Москва - 100,9 FM

«Иоанн Богослов и Николай Чудотворец». Светлый вечер с архимандритом Алексием (Вылажаниным)

* Поделиться
Алексий Вылажанин

Алексий Вылажанин

У нас в гостях был настоятель храма в честь святых Апостолов Петра и Павла в Лефортове архимандрит Алексий (Вылажанин).

Мы говорили о соседстве дней памяти двух святых — апостола Иоанна Богослова и святителя Николая Чудотворца, чему учат нас своим примером эти святые, что мы знаем о них, а также о том, почему одни святые почитаются больше других и правильно ли это.


А. Пичугин

— «Светлый вечер» на светлом радио. Здравствуйте, дорогие слушатели, здесь в этой студии приветствуем вас мы, Алла Митрофанова...

А. Митрофанова

— Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— Сегодня здесь вместе с нами и с вами в этой студии архимандрит Алексий Вылажанин, настоятель храма в честь святых апостолов Петра и Павла в Лефортове, благочинный Петропавловского округа Московской городской епархии. Здравствуйте.

Архимандрит Алексий

— Добрый вечер, Алексей. Добрый вечер, Аллочка. Добрый вечер, дорогие радиослушатели. Рад с вами вновь встретиться на радио «Вера».

А. Митрофанова

— Ну у нас сегодня день такой, мы между двумя праздниками: 21 мая — это день памяти апостола Иоанна Богослова, 22 мая, как его называют, Никола Вешний, да, правильно?

Архимандрит Алексий

— Ну да, Никола Летний.

А. Митрофанова

— Никола Летний, да, это день памяти святителя Николая, одного из самых известных, наверное, святых. Во всяком случае, в России то как мы любим святителя Николая, наверное, ну такой феномен тоже своеобразный. Нередко мы пытались, обращались к этому вопросу, чтобы разобраться, а что же, почему это так, ведь он нам не родственник по крови, он другой принадлежит стране. Ну вот какие-то такие бывают парадоксы, как Иоанна Русского в Греции поминают, так у нас.

Архимандрит Алексий

— Ну на самом деле эти парадоксы и в нашей повседневной жизни бывают. Возьмите свою семью, все равно кого-то любишь больше, кого-то любишь... Любишь, да, но не так, допустим, искренне. Так и по отношению к святым получается: кто-то тебе ближе, кого-то ты любишь, но, в общем-то, он, может быть, не столько близок твоему сердцу. Иногда появляется почитание какого-то святого: прочитал какое-то житие и настолько он тебе полюбился, а раньше ты о нем никогда не знал и не слышал. Но вот святитель Николай сумел занять свое такое место не только в православии, но и в католичестве.

А. Пичугин

— Это у нас один из тоже наших довольно частных гостей, священник один рассказывал, что у него как-то не складывалось, ну вот не был ему так близок святитель Николай, как, может быть, мы об этом всегда говорим, всем близок. Ну а он честно говорил, что вот как-то почему-то вот так. И тут, говорит, меня назначают настоятелем в Никольский храм, большой Никольский храм. И я думаю: ну что там, ну будет пара фресок, икона в алтаре, естественно, и пара фресок на стенах. И я прихожу туда принимать храм — а храм с пола до потолка полностью расписан всеми сценами из жития.

А. Митрофанова

— Святителя Николая.

А. Пичугин

— И вот так пришлось, говорит, привыкать, и с тех пор один из самых любимых святых.

Архимандрит Алексий

— Ну это опять наше человеческое. Когда мы свое личное отношение, ну опять вот, ну что-то нам нравится больше, что-то нравится меньше, кого-то мы любим больше, кого-то мы любим меньше, так, наверное, и здесь. Не значит, что другие святые, они хуже, меньше, менее благодатны. Все они прославлены Богом, только Господь ведь, наверное, каждому дает какое-то свое определенное поприще в этом мире. Почему святитель Николай? Наверное, за счет своей простоты. Вот понимаете, мы же не знаем его ни как богослова какого-то, особых никаких проповедей до нас его не дошло. Не знаем, как, что мы знаем из жития, о том, что заушил...

А. Пичугин

— Ария — легендарное событие.

Архимандрит Алексий

— Ария на соборе, да, понимаете. Вот это нам. Он не спорил с ним богословски, а просто взял и дал ему пощечину. За что поплатился. Но Матерь Божия его... Это близко, наверное, человеку — стоять за правду, понимаете. Вот он стоял за правду.

А. Пичугин

— А событие из разряда легенд в житии.

Архимандрит Алексий

— Несмотря ни на что. Мы знаем о том, о его милосердном служении, как он помогал нищим, как он помогал бедным, как он от поругания спас трех дочерей одного человека — вот эти три узельца золота, которые в приданое пошли. Как он изводил из темницы... Ну вот это как-то было близко народу, вот, скажем, как сегодня мы называем, социальное служение. Можно быть большим богословом, прекрасным проповедником и стоять в пустом храме, проповедовать, никого не будет. А можно быть искренним служителем Церкви Божией, искренне молиться, верить, жить по заповедям Божиим, творить дела милосердия, и вокруг тебя будет огромная толпа народу. Стяжи дух мирен — и тысячи вокруг тебя спасутся. Дух мирен, он был в святителе Николае, и поэтому, наверное, этот феномен, что он становится близок не только там, допустим, где он служил. Мало того, что нас отделяют от него века, но и культурные традиции, и расстояния, не только временные, но и метрически отделяют нас от святителя Николая. И все равно, несмотря на это, вот он так стал близок душе русского человека, как может быть, и не как некоторые другие святые даже русские, соотечественники наши.

А. Митрофанова

— Ну да, преподобный Сергий, наверное, да, с ним в одном ряду так стоит по частоте упоминания.

Архимандрит Алексий

— Знаете, не надо ставить в один ряд. Просто, знаете, ведь есть святые, которые в большей мере почитаются большинством людей, но, допустим, а как объяснить почитание блаженной Матроны или святителя Луки Войно-Ясенецкого. Я не имею в виду в России, в России понятно, это те которые еще и память о них свежа...

А. Пичугин

— И было это недавно.

Архимандрит Алексий

— И предание большое, вот я говорю, недавно. А почитание же и в Греции, и в Черногории огромное, за рубежом идет почитание этих... и на Афоне большое почитание. Казалось бы, вот они никак не были связаны с этими местами.

А. Митрофанова

— Давайте подробнее чуть-чуть о них поговорим. И о святителе Николае и, может быть, об апостоле Иоанне Богослове тоже, потому что сегодня все-таки день его памяти.

Архимандрит Алексий

— Да, сегодня день памяти, сегодня престольный праздник, малый престол в нашем храме — один из приделов освящен в честь Иоанна Богослова, поэтому для нас это праздник...

А. Пичугин

— Наши поздравления.

Архимандрит Алексий

— Это крестный ход, это служба торжественная. Мы очень любим этого святого. И не зря я, знаете, по поводу того, почему Церковь называет его апостолом любви. Не потому что вот он, наверное, такую большую любовь к людям и какие-то огромные чудеса совершал, как это, допустим, делал святитель Николай. Это тоже особо нам, в общем-то, нигде об этом не говорится. Но апостол любви — любви к Богу, вот это пример нам, для нас с вами пример любви к Богу, который показал апостол Иоанн Богослов. Вот казалось бы, совсем молодой, юный был, самый юный из всех, кто был рядом со Христом из апостолов. И вот в этом юном теле, в юной душе была такая стойкость, была такая любовь к Учителю, что когда все разбежались, у Креста не оставалось никого, кроме женщин, как нам говорят всегда, слабых женщин, и вот этого юноши, молодого человека, Иоанна Богослова. Любовь к Богу которого не позволила бросить ему Учителя даже вот в эти моменты страдания и, не боясь, как апостол Петр, да, говорил о том, что я даже до смерти готов быть рядом с Тобой, но мы видим, что в этот момент апостола Петра-то не оказалось. А апостола Иоанн Богослов не говорил, он своими делами, своими поступками показал вот эту любовь к Богу, которая у него была. Поэтому Господь так вот, наверное, прославляет его, как апостола любви.

А. Пичугин

— А вот что касается святителя Николая, мне, что для меня лично важно в его памяти, то что он жил в городе, которого сейчас не существует. Вот тот город, Миры Ликийские, где храм, в котором была когда-то гробница, где почивали мощи — это же все было уничтожено в какой-то момент землетрясением, лавиной. Мы даже точно не знали, где в этом храме, как этот храм выглядел в то время и где изначально находились мощи. То есть вот та часть, та история от нас скрыта землетрясением и огромным количеством всего, что происходило за века. И даже житие, если с научной точки зрения смотреть на житие святителя Николая, вот наш замечательный гость, мы с Аллой когда-то вели с ним программу, Андрей Виноградов, историк из Высшей школы экономки, замечательный византолог, очень подробно, наверное, можно найти, ну точно можно найти у нас на сайте в истории эту программу, он там подробно разбирает житие с исторической, научной точки зрения: где правда, где вымысел, где уже что-то вот веками сложившееся народное предание. Из этого выходит, что, в общем-то, в житии святителя Николая соединяются два жития Николаев, разных совершенно людей. Но при этом при всем память о человеке святой жизни, она оказалась выше, чем наши какие-то катаклизмы, все эти землетрясения, войны, всё, что было с этим городом Миры Ликийские за столетия, и она это пережила. И тут совершенно неважно, что правда из его жития, что неправда, важно только то, что этот человек действительно был абсолютно реальным.

Архимандрит Алексий

— Если бы не почитание святителя Николая то и памяти, наверное, не было, об этих Мирах Ликийских, никто бы особо не вспомнил.

А. Митрофанова

— Ну кстати, да.

Архимандрит Алексий

— Понимаете, ведь у нас бывает или места известны, потому что там был кто-то, известный человек или наоборот, каких-то известных людей помнят от того, что они были в каком-то известном месте.

А. Митрофанова

— Ну классический пример это Понтий Пилат. Кто бы знал сегодня его имя, если бы, кроме историков.

Архимандрит Алексий

— По поводу святителя Николая, вы знаете, вот когда мы сейчас заговорили о житии, еще о чем-то, я думаю, что было бы интересно так вот когда-нибудь у вас, если получится побеседовать. У нас есть очень хороший специалист, я думаю, один из лучших, который именно по житию и святителя Николая, и Спиридона Тримифунтского, такой замечательный агиограф Бугаевский Александр Владимирович. Он очень любит этих святых.

А. Митрофанова

— Ой, с удовольствием.

Архимандрит Алексий

— Он книгу «Добрый кормчий» про святителя Николая составил. Много изучает, много знает, в общем-то, причем каких-то примеров, может быть, не очень опубликованных. Поэтому вот он как раз мог бы много интересного, наверное, рассказать, о многих событиях, потому что он разыскивает в истории, делает какие-то переводы, через какого-то одного святого приходит, допустим, к тому же святителю Николаю повествование. То есть это было бы интересно. И те нюансы, которые я вот сегодня, допустим, не мог бы сказать и не знаю, а вот он, может быть, и знал. Потому есть такие люди, агиографы замечательные, и вот он один из них такой.

А. Митрофанова

— Я вот думаю то, что связано со святителем Николаем, можно, конечно, и этому, этой теме посвятить разговор, разбираться в том, что в его житии исторически подтверждается, что ну скорее из области благочестивых преданий. Но очень важно для сохранения этой памяти еще и то, что ведь он, понимаете, ведь мы же как к нему обращаемся, а он же действительно помогает. Вот я его называю «скорая помощь» вообще. У меня в жизни есть целый ряд примеров, когда вот эта самая «скорая помощь», просто я даже не успею там как-то еще даже до конца сформулировать, а мне вот все уже в лучшем виде, понимаете.

Архимандрит Алексий

— Знаете, по вере вашей дано вам будет. Ведь у каждого из нас есть такой патрон как святитель Николай, которого мы все знаем, к которому мы, ну когда уже, казалось бы, все, больше надежды нет ни на кого, остается Господь, Матерь Божия, конечно, святитель Николай, и мы к нему идем, его просим. Ну у каждого есть какие-то свои святые, которых они тоже очень чтут, которые, им кажется, что они помогают в этот момент очень сильно. Я в свое время подарил одному своему знакомому иконочку «Спорительница хлебов»...

А. Митрофанова

— Божией Матери.

Архимандрит Алексий

— Божией Матери, да, «Спорительница хлебов». Он Ее очень любит, очень почитает. Я, говорит, даже иногда лишний раз боюсь перед Ней молиться, потому что как-то, говорит, была очень тяжелая ситуация, я, говорит, помолился, и все так управилось хорошо, что вот я теперь лишний раз, говорит, боюсь беспокоить. Сегодня мне хватает в жизни всего, и слава Богу.

А. Митрофанова

— Какой настоящий человек, когда еще считает, что все в жизни хватает, поэтому сейчас я беспокоить не буду, надо же.

Архимандрит Алексий

— Ну то есть сейчас не так ситуация, чтобы вот так вот прямо, так сказать, Господи, вот дай мне. Ну да, есть трудности, есть проблемы, с которыми мы тоже должны бороться. Не все же уповать только на кого-то, что кто-то нам поможет, кто-то за нас что-то сделает, кто-то нам что-то пошлет. Надо самим что-то делать, трудиться, добиваться, тогда Господь будет помогать. Ведь не зря же говорят: под лежачий камень вода не течет. Вот святитель Николай, он делал в жизни своей, понимаете, не было премудрости, была простота. И эта простота она близка народу, народ эту простоту принимает. Мудрености не было ни в его служении, ни в его жизни. А рассуждать о том, что там правда, что там неправда в его житии, ну может быть, и есть какой-то вымысел, но основа-то христианской жизни есть. Господь прославляет, Господь показывает, что по молитве святителя Николая Господь посылает нам те милости, которые мы просим у святителя Николая, чтобы он был предстателем. И опять не сам святитель Николай, Господь дал ему такую власть быть молитвенником и предстателем у престола Божия и ходатаем за тех людей, которые обращаются за помощью к святителю Николаю. Господь посылает по его молитвам нам те благодеяния, которые мы получаем. За счет своей простоты, а не мудрености.

А. Митрофанова

— В программе «Светлый вечер» на радио «Вера», я напомню, сегодня архимандрит Алексий Вылажанин, настоятель храма в честь святых апостолов Петра и Павла в Лефортове, благочинный Петропавловского округа Московской городской епархии. Мы говорим сегодня о двух замечательных святых: сегодня день памяти апостола Иоанна Богослова, завтра день памяти святителя Николая Мирликийского. И ну я думаю, что, действительно, да, святитель Николай, его мы чуть более часто поминаем, а вот Иоанн Богослов, конечно, притом что он один из четырех авторов Евангелия, он для нас, наверное, ну чуть менее, как сказать, не то что понятная или прозрачная фигура — про святителя Николая тоже так не скажешь, да, всегда у каждого апостола есть что-то наше представление о нем и то, каким он был на самом деле. Но вот то, что Иоанн Богослов написал, то Евангелие, которое он оставил, его открываешь и видишь, что ну да, действительно, оно очень сильно отличается по стилю от трех других, которые называются синоптическими — от слова «содержание», синопсис. А это Евангелие, оно какое-то: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Оно про что?

Архимандрит Алексий

— Да еще в семинарии в самом начале учат по поводу Четвероевангелия, почему именно Евангелие Иоанна Богослова отличается от всех остальных. Ну во-первых, мы знаем, что это единственный из апостолов, который умер своей смертью в глубокой старости. Это один из немногих, точнее он единственный, пожалуй, из всех четырех евангелистов, который непосредственно был при Христе все время, до последнего Его земного момента пребывания, до Вознесения на небо. Это тот апостол, которому Господь открыл тайну кончины мира в том виде, котоырй мы имеем в виде Апокалипсиса от Иоанна Богослова. Почему? Умирая в глубокой старости, Иоанн Богослов имел возможность ознакомиться с теми тремя Евангелиями, которые были написаны ранее. Ну и, может быть, даже не только с этими тремя, но и со многими другими, которые тогда писались. Ведь Четвероевангелие это утвержденные Церковью наиболее, как Церковь посчитала, правильные, приближенные, вдохновленные Духом Святым, Священное Писание. Многие же писали из окружающих людей, не только Лука, Марк, Матфей, Иоанн, но и другие, там это Евангелие от Иуды было и всякие другие. Но вот были избраны именно эти Евангелия. Прочитав три Евангелия, Иоанн Богослов увидел, что здесь ведь больше в этих Евангелиях Господь показывается как Богочеловек, Человек проповедавший, непосредственно представлена Его земная жизнь. Да, представлены чудеса, которые Он совершал, но больше рассказывается о том, как Он ходил, то что Он совершал, то есть такой биографический земной очерк. А он перед собой поставил цель, Иоанн Богослов, показать прежде всего Божественную сущность Христа, находящегося на земле. Поэтому и Евангелие от Иоанна, оно очень отличается. Во-первых, он говорит о том, что в начале было Слово, что вот это Слово воплотившееся, Оно было в начале всего. То есть это был Бог, это Троица Единосущная и Нераздельная, Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святый. Бог Слово — Вторая Ипостась Пресвятой Троицы, Который воплотился, то есть уже здесь, что это предвечно все, это изначально. И в этом сокрыта тайна Божественной сущности Христа здесь, на земле. Вот он пытается в своем Евангелии раскрыть внутренний Божественный мир Христа Спасителя.

А. Митрофанова

— А что раскрывается? Отец Алексий, вот смотрите, в Евангелии от Иоанна, там так часто встречается слово «любовь», да, и что «Бог есть любовь», и «заповедь новую даю вам, да любите друг друга». Это же прямо, она, я не знаю, в одной, по-моему, главе пару раз повторяется, причем фактически в одной и той же формулировке. Почему так настаивает апостол Иоанн на том, что Бог есть любовь и что вкладывается вообще в эти слова? Потому что ну мы сегодня любовь все очень по-разному понимаем.

Архимандрит Алексий

— Ну мы с вами много раз об этом говорили и на ранних наших передачах, о том что, конечно, сейчас извращено понятие любви. Надо его разделять на понятия страсти, страсть и любовь — это разные вещи. Страсть она проходит, а любовь, она... Любовь это уважение, это взаимопонимание — то есть это огромная составляющая. Любовь долготерпит, любовь все прощает. Но она должна быть взаимная любовь. Любовь Бога к нам, понимаете, ведь Господь по любви сотворил человека, по любви сотворил мир, поставил человека во главе этого. Господь из любви сопровождает человека на протяжении всей его жизни, пытаясь уберечь его. Другое дело, что человек где-то из своего эгоизма, из своих каких-то амбиций, капризов, пытается где-то, может, убежать от Бога, отвернуться от Бога, попытаться сделать сам. Но Господь-то все равно никогда не оставляет человека, Он его всегда призывает. Не всегда мы этого хотим. Поэтому, конечно, любовь есть созидающая, ведь только на любви можно... На ненависти можно построить только что-то разрушительное. На гордыни чего-то вечного построить невозможно. Даже ад, и тот будет сокрушен Воскресшим Спасителем, понимаете, вот ад, который из гордыни создал денница, диавол, который ниспал, тоже был разрушен Богом. Его Воскресением Господь дает возможность избежать этого.

А. Пичугин

— Так если он сокрушен, так его не существует больше?

Архимандрит Алексий

— Нет. Он сокрушен в каком плане — если мы понимаем, что даже Адам и прочие пребывали до момента воскрешения Господа в аду. Умирающие люди, они пребывали в аду. И только Воскресший Господь отверз двери ада и извел души праведников оттуда для жизни вечной. Поэтому здесь-то как раз есть победа над адом, что если раньше это неминуемо был ад, в который направлялся человек из-за первородного греха, то здесь Господь дает человеку возможность выбора, победить этот ад и наследовать Царствие Божие, уготованное человеку, которое Господь по Своей любви дает человеку.

А. Митрофанова

— Да, Лёша спрашивает, как мне кажется, про то, что ведь если это уже произошло, если Господь уже победил смерть, то значит ли это, что ада теперь не существует, и что мы автоматически все, ну вот как, знаете, голубками выпорхнем... Попадем на небо. Или все-таки есть для человека этот выбор, куда отправиться?

Архимандрит Алексий

— Так я об этом же и говорю, что, конечно, есть выбор, что Воскресение дало возможность человеку выбора: идти за Богом или не идти за Богом. И вот наследовать Царствие Божие или не наследовать этого Царствия Божия. Это выбор нашей жизни, как мы проживем ее здесь, на земле, что мы будем делать, какова наша жизнь. Будем ли мы следовать за Богом, за Его учением, или мы будем жить, предаваясь удовольствием этого земного мира, не задумываясь над своей душой, над своим внутренним состоянием. Ну это тогда из этой логики вообще все жуткие гонители, там губители, душегубцы в мире должны наследовать Царствие Божие. Ну тогда в чем логика? Тогда ее нет.

А. Митрофанова

— Вы говорите так про удовольствия. Сейчас немножечко так в сторону от основной темы нашего разговора. Но вы знаете, мне каждый раз, когда так говорят: жить в удовольствие или все-таки жить по Евангелию, — а я как-то не очень понимаю, как это, почему обязательно это должно...

А. Пичугин

— Надо разделять.

А. Митрофанова

— Друг другу противостоять? Получается, что Евангелие нас...

Архимандрит Алексий

— Так нет, абсолютно... Нет, неправда. Я вот прихожанам говорю, ну что это? Почему уныние? Не должно быть уныния. Надо уметь радоваться. Только мы радуемся иногда, понимаете, вот радость разная бывает. Ну это не значит, что, может быть, не надо молодежи ходит на дискотеки. Может быть, и надо ходить на дискотеки. И, наверное, каждый из нас в молодости где-то все это прошел.

А. Пичугин

— Она быстро пройдет.

А. Митрофанова

— Блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел, да.

Архимандрит Алексий

— Только что после этого остается. Другое дело, что ну человек побывал там, да, воспринял это правильно. Другое дело, когда у человека это становится образом жизни, его страстью, и он без этого, вот в этом видит смысл своей жизни. Ну это тогда несчастный человек становится. А таких же очень много сейчас.

А. Митрофанова

— Но это тогда уже не удовольствие. Это уже не удовольствие, это попытка, мне кажется, заглушить какую-то пустоту.

Архимандрит Алексий

— Вот здесь идет подмена удовольствия. Это как богатый человек. Понимаете, вот счастье в чем: в деньгах? в их количестве? в их использовании? в той недвижимости, которая есть? Внутреннего покоя-то нет. И ведь очень много вот этого показного, которое выплескивается наружу, внутренне человек все равно остается несчастным. Сегодня пока сидел, ждал с вами вот нашей беседы, как раз на радио «Вера» там была такая передачка, про Рукавишникова, когда говорили о том, что раньше у богатых людей был не то что вот закон, а это было внутреннее движение стараться помогать тем малоимущим, которые были. Вот в этом они находили радость. Посмотрите наших меценатов дореволюционных, которые создавали галереи, которые давали стипендии, которые строили учебные заведения, которые создавали больницы. Содержали их, не просто создавали. Можно построить, оборудовать, а потом содержать же это все надо. Все это очень сложно. И они, несмотря на свое вот это богатство, у них была вера, у них была основа, которая давала им возможность правильно использовать то, что они получили. А кто-то получает, он не хочет ни делиться с малоимущими, теми, которым действительно сегодня, может быть, тяжело и которым надо было бы помочь. Он получает, как ему кажется, удовольствие вот в той власти, которую ему дают сегодня эти деньги. Но я всегда говорю, что власть это прежде всего ответственность. И когда ты получаешь власть, ты не думай о том, какие льготы, какие прерогативы она тебе дает, ты помни всегда о той ответственности, которую она на тебя налагает. Прежде всего перед Богом и перед людьми, которую ты должен нести. Вот тогда человек ответственный руководитель, когда он помнит об этом.

А. Пичугин

— Архимандрит Алексий Вылажанин, настоятель храма святых апостолов Петра и Павла в Лефортове, благочинный Петропавловского округа Московской городской епархии здесь, в программе «Светлый вечер». Мы через минуту продолжим наш разговор.

А. Митрофанова

— Еще раз добрый светлый вечер, дорогие слушатели. Алексей Пичугин, я Алла Митрофанова, и напоминаю, что в гостях у нас архимандрит Алексий Вылажанин, настоятель храма святых апостолов Петра и Павла в Лефортове, благочинный Петропавловского округа Московской городской епархии. И мы говорим сегодня о двух замечательных святых: апостол Иоанн Богослов, день памяти которого сегодня, в понедельник; святитель Николай Мирликийский, день памяти которого завтра, 22 мая. И вы знаете, отец Алексий, ну вот про апостола Иоанна когда там задумываешься, начинаешь говорить, вот он во всех, там в целом ряде случаев про него говорят, что он единственный, да, вот единственный из тех, кого называют апостолом любви, единственный ну фактически вот юноша среди апостолов, единственный, кто умер своей смертью. Единственный в том, единственный в этом. Единственный, кто не убежал с Голгофы, когда вот эти страшные события там совершались, оставшийся верным Христу. Единственный, кому Господь поручил Свою маму, Пресвятую Богородицу.

Архимандрит Алексий

— И в его лице и нас вручил Ее попечению.

А. Митрофанова

— Вот, да, и это тоже. А что он был за человек? Вот что вообще про него известно? Вот то что он единственный и самый — это мы знаем. А что вот с точки зрения каких-то черт характера что ли? Потому что про святых ведь часто мы рассуждаем, знаете, в таких высоких категориях, как будто бы они изначально родились уже людьми, ну как сказать, им эта святость, она уже была приписана. Но нет, они же были людьми. Каким он был человеком?

Архимандрит Алексий

— Вы знаете, я думаю, что вот во многом жития как раз и составлялись, не столько целью было показать человеческую составляющую, сколько вот его составляющую как христианина. Поэтому у нас и все жития такие получаются, что «от юности своея», потому что нас уже сегодня отделяют века от этих людей, разобраться где-то очень сложно. Так же как, допустим, нам близки сегодня, когда мы читаем жизнеописания, может быть, не жития тех подвижников благочестия, которые близки нам, которые недалеки. В свое веря была такая замечательная книга, которая называлась «Последний старец», ее первое издание, которое вызвало тогда много различных диспутов в церковной среде. Некоторые считали, что это совершенно замечательная книга, некоторые, православные особо такие, считали, что ну как же можно старца показывать там с его человеческими какими-то вещами...

А. Пичугин

— Про Павла Груздева?

А. Митрофанова

— Ну да, про отца Павла Груздева.

А. Пичугин

— Ну он таким был, личность, она же целостная.

Архимандрит Алексий

— Человек, но при всем при том, несмотря на то, что кому-то казалось там какие-то хулиганские поступки, слова и еще что-то, вот у меня по прочтении этой книги осталось чувство огромной святости человека.

А. Пичугин

— У меня тоже.

Архимандрит Алексий

— Я, к сожалению, не был лично с ним знаком. Хотя вот это был, в общем-то, по большому счету, можно сказать, мой современник.

А. Пичугин

— В священническом смысле.

Архимандрит Алексий

— Ну да, он умер в то время, когда я был уже, в общем-то, внутри Церкви...

А. Пичугин

— Ну священником уже были.

Архимандрит Алексий

— Да, конечно. Ну как-то Господь мне не дал возможности увидеть его воочию. Но Господь дал мне возможность прочитать эту книгу, через которую я увидел ту святость жизни, которую он вел в его простоте. Он не был богословом, понимаете, вот он был прост. Почему святитель Николай, вот он был такой же в своей простоте. Иоанн Богослов тоже, наверное, был человеком, тоже ему, наверное, были присущи какие-то вещи. Но при всем при том самое главное, почему самый, самый — да не это важно, важна любовь, которую показал, пример любви, которую показал Иоанн Богослов. И он почему, «заповедь новую даю вам, да любите друг друга», потому что без любви ничего не может делаться в христианстве. Если мы делаем что-то не по любви, то тогда смысл в этом делании, он утрачивается. Только из любви. Не ради корысти, не ради благодарности, не ради лицемерия, еще чего-то, а из любви, искренней любви. Вот тогда есть смысл. Поэтому вот в этом он особенный. Поэтому именно любовь его не позволила ему уйти от Креста, а остаться до последнего момента там.

А. Митрофанова

— Я, знаете еще думаю, может быть, дело еще в его возрасте, ведь он самый юный. Сколько ему было лет, когда свершались евангельские события? Ну там он подросток, да?

Архимандрит Алексий

— Он, по-моему, совсем юный. Думаю, что лет 16, наверное, где-то вот так.

А. Митрофанова

— Подросток, молодой человек.

Архимандрит Алексий

— Да, совсем молодой человек был.

А. Митрофанова

— А в этом время ведь, ну наверное, нам свойствен юношеский максимализм. И я думаю, что с веками в этом смысле мало что в нас изменилось.

А. Пичугин

— Ну видишь, он по-разному же проявляется. Если он здесь проявился в любви, значит, наверное, воспитание какое-то было такое и происхождение.

А. Митрофанова

— А мне кажется, как раз у него этот запрос внутренний. Человек юного возраста, да, и в этом возрасте, хотя для того времени, наверное, 16 лет это уже такой возраст и вполне себе серьезный, но тем не менее, какой-то внутренний запрос у него был именно на такую вот любовь. Я думаю, что он во Христе увидел ну фактически вот отца. Ведь это не всегда было, наверное, просто сделать другим апостолам.

