Поделиться
«Женщина, с которой мне хочется жить и умереть» — так говорил о своей супруге великий учёный, ботаник и естествоиспытатель Карл Линней.
Они познакомились в шведском городе Фалуне зимой 1734 года. Шли Рождественские каникулы, на улице было морозно, но в сердце у Линнея расцветали сады. Это была любовь с первого взгляда: милая и скромная девушка Сара-Лиза Мореус, дочь городского врача, отняла у Карла покой и сон. Через две недели, молодой человек пришёл в дом Мореусов свататься.
Выслушав решительную речь гостя, доктор Мореус заявил, что Линней ему по душе, и он не имел бы ничего против этого брака. Но не может выдать дочь за неустроенного человека. Если Карл действительно хочет жениться на Саре-Лизе, то пусть сперва завершит своё образование, получит стабильный доход и докажет, что сможет обеспечивать семью. Девушка, питавшая к Карлу ответные чувства, обещала ждать его.
Финансовые дела Линнея к тому времени действительно оставляли желать лучшего. Обстоятельства вынудили его покинуть университет, где он обучался медицине и естественным наукам. Теперь молодой человек перебивался случайными заработками — занимался репетиторством, изредка лечил больных, которые не могли позволить себе более квалифицированного доктора. Ещё совсем недавно собственное будущее представлялось Карлу весьма смутным. Но теперь он точно знал, что делать, и ради Сары-Лизы был готов свернуть горы.
Влюблённым пришлось расстаться на целых пять лет. Линней отправился в Голландию. Там он получил учёную степень доктора медицины. Параллельно Карл усердно занимался ботаникой, которая интересовала его с детских лет. В Голландии он написал труд под названием «Система природы». В нем Линней предлагал особую систематизацию флоры и фауны, подчёркивая, что живой мир во всём его многообразии возник благодаря воле мудрого Творца. Эта работа привлекла внимание научного сообщества. Линнея пригласили в Париж, где он получил звание члена-корреспондента Французской Академии наук. Французы предлагали молодому учёному блестящую карьеру, при условии, что он останется жить и работать в Париже. Но Карл и думать об этом не хотел — ведь в Швеции его терпеливо ждала любимая невеста.
Линней вернулся на родину известным учёным. Наконец-то он мог жениться на Саре-Лизе! Доктор Мореус заявил, что теперь он спокоен за дочь. Венчание состоялась 26 июня 1739 года. А началась семейная жизнь Линнеев... со ссоры! Карл попытался систематизировать бельё в комоде и посуду в буфете согласно своей научной доктрине! Но в домашнем хозяйстве у Сары-Лизы была своя система. Молодожёны поспорили, и Карлу пришлось уступить практичной супруге.
В дальнейшем их семейная жизнь протекала тихо и спокойно. В письмах к друзьям и близким Карл часто упоминал о том, как он счастлив в браке, как любит свою жену и детей — у Линнеев родилось семеро. Карл купил небольшое имение неподалёку от университетского города Упсала. Пока муж работал, Сара-Лиза заботилась о детях, домашнем уюте, занималась садом и огородом. По воскресеньям всей семьёй Линнеи ходили на службу в кафедральный собор. «Бог дал мне жену, лучше которой нельзя и пожелать» — писал Карл после 27-ми лет брака. Всего же бок о бок со своей любимой Сарой-Лизой он прожил 39 лет. Именем жены учёный назвал цветок — белый африканский ирис. В 1774-м, прямо во время лекции, с Линнеем случился удар. Учёного парализовало. Жена самоотверженно, с любовью ухаживала за больным.
Через два года, в 1778-м, Карл Линней ушёл из жизни. Сара-Лиза пережила его на долгие 30 лет. Она посвятила эти годы своим детям и внукам, и умерла в 1806-м. Похоронили супругов рядом — в главном соборе Упсалы, где когда-то они вместе молились.
Храм Спаса Нерукотворного (с. Кукобой, Ярославская область)
Поделиться
На севере Ярославской области, почти у самой границы с Владимирской, стоит небольшое село Кукобой. Расположилось оно на берегу реки Ухтомы. Русло её в этом месте сужается и напоминает, скорее, большой ручей. Слово «кукобой» с языка одного из финно-угорских племён, некогда населявшего эту территорию, так и переводится — «большой ручей». От Ярославля до Кукобоя 160 километров по магистральному шоссе. Приехать сюда непременно стоит ради ярославской жемчужины — Храма Спаса Нерукотворного Образа.
Словно резной сказочный терем, стоит он в окружении скромных деревенских домиков, полей и оврагов. Спасский храм в Кукобое часто сравнивают с петербургским Спасом на Крови. Они, действительно, схожи очертаниями — богатым и сложнейшим декором фасада, орнаментом и узорами. В отличие от своего петербургского собрата, кукобойский храм облицован кирпичом цвета слоновой кости. На изящных шатровых башнях куполов — фигурная черепица, покрытая глазурью оттенка бирюзы. Небесно-голубые маковки с крестами. Не ожидаешь встретить в глубинке такую красоту поистине столичного архитектурного размаха!
Впрочем, Спасский храм в Кукобое как раз и строил архитектор из столицы — Василий Антонович Косяков, автор Морского собора в Кронштадте, Собора Петра и Павла в Петергофе и Богоявленской церкви на Гутуевском острове в Санкт-Петербурге. Проект знаменитому зодчему заказал в 1909 году Иван Агапович Воронин — петербургский купец, бывший кукобойский крестьянин. Он решил сделать землякам подарок. Предложил на выбор построить дорогу от Кукобоя до Пошехонья или новую церковь. Кукобойцы выбрали церковь. И спустя всего 4 года в центре небольшого села вырос величественный Храм Спаса Нерукотворного Образа. До наших дней сохранились фотографии с момента освящения храма, которое совершил в 1912-м году епископ Ярославский и Ростовский Тихон (Белавин), будущий Патриарх Московский и Всея Руси. На этих снимках кукобойские крестьяне, подняв головы вверх, смотрят на свой новый храм, словно не веря, что в их отдалённом селе появилась удивительная святыня. Спасский храм в одночасье прославил маленький, ничем доселе не примечательный Кукобой на всю Россию. Люди специально приезжали, чтобы полюбоваться архитектурой храма и помолиться в его стенах.
И сегодня к храму Спаса Нерукотворного Образа в Кукобое едут люди. Пережив безбожные советские годы, когда богослужения были прекращены, убранство уничтожено, а в алтаре заседало колхозное правление, храм возродился — в 1989-м году его вернули верующим. И сердце начинает радостно биться, предчувствуя встречу, когда ещё издалека, с дороги, видишь яркую бирюзу его куполов.
Все выпуски программы ПроСтранствия
24 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Hoi An and Da Nang Photographer/Unsplash
Малые дети мгновенно впитывают, как бы из воздуха, всякое родительское настроение, слово, взгляд, будучи совершенно открыты духовному и душевному воздействию со стороны взрослых людей. Такими мы должны быть в отношении всего Божественного, церковного, святого... Вместе с тем, нам должно быть совершенно закрытыми для грешного и грязного, низкого и пошлого, злого и чуждого благодати Христовой. «Уклонись от зла и сотвори благо», — учит нас Священное Писание духовной мудрости.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Тепло внутри
Поделиться
Фото: PxHere
Не знаю, что тяжелее даётся зимой — бесконечные холода или короткий световой день? Открываешь глаза и неясно, ночь или утро. Но потоки машин с горящими фарами за окном и люди в заснеженных шапках уже спешат в новый день.
Можно немного взбодрить себя — свежий кофе, домашний завтрак, уютный шарф. И вроде ненадолго помогает. Но у зимы есть и ещё одна неприятная особенность — бесконечные простуды, апатия и сонливость. И это снова сбивает настрой. Хочется радости, красок и тепла. Только настоящего, внутреннего. И без Божьей помощи этого никак не достичь.
— Господи, как же немощен я без Тебя! Как зажечь мне внутри свет, что согревал бы?!
Выхожу на улицу и вижу тех, кому сложнее. Вот бездомный у метро. Угощаю его кофе с булкой. Но теплее становится самому. Вот девушка с коляской у ступенек в переходе. Переношу коляску через лестницу. И тепло становится мне. Вот звонок от мамы:
— На выходные приедешь?
— Конечно!
Мама рада, и я снова согреваюсь. Благодарю тебя, Господи, за это тепло внутри. Настоящее. Живое.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
