была, то есть там наслаивался звук, не очень качественные звукозаписывающие устройства, например. В общем, проблемный звук, и мы не всегда можем оценить по достоинству то, как хор исполняет то или иное произведение. А как здесь быть? Ведь колокола — это громкий инструмент. Какие-то есть рекомендации, как правильно записывать видео? Потому что, наверное, это очень важно. Если он расположит неправильно камеру или микрофон, то может испортить, наверное. Как вы к этому относитесь?

Григорий Серых:

— Вы правы, что может испортить действительно. Именно поэтому, в том числе, у нас приём заявок длится в течение месяца: с 1-го по 31 октября. Для того, чтобы звонари, когда запишут свой звон, могли пересмотреть, как самим оценить, услышать, есть ли там то, что они хотели донести, понять, есть ли там посторонние шумы, какой-нибудь дребезг или лязг. И чтобы они могли перезаписать этот звон, и уже в том виде, в котором они считают достойным, его нам отправить. Мы сделали некоторые ограничения, которые будут 1 октября озвучены. Я сейчас их тоже скажу, с вашего позволения. Первое: обязательно вертикальная съёмка. Потому что подавляющее большинство просмотров сейчас на смартфонах.

Сергей Платонов:

— И чтобы попадали в этот формат коротких видео.

Григорий Серых:

— У нас две минуты идёт ограничение, а короткие видео, по-моему, до минуты.

Сергей Платонов:

— А, да, согласен.

Григорий Серых:

— Но, наверное, можно, да.

Сергей Платонов:

— Потом специалисты расскажут, как это популяризировать.

Григорий Серых:

— Первое — это вертикальная съёмка. Второе — это ограничение хронометража до двух минут. Третье — это, как я уже сказал, это цельная и законченная композиция продуманная, то есть не просто, чтобы оттарабанили, и всё. Обязательно они должны пересмотреть, перепроверить, чтобы не было посторонних шумов, лязга, дребезга. И, учитывая все эти моменты, мы надеемся, что профессионалы, которые находятся у нас в оценочной комиссии, а мы позвали именно профессионалов, учитывая свой опыт профессиональный, смогут увидеть и рассмотреть в этих присланных видео красоту вот этого церковного искусства колокольного звона.

Сергей Платонов:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжится через несколько минут. Напомню, что у микрофонов сегодня Сергей Платонов и Анна Леонтьева. А в гостях у нас священник Алексей Пугачёв, клирик храма Покрова Пресвятой Богородицы на Городне, это в городе Москва, а также руководитель московской школы звонарей «Колокольный град»; и Григорий Серых, звонарь и алтарник Спасского храма в Котово, город Долгопрудный, редактор канала «Благовестник».

Анна Леонтьева:

— Продолжается «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. У нас в гостях иерей Алексей Пугачёв, клирик храма Покрова Пресвятой Богородицы на Городне, руководитель московской школы звонарей «Колокольный град»; и Григорий Серых, звонарь и алтарник Спасского храма в Котово, города Долгопрудный, редактор канала «Благовестник». У микрофонов Анна Леонтьева и Сергей Платонов. И мы напомним, вернее, уже говорили об этом и продолжаем говорить о том, что видеофестиваль колокольного звона скоро состоится. И с 1-го по 31 октября будет приём заявок участников, которые хотят принять в этом участие. И у меня такой вопрос, наверное, к отцу Алексию, но, вообще-то, ко всем: есть же какие-то традиции вот этого отлива колоколов? Они сохранились? Секреты какие-то.

Сергей Платонов:

— Как в фильме Тарковского «Андрей Рублёв», помните? Там как-то в глине, в земле он был закопан, что-то вот там происходило. Вот как сейчас технологии?

Священник Алексей Пугачёв:

— Сейчас, скажем так, параллельно отливаются колокола по двум основным технологиям. Первая технология — это как раз литьё в землю — так называется.

Сергей Платонов:

— Мы записываем.

Священник Алексей Пугачёв:

— Это технология, да, которая в фильме про Андрея Рублёва, в фильме Тарковского, соответственно, отчасти показана. То есть это технология старинная, соответственно, она более трудоёмкая, потому что там требуется нанесение разных слоёв глины, других компонентов, которые высыхают, потом ещё слои наносятся. Есть более современная уже такая технология — литьё в кокель, в керамику, которая достаточно быстрая. То есть, условно говоря, делается, обнаряжается форма колокола, дальше на эту форму сверху одевается опока — это такая металлическая форма. И, соответственно, вот в эту полость заливается формовочная смесь. Дальше она застывает, потом, соответственно, снизу вот этот фальшколокол извлекается. И вот вся обнарядка колокола как бы находится внутри. Дальше вот эта формовочная смесь поджигается, потому что там содержится, скажем так, гидроитилсиликат. Если уж вы спрашиваете...

Анна Леонтьева:

— Сколько мы сегодня новых слов узнали!

Священник Алексей Пугачёв:

— Соответственно, вся обнарядка, которая состоит из воска, вот эти иконы, надписи, буквы и так далее, всё это дело выплавляется и остаётся на вот этой форме, полости. Потом отдельно делается стержень, то есть это внутренняя форма колокола. Стержень, опять же, можно делать по лекалу, обкатывать. А можно делать — сейчас в современной технологии побыстрее это делается: стержневые ящики специальные — из двух половиночек состоят. Туда, соответственно, забивается песок с затвердителем, и получается внутренняя форма колокола. Дальше вот эта внешняя форма совмещается с внутренней, и остаётся полость как бы самого колокола, куда потом через литник сверху заливается расплавленный металл. Ну, это так вот, если в двух словах.

Сергей Платонов:

— У вас в мастерской прямо какая-то доменная печь, наверное, находится?

Священник Алексей Пугачёв:

— Нет, сейчас не доменная печь, конечно. Доменная печь — это слишком крутое производство, оно даже, наверное, нерентабельно для колоколов. Сейчас на производстве в основном используются обычные печки, которые внутри обкладываются шамотным кирпичом огнеупорным, делается горелка. Горелки могут быть разные: могут быть на газу горелки, могут быть на солярке, на дизеле. И, соответственно, разогревается металл. Сверху в эту печку ставится тигель, куда кладутся чушки металла. Тигель — это такая ёмкость для будущей бронзы расплавленной. То есть это тоже такая огнеупорная ёмкость, специально она производится на заводах-изготовителях. И, соответственно, в этом тигеле плавится металл, разогревается с помощью горелки. И потом либо сам тигель извлекается из печки и, соответственно, наклоняется и заливается в форму колокола, либо наклоняется сама печка — специальный механизм. Это если в несколько тонн литье идёт.

Сергей Платонов:

— Несколько тонн?

Священник Алексей Пугачёв:

— У нас самый большой колокол, который в современности отливали, — это, правда, в Питере отливали на судостроительном заводе — Царь-колокол в Лавру, весом 72 тонны. Можете себе представить, да?

Сергей Платонов:

— А вот у вас в мастерской сколько тонн можно?

Священник Алексей Пугачёв:

— Несколько тонн мы можем отлить — две, три, четыре, пять тонн, где-то вот так. А 72 тонны — это нереально. Ну, во-первых, заказы не всегда такие бывают. 72 тонны — я знаю только один заказ такой. Есть ещё в Нижнем Новгороде 60 тонн колокол. Он третий по весу сейчас. Второй у нас остался — Большой Успенский колокол в Московском Кремле, 65 тонн который весит. А на третьем месте, я имею в виду по весу, из действующих колоколов у нас, получается, в Нижнем Новгороде колокол, который тоже был в Питере на том же судостроительном заводе отлит.

Сергей Платонов:

— А самый большой в Лавре, получается?

Священник Алексей Пугачёв:

— Самый большой из действующих, да, в Лавре сейчас. А так, если брать исторически самый большой, то это, естественно, Царь-колокол. Но есть ещё легенда про колокол Дхаммазеди, который был в Мьянме. И весил он, дай Бог памяти, где-то 270 тонн. И он затонул в реке — там такая была пагода Шведагон. Но вроде как занесло илом этот колокол. И вроде бы даже в ХХ веке проводились какие-то исследования, эхолоты туда опускали, и вроде его находили. Но, в общем, так пока и не нашли официально. Но действительно колокол такой существовал, про него есть свидетельства — я даже одно время так покопал немножко источники, несколько лет назад посмотрел. Но там достоверного именно сведения о его весе точном и о том, действительно ли он затонул, и как вообще это происходило — всё это на уровне таких вот неподтверждённых рассказов, скажем так.

Анна Леонтьева:

— Григорий, а можно спросить у вас? Вот расскажите и нам, и радиослушателям — не знаю, может быть, Сергей больше в этой теме понимает — какие виды колокольного звона вообще существуют?

Сергей Платонов:

— Практически не понимаю. Можно я сразу? Ну, красный звон знаю, набат.

Анна Леонтьева:

— Отлично. Тогда послушаем.

Сергей Платонов:

— Заупокойный, если такой есть. Всё — больше не знаю. Праздничный.

Григорий Серых:

— Погребальный звон, действительно, существует. Я бы, честно говоря, отцу Алексею дал бы ответить.

Сергей Платонов:

— Но Анна сказала вам отвечать. Расскажите, Григорий. Давайте. Ваш самый любимый звон?

Григорий Серых:

— Самый любимый звон — это трезвон. Это колокольный звон, который звонится к службе. Есть разные варианты: бывает, его звонят в три приёма. То есть, как правило, в разных храмах по-разному, но вот, например, у нас, если служба начинается в 9 утра, то в 8:50 звонарь уже начинает звонить. Сначала он бьёт в благовестник, 12 или 40 раз, в зависимости от дня — праздник, не праздник. После этого в три приёма исполняется трезвон. Трезвоны бывают тоже различные. Есть праздничные, есть богородичные, на три четверти которые исполняются. Как раз сейчас у нас празднуется Рождество Богородицы, и именно вот такие триольные звоны, как их ещё называют, исполняются как раз в богородичные праздники. Во время Великого поста, когда всё замирает, все уходят в молитву, трезвона практически не услышишь ни в одном храме, исключая только воскресные дни. Потому что воскресенье — это праздничный день, это Малая Пасха. В воскресенье, соответственно, звонится трезвон, а в будние дни звонится звон «вдвои» — так он называется. Это просто два колокола между собой перекликаются: один, через несколько секунд другой, потом опять один, потом опять другой. И вот такой звон продолжается во время всего Великого Поста. И только на Пасху, именно на Пасху, как раз в 12 часов ночи, когда выходит крестный ход, вот тогда опять звонари, спустя уже, получается, 50 дней практически...

Сергей Платонов:

— Раскрывают свою душу.

Григорий Серых:

— Да, совершенно верно. Они уже тоже истоскованы по звону.

Сергей Платонов:

— Я, кстати, вспоминаю — вот к слову про электронного звонаря. Идём мы крестным ходом вокруг храма, и заедает телефон. Уже подошли к дверям, уже должны петь «да воскреснет Бог», а он всё звонит, и не могут никак его отключить. И что-то там перезагружали, так минуты три послушали мы звон, выключили его, и уже Пасху начали праздновать. Ну тоже, видите, как бывает. Был бы живой человек, такого бы не было, кстати.

Сергей Платонов:

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. В гостях у нас священник Алексей Пугачёв, клирик храма Покрова Пресвятой Богородицы на Городне, руководитель московской школы звонарей «Колокольный град»; и Григорий Серых, звонарь и алтарник Спасского храма в Котово, город Долгопрудный, редактор канала «Благовестник». Вот очень интересно, на самом деле: вот вы говорите о размере. Получается, что, батюшка, когда к вам приходят дети заниматься, вы даёте, по сути, если малыши пришли лет 6-7, гамму до мажор, вводные ступени, доминанты, субдоминанты.

Анна Леонтьева:

— Профессиональный разговор начался.

Сергей Платонов:

— Это тоже очень важно для звонаря. Вот какие-то азы музыкальной грамоты. Размер там — три четверти прозвучал.

Священник Алексей Пугачёв:

— Нет, конечно, какие-то азы, несомненно, преподаются, именно в плане размеров. Потому что, на самом деле, всё сольфеджио, которое, хотя бы даже на базовом уровне, требует достаточно много времени, и, что интересно, это не совсем актуально для колокольного звона. Почему? Потому что мы приходим, когда на колокольню поднимаемся — вот есть набор колоколов, есть определённая нота у них. И мы уже, как говорится, другую ноту из этого колокола не добьёмся.

Сергей Платонов:

— Звонарь должен знать «до», «ре». А там как-то на колоколе обозначают, что это «до»?

Священник Алексей Пугачёв:

— Нет.

Сергей Платонов:

— А как он узнаёт?

Священник Алексей Пугачёв:

— У нас всё-таки система звона, наша русская традиция, больше характеризуется именно ритмическими рисунками. То есть мы как раз вот здесь больше преподаем счёт. Соответственно, человек исполняет какие-то определённые ритмические фигуры. И, в принципе, он может это исполнять на любой колокольне с любыми колоколами. Но, естественно, какое-то совершенно базовое сольфеджио тоже необходимо. Почему? Потому что должен звонарь всё-таки слышать, какие колокола между собой сочетаются, какие нет. Но, опять же, если на колокольне висят плохо сочетающиеся между собой колокола, то это, конечно, не вина звонаря, в первую очередь.

Анна Леонтьева:

— Ненастроенное фортепиано.

Священник Алексей Пугачёв:

— Да это даже не то что ненастроенное, просто это обыденность.

Сергей Платонов:

— А что значит «не сочетается»?

Священник Алексей Пугачёв:

— Я расскажу, что это значит. Конечно, если мы берём какие-то большие храмы, которые имеют средства на приобретение хорошего колокольного набора, то, как правило, они приобретают колокола у одного какого-то конкретного производителя, которые между собой подобраны, составляют гармонические интервалы колокола между собой. И, в принципе, можно исполнять достаточно красивые, именно по звучанию, по тембру колоколов, звоны. Но если мы, допустим, попадаем в какую-нибудь глубинку, то чаще всего там один колокол кто-то пожертвовал, другой подарили, третий где-то вдруг батюшка нашёл в погребе.

Сергей Платонов:

— А где-то газовый баллон.

Священник Алексей Пугачёв:

— Да, где-то газовый баллон ещё. И всё это вместе совмещается. Ну, как есть, так и есть. И вот здесь как раз очень важно как-то даже из этого ненастроенного инструмента всё равно извлечь какие-то, пусть простые, может быть, звоны, но, по крайней мере, чтобы они были гармоничны. Вот здесь, конечно, мы тоже рассказываем, что каждый колокол нужно послушать. Вообще, колокола нужно слушать. Звонарь — и мы об этом говорим — должен не долбить в колокола, лишь бы ударить в него, а он должен слушать голос каждого колокола. Вот когда звонарь научится слышать голос каждого колокола, он сможет составлять из этого композицию. Это тоже не сразу даётся. Ну и, кстати, могу сказать, что у детей это проще получается, чем у взрослых, как ни странно. Вообще, детей обучать проще. Потому что у детей обычно нет какой-то, как у взрослых, скованности такой. То есть они такие непосредственные — приходят и сразу начинают играть, как правило. И вот очень важно, конечно, когда мы обучаем в школе звонарей, мы объясняем будущим звонарям, что, в первую очередь, звонарь должен звонить так, во-первых, чтобы не заглушить себя. Потому что очень часто спрашивают: а как вообще со слухом?

То есть я вообще не сторонник того, чтобы ученики надевали у меня наушники. То есть те, кто слушают, если несколько человек одновременно занимаются, я, конечно, разрешаю им надеть наушники, чтобы не уставать. А тот, кто звонит, должен научиться, как я говорил, слышать голос каждого колокола. Потому что если человек надевает наушники, то, соответственно, большинство обертонов обрубаются. Да, нота может быть слышна, но вот эта певучесть колокола совершенно не слышна. Форте и пиано очень сложно изобразить в наушниках. И очень, конечно же, важно для звонарей, чтобы каждый звонарь подобрал себе какой-то звон, который бы именно его характеризовал как звонаря. То есть чтобы он был уникальный.

Анна Леонтьева:

— Авторский.

Священник Алексей Пугачёв:

— Да. Мы обучаем в разных традициях звонить: допустим, в московской традиции, в ростовской, в лаврской, в псково-печерской. Мы даём вот некий такой импульс, то есть показываем как можно. А дальше каждый звонарь — это очень важное как бы тоже требование, наверное, — может быть, не на первом, как говорится, курсе обучения, но на последующих, чтобы он импровизировал, чтобы он мог развиваться дальше. И вот как раз сегодняшний видеофестиваль, про который мы говорим, это как раз очень такой хороший повод посмотреть на звонарей, как вот они развивали полученные навыки в школах звонарских различных в разных регионах, а может быть, и звонари-самоучки, которые слышали что-то где-то. И вот каждый на своей колокольне исполняет авторский звон. Вот вы представляете, пусть 500 звонов нам пришлют — это будет 500 разных звонов. И это здорово. Я даже вам больше скажу: у меня в школе действует определённая система обучения, то есть у нас сейчас есть четыре ступени, то есть первый курс, второй, третий, четвёртый. До некоторых пор у нас было только три курса, то есть мы обучали вот таким историческим традициям звонарским и так далее. А вот четвёртый курс недавно мы только, с прошлого года, внедрили. Он в себе объединяет, как мне кажется, на мой взгляд, самые интересные современные манеры исполнения вот именно современных звонарей, причём как именитых, так и не совсем именитых. То есть вот я вижу что-то интересное и тоже об этом рассказываю своим ученикам, чтобы они могли обогащать кругозор своих звонов.

