«Святыни Переславля-Залесского». Игумен Пантелеимон (Королев), Елена Шадунц

Наши собеседники — настоятель Свято-Троицкого Данилова мужского монастыря игумен Пантелеимон и старший научный сотрудник Переславль-Залесского Музея-заповедника Елена Шадунц.

Мы говорили об истории города Переславля-Залесского; о сохранившихся на его территории древних монастырях — Свято-Троицком, Никольском, Феодоровском, Никитском; а также о тех святых, которые несли свой подвиг на этой земле: преподобном Данииле — основателе Свято-Троицкого Данилова монастыря, Корнилие молчальнике, Никите Столпнике. Наши собеседники ответили, что особенно может привлечь путешествующих в Переславль-Залесский паломников и туристов.

---

Л. Горская

— В эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер». И мы с вами находимся в городе Переславль-Залесский, а именно мы находимся в Даниловом монастыре, в стенах древнейшего монастыря, одного из немногих, из пяти монастырей, которые в своих стенах…

Игум. Пантелеимон

— Одного из пяти. Если быть честным, это самый младший из этих пяти монастырей.

Л. Горская

— Которые сохранили в своих стенах в городе Переславле. С вами: Лиза Горская, игумен Пантелеимон (Королёв), настоятель Свято-Троицкого Данилова монастыря, и Елена Константиновна Шадунц, старший научный сотрудник Переславского музея-заповедника. Здравствуйте.

Игум. Пантелеимон

— Добрый вечер.

Е. Шадунц

— Добрый вечер.

Л. Горская

— Давайте начнем с города. Вы уже сказали, что 5 монастырей сохранилось. При этом ваш, Данилов монастырь, самый младший. А кто старший? И что вообще здесь было? Потому что, как мы с вами успели выяснить еще до программы, монастыри здесь были разные, разные по своему укладу. И создавались, в момент своего создания, если так можно сказать, по разным причинам… Наши слушатели не видят, но мои собеседники со славными улыбками показали пальцами друг на друга.

Игум. Пантелеимон

— Потому что каждый считает другого более опытным и более качественным экспертом.

Е. Шадунц

— Давайте так. Мы, скажем так, представляем два взгляда на эти монастыри. Потому что я могу говорить о них с точки зрения архитектуры и истории. А отец Пантелеимон, скорее, и точнее скажет о монашеском делании. Что касается повода к устройству именно этого, младшего монастыря, этот повод был как раз монашеской жизнью его основателя, потому что это он взял на себя вот этот необычный труд захоронения и молитвы о тех, кто был убит и погиб какой-то неожиданной смертью. И погребался за городом, в ямах, которые назывались скудельницы.

Л. Горская

— Скудельница — это из-за материала, да? Это глина?

Е. Шадунц

— Я не знаю, честно говоря.

Игум. Пантелеимон

— Нет, скудельница — это отсылка к Евангелию, потому что в Евангелии мы читаем, как было куплено поле на те деньги, которые бросил Иуда, первосвященниками было куплено «поле скудельниче в погребение странным». Поле, принадлежавшее горшечнику. И отсюда именно это название — скудельницы — это относящееся именно к месту погребения людей, у которых не было родственников и которых надо было где-то погрести, где было бы прилично.

Л. Горская

— Слово «скудный» осталось в русском языке — это же однокоренное слово?

Е. Шадунц

— «Скудный» — это бедный. И, скорее всего, скудельницы — это как места погребения бедных. Скорее всего, так. Дело в том, что это место… Те, кто приезжают в Переславль и идут в Троицкий Данилов монастырь, они, быть может, удивляются местоположению его главных великолепных  ворот — это портик очень красивый с архитектурной точки зрения, который смотрит на какую-то крошечную улочку. Откуда он тут? А дело в том, что если мы встанем спиной к воротам и посмотрим налево, мы увидим дорогу, которая сейчас ведет, казалось бы, на окраину Переславля. А на самом деле это часть большой ямской дороги на Александровскую слободу. И вот именно потому, что эта дорога была более значима в XVI веке, в са́мом начале XVI века, чем та дорога, которая сегодня известна нам, как М8 и которая проходит центральной улицей через Переславль, вот здесь очень большое количество странников погибало, разбои были. И вот тут, рядом с этой дорогой, были эти братские могилы. И интересно еще, что это место находится в виду другого монастыря, откуда, собственно говоря, и происходил тот самый монах Даниил, который взял на себя вот этот труд погребения и молитвы. Это Горицкий монастырь — это один из самых известных монастырей, который был основан значительно раньше.

Игум. Пантелеимон

— Преподобный Даниил, будучи уже монахом и священником, он как раз собирал людей, умерших при дорогах, людей, убитых разбойниками, выспрашивал у местных, не видели ли они кого-то, задранного зверьми. И он приходил и переносил этих людей сюда, здесь был просто пустырь. И он хоронил их в общих могилах и совершал над ними погребальные обряды. И эти общие могилы по мере заполнения он засыпал. Можно себе представить тот образ этого места, который был в глазах у местных жителей в те времена. Место, где хоронят не пойми кого.

Л. Горская

— Сложно себе представить, потому что хотя бы этот вид социальной деятельности уже в прошлом, и мы сейчас с таким не сталкиваемся, с чем столкнулся преподобный Даниил, — когда странник имеет реальную перспективу, если он погибнет где-то в пути, остаться там, где он погиб.

Игум. Пантелеимон

— Про преподобного Даниила интересно и важно, что он был основателем и других социальных направлений деятельности. Потому что преподобный Даниил уже после того, когда основан Данилов монастырь, тогда он назывался некоторое время по храму Всесвятским, потом стал называться Троицким монастырем. И преподобный, любя людей вот такого самого низкого сословия, устроил больничку, потому что зачастую больных в монастырь подбрасывали, как котят. И, соответственно, преподобный заботился о них, устроил больницу. Эта больница в то время была областной. Он заботился о пропитании странников. И один из его заветов, который он оставил монастырю, который мы стараемся исполнять: братия, заботьтесь о сирых, нищих и убогих.

Л. Горская

— Откуда мы всё это знаем?

Игум. Пантелеимон

— Сохранилось его житие, сохранились его поучения, которые были переданы. И всё это не так уж давно происходило — это начало XVI века.

Е. Шадунц

— Начало и середина XVI века, в 1540-м году. Кроме того, преподобный Даниил известен еще и тем, что, благодаря своему совершенно естественно выросшему в глазах людей авторитету, он пользовался уважением и почитанием у царской семьи. Точнее, у великокняжеской семьи. Поэтому он был восприемником, он был сначала восприемником Ивана Васильевича, которого мы все знаем, как Грозного. И кроме всего прочего, из жития преподобного Даниила мы знаем такие детали о городе Переславле того времени, которых мы не можем больше ниоткуда узнать.

Л. Горская

— Например, какие?

Е. Шадунц

— Дело в том, что его житие содержит некоторые поучительные истории. И потом, оно еще довольно длинное, в том смысле, что там есть еще какая-то история чудес после его смерти. И поэтому что-то оттуда мы можем узнать. Например, есть такой рассказ о видении некоего священника, который переходил от церкви к церкви и входил туда незримо, это было в Переславле.

Игум. Пантелеимон

— Молился перед вратами и те врата, запертые, сами собой отверзались, он в эти врата, в эти храмы входил, потом выходил и шел к следующему храму.

Е. Шадунц

— И названия этих храмов и их расположение нам рассказывает о том, чего уже не было в XVIII веке и даже в XVII, после польско-литовского нашествия, что не попало в патриаршие окладные книги и вообще исчезло. И благодаря этому последовательному рассказу мы представляем себе, например, где был храм Климента, папы Римского в Переславле. Или, например, Константина и Елены в «Рыбаках». От них ничего не почти ничего не осталось. То есть житие преподобного Даниила это удивительная штука. Кроме всего прочего, он же еще прославил других святых переславских.

Игум. Пантелеимон

— Да, преподобный Даниил был одним из древних краеведов переславских.

Е. Шадунц

— И археологов.

Игум. Пантелеимон

— И археологов и краеведов, потому что он исследовал историю края и он заботился о том, чтобы были прославлены святые. Он особо почитал святого Андрея, князя Смоленского, который оставил весь свой княжеский пафос и стал простым пономарем и жил при храме и старался сделать так, чтобы никто не знал о его прошлом. И преподобный Даниил заботился о том, чтобы были обретены его мощи. И с этим тоже связана большая и сложная история, потому что при преподобном Данииле не удалось добиться прославления святого Андрея. Мощи открыли, посмотрели, но велели обратно закопать. Это был как раз период, когда старались не прославлять новых святых, это довольно сложная история церковная. И уже позже мощи были снова обретены и прославление состоялось.

Е. Шадунц

— И сейчас они находятся в нашем Никольском монастыре.

Л. Горская

— В Переславле-Залесском?

Е. Шадунц

— Да, в Переславле-Залесском. Причем он был местночтимым святым, а не так давно он причтен к лику общерусских святых. Князь Андрей Смоленский, это один из сонма переславских святых, причем довольно удивительно, потому что если преподобный Даниил — это пример вот этого служения, социального служения, кроме молитвы, кроме всех остальных монашеских деяний. Князь Андрей Смоленский, Корнилий Молчальник, в Переславле есть два святых, которые прославились именно таким, может быть, негромким подвигом, но очень важным — это подвиг смирения, подвиг молчания. И это вот такой пример, который может быть сегодня очень важен для многих. И одного из них прославил преподобный Даниил. Мощи обоих этих святых сейчас находятся в Никольском монастыре, потому что один из храмов разрушен совершенно. Мощи обретались в начале двухтысячных годов, как раз Андрей Смоленский, о котором рассказал преподобный Даниил. Он обратился к малолетнему великому князю Иоанну Васильевичу, а по сути, у его мамы он брал не то что благословение, а разрешение. Он ей рассказывал, Елене Глинской, о том, что вот здесь важно позаботиться о двух храмах, которые строили предки этой царской династии, княжеской. Один из этих храмов — это Никольский, в котором подвизался пономарем Андрей Смоленский. А второй храм, о начале этого храма мы понимаем отчасти из жития преподобного Даниила — это храм рождества Иоанна Предтечи, который стоял на выходе из крепости в том направлении, в котором бежала Евдокия Московская, супруга Дмитрия Донского. В память о ее чудесном спасении был построен этот храм. Это был XIV век. А в начале XVI века преподобный Даниил обращается к Елене Глинской, она была мать-опекунша, о том, что необходимо эти два храма поправить. И это тоже отразилось в его житии.

Л. Горская

— Их поправили?

Е. Шадунц

— Да. Они дожили, это знаменитые храмы были. Мало того, тот храм, в котором под спудом находились мощи Андрея Смоленского, был отстроен в камне по обету Натальи Алексеевны, сестрицы Петра. Кстати, я думаю, мало кто об этом знает, насколько набожна была сестра Петра Алексеевича. Есть такое мнение, что она была основательницей театра русского, она была меценатом и так далее. Но если посмотреть на Переславль, то вы увидите, как много храмов было построено ее попечением. Это так называемая Смоленско-Корнилиевская церковь, — то есть это то, что осталось от монастыря Борисоглебского «на Песках». И она лично присутствовала при обретении мощей и переложении мощей Корнилия Молчальника вместе с Димитрием Ростовским, святителем Димитрием. На ее средства был отстроен Никольский храм, в котором в приделе под спудом были мощи Андрея Смоленского. И Федоровский монастырь, Введенская церковь, Казанская больничная церковь — были построены именно ее попечением. Так что наш город, знаете, это такая иллюстрация русской истории во многом. Несмотря на то, что он такой маленький и такой, казалось бы, провинциальный, но все века, начиная с XII, самого древнего, до начала ХХ века, они отразились именно в архитектуре церковных монастырских зданий. И облик города сложился во многом благодаря тому, что это православный город был — именно это вероисповедание, эта любовь горячая к Богу, она выразилась и вылилась в этих формах архитектурных.

Л. Горская

— Я напоминаю, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер». Мы с вами находимся в Переславле-Залесском. С нами: игумен Пантелеимон (Королёв), настоятель Свято-Троицкого Данилова монастыря, и Елена Константиновна Шадунц, старший научный сотрудник Переславского музея-заповедника. И раз уж мы начали говорить об истории, о том, что можно сейчас посмотреть и к чему прикоснуться в Переславле-Залесском. Вы говорили, что осталось много артефактов. Такое слово красивое и емкое. Не знаю, насколько его правильно применять к святыням, это отдельный вопрос.

Игум. Пантелеимон

— Рукотворных объектов. Если перевести на русский.

Л. Горская

— Рукотворных объектов и святынь — так можно сказать? Которые сохранились здесь и которые сейчас мы можем увидеть или, может быть, даже потрогать, приехав в Переславль. Кстати, из Москвы ехать сколько, два часа?

Игум. Пантелеимон

— Два часа, без пробок.

Е. Шадунц

— У нас есть остановка поезда в Берендеево. Скоростной поезд на Ярославль стал делать остановку в Берендеево. Можно доехать до этой станции, а оттуда, пока что, к сожалению, на такси. Так же, как раньше ездили в начале ХХ века на ямщиках до Переславля, сейчас у нас пока что такси. Но обещают, что пустят автобус. Утром и вечером можно приехать и уехать.

Игум. Пантелеимон

— В общем, древние ямщики передают привет современным, потому что как раз железная дорога не прошла через Переславль. Легенда гласит, по той причине, что переславские ямщики скинулись и дали взятку строителям дороги, чтобы она проходила мимо.

Л. Горская

— За что их благодарят современные таксисты. (Смеются.)

Игум. Пантелеимон

— А то, к чему можно прикоснуться. У нас в Даниловом монастыре, в первую очередь это Троицкий собор, он был построен в честь рождения Иоанна Васильевича. И изначально в нем было 2 престола — в честь Пресвятой Троицы и в честь Иоанна Предтечи. Второй престол был в алтаре в диаконнике, как во многих храмах, в Успенском соборе в Лавре есть внутренние алтари, которые не видны снаружи, так же и в Успенском соборе Московского кремля. Такая же история была и здесь в Даниловом монастыре — был алтарь с двумя престолами. И сохранились древние выемки в стенах, по которым видно, как был установлен иконостас. И уже после кончины преподобного Даниила и после обретения его мощей выстраивается над местом, где он был захоронен, даниловский придел и почти сразу же расписывается храм. И эта роспись всякий раз меня потрясает — роспись середины XVII века, 1660-х годов, это первая большая работа артели Гурия Никитина. Молодой иконописец из Костромы берется и расписывает с большой свободой и дерзновением и огромной опытностью уже к своему возрасту совершенно потрясающий Образ Спаса в куполе. И впечатляющий, один из наиболее полных по сюжетам, апокалипсис, иллюстрированный на западной стене. Выбор тематики апокалипсиса, может быть, был связан с тем, что приближался 1666-й год.

Л. Горская

— И в очередной раз ждали антихриста.

Игум. Пантелеимон

— Да, в очередной раз ждали. А может быть, с этим не связано, потому что тема апокалипсиса встречается также и в других росписях артели Гурия Никитина. И эти фрески, которые замечательно сохранились, они поражают. И вся созвучность этого собора, насколько в нем хорошая акустика и чтение ветхозаветных текстов, которые прямо изображены на стенах, оставляет всегда особое впечатление. И по стенам этого собора, по внешним стенам сохранились одна каменная надпись и несколько ниш, в которых хранились другие каменные надписи о людях, которые были захоронены возле стен собора. И Данилов монастырь, как и многие другие монастыри, конечно, был местом упокоения многих людей. А эта надпись, небольшая табличка, тоже затрагивает огромнейший мощнейший пласт в истории Церкви и государства. Она гласит о том, что в такой-то такой день и в такой-то год почил архимандрит Данилова монастыря Григорий (Неронов), который был сподвижником протопопа Аввакума. Потом покаялся и воссоединился с Патриаршей Церковью и его прислали в Данилов монастырь под присмотр. И он как-то, отпросившись на богомолье в Троице-Сергиеву лавру, встретил там царя и Патриарха и вернулся в Данилов монастырь архимандритом этого монастыря. И чуть больше года он управлял монастырем и сохранились какие-то заметки об этом периоде, что он как был, так и оставался харизматичной личностью. И какие-то недостатки, которые были в монастыре, он исправил, служил практически каждый день, говорил поучения, наставлял братию и почил в мире.

Л. Горская

— То есть его благословили, он стал архимандритом и практически через год он умер.

Игум. Пантелеимон

— Да. Так что одна небольшая табличка на стене монастыря может быть ключиком к истории. Как-то рано-рано утром прошлым летом, направляясь на службу, я встретил двух людей, которые специально приехали в Данилов монастырь для того чтобы поклониться могиле архимандрита Григория (Неронова).

Л. Горская

— Это были историки?

Игум. Пантелеимон

— Я не выяснял их биографию, это были просто люди, которые впечатлились такой вот его харизмой.

Л. Горская

— Удивительно. Я хотела спросить, насколько сохранились эти фрески, про которые вы говорите? Насколько сохранились стены монастыря? То есть он прямо сохранился, как был, или все-таки пришлось его восстанавливать?

Игум. Пантелеимон

— Было несколько реставраций фресок. Одна из реставраций была в 70-е годы примерно. И была реставрация всего Троицкого собора. И специально с внешней стороны, то есть перед тем, как расписывать собор, некоторые окна заложили,  для того чтобы сохранить апокалипсис, не разрывая никакие оконные проемы, окна взяли и заложили. И с внешней стороны их открыли, но сделали их глухими, то есть это не сквозные окна. Фрески приходилось реставрировать также и от тех бед, которые случились во время советского периода, потому что в Лике Спасителя, который был в куполе, пришлось заделывать 17 пулевых выщербин. И были какие-то другие небольшие повреждения, которые приходилось реставрировать. Но, как мне представляется, сохранность этих фресок можно оценить отчасти по надписям, потому что одно дело — восстанавливать сюжет, другое дело — восстанавливать надписи. Там, где надписи были слишком сильно поврежденные, там надписи были аккуратно закрашены синим фоном. Но в основном все надписи сохранились. При сильном навыке и большой тщательности они прочитываются. И поэтому сохранность фресок лучше, чем в Успенском соборе Московского кремля, которые расписывали тот же самый Гурий Никитин со своей артелью. Из-за этой работы в Успенском соборе Московского кремля роспись Троицкого собора в Переславле затянулась на 6 лет — могли бы успеть раньше. Успеть к 1666-му. Но в 1668-м закончили, апокалипсис до сих пор не наступил.

Л. Горская

— Кто знает.

Е. Шадунц

— Вера Григорьевна Брюсова, очень известный искусствовед и автор книги о Гурии Никитине, она еще в 1956-м году начинала заниматься этим собором. У нее была переписка по этому поводу с директором нашего музея. Дело в том, что как раз после революции, когда монастыри сначала преобразовали в сельскохозяйственные артели, а уже в 1923-м году закрыли окончательно, Переславскому музею были поручены эти памятники архитектуры. Они достаточно быстро признание и этот статус получают. Но очень странно получено, потому что, например, тот же самый Троицкий собор и ценность фресок осознавалась сразу, однако Переславскому музею вменили в обязанность сдавать в аренду в основном все памятники архитектуры. И вот тут оказалось, что, например, в аренду эти здания просила машинно-тракторная станция, которая пыталась сделать свой гараж под колокольней. А в самом Троицком соборе был склад зерна. И единственное, что мог сделать директор музея, это писать многочисленные письма, заставляя поставить загородку из дерева на расстоянии от стен, чтобы сохранить фрески. Тем не менее эта влажность и, понятно, неподобающие условия, сыграли свою роль. Но фрески уцелели. Сохранность действительно была удивительной. Вера Григорьевна написала книгу о Гурии Никитине. Но реставрация началась попозже. Тем не менее это прекрасный, просто уникальный комплекс. И сюда стоит приехать ради того, чтобы не в книге, а в пространстве храма помолиться — в этом пространстве. И увидеть эти фрески, это великолепие.

Л. Горская

— Я напоминаю, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер». Оставайтесь с нами, вы вернемся через минуту.

Л. Горская

— «Светлый вечер» в эфире радио «Вера» Мы с вами с Переславле-Залесском, в стенах древнего Данилова монастыря. С нами: игумен Пантелеимон (Королёв), настоятель этого монастыря, Свято-Троицкого монастыря, и старший научный сотрудник Переславского музея-заповедника Елена Константиновна Шадунц. Так получилось, что мы с вами буквально начали выстраивать туристический или, скорее, паломнический маршрут по Переславлю. Вот вы так подробно рассказали про монастырь, в котором мы находимся. Давайте поговорим об остальных сохранившихся четырех монастырях. А потом, если у нас останется время, мы поговорим о том, что было восстановлено. Но начнем с того, что удалось сохранить.

Игум. Пантелеимон

— Я бы даже предложил начать не с монастырей, а с древнейшего храма, который находится в центре Переславля — Спасо-Преображенский собор, в котором, по преданию, рукополагали и возводили в игумена преподобного Сергия Радонежского. И в котором, в результате недавней реставрации, сняв слой штукатурки, обнаружили очень интересные граффити, про которые Елена Константиновна готова рассказывать днем, а еще больше ночью, потому что именно при косом освещении, при боковом освещении, эти граффити лучше видно.

Л. Горская

— При режимном освещении, как говорят мои коллеги из кинематографа.

Е. Шадунц

— Оказывается, это называется граффи́ти правильно. И, оказывается, об этом я узнала от коллег, которые занимаются этой графикой — это Алексей Алексеевич Гиппиус и Савва Михайлович Михеев, Институт языкознания Российской Академии наук. Они занимаются чтением этих древнерусских надписей и в Великом Новгороде. И они приехали читать это всё тут. Именно они расшифровали знаменитую надпись об убиении князя Андрея Боголюбского, которая оказалась в нашем соборе. Снаружи, ее нашли снаружи. Уникальность нашего собора в том, что на самом камне снаружи собора находятся не просто многочисленные крестики, которые, на мой взгляд, это такие паломнические подписи. Представьте, это был единственный такой величественный храм на огромную округу. По сути, это прообраз того града Иерусалима, это удивительная святыня, в которую приходили и возле которой молились. По всему миру эпоха XI-XII веков отмечена этими крестиками на храмах — это делали везде все христиане. И у нас — мы не исключение. Причем часть крестов находится на высоте 8 метров и даже выше. То есть они были поставлены на блоках. Вот сегодня подписывают кирпичики, когда строят храмы, а тогда, получается, что подписывали эти блоки и монтировали их уже дальше, на большую высоту. В этом году продолжатся исследовательские работы по нашему храму. Мы попали в ФЦП по развитию культуры и туризма, и центральные научные реставрационные мастерские вместе с Институтом археологии Академии наук и другими исследовательскими организациями должны провести глубокие изыскания, включая снятие полностью пола в соборе, потому что под его плитами находится множество захоронений. В нем были похоронены князья последней династии, потомки Александра Невского, последняя переславская династия — это Дмитрий Александрович, Иван Дмитриевич и, по преданию, какой-то малолетний потомок, потому что эта династия прекратилась. И Переяславское княжество было завещано Москве. Кроме этого, как уже понятно по исследованиям, там есть и другие захоронения. Пол будет полностью снят и таким образом мы получим что-то новое, какие-то новые сведения.

Л. Горская

— Давайте вернемся к монастырям. Вы говорили о том, что ваш монастырь самый младший.

Игум. Пантелеимон

— А самый старший — это Никитский монастырь, который построен и освящен в честь святого мученика Никиты Готфского, но в нем более известен преподобный Никита, который являет совсем другой образ монашества. Потому что преподобный Никита был человеком очень худого нрава, которого здесь никто не любил, он всеми правдами и неправдами выбивал деньги, был разбойником. И в какой-то момент, придя домой и, увидев, как жена варит суп, он увидел, как из этого супа вылезают то руки, то ноги человеческие, весь суп кроваво-красный, он ужаснулся и понял, насколько неправильна его жизнь.

Л. Горская

— Это у него видение было такое?

Игум. Пантелеимон

— Да, такое было страшное видение. И он покаялся. И он стал вести очень суровый образ жизни. В качестве одного из первых подвигов — он просто удалился на болота и отдал себя на поедание той мошкаре, которая там была, комарам и мухам, которые там жили. Он вернулся оттуда абсолютно опухший. И потом он нес другие тяжелые подвиги. Он затворился в маленьком пространстве и фактически он стал столпником. Не таким, какими были древние столпники, которые строили столп над поверхностью земли, а он ушел в землянку и там совершал свой подвиг столпничества, не сходя с места. И вдобавок он носил еще и вериги. То есть вот такое умерщвление своей плоти, вот такая горячая молитва, которая ему в этом всем помогала. И вдобавок он еще и жизнь свою закончил мученически. Пришли к нему родственники и увидели его вериги, которые от многих трудов так были отполированы, что родственники посчитали, что вериги серебряные. И убили Никиту. А вериги, обнаружив, что они отнюдь не серебряные, а обычные, железные, они выбросили в воду. Однако вериги всплыли. Вериги были обнаружены и сейчас вериги являются одной из важных святынь для тех, кто приезжает поклониться в Никитский монастырь.

Е. Шадунц

— Можно еще добавить, каким же образом Никитский монастырь связан с Никитой Столпником в его жизненном пути. Дело в том, что перед тем как отправиться на съедение комарам, этот самый мытарь… Он был мытарем.

Л. Горская

— Но такой нелегальный мытарь.

Е. Шадунц

— Нет, он был легальным мытарем. Он был разбойником, «нелегальным» разбойником, но легальным мытарем. Его жизнь и все эти события происходили в момент строительства крепости Переславля-Залесского. Дело в том, что у нас тот редкий случай, когда дата основания города — как крепости и заставы на пути в княжество Владимиро-Суздальское — и дата строительства собора нашли точное отражение в летописи. То есть четко и ясно во многих летописных списках написано, что в лето шесть тысяч шестьсот шестидесятое, это 1152-й год, был заложен собор. Причем там такая интересная фраза есть, что «град перенесе от Клещина и заложи церковь Святого Спаса». Дело в том, что рядом с Переславлем, совсем недалеко, на берегу Плещеева озера находится еще одна маленькая земляная крепость более древнего города — города Клещина, который тут существовал еще во времена Владимира Мономаха. И который подчинялся Ростову, это же была Ростовская земля. То есть еще в «Повести временных лет» упоминается этот край. И очевидно, считается, что Никитский монастырь был основан еще в те времена, когда здесь княжил потомок Владимира Красное Солнышко, князь Борис. Борис, которого посадили в Ростов и он основал здесь, как монастырь Никиты Готфского, которого почитали русские князья, так и рядом, во времена жизни там Никиты — вот этого самого раскаявшегося мытаря и разбойника, пришедшего к игумену этого монастыря проситься туда. И поскольку его не пустили, он отправился на те самые болота, чтобы там умереть, съеденным мошкарой. А потом его все-таки нашла братия, и он пришел в монастырь. Так вот, этот самый Никитский монастырь был основан, по преданию, князем Борисом. А рядом был еще один монастырь, который мы знаем, как Борисоглебский «на горе». В житии Никиты Столпника говорится, что он ископал два колодца. Один колодезь он ископал на том месте, где его ела мошкара в болоте. И до сих пор там есть святой источник — Никитский источник.

Л. Горская

— А болот нет уже?

Е. Шадунц

— Там есть речка, она называется Слуда, и на этой самой речке находится вот эта самая купальня и колодчик святого Никиты. А второй колодезь он ископал у другого монастыря.

Л. Горская

— Это всё в XII веке происходило?

Е. Шадунц

— Это всё происходит в XII веке. Он был убиен в 1186-м году. Это известно точно. То есть это один из первых русских святых. И надо сказать, что дальнейшая история города… Это крепость. Вот Москва — это пограничье, Переславль — это следующая крепость. И эта крепость была построена, вот если вы посмотрите, она представляет собой буквально пряжку, замок, который закрывает дорогу. Дорога, которая сейчас идет из Москвы, это на самом деле дорога из Черниговского княжества в Ростов, Суздаль. И вот на ней ставится эта самая крепость в 1152-м году. А возле этой крепости, чуть поодаль, существует старый город Клещин и Никитский монастырь. И еще какой-то маленький монастырь. Мы его знали, как монастырь Борисоглебский «на горе», вот из жития святого Никиты известно, что там был еще один колодчик. Но понятно, что Борису и Глебу его могли посвятить уже после того, как они были прославлены в лике святых. Это второй по времени монастырь. Дальше, у нас есть не очень далеко от города Клещина, от этих валов, Александрова гора — это место, на котором сейчас стоит крест, а был там Александров монастырь. По преданию, там когда-то находился загородный терем Александра Невского. Но известно, что он основал там монастырь. И археологи еще в XIX веке нашли остатки этого монастыря. В документах он есть, уже в XVIII столетии его территория переходит к Никитскому монастырю, потому что он был сожжен во время польско-литовского нашествия в начале XVII столетия. Я думаю, он был Александров, потому что он был Александру Римскому посвящен, потому что это патрональный святой — Александр Римский.
И вот, монастырь там был и гора эта, под названием Александрова до сих пор известна. А в самом городе монастыри сначала появлялись, как княжеские обители, основанные князьями. Какие-то монастыри. Вот этот Борисоглебский был «на горе», а был еще Борисоглебский «на песках». Вот мы говорили про Смоленско-Корнилиевскую церковь — эта церковь была одной из церквей этого монастыря. Он был основан в память о событии 1254-го или 1256-го года, когда тут была убита семья брата Александра Невского во время одного из вторжений татарских — рати Неврюя. Была битва на окраине Переславля, и там полегла и рать переславская, и семья была убита. И вот этот монастырь Бориса и Глеба «на Песках» был основан на этом месте в середине XIII столетия. А рядом, чуть позже, в середине XIV века, такой монах, который ушел от мира и который будет известен потом как Димитрий Прилуцкий, основывает… Точнее, к нему прибились люди. Он ушел жить на болота, чтобы быть в уединении, ходить и молиться в этот монастырь. А к нему пришли и вокруг него стали собираться те, кто как-то следовал за ним. Он уходит на Север, а монастырь остается. Это Никольский, существующий в данное время, монастырь — это середина XIV века. Дальше, неизвестно когда у нас возникает еще целый ряд маленьких монастырей, которые были упразднены в середине XVIII века. Их насчитывается до 12 вообще, в целом было монастырей, но часть из них была закрыта. Следующий, очень известный монастырь — это Феодоровский монастырь. Опять-таки по преданию он был основан сразу же после того, как случилась битва начала XIV столетия. Вот когда умирает последний князь из династии переславских князей, в 1304-м году происходит битва за Переяславское княжество, потому что тогда еще неизвестно было: кто главнее — Москва или Тверь? И вот тверское воинство приходит сюда, и на южной окраине случается битва между войсками московскими, переславскими и тверскими. И москвичи берут верх. И вот тот монастырь, который основан во имя Феодора Стратилата, по преданиям, он основан именно потому, что битва происходила именно в этот день и поэтому он посвящен Феодору Стратилату. Это XIV век. А известен он нам, своими строениями и так далее, с XVI столетия, когда там строится там Феодоровский собор. Собор, посвященный патрональному святому царевича Федора Иоанновича. Еще раньше существует тот самый Горицкий монастырь, откуда происходит преподобный Даниил. Он нам известен с XIV века. Тоже какое-то такое время… Потому что когда мы говорим про Димитрия Прилуцкого и про Сергия Радонежского, в каких-то житиях мы можем увидеть, что эти события связаны с Никитским монастырем, какие-то с Горицким. Но Горицкий известен с XIV века. Это был большой монастырь. В XVII столетии архимандриты Горицкого монастыря во всяких договорах соборных, в соборах, которые собирали цари, числятся одними из первых. И этот монастырь был потом центром Переславской епархии в XVIII столетии.

Игум. Пантелеимон

— А епархия тогда была огромная.

Е. Шадунц

— Епархия была до Гжатска. Вы можете себе представить? Она простиралась куда-то — Клин, Гжатск, Можайск, Волоколамск…

Л. Горская

— Владимирская область?

Е. Шадунц

— Нет. Переславская епархия с 1744-го по 1788-й год существовала. И она включала территорию от границы Ростовского уезда до Гжатска, и вот туда, скажем так, на запад она простиралась, минуя Троице-Сергиеву Лавру, захватывает часть Дмитровского уезда. Это была очень обширная епархия. Она просуществовала 44 года и была упразднена, когда при Екатерине меняли границы губерний и границы епархий. И вот потом Переславль уже имел отношению к Владимиру. Скажем так, он начинается во Владимиро-Суздальское время, и затем в XVIII веке, весь XIX и начало ХХ века он административно относился к Владимирской губернии и входил во Владимиро-Суздальскую епархию.

Л. Горская

— Я напоминаю, что в эфире радио «Вера» программа «Светлый вечер». Мы с вами находимся в Переславле-Залесском. С нами: Елена Константиновна Шадунц, старший научный сотрудник Переславского музея-заповедника, и игумен Пантелеимон (Королёв), настоятель Свято-Троицкого Данилова монастыря. Мы говорим об этом замечательном городе. Отец Пантелеимон, у меня попутно возник вопрос. Мы говорили о том, что преподобного Никиту не сразу пустили в монастырь, и он пошел в болота, отдать себя вредным насекомым, которые его искусали, с намерением, я так понимаю, погибнуть, потому что в монастырь его не пустили. Недавно мы слышали о житии преподобного Корнилия, которого тоже не пустили в монастырь. И у меня к вам с первого раза, со второго и с третьего, к вам, как к игумену, вопрос: почему не пускали в монастыри людей, которые в них поступить?

Игум. Пантелеимон

— Это древняя традиция: если человек действительно хочет уйти в монастырь, то преподобные отцы древние говорят о том, что не надо торопиться — пускай постоит под воротами, подождет, осыпайте его всякими бранными и ругательными словами, чтобы он уходил. Если человек действительно хочет в монастырь, если он готов нести этот монашеский подвиг, он постоит. Мы знаем из жития преподобного Павла Препростого, как преподобный Антоний Великий, увидев его, говорит: «Ты уже стар, уходи отсюда. Ты не сможешь здесь подвизаться». И ушел к себе. И, выйдя на закате дня и увидев там опять Павла, который весь день простоял — на египетской жаре, не имея ни крошки хлеба, ни капли воды, и продолжал просить его принять в монастырь. Тот хотел снова его прогнать, но потом принял. И начал так подвизаться, как не подвизался в своей юности — для того, чтобы Павел, осознав свою немощь, ушел, поняв, что он не может нести подвиги вместе с преподобным Антонием. Но он понял, по своей простоте и доверию полному преподобному Антонию, и спокойно всё это выдерживал. Поэтому первый такой монашеский искус, который происходит при воротах, вполне он оправдан и исторически.

Л. Горская

— А сейчас так же?

Игум. Пантелеимон

— Сейчас… Есть патерик, который относится к Афону, касающийся ХХ века. Очень красивая история, которую я очень люблю, но в своей практике не применяю. Есть история про одного старца, у которого не было послушников и к которому приходили молодые люди и, зная, что он действительно человек высокой жизни, просились принять их к себе. Но он выбегал на них с палкой и кричал: «Уходите отсюда!» Они пугались и убегали. И только один послушник сказал: «Бей меня, но я от тебя никуда не уйду». На что, старец, отбросив палку, нежно его обнял и взял его к себе. И сказал: «Вот, давно я ждал такого послушника». (Смеется.) Вот такой практики у меня нет, но суровая встреча, мне кажется, вполне оправдана. (Смеются.) Это не касается паломников.

Л. Горская

— А раз это не касается паломников, давайте поговорим о том, как встречают паломников в монастырях. Я знаю, что женские монастыри в Переславле принимают и паломников и трудников. И в целом, можно приехать, как туристу, но можно приехать и помолиться и пожить в монастыре. И послужить. Вот у вас так же?

Игум. Пантелеимон

— У нас есть один большой братский корпус, и поэтому довольно сложно организовать такую жизнь, чтобы все-таки разграничить правильным образом пространство. И я не представляю, как здесь жили здесь в древности монахи, потому что некоторые кельи, огромные по размеру, и при этом в них одно крошечное окошко. Ее разграничить какими-то перегородками, чтобы у каждого монаха было отдельное свое место или у каждого гостя было какой-то свой отдельный уголочек, довольно сложно. Значит, либо у тебя не будет света, либо не будет поступать воздух, либо ты будешь жить на проходе. Предположить, что здесь жили так же, как в некоторых католических монастырях, где был общий дормиторий, общая спальня, то есть монахи трудились где-то, потом приходили и спали в одной большой комнате, тоже довольно сложно. В какие-то времена в Даниловом монастыре было около 70 человек монахов. Может быть, не все они жили внутри монастыря. Может быть, некоторые из них жили в тех промыслах, в рыболовецких, присматривали за этими промыслами и находились вне монастыря. Может быть, здесь было еще какое-то количество маленьких избушечек, в которых жили люди. Сейчас маленьких избушечек нету, и поэтому сразу смешивать паломников с братией довольно сложно. Мне не хотелось бы. Вы уже не первая, кто спрашивает о том, как приехать и пожить в нашем монастыре. Ну вот, по рекомендации, принимаем через друзей.

Л. Горская

— В какие монастыри в Переславле-Залесском можно приехать? Может быть, вы знаете?

Игум. Пантелеимон

— Попытаться можно в любой. Принимают на какое-то время и в женский Феодоровский, в женский Никольский. Можно пожить и в Никитском монастыре — там своя атмосфера. Можно попытаться ткнуться и к нам, если у нас вдруг будет место, мы можем посмотреть на вас — строго и внимательно, с любовью.

Е. Шадунц

— Надо спросить Никольский в первую очередь. Дело просто в том, что Никольский когда был передан, он был до такой степени разорен и разрушен, что от старого монастыря осталось довольно мало. То же самое касается и Николо-Сольбинского. Эти монастыри отстраивали себя заново, поэтому там появились какие-то здания и какая-то территория там еще добавилась, на которой смогли построить новые странноприимные корпуса. Если мы возьмем Феодоровский монастырь, то когда вы заходите в эти наружные ворота, вашему взгляду предстает желтое здание — это странноприимный дом, который был построен специально для паломников в конце XIX века. Причем паломники там принимались бесплатно, они там проживали бесплатно и столовались бесплатно.

Игум. Пантелеимон

— В Даниловом монастыре тоже был такой дом. И дом сохранился, но он нуждается в ремонте и реставрации. Дом, про который говорится, что в год там принималось до пяти тысяч паломников бесплатно и с кормежкой. Но его надо ремонтировать и запускать.

Е. Шадунц

— Да, по крайней мере, такие планы имеет Феодоровский монастырь, я об этом слышала. Просто в советское время история с этой арендой, с этими разрушениями, с этими сносами — почему-то она нанесла в первую очередь урон именно келейным корпусам. Если вы посмотрите на Никитский монастырь, я думаю, что и здесь могло быть такое. В этих монастырях, и в Феодоровском такое осталось, были отдельные деревянные домики — это были кельи. Надо сказать, тоже интересный вопрос общежительства. Общежительство в Никитском монастыре, как известно, ввел Иван Грозный. Именно Иван Васильевич, когда он приезжал сюда, а они все, великие князья и цари, почитали Никиту Столпника. И вот он, приехав сюда и построив главный собор этого монастыря, он не просто там пел на его освящении и не просто он туда ездил помолиться, а он именно своим велением ввел там общежительство. То есть общежительство было не сразу и не везде. И вот эти деревянные, отдельно стоящие кельи, они были и там, в том самом Никитском. И в Феодоровском осталось несколько домиков. У нас в центре города нынешний наш кафедральный собор Владимирский, рядом с ним церковь Александра Невского — это остаток Богородского… В общем, это был монастырь Сретения Владимирской иконы Божией Матери, Богородицко-Сретенский девичий монастырь. Мы не увидим там ни одного келейного корпуса, там есть остаток стены. Где же они жили? Это уже известно из документов, что корпуса были деревянными. И когда монастырь упраздняют в 1764-м году, кельи перевозят в Феодоровский, переселяют насельниц. То есть вот эта практика была. И сейчас, возможно, это один из путей улучшения, что называется, монашеской жизни и возможности как-то расселиться — это вернуться к этим небольшим деревянным домам. Потому что это всё ансамбли федерального значения, памятники. И не так-то просто заняться каким-то новым строительством на их территории. Но если есть подтвержденные сведения о том, что здесь были какие-то постройки, то при обоснованном проекте можно это воссоздавать. Мы знаем, что в Суздале монастырь женский, в советское время там была просто гостиница, в которой были эти деревянные избушки. Сейчас его вернули. Покровский, да? Но в любом случае, эта практика существовала и к ней можно возвращаться.

Л. Горская

— Но это всё монастыри, стены, которые сохранились с каких-то незапамятных времен. Сложно представить, что-то с XII века, с XIV. Как сказал отец Пантелеимон, это совсем недавно было — в XVI веке. Но сейчас, в XXI веке, мы можем, даже те, кто в Москве одним днем, приехать и коснуться этого всего, увидеть.

Е. Шадунц

— Эти артефакты они не просто камни, они напоминают нам об образе жизни наших предков и о том, как важна была молитва. И понятно, что строительство всего этого происходило во славу Божию. И, может быть, нам стоит об этом не просто помнить и приезжать сюда не просто туристами, хотя и туристов всегда мы ждем, это важно и интересно. Но приехать помолиться, даже пускай, остановившись в каких-то гостиницах, которых тут достаточно, помолиться, окунуться вот в эту атмосферу древнего благочестия, которое здесь, в общем-то, тоже чувствуется, это очень важно.

Игум. Пантелеимон

— И, конечно, переславская земля не зря именуется землей русской святости. И это ощущение очень сильное. Многие люди, заходя в Данилов монастырь, говорят, что здесь какое-то особое ощущение тишины. И у меня у самого от Данилова монастыря никуда не девается особое такое ощущение места поразительного — не только по тем пейзажам, которые открываются, по тем восходам и закатам, которые я каждый день наблюдаю. Наверное, такое же ощущение у меня было еще на Соловках – там, где всеми  фибрами души ощущаешь тот подвиг и древних подвижников, и тот подвиг новомучеников, которые там были заключены в лагерь. А здесь, в Переславле, как-то себя ощущаешь действительно возвращающимся к своим русским корням, ощущаешь себя приехавшим домой и никуда не спешащим. И действительно здесь дышишь полной грудью и хочется этого воздуха. Если уж придется возвращаться в Москву, хочется этого воздуха поглубже набрать и подольше не выдыхать.

Л. Горская

— Приезжайте.

Игум. Пантелеимон

— Приезжайте к нам в Переславль, дышите.

Л. Горская

— Спасибо большое. Я напоминаю, что в эфире радио «Вера» была программа «Светлый вечер». Ее для вас прямо здесь, в Переславле-Залесском, провела Лиза Горская. С нами были: игумен Пантелеимон (Королёв), настоятель Свято-Троицкого Данилова монастыря; Елена Константиновна Шадунц, старший научный сотрудник Переславского музея-заповедника. Всего доброго.

Игум. Пантелеимон

— Приезжайте.

Е. Шадунц

— Всего доброго.