Архимандрит Алексий

— Вы знаете, наверное, больше во Христе в этот момент увидел Бога любящего, поэтому Евангелие-то, которое он написал, еще раз говорю, больше рассказывает о Божественной сущности Христа. Если бы он хотел в Нем видеть больше отца, то наверное это было бы Евангелие более житейское, более жизненное, рассказывало бы о чуде в Кане Галилейской, рассказывало бы еще о чем-то, о каких-то таких вещах более земных, о проявлении такой видимой любви. А он рассказывает о Божественной любви все-таки Христа, о Его Божественной сущности. Ну вы знаете, ведь молодежь тоже разная бывает. Но он не показан нам ни фанатичным...

А. Митрофанова

— Он как-то очень трогательный.

Архимандрит Алексий

— Искренний, понимаете. Он искрений. И он в своей искренности, в своей простоте опять же, простота, в своей простоте он спрашивает у Христа: кто будет предатель на Тайной Вечери? И ему Господь отвечает, ему указывает. Поэтому вот в этой простоте, наверное, и совершается, в его чистоте, чистота его сердца, неиспорченное, может быть, жизнь еще какой-то. Но это нам пример, нашей молодежи: умение сохранить вот эту чистоту на протяжении последующей своей жизни. Ведь чистота-то дается каждому, только в какой момент мы ее утрачиваем. Где вот эта развилка, до которой мы идем, вроде бы одна дорога до какой-то момента, а в какой момент — это в детстве, в юношестве, в отрочестве, где мы начинаем плутать, уходить в сторону. Потом, может быть, возвращаемся, находя тропинку правильного пути, но иногда она уводит совершенно в противоположную сторону и с годами заматеревает. Конечно, это был благодатный сосуд, который впитывал в себя это слово, который не был, может быть, испорчен еще жизнью, не имел того огромного житейского опыта, как имели другие апостолы. А он был чист, юн, поэтому его чистота и юность, она правильно восприняла эту любовь, учение, которое Господь приносил нам, и вот он смог нам передать это.

А. Пичугин

— Ну если так задуматься, то получается, наверное, что самые любимые в народе святые как раз это святые очень простые, простой жизни. Неважно, какое положение они занимали, да, вот мы говорим про святителя Николая, мне почему-то представляется, что он был очень простым человеком. Святителя Спиридона Тримифунсткого, да...

А. Митрофанова

— Пастух.

А. Пичугин

— Да, а это было нормально на острове Корфу, то что тогда епископ, это же первые века христианства, епископ он же и пастух. Эта шапочка пастушья, это же не какая-то церковная шапочка, в которой он изображается, это пастушья шапочка вполне себе, крестьяне наверняка на Корфу носили. Иоанн Богослов, если так позднее посмотреть...

Архимандрит Алексий

— Ну Серафим Саровский, извините меня. Совсем простенький старчик, который не имел там, допустим, никакого-то особо духовного образования, никаких степеней, а его внутренняя любовь. Та же блаженная Матрона...

А. Пичугин

— Это святые, которых все почитают.

Архимандрит Алексий

— Огромное количество. Блаженный там Василий Московский, которых почитают.

А. Пичугин

— Мы знаем какие-то там примеры канонизации людей с определенным положением, политическими взглядами, социальными вещами. И мы, бывает, что встречаем такое противостояние, что вот кому-то нравятся они, кому-то не нравятся. И это безотносительно того, святые они или нет, да, это скорее просто вот...

Архимандрит Алексий

— Ой, ну вы знаете, все равно, здесь тоже кому-то ближе преподобный Серафим, кому-то ближе кто-то другой. Кто-то любит преподобного Иосифа Волоцкого, кто-то любит Нила Сорского, понимаете.

А. Пичугин

— Ну это уже другая история.

Архимандрит Алексий

— Но в любом случае. Здесь ведь даже в простоте все равно каждый находит то, что ему ближе. Есть, допустим, общепринятые, поминаемые, но все равно, у каждого свое мнение. Здесь нельзя быть милым всем. Даже будучи святым человеком, нельзя нравиться всем.

А. Пичугин

— Вы вспомнили отца Павла Груздева. У меня почему-то нет сомнений, что пройдет еще какое-то время, десятилетия, может быть, какие-то, но его прославят.

Архимандрит Алексий

— Да понимаете, дело не в том, что прославит его Церковь, не прославит, сможем мы ли мы увидеть и почерпнуть для себя вот в той его простоте и его искренности или не сможем увидеть эту простоту и искренность, по отношению к Богу прежде всего.

А. Пичугин

— Мне вообще кажется, что нам очень нужны, нам очень не хватает святых нашего времени. Ну пускай не там почивших два года назад, но святых, которые жили в ту же эпоху, которую живем мы, которые видели те же картинки, пейзажи, пользовались теми же вещами, которыми пользуемся мы, ну то есть абсолютно вот в нашей парадигме существовали. Но при этом...

Архимандрит Алексий

— Вы знаете, вот почему в свое время книга владыки Тихона Шевкунова «Несвятые святые» получила такую популяризацию в Церкви, стала популярной, скажем так, и читаемой? Потому что он, рассказывая о святых — по большому счету, каждый из них это был святой, подвижник, практически для человека, от которого нас отделяет совсем немного, он показывал их людьми.

А. Пичугин

— Ну может быть, не каждый. Там люди разные.

Архимандрит Алексий

— Ну я имею в виду, да, большинство из тех старцев, по крайней мере, о которых он писал, иногда какие-то, может быть, вещи, которые вызывали улыбку у нас, иногда даже смех, но это не умаляло их святости, понимаете. А можно было бы, да, конечно, рассказать о том, как вот он там человек, 60 лет трудившийся в монастыре, был совершенно святой жизни, совершенно. Но они были людьми...

А. Пичугин

— Ну это очень житийная уже история, если их показать такими.

Архимандрит Алексий

— Вот у нас, к сожалению, в большинстве своем даже описания наших современников сводятся именно к такому прославлению их. Не зря в свое время говорили, что отец Иоанн Крестьянкин просил отца Тихона: ты, говорит, напиши, чтобы я почитал, что ты про меня напишешь. А то потом, говорит, понапишут, как про отца Николая...

А. Пичугин

— Гурьянова.

Архимандрит Алексий

— Гурьянова, что там правды и половины в этом нету. Вот видите, чтобы потом правда была. И это очень важно. Не надо из нас делать святых. Ведь каждый из нас и ошибается, ведь любой святой, Мария Египетская не скрывала своей греховности. Она же сказала, она имела покаяние, она имела возможность исправиться, если Господь ей дал. И она наследовала великую благодать той святости, которую она получила, и сколько трудов она для этого положила. И не надо делать, что все... Да, кому-то Господь, наверное, дал такую благодать от утробы матери. Но это, наверное, благочестивые родители были, которые вели благочестивую жизнь. Ведь Пресвятая Богородица тоже, можно сказать, еще до рождения получила ту благодать, потому что родители были благочестивые, потому что вот они Ее воспитывали в любви к Богу и сами любили Бога, и сами верили в Бога, и поэтому и Ее-то отдали на воспитание в храм.

А. Пичугин

— Архимандрит Алексий Вылажанин, настоятель Петропавловского храма в Лефортове и благочинный Петропавловского округа Московской городской епархии здесь, в программе «Светлый вечер» на светлом радио.

А. Митрофанова

— Вы знаете, я когда вот про святителя Николая думаю, день памяти его завтра, 22 мая. Ведь это же день памяти, который попал в календарь в связи с какими событиями, это же перенесение мощей, правильно, если я не ошибаюсь?

Архимандрит Алексий

— Из Мир Ликийских в Бари.

А. Митрофанова

— Из Мир Ликийских в Бари. Ну вот опять же мы с Андреем Виноградовым говорили на эту тему, что это было такое по сути. Называется красивым словосочетанием: перенесение мощей. По сути, эти барийцы, эти пираты итальянские приехали в Миры Ликийские, выкрали там самым настоящим образом половину мощей святителя Николая, вторая половина мощей потом досталась венецианцам, они тоже выкрали. Вот без тени сомнения, понимаете, вот с таким, с дерзостью такой приехали, да, там выломали пол, выкрали мощи, привезли к себе. И вот это у нас перенесение мощей.

Архимандрит Алексий

— Знаете, тут мы тоже должны понимать, что без воли Божией ничего в жизни не бывает. И мы знаем примеры из истории, когда кто-то пытался вскрыть гробницу того или иного святого, то получал или огненный столп какой-нибудь, который не позволял этого сделать или Господь как-то угрожал, так что этого не происходило. Значит, почему-то Господь и святитель Николай попустили это дело. Но зато сегодня сколько мощей у нас пропало в связи с завоеванием Византии Османской империей, потом с созданием Османской империи на этой территории. Сколько было утрачено святынь за это время. То же самое могли кануть в безвестность и мощи святителя Николая, которые попали туда, так как и храм пришел в руины Мирликийский, который сегодня как-то еще пытаются что-то с ним делать, но власти не очень позволяли, по крайней мере, до определенного времени турецкие восстанавливать этот храм. Там русские паломники давно бы восстановили...

А. Митрофанова

— Да наперегонки просто.

Архимандрит Алексий

— Им это не очень нужно было, понимаете. Но были сохранены мощи, была возможность поклонения этим мощам, в том числе и православным, которые посещали эти христианские страны. Поэтому вот ведь Господь, поэтому и празднуем, что перенесение — спасение мощей от поругания.

А. Митрофанова

— Которое, правда, спустя несколько веков произошло, но тем не менее. А вы знаете, мне кажется, еще такой момент. Барийцы, они с этим своим пиратским духом, они же, ну как сказать, они были движимы в этом порыве, как мне кажется, своем украсть мощи, перевезти к себе тем, что мы хотим, чтобы этот святой был с нами. И вот на этот искрений порыв ведь тоже, наверное, как-то Господь отвечает. Да, они для этого там совершили там то-то и то-то — сейчас это очень сложно действительно об этом говорить. Но им этого так хотелось.

Архимандрит Алексий

— Ну, во-первых, еще раз говорю, что во всем есть Промысл Божий. Если бы Господь не позволил этому совершиться, ничего бы этого не совершилось. Или корабль не доплыл бы к Мирам Ликийским, ну что-то произошло бы, Господь не попустил это. Если Господь попустил, значит, это нужно было. Ну мы же понимаем, что и Византийская империя уже была не та Византийская империя, которая хранила чистоту православия и отстаивала и интересы православных церквей...

А. Пичугин

— Ну у нас много легенд о Византии.

А. Митрофанова

— Там внутренняя борьба была, поэтому тут можно много говорить. Господь попустил, Господь благословил, святитель Николай не возражал, скажем так...

А. Митрофанова

— Не возражал.

Архимандрит Алексий

— О своем переезде в Миры Ликийские.

А. Митрофанова

— В Бари в смысле.

Архимандрит Алексий

— Из Мир Ликийских в Бари, да.

А. Митрофанова

— Там же сейчас просто такой праздник каждый раз.

Архимандрит Алексий

— А еще о простоте святителя Николая. Народ действительно очень, так вот мы говорили вначале: Никола Летний, да, Никола Зимний — «Никола в шапке» и «Никола без шапки», да, зимний, который Никола в митре — вот он считается Никола Зимний, а когда Никола с непокрытой головой — вот это Никола Летний.

А. Пичугин

— А вы расскажите эту притчу.

Архимандрит Алексий

— Не помню эту притчу.

А. Пичугин

— А, ну там суть такова, что маленькая деревушка, там живет старушка в одном из домов и ходят богомазы по деревням и пишут на заказ иконы. И вот они приходят, думают, что бы ей предложить, вроде бы все есть. Смотрят: «О, бабушка, так а че, у тебя вот в красном углу-то Никола Летний стоит, а Николы Зимнего нет? — Как это нет? Да вот Никола-то он один. — Нет! Вот есть Никола Летний, а вот Никола Зимний — это в шапке». И нарисовали им икону с митрой.

Архимандрит Алексий

— Вот в Волоколамском благочинии есть храм Введения во храм Пресвятой Богородицы в селе Спирово. Там на протяжении послереволюционного времени хранится скульптурный образ Николы Можайского, который некогда был в Волоколамском кремле. И от него были чудеса, боюсь ошибиться, XVIII или XIX век, когда там чуть ли не от чумной болезни была спасена Волоколамская земля. И была благочестивая традиция носить этот образ после Пасхи по селам и в первое воскресенье по Вознесении приносить его в Иосифо-Волоцкий монастырь, где встречали, выходили с иконой преподобного Иосифа Волоцкого, совершался молебен. И он пребывал какое-то время в монастыре, потом его возвращали обратно в Волоколамск. В советское время он находился в храме. Но когда Владыка Питирим туда пришел, викария получил титул Волоколамского, он каждый год в этот день приезжал в Спирово и там совершал службу. И, конечно, тогда монастырь был закрыт. Этот замечательный образ скульптурный святителя Николы Можайского — в человеческий рост, в архиерейских облачениях, с настоящей митрой над головой, — обносили крестным ходом вокруг храма. Причем крестный ход выходил с двух сторон: в одну выходили с иконой преподобного Иосифа, в другую выносили, там 16 человек мужчин выносили этот большой образ на улицу, потом шли навстречу друг другу, встречались, и потом уже вместе шли крестным ходом вокруг храма. Сегодня, значит, образ возится в Иосифо-Волоцкий монастырь...

А. Пичугин

— А также ходят, как ходили?

Архимандрит Алексий

— Ходят, да. И вот буквально вчера, в день воскресный так же совершалась служба, и так же был крестный ход, и так же святителя Николая понесли в Иосифо-Волоцкий монастырь. Ну сегодня уже не несут, везут на машине, а крестным ходом народ следом идет. Но в этот день стекается огромное количество людей всегда. Ну я немножко о другом хотел рассказать, по поводу шапки, которая на голове есть. Ну и соответственно во всей округе, во всех близлежащих районах все знают о святителе Николае, всегда его очень почитали, почему много народа, всегда все съезжались в этот праздник. Причем там и из Шаховского, из Лотошинского района, из Москвы приезжали люди, ну с разных концов. И когда владыку Питирима назначили Волоколамским, в первую его службу в деревне, в селе Пески в Шаховском районе — это владыка сам рассказывал: служба, кафедра на середине храма, красавец владыка, тогда еще молодой совсем епископ, стоит на кафедре, в архиерейском облачении во время службы, а он всегда стоял так, не шелохнувшись. И разговор двух бабушек рядом: «Николу привезли из Спирова». — «Да нет, — говорит, — живой». — «Да я тебе говорю, Николу привезли из Спирова». Я так подмигнул им. Они: «Ой, живой!» — говорят. Поэтому вот народ любит Николу, народ почитает Николу. За его простоту, за его любовь. И, наверное, нет такого храма, где бы ни было иконочки святителя Николая. Вот в той простоте, которую он явил миру, вот через простоту спасение, не через мудреность. Бывает, берешь богословскую книжку какую-то, начинаешь читать — так все в ней мудрено! И думаешь: нет, лучше попроще. Как в свое время одна матушка говорит, батюшку нам в храм прислали — мудрый, говорит, образованный, с академии, говорит. И как проповедь ни начинает, все: идеал, идеал... А бабки, говорит, стоят, не поймут: какое, говорят, им еще одеяло надо? Поэтому народ попроще, народ видит искреннюю жизнь. Можно говорить красиво, можно говорить много, можно говорить правильно. Как в свое время об одном старце один батюшка мне сказал. Я спросил: что ты думаешь? Он говорит: ну что я думаю? Ну, говорит, батюшка, ну старенький, ну вот служит, как мы, проповедует, как мы. Только он живет, как проповедует, а мы просто проповедуем. Ну вот поэтому в этой простоте оно, жить надо с Богом, Бога в сердце своем иметь. Поэтому ну что же, пусть вас любят такими, как вы есть. Потому что если мы будем казаться лучше, чем мы на самом деле, то рано или поздно это все равно, ничто тайное не бывает, рано или поздно становится явным. Ну если тебя будут любить не таким, какой ты есть, тогда будет большое разочарование для всех и для тебя прежде всего. Ну да, мы иногда бываем, может быть, несдержанными. Может быть, даже где-то, как нам кажется, кому-то кажется, грубы. Но это не оттого что, допустим, у нас любви не хватает. А может быть, как раз из любви это где-то это все вырывается. А когда народ, человек начинает это понимать, то по-другому начинаем к этому человеку относиться. Как вот мы сегодня говорили об отце Павле, ну вот он разный был, понимаете. Но любовь и святость, которые просачиваются в его жизни, вот нам пример.

А. Пичугин

— Спасибо большое. Наша программа уже закончилась. Мы напомним, что архимандрит Алексий Вылажанин, настоятель храма в честь святых Петра и Павла в Лефортове, благочинный Петропавловского округа Московской городской епархии был в программе «Светлый вечер». Алла Митрофанова...

А. Митрофанова

— Алексей Пичугин.

А. Пичугин

— Спасибо огромное. До свидания.

А. Митрофанова

— До свидания.

Мы в соцсетях
******
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы не были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка

Другие программы
Храмы моего города
Храмы моего города
Древние храмы Москвы и церкви в спальных районах — именно православные храмы издревле определяют архитектурный облик Столицы. Совершить прогулку по старинным и новым, знаменитым и малоизвестным церквям предлагает Дмитрий Серебряков в программе «Храмы моего города»
Моё Поволжье
Моё Поволжье
Города и села, улицы и проспекты, жилые дома и храмы. «Мое Поволжье» - это увлекательный рассказ о тех местах, которые определяют облик Поволжья – прекрасной земли, получившей свое название по имени великой русской реки Волги.
Герои моего времени
Герои моего времени
Программа рассказывает о незаметных героях наших дней – о людях, способных на поступок, на подвиг. Истории этих героев захватывают и вдохновляют любого неравнодушного человека.
Встречаем Пасху
Встречаем Пасху

Также рекомендуем