И вот мне кажется, что видеофестиваль как раз очень поможет именно этому обогащению. И вообще, касаемо Григория, вот он ведёт замечательный этот канал «Благовестник». И, в принципе, этот канал, наверное, можно назвать таким повседневным, большим видеофестивалем колокольных звонов. Потому что каждый день там выкладываются несколько звонов, которые присылаются с различных колоколен, исполняются различными звонарями. Я сам с удовольствием смотрю, слушаю, как в разных храмах, что вообще звонят, что новенького, что интересного. И это очень интересный канал, он действительно обогащает не только самих звонарей, но даже и преподавателей колокольного звона. То есть для обычных людей это просто интересно послушать разные звоны, а вот для тех людей, которые, как говорится, находятся в звонарском кругу, это именно повод расширить кругозор. И вот, Григорий, спасибо тебе большое за это.

Анна Леонтьева:

— Ну, раз уж мы заговорили — уже несколько раз сказали, что вы редактор канала «Благовестник». Григорий, расскажите про этот канал. Что это?

Григорий Серых:

— Это православный канал, на котором мы публикуем только звоны. То есть там больше нет никакой другой информации, только вот исключительно звоны. Например, вышел звон из Самары, из собора Софии Премудрости Божией, который исполнялся после Всенощной под Рождество Богородицы. Там замечательный звонарь Серафим — дай Бог ему здоровья. И вечером сегодня выйдет звон из другого города. Я ещё не знаю, из какого — посмотрим. И вот, соответственно, каждый день мы стараемся именно подбирать таким образом, чтобы не пересекались города, чтобы как можно шире показать географию звонов, и не только России — всё, что можно. Мы стараемся их добывать, раздобыть, добывать эти звоны для того, чтобы показать, как звонят сегодня во всём православном мире. Хотелось бы, если можно, сказать ещё: помимо отца Алексея, у нас ещё есть три члена оценочной комиссии. Они известные люди в звонарском мире. Просто хотелось бы их коротенько перечислить. Да?

Анна Леонтьева:

— Конечно, конечно.

Сергей Платонов:

— Расскажите, пожалуйста. Мы должны знать тех, кто в этом звонарном искусстве задаёт тон, на кого равняться.

Григорий Серых:

— В оценочной комиссии у нас четыре участника. Один из них — отец Алексей Пугачёв. Спасибо ему большое. В прошлом году он тоже провёл такую большую работу, благодаря чему, в том числе, мы сейчас здесь у вас находимся. Также я хочу сказать, что у нас будет оценивать звоны Алексей Талашкин — это кандидат искусствоведения, руководитель Сибирского центра колокольного искусства Новосибирской митрополии, кампанолог, исследователь, звонарь, руководитель Новосибирской школы звонарей.

Анна Леонтьева:

— «Кампанолог» — это тоже новое слово. Ты знаешь его, Серёж?

Сергей Платонов:

— Кампаны — это... объясните.

Григорий Серых:

— Это «колокола».

Сергей Платонов:

— Это профессиональное название такое.

Григорий Серых:

— Также у нас в оценочной комиссии присутствует в этом году Богдан Берёзкин — это белорус, профессиональный музыкант, магистр искусств, выпускник белорусской Государственной академии музыки, который почти 20 лет был заведующим отделением звонарей Минского духовного училища. И из Москвы у нас ещё есть — это Роман Первозванский. Он старший звонарь Новоспасского монастыря и руководитель Школы колокольного звона при Новоспасском монастыре.

Сергей Платонов:

— Это не родственник отца Максима Первозванского?

Анна Леонтьева:

— Да, родственник?

Сергей Платонов:

— Вот как — интересно. Сын его, или кто-то из родственников?

Григорий Серых:

— Нет, по-моему, племянник. Я точно не скажу

Сергей Платонов:

— Здорово. И мне очень даже приятно, я так понимаю, что этот фестиваль подразумевает каких-то победителей, да? И лауреаты будут объявлены 22 ноября, как раз к 600-летию преставления преподобного Никона Радонежского, ученика преподобного Сергия. Память его празднуется 30 ноября. Это очень важно. Вот буквально недавно прошла новость о том, что в Троице-Сергиевой Лавре будет заменён колокол, который как раз появился в Лавре при преподобном Никоне Радонежском. Конечно, интересно стало: зачем колокол нужно менять? Полагаю, что здесь, наверное, ветхость, может быть, какая-то есть. Колоколу, получается, 600 лет. Это просто какая-то невероятная цифра. И то, что он сохранился, и в 30-е годы его не уничтожили, это очень здорово. Вот новый колокол в Лавре стоит. Я не знаю, когда его поднимут.

Священник Алексей Пугачёв:

— По-моему, он там возле Успенского собора.

Сергей Платонов:

— Да. И это очень на самом деле так интересно. Можно будет приехать в Лавру, потрогать его, посмотреть. Потому что я помню, как школьником — я учился, наверное, в классе пятом, — когда вот эти большие колокола, там сначала был «Лебедь», «Пересвет», и Царь-колокол отдельно поднимали. Мы с уроков сбежали, чтобы посмотреть, как его поднимают. Потому что это было целое действие. Там, я помню, вроде как парень-крановщик не сразу мог его поднять. Там какая-то была история. И вот он со второго раза это поднимал. Мы все за этим наблюдали.

Священник Алексей Пугачёв:

— Там история такая была интересная, что его даже не сразу смогли туда завести — на территорию Лавры. Разбирали кладку, потому что он не вместился в арку, во въездные ворота. А потом уже, соответственно, поднимали. Ну, конечно, 72 тонны — это такой огромный, я бы сказал, вес для колокола. И поднять его — это целая такая спецоперация строительная.

Сергей Платонов:

— Тот колокол, полагаю, который сейчас на колокольне, древний, который был при Никоне Радонежском, спустится тоже, надеюсь. Знаете, прикоснуться к истории, к той эпохе, к тому времени, когда жил сам преподобный Сергий Радонежский. И тоже через колокол эта история звучит. Это очень-очень трепетно. Я, конечно, вспоминаю тоже, так как в детстве я в Сергиевом Посаде жил, отца Михея. Его можно было часто встретить в Лавре, потому что он ухаживал за цветами. У него было послушание не только звонаря, но он ещё и занимался благоустройством территории Лавры. И тоже там как-то здоровался с ним, там знакомые какие-то были, и конфеты давал. Так же, как отец Кирилл (Павлов), помню, конфету мне дал. Я ещё ребенком это помню. То есть вот этот голос Лавры, вот этих звонарей, живых людей, не роботов, тоже очень важен для нашей церковной жизни. У нас время, к сожалению, подходит к концу.

Анна Леонтьева:

— Да. И сегодня мы просто открываем для себя новый мир — колокольного звона.

Сергей Платонов:

— Надо будет ещё раз поговорить.

Анна Леонтьева:

— Да, к сожалению, беседа подходит к концу. Сегодня с нами и с вами иерей Алексей Пугачёв, клирик храма Покрова Пресвятой Богородицы на Городне, руководитель московской школы звонарей «Колокольный град»; и Григорий Серых, звонарь и алтарник Спасского храма в Котово, города Долгопрудный, редактор канала «Благовестник», по которому вы можете услышать каждый день новые колокольные звоны. И с 1 октября по 31 октября будет приём заявок на видеофестиваль колокольного звона.

Григорий Серых:

— Который посвящён ближайшему ученику преподобного Сергия Радонежского — Никону Радонежскому. И давайте закончим нашу замечательную встречу словами преподобного Сергия: «Любовью и единением спасёмся». Это как нельзя лучше отражает идею нашего видеофестиваля. Колокольный звон призывает людей для объединения, спасения во Христе и, как следствие, укрепления и семьи, и государства. Россия немыслима без православия.

Анна Леонтьева:

— Хочется сказать «аминь».

Сергей Платонов:

— Мы говорим «аминь».

Священник Алексей Пугачёв:

— Аминь.

Анна Леонтьева:

— У микрофона была Анна Леонтьева.

Сергей Платонов:

— И Сергей Платонов.

Анна Леонтьева:

— Спасибо огромное.

Священник Алексей Пугачёв:

— Спасибо, всего доброго.

Сергей Платонов:

— Спасибо. До свидания.

Григорий Серых:

— До свидания.


Все выпуски программы Светлый вечер

Мы в соцсетях

Также рекомендуем