Поделиться
Джон Толкин и Эдит Бретт
В наши дни мало кто не знает английского писателя Джона Толкина, автора книги «Властелин колец». И мало кого из читавших его произведения оставила равнодушным история любви эльфийской принцессы Лютиэн и Берена, обычного человека. Возможно, рассказ о трудностях, которые встретили книжные персонажи, трогает именно потому, что их прообразами послужили живые люди. Сам Толкин в своих книгах перевоплотился в сурового воина Берена, который ради любви готов на любой подвиг, а жена писателя Эдит стала прекрасной эльфийкой, которая ради возлюбленного отказывается от сказочно длинной жизни.
Они встретились, когда Джону Толкину исполнилось шестнадцать, а Эдит Бретт – девятнадцать. Оба были бедными сиротами, и обоих связывали обязанности перед опекунами. Джон должен был поступить в Оксфорд, Эдит – выйти замуж за человека, которого ей выберут родственники. Однако их объединяло прежде всего не сходство внешних жизненных обстоятельств, они подружились, найдя друг в друге родственные души.
Джон с первого взгляда влюбился в девушку «с длинными, тёмными волосами, глазами, как звёзды, и мелодичным голосом». Но завоевать Эдит было непросто. Она была старше на целых три года – в молодости это кажется невероятным препятствием. А ещё она мечтала о карьере пианистки, которая по представлениям тех лет была несовместима с жизнью семейной, добропорядочной женщины. Джон не сдавался, и скоро они признались друг другу, что могут жить только вместе…
Опекун Толкина, католический священник Френсис Морган, узнав о тайных встречах Джона с девушкой-сиротой без определённого будущего, пришёл в ужас. Эдит казалась ему авантюристкой, которая решила обольстить невинного юношу. Опекун запретил Джону не только видеться с ней, но даже вести переписку. Родственники Эдит тоже не обрадовались выбору своей воспитанницы. По их мнению, Джон был чересчур молод и не подходил на роль хорошего мужа.
Переживая разлуку с любимой, Толкин провалил первые экзамены в Оксфорд, чем рассердил опекуна. Тогда Френсис Морган поставил перед подопечным жёсткое условие: Джон должен был поступить в университет и не писать Эдит ни строчки до своего совершеннолетия, то есть до двадцати одного года. Юноша был вынужден пообещать, что так и будет. Но, не желая так просто сдаваться, он подолгу стоял на улице, где могла пройти Эдит.
Скоро их разделило огромное расстояние – Бретт отправили в другой город к дальней родственнице. Целых три года Джон не знал, что с ней, как у неё здоровье, не вышла ли она замуж. Но не было ни минуты, чтобы он не думал о ней. В тот же день, как ему исполнился двадцать один год, он написал любимой письмо. Эдит была уверена, что юный поклонник давно забыл о ней, и поэтому сильно удивилась, когда наконец-то получила от него весточку. И засомневалась – не обман ли это? Кто знает, как за три года изменился тот мальчик, которого она помнила?
Получив ответное письмо, Джон понял, что через переписку ничего не решить. Поэтому уже через неделю после совершеннолетия он поехал к Бретт и предложил ей руку и сердце. Девушка, в душе которой до сих пор горела любовь, не отказала ему.
Но их злоключения ещё не закончились. Эдит принадлежала к англиканской церкви, а Джон – к католической. Представители этих двух конфессий плохо ладили между собой, и родственники Эдит разорвали с ней все отношения, как только она объявила, что выходит замуж за католика. Девушку это не сломило. Однажды она уже отказалась от карьеры пианистки ради любви, и теперь снова выбрала любовь и семью.
Пара смогла пожениться только в 1916 году, за несколько месяцев до того, как Джона отправили на фронт. Он пережил страшную битву на реке Сомме и вернулся домой, к жене, как только закончились боевые действия.
С тех пор жизнь супругов потекла спокойно и счастливо. Супруги не расставались до старости, пока не умерла Эдит. Они ценили каждое мгновение, проведённое вместе. А Джон Толкин описал переживания своей юности в истории о Берене и Лютиэн, которая заставляет сжиматься сердца читателей уже много лет подряд.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
