Серый забор, местами поросший мхом.
Скрипнув негромко, чуть отошла доска.
Там за кустами сирени белеет дом.
Кто-то стоит под деревом. Тень резка —
лишь силуэт и солнечный ореол.
Кто-то еще, невидим, шуршит в кустах.
Ближе... Смотрю, отступая за тонкий ствол.
Не оторваться. Сладкий щекотный страх.
А за спиной — знакомый уютный сад,
запах оладий в доме, где я живу.
Кот на террасе, ласков и полосат.
Яблоки глухо тукаются в траву.
Я оборачиваюсь — нет ничего. Вообще.
Клубы тумана, серые пустыри.
Густо смеркается. Только в заборе щель
светится мягко, словно бы изнутри.
Медленно падает, смяв лопухи, забор.
Дом узнаю, бегонию на окне...
Пересекая в солнечных пятнах двор,
мама с корзиной яблок идет ко мне.
Галина Илюхина, «Щель в заборе» — из книги 2016-го года «Колокольная горка»
В переводе на финский — «Колокольная горка» — это Келломяки. А Келломяки — место, известное каждому ленинградцу-петербуржцу под современным именем Комарово, старинный пригородный литературный поселок. Там жили Анна Ахматова, академик Лихачев, братья Стругацкие и другие знаменитые питерцы.
А рядом — бывшая Куоккала, ныне — Репино, дом-музей автора «Бурлаков на Волге» и «Пушкина на лицейском экзамене». Это если кратко, плакатно.
Историей нашей культуры, литературой и живописью, прозой и поэзией здесь, кажется, пропитано всё: от последней сосновой иголки до, действительно, доски в заборе. Северный собрат подмосковному Переделкину, питерский Дом творчества, место творчества. Сегодня Комарово понемногу оживает после изнурительной разрухи и обветшания последних десятилетий.
...Но и давным-давно же ожило благословенное Комарово!.. Оно вспомнило о себе, о своей истории и своих обитателях — великих и незаметных; прошелестело листьями и осыпалось хвоей, прошумело спорами и умиротворилось благодатным молчанием — в стихах нашей современницы Галины Илюхиной.
Именно в её лирике, как ни у кого больше из наших поэтов, запечатлелся этот знаменитый приморский поселок.
Поэзия Галины Илюхиной живописна, музыкальна, светла. Ей не занимать верности ремеслу, тонкого слуха, нежного юмора и сочувствия собратьям по цеху.
Куда бы нынче ни брели вы
в осенней хмари Комарова —
здесь все кончается заливом,
где пахнут тиной валуны,
где с колокольчиком тоскливым
ходила по цепи корова,
священна и неприхотлива,
вдоль мелкой пенистой волны.
Ни Канта, ни императива.
Ее скелет известняковый
все лижут языки залива
под звон бубенчика луны.
А ветер носит сиротливо
никем не слышимое слово...
Любите нас, пока мы живы,
не лживы и не холодны.
Галина Илюхина, «Комарово», 2009-й год — из книги «Колокольная горка»
Летом 2017 года мы вели вместе с нею праздник поэзии у ахматовского домика.
Галя заботливо приглашала на сцену питерских стихотворцев, говорила о каждом несколько теплых, точных слов.
В конце вечера скромно прочитала и своё стихотворение.
Мало у кого из литераторов я наблюдал столь зримое воплощение той самой максимы: «за други своя»...
Искусство создания шпалер

Фото: Baraa Obied / Pexels
В крупных российских и европейских музеях на стенах в экспозиции посетители могут увидеть большие гладкие ковры, похожие на картины, с изображением евангельских, исторических, пейзажных и других сюжетов. Такие изделия называют шпалерами (или гобеленами). Их создавали из шерстяных и шелковых нитей для украшения и утепления стен в специальной безворсовой технике путём переплетения продольных и поперечных нитей.
Искусство изготовления таких ковров появилось ещё до Рождества Христова и было известно древним грекам, римлянам и египтянам. После распространения христианства в Европе шпалеры стали использовать в храмовых пространствах для украшения стен: на них изображали сюжеты из жизни Христа, Пречистой Девы и святых. Вскоре подобные ковры с религиозными и светскими сюжетами стали проникать во дворцы и зажиточные дома для декорирования интерьеров. Настоящей популярности и расцвета шпалерное искусство достигло в Средневековье. Тогда одним из основных центров создания безворсовых ковров стала Фландрия — регион, находящийся сейчас на территории современных Нидерландов, Франции и Бельгии.
В мастерских над созданием ковров трудилась целая команда специалистов. Художники рисовали эскиз будущей шпалеры, который назывался картоном. Красильщики окрашивали нити в необходимые цвета, а ткачи по картону воссоздавали необходимый рисунок. Каждый мастер ткал ту часть шпалеры, на которой специализировался: одни ткачи трудились над созданием лиц, другие — фигур, третьи занимались пейзажами или бордюрами — так называли узоры, которые по краям обрамляли шпалеру наподобие рамы. Часто ковры ткались по эскизам с картин известных художников.
В начале XVI века во Фландрии по заказу папы Льва X были изготовлены знаменитые шпалеры для украшения Сикстинской капеллы в Ватикане. Картоны с изображением сюжетов из Деяний Апостолов для них создал художник Рафаэль и его ученики.
В XVII веке одним из центров шпалерного искусства стала парижская Королевская мануфактура, расположенная в поместье семьи Гобелен — известных красильщиков и ткачей. Ковры, которые там создавали, быстро прославились своим качеством, и название «гобелен» закрепилось за всеми подобными изделиями.
В 1717 году русский император Пётр I заказал французской мануфактуре серию гобеленов, посвящённых событиям Северной войны, по итогам которой Россия получила выход к Балтийскому морю. В том же году Пётр основал шпалерную мануфактуру в Санкт-Петербурге, где французские ткачи обучили своему искусству русских мастеров. С тех пор в России стали создавать безворсовые ковры с изображением евангельских сюжетов и событий отечественной истории, портретов царственных особ и аристократов. В течение ста сорока лет изделия Петербургской мануфактуры украшали дворцы и отправлялись за границу в качестве дипломатических подарков. Однако в 1850-м году русская мастерская была закрыта из-за упадка спроса на шпалерное искусство.
Сейчас о существовании мануфактуры напоминает Шпалерная улица в Петербурге, где раньше располагались мастерские с ткацкими станками. Увидеть отечественные и иностранные шпалеры из собрания русских императоров можно в петербургском Русском музее, Эрмитаже и Пушкинском музее в Москве.
Все выпуски программы Открываем историю
22 марта. «Тайна младенчества»
Когда в жилище вносят новорождённого младенца, все домочадцы, от мала до велика, затихают, начинают двигаться бесшумно и общаться между собой полушёпотом — только бы не потревожить дитя, не разбудить его, если оно уже почивает сладким сном. Подобным образом должен бы вести себя всегда и со всеми каждый из нас, чад Церкви. В каком смысле и почему? В сердцах крещёных людей почивает Богомладенец Христос, предназначивший нас быть сосудами Его благодати. Благоговейное и деликатное обращение с людьми свойственно тем, у кого «Христос за пазухой», по русскому выражению.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
22 марта. О пребывании в молитве как приобретении

О чистосердечной молитве как приобретении — исполняющий обязанности настоятеля московского храма во имя равноапостольных князя Владимира и княгини Ольги в Черёмушках протоиерей Владимир Быстрый.
Само пребывание в молитве уже есть приобретение. Почему не стоит ждать результатов от разговора с Богом? В жизни каждого верующего однажды наступает момент усталости. Мы приходим к Богу с просьбами, читаем правила, выстаиваем службы, но внутри возникает горький вопрос: а есть ли результат? Грехи те же, чудес нет, настроение не поднимается. Зачем тогда всё это?
Мы с вами привыкли жить логикой мира. Если я вложил труд, должен получить зарплату. И ту же логику мы переносим на молитву, ожидая от Бога оплаты эмоциями или сверхспособностями. И здесь нас поджидает главное заблуждение. Святые отцы предупреждали: человек, не очистивший сердце от гордости, не выдержит дара чудотворения. Он тут же присвоит его себе и падёт.
Именно поэтому преподобный Иоанн Лествичник оставил нам удивительное наставление. Он говорит: «Долго пребывая в молитве и не видя плода, не говори "я ничего не приобрёл”, ибо само пребывание в молитве уже есть приобретение». Состояние, когда нам сухо и скучно, а мы всё равно стоим перед Богом, это и есть высшая школа веры.
Святые стремились не к способностям, а к одному — жить с Господом. Когда мы приходим к любящему отцу, нам не нужен подарок каждую минуту. Нам нужно побыть с ним рядом.
Существует и смертельная опасность — ждать от молитвы только сладости. В православии это называется прелестью, самообманом. Бог приходит к нам не как анестезиолог, чтобы дать приятные эмоции, а как хирург. Ему важно исцелить нашу душу, часто через боль и скуку молитвы. Потому что именно в этой тишине рождается настоящая любовь, которая говорит: «Я здесь, потому что люблю Тебя, а не потому что жду награды».
Все выпуски программы Актуальная тема:












