Поделиться
Трапезная Ватопедского монастыря
Об Афоне рассказывать можно бесконечно долго и — увлекательно. В этой монашеской республике буквально на каждом шагу происходят необычные, особенно для русского глаза, события. Как-то, находясь в паломничестве в афонском Ватопедском монастыре, я столкнулся со следующим.
Ватопедский монастырь известен сегодня, прежде всего, как обитель, возрождающая древние монашеские традиции. Здесь монахи всё стараются устроить так, чтобы, насколько это возможно, приблизиться к идеалам раннего монашества. Они живут по очень строгому уставу, который предполагает, например, отчисление монаха из числа братии за самовольный выход за территорию монастыря. Питаются братья совсем просто, но вкусно. В основном, на монастырском столе вы увидите пищу растительного происхождения. Рыба считается в Ватопеде большим угощением, не говоря уже о молочной пище. Согласно упомянутому уже уставу ватопедские братья причащаются, как минимум, четыре раза в неделю. А на богослужении присутствуют ежедневно — и утром, и вечером.
День ватопедского монаха начинается, в зависимости от времени года, в три или в четыре часа утра. Почти все братья, проснувшись, направляются в храм на службу и находятся там вплоть до семи-восьми утра. Почему почти все? Дело в том, что в монастыре существуют послушания, то есть обязанности, закрепленные за конкретными братьями, которые не позволяют некоторым монахам каждый день быть в храме вместе со всеми.
В первую очередь, речь идет о поварах. Афонские монастыри почти не используют наемного труда. Бывает, что в обители приглашаются рабочие, когда нужно что-то построить или помочь собрать урожай. А так — монахи обходятся своими силами. В том числе, и на кухне. Послушание повара при всей кажущейся простоте чрезвычайно ответственно. Попробуй приготовить еду так, чтобы она всем понравилась! В монастыре к поварам предъявляется еще одно требование. Нужно приготовить все пока идет служба. Опоздать, не доделать чего-либо — нельзя.
Быть поваром в Ватопедском монастыре еще сложнее. Тут надо не только все успеть приготовить. Но занимаясь приготовлением пищи, нужно еще и молиться. На монастырскую кухню в Ватопеде проведены аудио-колонки, через которые слышно что происходит в храме.
Ватопедские монахи-повара, хоть и находятся на кухне, тем не менее, должны следовать уставу обители. В том числе и причащаться с остальной братией на Литургии. Выглядит это примерно так. Стоишь на службе. Когда наступает момент Причастия в храм энергичной походкой входит группа монахов. По ним видно, что они только-только сняли поварские колпаки и фартуки. Кто-то, может, и не успел еще от фартука избавиться. Все братья их пропускают и дают причаститься первыми. Причастившись, монахи-повара быстро возвращаются на кухню.
Некоторые могут спросить — как же можно участвовать в Причастии, если в храме тебя не было, а ты все время провел на кухне? Ну во-первых, на этой кухне есть упомянутые колонки. А во-вторых, как сказал мне один афонский монах, слово Литургия переводится с греческого как «общее дело». В этом общем деле наше участие может принимать разные формы. Вот у поваров-монахов оно такое. Пока все братья молятся, позаботится об их питании. Потому и право участия их в Причастии не может вызывать никаких сомнений.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
