Поделиться
Эх, до чего же мы, люди, верим в наши знания — в силу науки, в могущество логики. Всё нам кажется, знаем, как правильно, как должно быть.
Но чем дольше я живу, тем больше сомневаюсь в этих общих законах. Только заповеди Божьи ясны, внятны и несокрушимы. А теории устройства мира совсем ненадёжны. Только мы успокоимся, найдя, как нам кажется, чёткую систему, рамочку, в которую всё встанет — как возникает НО, и всё ломает. Эвклид, Галилей, Ньютон... Наконец, Энштейн — ну, казалось бы, разобрались. Так нет — объявилось то самое «но» — кванты! И всё по новой! Опять мы выстраиваем. Да, видно, иначе не может человек. Вечно так будет.
Но в нашей, простой жизни — не пора ли хотя бы мне самой вглядеться в чёткие законы и подумать: а оно вообще так? Или мы, люди, и тут пытаемся всё впихнуть в рамочку, а не влезает?
Вот, посудите сами. Есть понятие о соотношении роста и веса человека. И сколько уж раз я натыкалась на то, что кто-то соответствует, кто-то нет...
Я вот, например, точно выпадаю. Я выпадаю из рамочки в одну сторону, а мой муж — в другую. Раньше пожимала плечами: не соответствуем... И вот только недавно пришло мне в голову, что это глупость: у моего мужа кость широкая, у меня узкая, так как же можно нас в одни рамки вставлять? А есть же ещё и метаболизм, механизм переработки пищи в энергию — он у кого быстрый, у кого медленный. Как же тут можно рамки найти? Так. Снимаем эти рамки.
А ещё есть правило, когда спать нужно, а когда просыпаться, и сколько спать нужно — тоже подсчитали.
Но я на своём примере знаю, что и эти рамки не годятся. Во-первых, бывают совы и жаворонки. А бывает — вообще помесь. Я сама такая. Вот сделала я большую выставку своих картин, вымоталась абсолютно. Похудела, расхворалась. И спать мой организм хотел по одиннадцать часов в сутки, не меньше. А я так сердилась! Заводила будильник, поднимала себя, хотела, как положено жить.
Даже не знаю, как моё тело справилось с этой диктатурой. И только через пару месяцев оно перестало хворать. Приободрился организм, захотел трудиться, и спать решил — по 5 часов, не больше. Я опять недовольна. Просыпаюсь в 6 утра, мне бы радоваться, так нет — негодую, пытаюсь уснуть, а не выходит. Должно быть, я очень надоела своему организму капризами. Но, Слава Богу, поняла главное: моё тело в глубине знает, что ему нужно. И не всегда стоит с ним спорить.
Нет, я не призываю всех стать лежебоками или, наоборот, трудоголиками. Я ищу меру. Ведь есть у каждого из нас своя, Богом данная, гармония. Тот вес, в котором я себя бодро чувствую. Тот режим, который для меня продуктивен именно в этот момент. Ведь, может, не мучь я тогда своё тело, оно бы раньше оклемалось? Толку было бы больше.
Конечно, есть ритм рабочего дня, офисный ритм. Но и тут можно и нужно считаться с Божьим замыслом о каждом. Один быстро работает и продуктивно. Другой — медленно, но регулярно-поступательно. Есть скакуны, а есть тяжеловозы. Уж если лошадей Бог скроил по-разному, так неужели же нас, людей, одинаково?
Я хочу научиться чувствовать Божий замысел обо мне. И вас к этому зову.
Так с чего же начать? Где мой фундамент?
Есть у меня есть фундамент: заповеди и Храм, с его правилами. А следуя этому, стоит дальше прислушиваться к своему нутру и обращаться с телом уважительно. Так, как пользуешься взятой на прокат вещью. Оно ведь, моё тело — не моё, на самом деле, а только дано мне, на время. Дано Богом. Именно это тело, для меня сделанное.
Ведь если я научусь жить так, как мне положено Богом, то смогу тогда послужить миру, в полную свою силу. Хорошо бы это суметь.
Автор: Анастасия Коваленкова
Все выпуски программы Частное мнение
Послание к Римлянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел. Худ.: Джованни Франческо Барбьери
Рим., 91 зач., VI, 3-11
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Здравствуйте, с вами протоиерей Павел Великанов. Мой отец, хотя и был доктором медицинских наук, очень любил садоводство. И я на всю жизнь запомнил, как тщательно он готовился к весенней прививке своих яблонь: для него это было самой настоящей хирургической операцией, требовавшей такой же чистоты и тщательности!
Гораздо позже, когда я сам уже начал учиться прививать, мне стало понятно: если между привоем и подвоем, там, где соединяются два разных сорта, попадёт какая-то грязь, или будет плохой контакт — даже если веточка выживет, её жизнь будет недолгой.
Сегодня в храмах читается отрывок из 6-й главы послания апостола Павла к Римлянам — где главная тема напрямую перекликается с прививкой сортового растения к дикому.
Глава 6.
3 Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились?
4 Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни.
5 Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения,
6 зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху;
7 ибо умерший освободился от греха.
8 Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним,
9 зная, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти.
10 Ибо, что Он умер, то умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога.
11 Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем.
Апостол Павел в только что прозвучавшем отрывке не только очень ярко и убедительно описывает, что происходит с человеком во время Таинства крещения — но и обращает внимание на важный момент: как именно человек соединяется со Христом. Возвращаясь к метафоре прививки, с которой я и начал сегодняшний комментарий, спрошу так: где именно находится эта очень «рискованная» плоскость «соприкосновения» между конкретным человеком и Христом — через которую и начинает входить в человека сила Духа Божия? Где то самое «узкое место», в котором, если случится закупорка, — вся работа — насмарку?
Для апостола ответ очевиден: место «прививки» — это «подобие смерти Христовой». Что это значит? То, что соединение между Христом и человеком — даже крещёным по всем правилам! — не механическое, а напрямую зависит от воли и желания самого человека. «Бог не спасает человека без человека» — это повторяют многие святые отцы. Но вот в чём именно должно быть прежде всего проявлено это человеческое произволение — самый интересный вопрос!
Иногда нам кажется, что главное в нашей религиозной воле — само по себе усилие, усердие в тщательности исполнения заповедей и вообще всего религиозного уклада жизни. Но как же часто приходится видеть, как само по себе это усердие становится мощным стимулом для «распузыривания» всего того же человеческого Эго — только теперь «припорошенного» религиозностью!
Именно от такого уклонения и предостерегает нас сегодня апостол Павел. «Подобие смерти», которое только одно и является «рабочим» контактом между Христом и человеком, исключает «раздутие Эго»: ведь смерть прежде всего и есть отказ от своих желаний, своих раздумий, своей «железной воли» — и через это предоставление возможности Богу — а не нам самим! — становиться у «штурвала» нашей жизни.
Это и есть исполнение на практике завершающих сегодняшнее апостольское чтение слов: «и вы почитайте себя мёртвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем». Другими словами, что бы ни появлялось внутри нас — мы всякий раз проверяем, а согласуется ли это с волей Бога — нашего «Небесного Капитана» — и если да, вот только тогда мы и включаем всю нашу волю, и разум, и чувство — по максимуму!..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Крест Христов». Священник Анатолий Главацкий
Поделиться
В этом выпуске программы «Почитаем святых отцов» ведущий диакон Игорь Цуканов вместе со священником Анатолием Главацким читали и обсуждали фрагменты из Слова святителя Николая Сербского о Кресте, посвященные тому, что для христианина могут значить слова «взять крест свой», почему Христос говорит, что Его бремя легко, почему важно следить, чтобы подвиг или духовное делание не приводили к самовозношению, почему скорби и страдания зачастую сравниваются с лекарством, а грех — с болезнью, а также что могут означать слова «распять себя» в духовном смысле.
Ведущий: Игорь Цуканов
Все выпуски программы Почитаем святых отцов
Зачем так много суффиксов?
Поделиться
В русском языке насчитывается более 500 суффиксов! Неужели нам нужно так много? Давайте разберёмся! Суффиксы — это морфемы, или части слова, которые присоединяются к корню и образуют новое понятие. Они делятся на два типа: формообразующие и словообразующие. Первые изменяют только форму слова, не меняя его сути. Например, суффикс -л- образует прошедшее время глагола: читал, смотрел. А вот словообразующие морфемы создают новые слова и даже целые ряды понятий: существительное «лес» преобразуется в «лесник», «лесок», «лесной», «лесистый», «лесовик», «лесище».
Для каждой части речи есть свой набор суффиксов, поэтому мы и можем различать эти слова: так, глаголы имеют морфемы -ова или -ну, -а или -и: ходить, тянуть, разговаривать, дышать. С различением слов через суффиксы связано то, что мы быстро распознаём части речи. Сразу понятно, например, что слово с суффиксом -ов или -ин — это прилагательное: слоновый, куриный. А морфемы -иц и -ниц говорит о том, что перед нами существительное женского рода: девица, мельница. Есть даже нулевой суффикс — он создаёт существительные из глаголов: бегать — бег, подписать — подпись, выходить — выход, рассказать — рассказ.
С помощью суффиксов заимствованные из других языков слова становятся русскими. Лампадный, реставратор, пианист — эти и другие понятия вошли в наши словари именно благодаря суффиксации. Также данная морфема помогает и творческому отношению к языку, участвуя в создание литературных неологизмов. К примеру, в стихах Сергея Есенина можно встретить слово «вербенята» — детёнышей вербы. Или «кленёночек»:
Там, где капустные грядки
Красной водой поливает восход,
КЛЕНЁНОЧЕК маленький матке
Зеленое вымя сосёт.
Суффиксы помогают и в создании забавных стихотворений. Вспомним стихи из книги Льюиса Кэрролла в русском переложении Дины Орловской:
Варкалось. Хлипкие шорьки пырялись по наве.
И хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове.
Здесь переводчик с помощью русских суффиксов передала формы несуществующих слов. Например, мы сразу различаем глаголы «Варкалось» и «хрюкотали», существительные «мюмзики» — с уменьшительным суффиксом -ИК, а слово «хливкие» воспринимаем как прилагательное за счёт морфемы -к, как в знакомых нам словах «сладкий», «мелкий».
Таким образом, суффиксы — важнейшая часть слова, с их помощью слова обретают форму и новые значения. И конечно, чем больше этих морфем — тем богаче наш язык, разнообразнее творческие возможности речи.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
