
Питер Пауль Рубенс. Тайная Вечеря, 1631-1632
Деян., 44 зач., XX, 16-18, 28-36.
16 ибо Павлу рассудилось миновать Ефес, чтобы не замедлить ему в Асии; потому что он поспешал, если можно, в день Пятидесятницы быть в Иерусалиме.
17 Из Милита же послав в Ефес, он призвал пресвитеров церкви, 18 и, когда они пришли к нему, он сказал им: вы знаете, как я с первого дня, в который пришел в Асию, все время был с вами
28 Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею.
29 Ибо я знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; 30 и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою.
31 Посему бодрствуйте, памятуя, что я три года день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас.
32 И ныне предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас более и дать вам наследие со всеми освященными.
33 Ни серебра, ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал: 34 сами знаете, что нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии.
35 Во всем показал я вам, что, так трудясь, надобно поддерживать слабых и памятовать слова Господа Иисуса, ибо Он Сам сказал: «блаженнее давать, нежели принимать».
36 Сказав это, он преклонил колени свои и со всеми ими помолился.

Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Близится к завершению чтение книги Деяний святых апостолов, и сегодня мы слышим, как трогательно прощается народ Эфеса с апостолом Павлом. Три года постоянного близкого общения — достаточный срок, чтобы не только хорошо узнать человека, но и сильно привязаться к нему, даже полюбить. Эфесяне, как пишет автор Деяний, буквально ревут, понимая сердцем, что больше Павла они уже не увидят. Какие же слова утешения и поддержки находит апостол — расставаясь с полюбившимися ему духовными детьми? А вот это весьма интересно.
Проще всего было бы сказать: успокойтесь, не плачьте — я ещё вернусь к вам. Для многих это действительно стало бы утешением, хоть какая-то надежда появилась бы. Но — Павел знает, что это будет неправдой. Он не вернется. Более того, апостол предупреждает: как только он уплывет, появятся «хищные волки», причём из числа тех, кто сейчас стоит и обливается слезами — и стадо духовных овец столкнётся с серьёзными, невиданными прежде проблемами. У этих лжепастырей будет одна задача: увлечь за собой паству, сделать её «карманной», управляемой, абсолютно зависимой — и Христос для «лжепастырей» превратится в инструмент для достижения своих, человеческих, целей — перестав быть главным содержанием веры.
В качестве утешения апостол Павел «предаёт народ Богу и слову Его благодати». Что скрывается под этими словами? Глубокая вера в то, что любой кризис, любая проблема имеет в себе определённый потенциал возможностей — потому что и в этом действует Тот же Самый Бог! Потому что Бог никуда не исчезает — это Павел уплывает навсегда, но Бог — остаётся с эфесянами, и никогда их не бросит.
В жизни всегда есть определённый ритм. Вдох — выдох, рождение — смерть, утро — вечер. Если быть внимательными, этот ритм мы начнём распознавать в том числе и в событиях нашей жизни. Стоит присмотреться — и оказывается, что сама линия нашей жизни — вовсе не «линия», а волнистая линия с разной амплитудой. Но это заметно только извне, со стороны. Пока мы находимся внутри — мы то радуемся, когда «на подъеме», то грустим и расстраиваемся, когда «несёмся вниз», расстаёмся с любимыми или теряем что-то важное. Но если посмотреть чуть-чуть со стороны, не изнутри — становится понятно, что у нашей очень волнистой линии жизни есть определённая тенденция, своего рода «медиана» — куда в итоге направлен вектор нашего движения. И вот это — действительно важно. Сегодня я бы предложил каждому подумать вот над каким критерием: насколько легче — или, напротив, тяжелее, с каждым годом я переношу ту неопределённость в жизни, с которой сталкиваюсь? Ведь именно в этом проявляется наша реальная, а не декларативная, вера Богу — что Он, а не Я, хозяин мироздания. И оставляя эфесян в полной опасностей и духовных угроз неопределённости — Павел предлагает им вместо печали и уныния развернуться ещё сильнее к Богу — и в Нём Одном найти то крепкое основание для душевного мира, которое никогда не подведёт!
28 марта. «Тайна младенчества»

Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер

Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег

Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе











