«Церковное служение. Луганская епархия». Митрополит Луганский и Алчевский Пантелеимон

В программе «Светлый вечер» на Радио ВЕРА Кира Лаврентьева беседует с митрополитом Луганским и Алчевским Пантелеимоном.

Разговор посвящён жизненному пути владыки. Митрополит Пантелеимон вспоминает детство в советские годы, когда к верующим относились с опаской, и праздник Тысячелетия Крещения Руси, после которого он смог открыто участвовать в богослужениях. Он рассказывает о своём духовном отце, благословившем его на учёбу в семинарии и академии, о годах в Киево-Печерской лавре и о монашеском постриге, в котором был наречён в честь великомученика и целителя Пантелеимона.

Отдельная тема беседы — монашество и архиерейское служение. Владыка говорит о том, что монастырь прежде всего учит послушанию и смирению, и размышляет об ответственности архиерея как о несении креста. Речь заходит и о служении в нынешнее непростое время, когда священники и сёстры милосердия находят слова утешения и поддержки для тех, кто переживает беду, и молятся вместе с ними.

Митрополит Пантелеимон рассказывает и о Луганской иконе Божией Матери: о явлении Богородицы рабу Божию Филиппу, о написании образа архимандритом Зиноном в Псково-Печерском монастыре и о праздновании, которое совершается 13 июня.

В завершение беседы владыка размышляет о покаянии, о радости служения Литургии и о том, что победа начинается с сердца, а мир приходит тогда, когда человек водворяет его в своей душе.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

Кира Лаврентьева

— Добрый вечер, дорогие наши слушатели, программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, меня зовут Кира Лаврентьева. С трепетной радостью представляю вам нашего сегодняшнего гостя. Сегодня в студии Светлого радио митрополит Луганский и Алчевский Пантелеимон, управляющий Луганской епархией. Владыка, благословите и добро пожаловать в нашу студию.

Митрополит Пантелеимон

— Бог благословит вас, Кира, и всех слушателей Радио ВЕРА.

Кира Лаврентьева

— Владыка, ну конечно, для нас особая радость — спросить вас о пути к священству, о пути к монашеству, о вашем удивительном вообще жизненном пути, надо сказать, почитали мы биографию и историю вашу удивительную, непростую местами, но благословенную. Хочется, конечно, спросить вас, с чего всё начиналось? Как вы стали верующим человеком? Вот как это всё зарождалось в вашей душе?

Митрополит Пантелеимон

— По милости Божией я родился в 1973 году и в школу пошёл в 1980 году. Это был период, когда ещё относились к верующим очень настороженно, особенно к детям, которые крестились перед началом занятий, которые в среду и пятницу соблюдали пост.

Кира Лаврентьева

— Крестились, да.

Митрополит Пантелеимон

— Которые в среду и пятницу соблюдали пост, которые всегда, видя храм или проезжая мимо храма, тоже осеняли себе крестным знаменем. Поэтому, когда наступил праздник тысячелетия Крещения Руси, 1988 год, я вздохнул на полные лёгкие. Я смог уже переступать порог храма, участвовать в богослужении, пономарское послушание проходить, учиться И тогда, когда я уже отслужил в армии, с 1991-го по 1993-й год, я пришёл за благословением к своему духовному отцу, протоиерею Антонию Борисевичу. Он ветеран войны. Он пошёл воевать в 1943 году. Потому что тогда ему только исполнилось 17 лет. И вот по его благословению, по его молитвам я прошёл путь воспитанника духовной семинарии и студента духовной академии. Закончив её в 2002 году, я перед защитой кандидатской диссертации приехал к нему за благословением на выбор жизненного пути. Спросил: «Батюшка, Господь открыл вам свою волю обо мне грешном? Какой мне путь в жизни избрать? Жениться, создавать семью, домашнюю церковь или принимать монашество, так как я 8 лет учился в стенах Киево-Печерской Лавры?» И он мне очень мудро ответил, оставив право выбора за мной. Он сказал: «Василий, женись, ты будешь счастливым мужем, заботливым отцом. Вам Господь пошлёт красивых, талантливых, одарённых детей. Вы будете жить как в раю с женой. Но ты не будешь такой счастливой, если не примешь монашество».

Кира Лаврентьева

— Вот это поворот!

Митрополит Пантелеимон

— То есть он оставил право выбора за мной.

Кира Лаврентьева

— Да.

Митрополит Пантелеимон

— Если бы я по его совету, первому совету, женился и в моей семье возникли бы конфликты, противостояние, ненависть, вражда, грех — семья бы распалась, я бы приехал бы к нему и сказал: «Батюшка, что вы мне напророчили такую судьбу? Я тут несчастный такой, да, у разбитого корыта?». И если бы я принял монашество и сошёл с этого пути, нарушил бы монашеские обеты, я бы тоже не себя винил, не свою беспечность, своё

Кира Лаврентьева

— Да, не такой уж я был в нём счастливый, как вы мне сказали, да? И поэтому сошёл.

Митрополит Пантелеимон

— Когда я поступил в братию Киево-Печерской Лавры и был пострижен в иноки, затем рукоположен в сын дьякона после сорокоуста, я приехал в это село, где батюшка служил в то время. И он меня спросил: «Отец Филипп, ну как ты себя чувствуешь?» Я ему ответил: «Батюшка, я не помню, как было мне под сердцем у матери 9 месяцев, но, наверное, вот это оно».

Кира Лаврентьева

— Всё-таки вот это счастье, о котором он говорил?

Митрополит Пантелеимон

— Я знал, что в 29 лет будут и скорби, и падения, искушения, соблазны, но я был в братии в Лавре. Я был рядом с мощами преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских. Не стены монастыря спасают, а образ жизни, послушание духовному отцу, исполнение тех функций, которые возлагаются на инока, монаха — насельника обители. Поэтому, пройдя путь от послушника до благочинного Киево-Печерской Лавры, потом Господь меня призвал уже к апостольскому служению.

Кира Лаврентьева

— Владыка, а вы изначально были из верующей семьи?

Митрополит Пантелеимон

— Да.

Кира Лаврентьева

— Потому что вы сразу начали рассказывать, что вы и в школе уже были верующим человеком. То есть семья ваша была воцерковленной?

Митрополит Пантелеимон

— Папа с мамой повенчались в 1994 году, а поженились в 1972 году. А повенчались они, потому что этот же духовник, отец Антоний, написал мне рекомендацию в семинарию и написал: «Венчаны первым церковным браком». А потом мне поставив печати, подпись, спрашивает: «Вася, а папа с мамой венчаны?» Я говорю: «Нет, батюшка, не венчаны». «Так, вези документы в семинарию, поступай, а я их повенчаю». То есть я на венчании у своих родителей не был. Был брат мой младший.

Кира Лаврентьева

— Для них это не стало сюрпризом?

Митрополит Пантелеимон

— Отец согласился повенчаться с мамой ради меня, чтобы я поступил в семинарию.

Кира Лаврентьева

— Они не были против?

Митрополит Пантелеимон

— Они стали на рушник, они стали под венцы. Отец Антоний, воздевая руки: «Господи Боже наш, славою и честию венчай я!» И они стали двое одним целым, и я стал законнорождённым сыном, и мой брат стал законнорождённым сыном.

Кира Лаврентьева

— Не были ли они против избранного вами пути, семинарского?

Митрополит Пантелеимон

— Нет. Они приняли моё решение, даже благословили меня на этот путь. Но когда я закончил академию и приехал за благословением на монашество — тут возникли вопросы: Вася, это у нас не будет невестки, это у нас не будет внуков? Ты что делаешь? Ты каким путём идёшь? Ты понимаешь? Ты отдаёшь себе отчёт? Я говорю... Я положил земной поклон перед папой и мамой, это было в летней кухне. Мама накрыла стол, сына принимает в гостях вроде бы дома, да? Я говорю: Папа, мама, я Но я чувствую, что меня Господь призывает к этому служению, я прошу вас, благословите меня на этот путь. И я получил это благословение.

Кира Лаврентьева

— Сразу вспоминаю историю старца Паисия, как он входил в монашество.

Митрополит Пантелеимон

— Папа уже почил, Царствие Небесное, прошу молитвы о рабе Божием Дмитрии.

Кира Лаврентьева

— Царство Небесное.

Митрополит Пантелеимон

— Мама здравствует, Феодосия Трофимовна. Маме 87. Я говорю: Мамочка, вам не 87, вам 13 лет до ста, не ограничивай Божиего милосердия.

Кира Лаврентьева

— Точно.

Митрополит Пантелеимон

— И сейчас она находится по ту сторону линии фронта. Она меня молитвенно поддерживает. Заканчиваю вечером разговор по телефону, она меня благословляет материнским благословением вот так вот трижды, да, и ждёт сына домой, чтобы обнять. Она говорит: «Владыко, я бы уже давно умерла, а для вас ещё хочу пожить. Хочу вас ещё обнять. Своей материнской любовью от сердца к сердцу».

Кира Лаврентьева

— Спасибо, владыка!

Митрополит Пантелеимон

— Спаси Бог!

Кира Лаврентьева

— Что вы говорите об этом. Владыка, вот эта жизнь ваша в стенах Киево-Печерской Лавры, вот она какой была? Вы же были очень молодым человеком тогда?

Митрополит Пантелеимон

— В день моего рождения — есть день памяти преподобного Василия Печерского. Хотя родители говорили, и бабушка покойная, Царствие ей Небесное, Елена, которая закончила три класса церковно-приходской школы, но читала Псалтирь, и научила меня читать Псалтирь, научила меня церковнославянскому языку, будучи малограмотной. Это вот этот выбор жизненного пути был связан с чётким пониманием того, какой путь прошли те преподобные отцы, которые своими нетленными мощами почивают в ближних и дальних пещерах. То есть братия — небесная братия — приняла меня земного, грешного, недостойного для того, чтобы я пошёл по их стопам.

Кира Лаврентьева

— И первые годы вот этого монашеского пути, они ведь наверняка были очень непростые. Надо нам, наверное, будущих монахов сейчас как-то укрепить, Владыко.

Митрополит Пантелеимон

— У меня был выпуск в день Вознесения Господня, в 2002 году. Это был четверг, в пятницу я уже был у наместника, у дома наместника — митрополита Павла и просил его принять меня в братию Лавры. Я побыл послушником месяц. В 2002 году Лавру посетили мощи великомученика и целителя Пантелеимона. И когда через девять месяцев после рукоположения в сан дьякона, отец Поликарп подошёл к Владыке и сказал: «Были же чудеса, исцеление. А мы никого из братьев не постригли с этим именем». И выбор, жребий выпал на меня. Потому что было девять постригов, и всем владыко оставил имена, которые были в иночестве. Новых святых дал покровителей — новых святых с таким же именем. И я Поэтому мама дала мне такой материнский завет: помни, что означает твоё имя, как оно переводится: «Всемилостивый». Будь милостив к людям. И оправдай молитвы двух священников из нашего рода: отца Иоанна Позюченко и отца Сильвестра Каращенко.

Кира Лаврентьева

— Вот как! То есть у вас были священнослужители? А вы об этом знали с детства?

Митрополит Пантелеимон

— Я узнал уже от бабушки, когда видел её помянник, написанный рукою дедушки, и там было вот это имя Сильвестр. Такое необычное, редкое имя. Я начал спрашивать: «Бабушка, кто это?» — говорит: «Так это же иерей Божий. Это же вот его внучка живёт по соседству, Антонина Ивановна». Я пришёл к ней, увидел портрет, взял этот портрет, отсканировал, сделал портрет, повесил у себя в кабинете. Я знаю, где он похоронен, знаю его род. Они здесь живут в Москве, в Видном. Есть внуки, есть правнуки. Я надеюсь, что тот мальчик Родион, которого я крестил, когда он узнает, что его прадедушка был священником, может быть, Господь на сердце положит тоже пойти путём своего прадедушки.

Кира Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. В студии у нас митрополит Луганский и Алчевский Пантелеимон, управляющий Луганской епархией. Меня зовут Кира Лаврентьева. Владыка, сколько лет вы пробыли в стенах монастыря?

Митрополит Пантелеимон

— С 2002-го по 2008-й.

Кира Лаврентьева

— То есть вас постригли как раз в 2002, сразу с именем Пантелеимон, как раз вот этот постриг?

Митрополит Пантелеимон 

— Нет.

Кира Лаврентьева

— А! Изначально первый — иночество, да, а потом уже Пантелеимон. Вот, в связи с этим хочу спросить, Владыка, конечно, что постриг монашеский, что священническая хиротония — тайна сия велика есть, и мы не имеем права даже вот как-то к этой сфере подбираться, всегда очень страшно что-то спрашивать, потому что это всегда отношение человека и Бога личные. Но мы можем спросить о том, что будет действительно полезно для слушателей, да? Ведь, по сути дела, чему нас учат святые отцы, мирская жизнь и монашеская, они не слишком-то отличаются в своём вот духовном подходе к Богу. Ты ж, если монах или если ты мирской человек, ты должен Бога всё равно любить одинаково. От того, что ты в миру, тебя это не освобождает от внутренней аскезы и внутреннего какого-то... хотя бы попытки какой-то приблизиться к Богу. И поэтому, конечно, Владыка, я всё равно буду спрашивать, наверное, вас о духовном. Вот чему сложнее всего было научиться в монастыре?

Митрополит Пантелеимон

— Послушанию.

Кира Лаврентьева 

— Смирение... Послушание.

Митрополит Пантелеимон

— Потому что ... да, послушанию. Почему? Потому что приходящий в обитель трудник, послушник должен отчётливо понимать, что свою волю он оставляет за оградой монастыря. И не стены монастыря спасают от соблазнов, от искушений, от падений, а внутренний уклад жизни. Если ты посвятил себя этому пути, если ты знаешь, что он узкий, тернистый, но Когда я был помощником благочинного, мне пришлось по послушанию принимать в братию и показывать на ворота монастыря. Это тоже сложно, потому что у человека были какие-то перспективы, надежды, может быть, розовые очки он надел, заходя. А когда он снял и увидел суть монашеской жизни воочию, он понял, что это не его. Он пошёл в мир, женился, и, надеюсь, тех детей, которые он родил, он приведёт за руку опять в монастырь. Скажет: «Ну, если это не получилось у папы. Сынок, доченька, может это у тебя получится? Может, ты родился для того, чтобы стать монахом, чтобы выполнить обет, данный мной Богу тогда юным...

Кира Лаврентьева

— То есть бывали случаи уже ухода из монастыря после пострига?

Митрополит Пантелеимон

— К сожалению, да. Но это ещё не ..., это были люди, которые носили халат, которые дежурили у мощей преподобных, которые несли послушание на трапезе, в саду, на пасеке, на свечном заводе.

Кира Лаврентьева

— То есть вот это послушание — это получается дверь в монашество, это вход в монашество?

Митрополит Пантелеимон

— Это составляющая, то есть это, знаете, как нельзя человеку же... тяжело же жить без одной почки, без одного лёгкого. Поэтому сначала благословляют на маленькое Иисусово правило, Иисусову молитву там 12 раз, 24 раза, 48 раз. Но ещё очень важно жить жизнью монастыря. То есть, если монастырь просыпается по зову колокола в 5:30, то ты без пяти шесть должен стоять в храме и ждать возгласа: «Благословен Бог наш» на полунощницу. Она начинается утренними молитвами. Если ты совершил то ты тоже иди, дорогой мой, тоже на монашеское правило. Не уходи в келию! Не говори: «Я устал, мне тяжело. Меня завтра такие большие и тяжёлые труды ждут». Нет, дорогой мой, когда ты прийдёшь на правило и послушаешь канон Божией Матери, канон тому святому, память которого празднуется завтра — ты обретёшь силы. Ты получишь благодать Божию, которая тебя немощная уврачует, и оскудевающая восполняет. А эти слова звучат во время рукоположения в сан дьякона, в сан священника.

Кира Лаврентьева

— Дай кровь прими дух, — говорит нам Иосиф Исихаст, старец. И действительно вспоминаешь об этом, когда речь идёт о длинных богослужениях, о послушаниях, тем более монашеских. Там же молитва и труд, и послушание — это три, наверное, да, столпа, на которых зиждется монашество.

Митрополит Пантелеимон

— В Луганской епархии есть матушка, игумения Антония, ей 98 лет. Она ветеран войны. Она была матерью, она похоронила сына. И вот сегодня она является той духовной матерью для тех сестёр, которые ищут путь к Богу именно вот в обители. Она готова дать свой и материнский совет. И монашеским образом жизни, тем духовным опытом, который она приобрела за эти годы, поделиться. Это старейшая игумения Русской Православной Церкви. И она исполняет послушание игумении.

Кира Лаврентьева

— Вот только хотела вас спросить. Ведь архиерейское послушание — это же тоже послушание, ещё какое! Со стороны кажется, что это же власть, ты же самый главный! Так это же получается ещё тяжелее, потому что ты должен нести ответственность не только за себя, но и за вверенную тебе епархию людей?

Митрополит Пантелеимон

— Господь не возлагает на плечи человека непосильного креста. Я когда-то оперировал словами: «С креста не сходят, с креста снимают». Так есть преамбула: «На крест не просятся». И только произнося: «На крест не просятся, с креста ни сходят, с креста снимают», можно оправдать это крестоношение. Господь не возлагает на плечи человека непосильного креста, Он же предвидит, что человек может упасть под его тяжестью, он не сможет его понести, он будет роптать. Поэтому мы несём тот крест — это талант, это дарование, это жертвенное служение, которое служит во спасение души человеку. И ропота никакого в этой ситуации не должно быть.

Кира Лаврентьева

— Хотя для монаха, наверное, вот такие какие-то руководящие должности — это тоже дополнительное испытание. Вроде как монах же не должен их искать, да, Владыка? Он должен как-то постараться тоже, как вы сказали, не проситься. Не проситься, но если уже призывают, то идти, получается так? Тоже проявлять послушание! Ой, Владыка, да! Епархия, конечно, у вас непростая. Тут комментарии вообще излишни. Тем более, сейчас время такое максимально напряжённое, тяжёлое. Что сложнее всего на данный момент, Владыка, в вашем служении?

Митрополит Пантелеимон

— Благодарить Бога за тот день, который нам даёт. И по Евангелию жить...Кира Лаврентьева— Это сложнее?

Митрополит Пантелеимон

— Да. По Евангелию жить с надеждой, что завтрашний день о себе позаботится. Достаточно забот сегодняшнего дня.

Кира Лаврентьева

— Да, да, кстати, как это на себе применять архиерею или человеку, который действительно должен о многом заботиться? Как вот это, как бы адаптировать к своей жизненной ситуации?

Митрополит Пантелеимон

— Ну, во-первых, помнить о том, что без воли Божией ни один волосочек не упадёт с человеческой головы. Если там над нами сегодня идёт война, совершается кровопролитие. И война идёт и на земле, и на небе, то не надо бояться исполнять то послушание, ехать на приход, служить там Литургию, благословлять паству, возвращаться обратно в кафедральный город. Не надо этого бояться! Потому что Господь внезапно, мы читаем в утренних молитвах: внезапно Cудия приидет, и коегождо деяния обнажатся.

Кира Лаврентьева

— Да, Владыка, конечно, серьёзные вещи вы говорите...серьезные!

Митрополит Пантелеимон

— Есть то, что мы можем с вами поговорить, о чём можем поговорить в прямом эфире записи программы, а есть то, о чём мы можем просто поговорить с вами от сердца к сердцу.

Кира Лаврентьева

— Ну, давайте тогда, раз мы с вами в эфире, да, и люди, которые живут в Луганской Народной Республике сейчас нас слушают. Мы, конечно же, почтим память детей, которые не так давно погибли в Старобельском профессиональном колледже педагогического университета в ЛНР, Царство всем Небесное. Родителям и ближним сил, конечно, потому что вся Россия как-то всколыхнулась от этой новости, и очень тяжело тут что-либо говорить. Так что, Владыка, и вам соболезнования.

Митрополит Пантелеимон

— Спаси Господи.

Кира Лаврентьева

— И жителям Луганской Народной Республики, да и вообще, наверное, всем нам. Сегодня никто ни от чего не застрахован.

Митрополит Пантелеимон

— Сегодня священники Луганской епархии, которые несут послушание в больницах, в больничных храмах, находятся в республиканской больнице. Рядом с этими детьми, с их родителями. Сёстры милосердия находят слова для утешения, для поддержки, чтобы вот этот страх в их душах и сердцах, эту тревогу залечить молитвой, поддержкой, пониманием и таким сердечным деятельным участием в их жизни. Ведь такими испытаниями Господь приводит тех, кто был далёк от Церкви, от веры, от таинства, от богослужения, у кого вера просто была в сердце, но не воплощалась в делах. Поэтому я верю, что родители этих детей — погибших, Господь утешит их скорбь и утрёт их слёзы. Потому что каждая мать в своих испытаниях обращается к Царице Небесной, которая и сегодня стоит у Креста Христова и смотрит на Сына своего Единородного, которого распинают. А вот те, кто сегодня находятся в таком болезненном состоянии, верю, что благодать Божья посетит их, раны эти залечатся, но швы будут напоминать о том, что произошло. И их молитва будет сильнее. Они сделают больше добрых дел не только ради той жизни, которую Бог им подарил, а за тех своих братьев и сестёр, одноклассников, однокурсников, которые погибли. И я питаю надежду, что, когда они создадут свои семьи. Они назовут своих детей именами своих погибших друзей.

Кира Лаврентьева

— Спасибо, Владыка. «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. В студии у нас митрополит Луганский и Алчевский Пантелеимон, управляющий Луганской епархией. У микрофона Кира Лаврентьева. Мы очень скоро вернёмся к этому разговору. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

Кира Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. В студии митрополит Луганский и Алчевский Пантелеимон, управляющий Луганской епархией. Меня зовут Кира Лаврентьева. Владыка, перед началом нашего разговора вы подарили мне маленькую иконочку, которая называется Луганская икона Божьей Матери, празднование у неё 13 июня. Удивительная икона, удивительная! Я думаю, что в Интернете можно посмотреть, зайти, легко находится, она в поисковой строке: Луганская икона Божьей Матери. Вы обмолвились, что у неё прекрасная какая-то чудесная история явления. Расскажите, пожалуйста, о ней.

Митрополит Пантелеимон

— 120 лет тому назад Божия Матерь явилась рабу Божиему Филиппу, который работал на пороховом заводе. Он был дежурил на проходной, и когда увидел, что рабочие пытаются украсть подводу с дровами, он строго предупредил их о том, чтобы они этого не делали. И когда он взмолился к Божьей Матери, чтобы она воспрепятствовала этому греху, Божия Матерь явилась. И они оцепенели. И только после того, как он взмолился о том, чтобы и они засвидетельствовали то, что они больше не встанут на этот путь греха, они опять смогли двигаться. Прошли долгие годы, и только в 1992 году, по благословлению митрополита Иоанникия этот образ был написан в Псково-Печерской обители архимандритом Зиноном, знаменитым иконописцем. И сегодня к этому образу стекаются пути, дороги всех тех, кто живёт на Донбассе, на Луганской земле, для того чтобы и прославить Божию Матерь и находиться под Её омофором, просить Её молитв, благодарить Её за милость, которую Она нам оказывает, сохраняя, защищая, спасая нас. И вот 13 июня день памяти этой иконы.

Кира Лаврентьева

— Ну вот я сейчас открыла историю Луганской иконы Божией Матери. Действительно очень интересно. Очень интересно, и пишут, что много чудес было явлено через эту икону. Да, будем надеяться, да, что Матерь Божия не оставит своим покровом нас. Да, вот особенно в трудные времена, наверное, вот эти вот чудеса, они, конечно, очень нужны, Владыка — укрепление веры, да, укрепление людей.

Митрополит Пантелеимон

— Само чудо то, что мы сегодня даже с вами говорим — это уже чудо! Это особый промысл Божий о нас. Апостол Павел учит нас: «Горе мне, если не благовествую». И, используя средства массовой информации, мы тоже зерно закладываем в душу, в сердце человека и верим, что оно прорастёт, потому что мы его поливаем, мы его удобряем. Мы просим, Господи, просвети светом веры. Дай человеку возможность обрести путь ко спасению. Помоги ему встать на этот путь твёрдыми ногами. Если только человек хочет крепко держаться за руку Господа или за ризу Христа, за ..., находиться под покровом Божьей Матери, он пройдёт этот путь и, оглядываясь назад, видя свою греховную жизнь, не перестанет каяться, что он раньше не обрёл этот путь к Богу.

Кира Лаврентьева

— Да, Владыка, спасибо за эти слова. Но удивительно то, что вы становились монахом и рукополагались ещё в более-менее спокойные времена. И ведь получается, что когда человек идёт служить у Престола Божьего, да, когда идёт вот на самое высокое для мужчин служение. Перед алтарём, да? Перед Престолом Господа нашего, он ведь должен осознавать, что времена могут быть разные. И, может быть, ему в своё время, как священнику, как монаху или как архиерею, придётся нести трудности своего народа вместе с ним. Вполне возможно, что благополучия такого, как вот мы себе представляем, да, в ранней молодости, в юности, может быть, и не будет. А может быть, и будет. Вот, когда человек выбирает священство, что бы вы ему порекомендовали? Когда он поступает в семинарию? Какое устроение ему надо иметь и какое намерение самое главное?

Митрополит Пантелеимон

— Если коротко, то быть...

Кира Лаврентьева

— Можно не коротко?

Митрополит Пантелеимон

— Быть верным Господу в малом. Над многими тебя поставлю, войди в радость Господа твоего. Но есть две особенности, я хочу на них акцентировать внимание. В монастыре духовный собор решает, достоин ли ты быть дьяконом и священником или нет. А в семинарии ты женишься, создаёшь домашнюю церковь, спрашиваешь свою жену: «Ты хочешь быть женой дьякона? Ты готова быть женой священника?» И тогда он пишет прошение. На имя преосвященного архиерея, управляющего епархией, искренне желая послужить Церкви Христовой, прошу рукоположить меня в сан Диакона.

Кира Лаврентьева

— Да, и так...

Митрополит Пантелеимон

И что в итоге?

Кира Лаврентьева

— Да, что в итоге?

Митрополит Пантелеимон

— В итоге тоже послушание правящему архиерею — клятва и присяга на верность своему служению, смиренное решение посвятить себя служению Богу, где бы то ни было, в городе, в селе, где ты, по мнению архиерея, будешь необходим. Твой опыт, твои таланты, твоя вера, твоё благочестие, твои знания, потому что архиерею Господь вкладывает в сердце как устроить жизнь того семинариста, который, получив диплом, вернулся где ты будешь полезен, там ты прославишь и Бога, и спасёшься, и послужишь ко спасению своей семьи, и детей родишь, и воспитаешь, поставишь их на ноги, дашь им образование. И Господь тебя не оставит ни хлеба насущного, ни благ этих земных, над которыми ты будешь трудиться, потому что не заграждай рта у вола молотящего, — говорит Господь, трудящийся достоин пропитания. И о священнике приход заботится. Потому что это его семья, для которой он отец, для которой он наставник, учитель, педагог, судья, и прокурор, и адвокат даже. Почему? Потому что у него ключик к сердцу человека. И он лечит душу человека, и он вразумляет человека, он свою жизнь отдаёт за него, он свою кровь ему отдаёт, он причащает Телом и Кровью его спасение для вечной жизни. И прощает грехи, потому что власть есть прощать, и оставляет грехи, потому что видит неисправимость человеческой жизни, чтобы человек поскорбел, поболел. Господи, ну помоги мне исправить мою жизнь, чтобы я смог причаститься.

Кира Лаврентьева

— Вы сказали, что главное — это быть верным в малом. Что это значит, Владыка, на практике?

Митрополит Пантелеимон

— На практике это быть жертвенным, самоотверженным, ревностным, добросовестным, чтобы люди, а священники говорили: «Да, это настоящий пастырь». И во время хиротонии архиерей возлагает на священника белый крест, белого цвета, посеребренный. Но с обратной стороны пишутся слова: «Образ буди верным словом, духом, любовию, верою и чистотою». Когда я награждаю священника по благословению Святейшего Патриарха крестом с украшением, когда он заслужил этот крест за то, что построил храм, воскресную школу, на приходе есть гимназия, есть церковная библиотека, есть много ... он потрудился, что он достойный, и я дерзаю Я говорю: "Батюшка, ты сходи к гравировщику и вот эти же слова, которые были у тебя на деревянном кресте, пусть он нанесёт, чтобы ты, целуя распятие Христа Спасителя, разворачивал этот крест и смотрел, и читал, и напоминал себе: «Я, даже получив этот крест, должен быть, обязан быть, не имею права не быть священником, который не оправдывает эти слова.

Кира Лаврентьева

— Ой, Владыка, спасибо вам большое, спасибо за то, что вы сейчас это всё говорите. Какая-то в этом есть, конечно, правда. Правда, да! Вот говоря о правде, задаю вам вопрос, конечно же, как архиерею, да, как священнослужителю, но относится он ко всем верующим людям, мирянам, вот как жить, чтобы за внешним благочестием, председанием на пиршество, благочестивыми речами, даже хождением в храм, исполнением таинств, не потерять веру, не потерять всю суть, своей духовной жизни, чтобы не стать гробницей ходячей, о которой говорит Господь в Евангелии. Ведь у каждого из нас есть такой шанс свернуть не туда. Ты в какой-то момент становишься уже верующим, можешь стать верующим по инерции. Вот эта вот вера по инерции звучит довольно страшно. Она с чего начинается и как избежать этого искушения?

Митрополит Пантелеимон

— Во-первых, мы ходим под всевидящим оком Божьим. Если в душе человека есть страх, то он не должен быть рабским: страхом наказания, страхом чего-то лишиться, страхом от чего-то..., что-то потерять в этой жизни. Страх должен быть благоговеенным, трепетным. Господи, не лиши меня небесных Твоих благ. Господи, избавь меня от вечных мук. Господи, умом ли или помышлением согреших, прости мя. И вот тогда вера — это как огонёк, который постоянно пламенеет. Он никогда не потухнет, если человек веру соединяет с делами. Если он свои добрые дела закладывает уже в вечную небесную сокровищницу, чтобы там получить оправдание, обязательно на ум пусть придут слова: «верую, Господи, помоги моему неверию».

Кира Лаврентьева

— Владыка, хочется поговорить о радости. Вот что вас вдохновляет в вашем служении больше всего?

Митрополит Пантелеимон

— Вдохновляет то, что Господь сподобляет меня в дни, которые я обязан служить Божественную Литургию приступать к престолу Божиему. Мой духовный отец дал мне такой завет: «Не становись близко к престолу. Оставляй между престолом и тобой место для Христа, от имени которого ты и приобретаешь мир, и благословение, совершаешь таинства». Ведь сложенные священником или архиереем правая рука, пальцы особым образом — Иисус Христос. А крестимся мы именем Святой Живоначальной Троицы и с верой в то, что Христос Богочеловек. И вот когда меня моя мама благословляет материнским благословением, как мама епископа, я это благословение принимаю и целую ей духовно на расстоянии руку, потому что знаю, что её молитвами меня Господь спасает. Поэтому я желаю, чтобы каждая мать благословляла своего сына, свою дочь, своего мужа, когда он выходит из дома, когда он приходит в дом: «Слава Богу, ты пришёл». За всё надо воздавать благодарение Богу и за скорбь, и за радости.

Кира Лаврентьева

— Да. То есть, получается, служение Литургии, Владыка. Вот что больше всего вдохновляет?

Митрополит Пантелеимон

— Потому что в этой Крови Христовой омывается и мои личные грехи, а значит Господь проявляет свою милость. Он — спасительная жертва, искупает нас от тех грехов, которые мы совершаем. И если мы

Кира Лаврентьева

— Да, Владыка, важно очень. Спасибо большое. Владыка, где людям, которые находятся в трудном жизненном положении, а сейчас таких людей немало, где им черпать ту самую радость, о которой мы с вами говорили? Там же? Просто есть ещё житейские очень большие скорби и трудности, и их тоже надо как-то преодолевать.

Митрополит Пантелеимон

— По моему мнению, люди не должны молчать. И если есть испытания в жизни, не надо замыкаться в самом в себе. Потому что есть Господь, к Которому можно всегда обратиться, и он всегда услышит, всегда поймёт. Сколько бы нас в мире ни было, миллиардов, есть Бог и есть человек. Господи, есть Ты и есть я. Услышь, помоги, прости, вразуми, наставь, дай ответ. Пусть он не прозвучит в ту же минуту, но он обязательно прозвучит через день, через два. Когда твоё сердце будет достойно принять этот ответ. Когда ты двери своего сердца откроешь для Господа, когда Он войдёт и ты больше никогда не выпустишь Господа из своего сердца.

Кира Лаврентьева

— Да, единожды почувствовав эту радость, ты уже её не можешь забыть.

Митрополит Пантелеимон

— Каждый день — Пасхальная радость. Может присутствовать в нашем сердце. Если преподобный Серафим Саровский говорил приходящим к нему: «Радость моя, Христос Воскресе», то почему мы, видя ближнего, его образ, подобие или улыбку на лице, или грусть, или печаль, не говорим ему: «Радость, моя, Христос Воскресе? Человек сразу оживёт, сразу забудет о своих болезнях?

Кира Лаврентьева

— Да, как батюшка Серафим говорил, что от радости всё, что угодно можно совершить, а от уныния, от натуги внутренней сложно какое-то добро Вольный пересказ, но мысль вроде бы такая.

Митрополит Пантелеимон

— Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за всё благодарите. Такова воля о вас во Христе Иисусе. Вот, вот критерии, которые и в транспорте, и в быту, и на работе. Если этот жизненный девиз будет у человека — вот всегда радоваться, непрестанно молиться, за всё благодарить — мир будет по-другому смотреться глазами человеческими.

Кира Лаврентьева

— Владыка, вам много приходится общаться с мирянами? Приходят ли к вам за поддержкой, за каким-то словом? Или всё же ваша зона послушания, она распространяется больше на священнослужителей?

Митрополит Пантелеимон

— Когда я служу Литургию в Петропавловском Кафедральном соборе, я стараюсь проповедовать не с амвона. А выходить на центр храма, на кафедру, где только что стоял аналой, на котором протодиакон читал Евангелие. Почему я принял такое решение для себя? Потому что, когда я проповедую с амвона, выхожу после Евангелия, люди идут ко мне. А когда я иду на кафедру, люди остаются на своих местах. Я иду к людям. Я им несу слово Божье. И они не выходят из храма, они остаются, они хотят, значит, они хотят меня услышать. А у нас ещё в Кафедральном соборе Петропавловском есть лавочки. И я когда выходил на одну из проповедей, я сказал: «Дорогие братья и сёстры, вот когда Господь проповедовал на горе Блаженств, на берегу Галилейского моря, он стоял, а люди сидели на травке». Говорю: «Братья-сёстры, присаживайтесь». И вы знаете, лавочек хватило для всех.

Кира Лаврентьева

— Это такое мудрое решение.

Митрополит Пантелеимон

— Лавочек хватило для всех. И все, все меня... Я долго, я долго-долго говорил. Я говорил семь минут. Люди послушали. И потом, когда дьякон начал ектению, все люди все поднялись и начали-продолжили молиться.

Кира Лаврентьева

— Владыко, не секрет, что одно из самых, наверное, непростых испытаний для человека — это вот состояние неопределённости. Когда будущее, ну, как бы непонятно. Но сейчас такое время для всех, нет безопасного места в мире, и будущее точно для всех непонятно, и никто не знает, что будет завтра. И поэтому здесь, наверное, какие-то пространные беседы они уже неактуальны. Я это понимаю как журналист, как ведущий каких-то вот таких программ. И здесь нужно какое-то слово уже такое концентрированное. Пусть их будет немного, этих слов, но они будут чётко направлены в определённую цель, чтобы поддержать человека, чтобы его ободрить, чтобы его укрепить, чтобы дать ему какую-то частичку радости. Сейчас уже словоблудие никому не нужно, неинтересно, мир переполнен этими словами. Вот, Владыка, что говорить людям, которым очень тяжело? Как общаться с людьми? Я сейчас не для себя даже спрашиваю, а для тех пастырей, которые слушают сейчас, да, нашу программу. Может быть, для архиереев, может быть, для будущих священников, чтобы избегать вот каких-то вот таких вот, может быть, ненужных в наше время пространных речей, а чтобы слово твоё было как концентрат, как лекарство. Вот вы сказали: «семь минут». Чтобы за эти семь минут ты успел сказать то главное, что человек пойдёт и оставит в своём сердце, чем будет согреваться потом ещё какое-то время.

Митрополит Пантелеимон

— Сегодня очень важно, по-моему мнению, уметь слушать людей, научиться слушать людей, отвечать на их вопросы. Тогда происходит диалог. Не монолог, а диалог. И я стараюсь, когда проповедую, разворачивать голову и вправо, и влево, и смотреть людям в глаза и что-то У кого-то печаль, у кого-то грусть, у кого-то уныние, у кого-то скорбь, у кого-то радость, и вот это всё соединяется в одной Литургии. И человек, молящийся рядом со своим стоящим рядом человеком, он же не знает, что у него на сердце: печаль, радость, горе, но он готов принять и присоединить свою молитву к его молитве. И вот в этом сила нашей Церкви — в единстве.

Кира Лаврентьева

— Соборности вот этой, да, Владыка? Да, а по поводу слов, по поводу утешения? Вот, где священнослужителю черпать вот этот источник, когда нужно сказать важное быстро и коротко?

Митрополит Пантелеимон

— У Креста, Евангелия на исповеди. И приходские священники, совершая всенощное бдение, уделяют людям времени больше, потому что есть шестопсалмие, есть кафизмы, есть канон. А уже на Часах перед Божественной Литургией меньше времени, поэтому те, кто причащаются Святых Христовых Таин, когда они полноценно участвуют во всенощном бдении, в вечернем богослужении, да, на утрени, и потом уже приходят на Литургию, они проходят путь от первых строк Библии «в начале Господь сотворил небо и землю» до последних слов книги Апокалипсиса. Всё Священное Писание, Предание проходит пред глазами молящегося в символах, в песнопениях, входах, выходах и тогда человек участвует полноценно в богослужении. Да, есть случаи, когда человек работает, когда он может помолиться в другое время, и священник уже, исходя, знаете, как врач, который сначала обследует человека, отправит на рентген, на анализы, а потом увидит эту всю картину и скажет: «Вот я прошу вас принять вот этот курс лечения». Когда к священнику, к врачу приходят и жалуются о том, что они не получили этого здоровья, на которое они надеялись, врач что спрашивает. А вы вовремя таблетки принимали? А вы соблюдали мои предписания? Они говорят: «Нет». Ну что я не послужил к вашему исцелению, к вашему выздоровлению. Точно так же и священник. Если он постоянно слышит на исповеди одни и те же грехи, как один мне кающийся сказал: «Хоть бери этот список и ламинируй». Потому что одни и те же грехи. Я говорю: Дорогой мой, ты же понимаешь, что ты каждым своим грехом наполняешь чашу гнева Божьего? И она переливается через край. Кто её высушит? Чьи слёзы? Чьи молитвы, чьи поклоны? Чьи подвиги? Тебе дано совершить эти подвиги. Тебе Господь даёт возможность сокрушить своё сердце до слёз, чтобы ты омыл не просто свою греховную, скверную нечистоту, а очистил своё сердце. Потрудись над этим, опыт есть Церкви, есть у кого учиться, есть путеводные звёзды. Хоть одну добродетель возьми с жития твоего святого, имя которого ты носишь. И ты уже приблизишься к Царствию Небесному, станешь ближе к Царствию Небесному.

Кира Лаврентьева

— Программа «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, в студии у нас сегодня митрополит Луганский и Алчевский Пантелеимон, управляющий Луганской епархией. Очень важные вещи, владыка, вы сейчас говорите. И особенно ваши слова как-то вот до мурашек, что повторяющимися грехами, которые уже хочется заламинировать в какой-то момент, которые мы приносим на исповедь, мы ведь тоже испытываем долготерпение Божие. То есть, с одной стороны, святые отцы нам говорят: Кайся, падаешь — вставай, падаешь — вставай, падаешь — вставай. Но мы не должны же к этому легкомысленно относиться. Вот мне сказали: падаешь — вставай, вот я и буду себе спокойно падать. Все мы грешны, кто не без греха. То есть, видимо, вот таким отношением мы долготерпение Божие испытываем, да, Владыка?

Митрополит Пантелеимон

— Когда я слышу одни и те же грехи на исповеди, я спрашиваю человека: На чём основывается твоя вера? Люди отвечают: Господь долготерпеливый, Господь милостивый, Господь щедрый на благодать, на прощение. Он же наш небесный Отец. Говорю: да, это всё правильно, но есть ещё одна закономерность, против которой ты не сможешь мне возразить. Ты веришь в Бога? — Верю. Ты веришь в его промысл о тебе? — Верю. А Бог, прощая тебя на исповеди, верит в тебя, верит, что ты исправишься, изменишься и даёт тебе для этого ещё и время на покаяние. Используй его с благодарностью Богу.

Кира Лаврентьева

— Страшно, если задуматься, да, Владыка. Сколько этого времени на покаяние? Оно же не безгранично.

Митрополит Пантелеимон

Семьдесят лет, аще же в силах...осмьдесят лет ... труды, болезни.

Кира Лаврентьева

— И то, если..., да. Серьёзные вещи. И в какой-то момент ты должен понять, что ты сам тоже не можешь от своих страстей избавиться.

Митрополит Пантелеимон

— Только с Божией помощью, потому что всё могу в укрепляющем меня Христе Иисусе. Чтобы не грешить, и иметь страх Божий, вот надо взирать на Крест Христов, целовать свой нательный крестик, ограждать себя силою Честного Креста, благословлять свой вход и выход. Ведь дьявол бессилен, это мы слабы. Это мы себя в рабство грехам и страстям отдаём. Что лучше быть рабом Божьим, рабом свободным, независимым, с самообладанием, с достоинством или рабом своих грехов и страстей, и сжигать в себе человека, уничтожать в себе образ и подобие Божие? Это пусть каждый ответит, кто меня слышит сам голосом своей совести — неподкупным прокурором и судьёй своей души.

Кира Лаврентьева

— Ну, вы, кстати, сейчас важную вещь сказали, очень нечасто или часто, не вот эти упреки православным, что они тут рабы. Значит, а мы тут не рабы. У нас нет этой рабской психологии. Но как раз это требует определённого пояснения. Раб Божий — это как раз не человек с рабской психологией, это очень свободный человек. Раб Божий — это человек свободы. Вот это, наверное, важно объяснить, да? Это не раб в том смысле, в котором мы это все понимаем.

Митрополит Пантелеимон

— Совершенно правильно.

Кира Лаврентьева

— Как вы интересно эту мысль затронули, и я вот об этом так подумала, что это ведь совершенно не тот раб, и не то рабство, которого мы все так боимся, такое вот раболепство. Это ведь совсем не то. Господь нам даёт полную свободу. Да, Владыко, рабство греху — это действительно не свобода, это антисвобода. Знаете, о чём вспомнила, как некоторые священнослужители, которые сидели у нас в этой студии, говорили о том, что, когда они были молодыми священниками им было непросто исповедовать. Вот кому что было непросто? Вот им было непросто исповедовать. А вы были, получается, не только молодым священнослужителем, вы ещё были молодым монахом. То есть тут свои собственные послушания, полностью своя мирская светская жизнь отринута уже — всё, она осталась там. Это, то есть, получается, работа-то над собой ого го должна была вестись, а тут ещё и послушание как священнослужителя, насельника монастыря и так далее, и так далее, и так далее, и так далее. Вот вам тогда, молодому монаху, молодому священнику, если не секрет, если секрет — не говорите. Что было...

Митрополит Пантелеимон

— Нет, не секрет.

Кира Лаврентьева

— ... сложнее всего?

Митрополит Пантелеимон

— Я благодарю Бога, что на моём жизненном пути были учителя и наставники. Одним из них был ректор Киевской духовной академии и семинарии протоиерей Николай Забуга, ветеран Афганской войны.

Кира Лаврентьева

— Да, он на слуху.

Митрополит Пантелеимон

— Орден, Крест... Орден Красного Знамени у него был. Он был военным атташе, переводчиком, и когда встал вопрос о том, оставаться мне в стенах Киевской духовной академии преподавателем или направить свои стопы в братию Киево-Печерской Лавры, он сказал мне: «Иди в монастырь, станешь человеком». И когда он увидел меня иеродиаконом, служащим в Успенском Соборе, говорит: «Вот послушался меня и стал человеком».

Кира Лаврентьева

— И стал человеком. (С умилением.) Так, и что получается?

Митрополит Пантелеимон

— А второй, а второй случай, когда я молодым иеромонахом пошёл на исповедь и вернулся обратно в алтарь, и отец Николай меня увидел, говорит... Увидел, что я бледный, потерянный такой, сейчас в обморок упаду, лица на мне нет такого, который должен быть. Говорит: «Ну, что они нового сказали?» Говорит: «Иди приложись к Престолу. Помяни всех тех, кого ты исповедовал, и помни, что грешник исповедовал грешников. И что тебе дал Бог власть вязать и решить». Но ты ж тоже каешься, ты ж тоже согрешаешь. Поэтому «врачу, исцелися сам» — это значит, что, если мы осознаём свои болезни, свои немощи, свои недуги, мы не боимся об этом говорить. Если первая христианская церковь исповедовала свои согрешения перед лицом всей общины, чтобы быть достойным в этой семье находиться братом и сестрой. То сегодня вы представляете себе картину, когда люди на исповеди называют свои грехи, не боясь и не

Кира Лаврентьева

— Да, румяненькие.

Митрополит Пантелеимон

— Румяненькие. Поэтому есть Бог и есть совесть. Говорят, у совести нет зубов, но загрызть можно до смерти. Поэтому надо всегда стараться просить Господа: Господи, помоги мне слышать этот Твой голос в своей душе. Помоги мне не навредить другому человеку«. Помоги мне с этой совестью быть справедливым, порядочным, добросовестным и честным по отношению и к себе, и к ближним. Мы же называем людей бессовестными, правда? А кто дал нам право называть людей так? Так и когда я слышу на исповеди о том, что люди каются в обмане, говорю: А ты хочешь, чтобы тебя обманывали? — Нет, не хочу. — А что ты обманываешь других? И люди задумываются. И меняют образ жизни. Я говорю: Не можешь сказать правду, сцепи зубы, прикуси язык. Но если только хулится имя Божье, тогда не молчи.

Кира Лаврентьева

— То же самое и про гнев, Владыка?

Митрополит Пантелеимон

— Гневайтесь, но не согрешайте. Зачем гневаться на ближнего? На себя надо гневаться, что не имею любви, не имею милосердия, не имею сострадания. Себя укорять надо, себе досаждать. И тогда человек становится любвеобильным, милосердным, он всех хочет своей любовью обнять.

Кира Лаврентьева

— Владыка, как вы интересно говорите. Вас наверняка много раз спрашивали, почему случается война? Зачем война? Почему нам это послано? Владыка, вот вы как отвечаете на этот вопрос? Вы ведь внутри Вы каждый день это видите.

Митрополит Пантелеимон

— Когда меня спрашивают: «Владыка, а вы знаете ответ на этот вопрос, когда закончится война?». Я говорю: Нет, не знаю. Но если вы спросите: Что я должен сделать для того, чтобы эта война закончилась, ответ найдётся. Как я должен молиться? Что я должен делать? Как я должен относиться к ближнему? Могу ли я взять на себя такой подвиг — вымаливать у Бога прощение за тех, кто сегодня не кается? За тех, кто сегодня не причащается, кто сегодня не соблюдает пост? Могу я это делать за ближних? Да, могу. Но только если на это благословит меня Господь. Если только даст для этого мне силы. Поэтому победа начинается из сердца. Победа над своими страстями. Когда сердце сокрушенное и смиренное Бог не уничижит, это нужно быть чистым сердцем. И только чистые сердцем Бога узрят. Поэтому мир наступит тогда, когда мы воцарим этот мир в своей душе. Когда будем с мирным сердцем будем относиться к ближним, когда не будем завидовать, гневаться, раздражаться, мстить, воздавать злом за зло. Когда будем на стороне правды Божией.

Кира Лаврентьева

— Да. Да, Владыка, то есть всё-таки соборная молитва — это единственное средство, которое у нас есть — личное и соборное. Исправление собственной жизни. То есть можно сколько угодно рассуждать о том, кто прав, кто виноват или о том, как кому жить и как кому править и принимать какие решения. А начинать всё-таки нужно с себя. Ответ всё тот же. Владыка, ответ всё тот же. Да, и не говорят вам, что: «Ну, Владыко, ну вот, вот вы скажите? Нет, вот это всё понятно, что нам говорят про спасение души. Это всё мы и так знаем. А вот вы скажите, кто виноват и что делать?» Вот эти вопросы, поставленные Чернышевским.

Митрополит Пантелеимон

— Когда ко мне приходят молодожёны на таинство исповеди... Я, принимая это таинство исповеди, я говорю им о том, что я буду венчать жениха и невесту. Что вы станете с чистой совестью на чистый рушник. Что грехов, которые вы сделали до таинства венчания, вы уже не внесёте в свою семейную жизнь, вы не наградите этим греховным генетическим кодом своих детей, вы не пожнёте горы их плодов своей греховной жизни, потому что вы сочетаетесь браком и становитесь двое одним целым. И от вас родятся дети, которые не унаследуют уже от тех грехов.

Кира Лаврентьева

— Да, Владыка, а ведь действительно, действительно это очень важно. Вот такое ведь покаяние наше, честное, правдивое, оно ведь и отрубает вот этот вот передающийся из поколения в поколение грех. Ведь у каждой семьи есть какие-то свои греховные склонности. И если кто-то это на себе не останавливает. Ведь он передаётся, Владыка, я правильно говорю?

Митрополит Пантелеимон

— Очень важно вымаливать грехи рода. Спрашивать, пока живы ещё родители, бабушки, дедушки: кто должен быть ещё записан в помяннике? Почему? Потому что мы с ними встретимся. Если мы увидим их там в аду, мы услышим вопрос: А что вы сделали для того, чтобы мы были в раю?

Кира Лаврентьева

— Да, молиться за себя, за живых, за усопших — вот наше сегодняшнее дело, да. Спасибо огромное, Владыка, спасибо. Столько тем мы сегодня коснулись, столько каких-то тонкостей.

Митрополит Пантелеимон

— Я благодарен Богу и вам за то, что имею возможность сегодня обратиться к своей пастве. И призываю всех слушать Радио ВЕРА.

Кира Лаврентьева

— Спасибо, Владыка! Мы тоже...

Митрополит Пантелеимон

— Радио ВЕРА в Луганске.

Кира Лаврентьева

— Благодарим! Благодарим от всей души наших слушателей в Луганске, потому что для нас это, конечно, огромная честь и радость, что вы с нами. Спасибо вам большое! Простите, если что не так.

Митрополит Пантелеимон

— Бог, простит. Я прощаю и меня простите грешного.

Кира Лаврентьева

— Да, Владыка. «Светлый вечер» ...

Митрополит Пантелеимон

— Прошу молитв.

Кира Лаврентьева

— И мы, и мы просим.

Митрополит Пантелеимон

— Спаси, Господи, люди Твоя, благослови достояние Твое.

Кира Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, в студии сегодня у нас был митрополит Луганский и Алчевский Пантелеимон, управляющий Луганской епархией. Меня зовут Кира Лаврентьева. Огромное спасибо за этот разговор, Владыка. Мы желаем вам помощи Божией, покрова Царице Небесной и нашим слушателям всего самого доброго. Будьте на волнах Радио ВЕРА.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Евангелие от Иоанна об отношениях человека с Богом». Протоиерей Александр Прокопчук
• «Русская традиционная культура». Евгений Чесноков
• «Евангелие от Иоанна о Святом Духе». Протоиерей Александр Прокопчук

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов