Поделиться
В 1916 году обстановка в Петрограде становилась все напряжённей. Трудности, обусловленные войной и продовольственным кризисом, вызывали отчаяние и ропот. Среди рабочих распространялись революционные идеи. Народ утрачивал веру во Христа, терял опору в жизни. В этих горьких исторических обстоятельствах два молодых иеромонаха Александро-Невской лавры, родные братья Лев и Гурий (Егоровы), приняли неординарное решение. Благословившись у священноначалия, они сняли комнату на рабочей окраине Лиговского проспекта и объявили, что её двери открыты для всех, кто нуждается в духовной поддержке. Люди откликнулись. В неприметную каморку, расположенную в одном из питерских дворов-колодцев, горожане несли свои горести, сомнения, страхи. Иные приходили из любопытства, и оставались беседовать — о Священной истории и человеческих судьбах, о вечном и насущном.
Летом 1916 года епархиальное начальство предоставило в распоряжение братьев Егоровых старую баржу на Малой Невке. В ней была устроена походная церковь, и теперь не только беседы, но участие в литургии объединяло сплотившихся благодаря иеромонахам петербуржцев. Так зарождалось братство Александро-Невского, прославившееся после революционных событий своей миссионерской деятельностью. Официально оно было зарегистрировано первого февраля 1919 года при Успенской церкви Александро-Невской лавры. В этом маленьком храме при покоях Петроградского митрополита Вениамина вопреки агитации большевиков, вершилась подлинная жизнь во Христе. Иеромонах Гурий заботился о соблюдении церковного богослужебного устава, а иеромонах Лев — о том, чтобы община не забывала о делах просвещения и милосердия.
С каждым годом братство Александра Невского вызывало все большее раздражение властей. 18 февраля 1932 года под арест попали сорок членов православного сообщества — их обвинили в содействии контрреволюции. Следствие проходило в ускоренном порядке и уже через месяц прозвучали приговоры, оказавшиеся суровыми. Лев (Егоров), к этому времени возведённый в сан архимандрита, получил десять лет лагерей. Отбывая наказание, отец Лев трудился в шахте под Новокузнецком. По четырнадцать часов он, не отличавшийся крепким здоровьем, возил тяжёлую вагонетку с углём. Лагерное начальство выносило священнику многократные выговоры «за отсутствие усердия к работе», чтобы лишить его возможности освободиться досрочно. Вскоре архимандрита перевели в штрафной изолятор, где условия содержания были и вовсе жесточайшими.
Летом 1937 года отца Льва обвинили в контрреволюционной агитации среди заключенных. Начались допросы.
Следователь:
Егоров, у тебя есть последний шанс признаться, кто из заключенных вошёл в организованную тобой контрреволюционную группу. Иначе я буду разговаривать с тобой по-другому!
Архимандрит Лев:
Вам известно, что я человек верующий, и свою жизнь посвятил служению Богу. Я всегда старался делиться своей верой в Христа Спасителя со всяким, кто встречался на моем пути. Это единственный вид пропаганды, от которой я никогда не откажусь. А контрреволюционных групп я никогда не создавал.
Следователь:
Кто же тогда создавал их? Назови фамилии, и обвинение будет с тебя снято! А там, глядишь, и срок получиться сократить.
Архимандрит Лев:
Мне неизвестно ни о каких группах. Но даже если бы я знал об их создателях, то не сказал бы, потому что по убеждениям мне чуждо всякое доносительство.
20 сентября 1937 года заключенный Егоров был расстрелян по приговору тройки Народного комиссариата внутренних дел. Гурий узнал о кончине брата спустя много лет, уже будучи епископом, также пройдя через тюрьмы и ссылки. Читая скупые строки извещения о смерти, владыка вспомнил проповедь отца Льва, произнесённую незадолго до ареста. Прочитав евангельский отрывок о мытаре Закхее, архимандрит обратился тогда к пастве: «Чтобы видеть Христа, мы взбираемся на высокое древо страданий, терпим лишения, несчастья и многие муки». Вспомнив эти слова, Епископ Гурий осенил себя крестным знамением и тихо произнес: «Вот и достиг ты, брат, вершины древа, увидел Христа воочию. Помолись обо мне!». Это была первая молитвенная просьба, обращенная к преподобномученику Льву (Егорову), прославленному Церковью в 2003 году.
«Клавиши жизни»
Поделиться
Фото: Enric Cruz López / Pexels
По сигналу будильника открываю глаза и сразу чувствую холодный утренний воздух, что проникает сквозь приоткрытое окно. На дворе осень. Отопление ещё не включили. Вылезать из-под тёплого одеяла совсем не хочется. В голове начинает кружиться вчерашняя карусель мыслей о работе. Стоп! Осознаю, что проснуться не успел, а уже потерял спокойствие.
Срочно на пробежку, проветрить голову! До парка две минуты быстрым шагом. Выхожу из дома. Делаю музыку в наушниках погромче и ускоряю темп ходьбы. И вот наступает момент, когда стопы, подобно шасси самолёта теряют крепкий контакт с землей, и я уже бегу.
Замечаю, что тени под ногами сменяются участками, на которые падают солнечные лучи. Всё чаще и чаще на земле случаются освещённые островки с шуршащими листьями. Выбегаю к пруду и жмурюсь из-за яркого солнца, которое льётся здесь на воду. Солнечные зайчики от водной ряби бьют в глаза. Невольно улыбаюсь. Какую красоту подарил нам Бог!
Бегу дальше, а мои кроссовки будто нажимают на узкие чёрные клавиши теней и широкие белые солнца! Словно играют они свою мелодию, а в теле рождается радость от бега.
Вернувшись домой, залпом выпиваю долгожданный стакан воды. В этот момент, кажется, нет ничего вкуснее на свете, чем простая вода. Как хорошо, что всё это в моих руках. Моё утро, мои мысли, мой выбор. Спасибо, Господи!
Текст Екатерина Миловидова читает Илья Крутояров
Все выпуски программы Утро в прозе
Послание к Евреям святого апостола Павла
Поделиться
«Апостол Павел». Рембрандт (1606–1669)
Евр., 329 зач. XI, 24-26, 32 - XII, 2
Комментирует священник Стефан Домусчи.
Как стать счастливым, самодостаточным человеком? Ответ на этот вопрос предлагает тот отрывок из 11-й и 12-й глав послания апостола Павла к Евреям, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 11.
24 Верою Моисей, придя в возраст, отказался называться сыном дочери фараоновой,
25 и лучше захотел страдать с народом Божиим, нежели иметь временное греховное наслаждение,
26 и поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища; ибо он взирал на воздаяние.
32 И что еще скажу? Недостанет мне времени, чтобы повествовать о Гедеоне, о Вараке, о Самсоне и Иеффае, о Давиде, Самуиле и (других) пророках,
33 которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов,
34 угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих;
35 жены получали умерших своих воскресшими; иные же замучены были, не приняв освобождения, дабы получить лучшее воскресение;
36 другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу,
37 были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления;
38 те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли.
39 И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного,
40 потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства.
Глава 12.
1 Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех и с терпением будем проходить предлежащее нам поприще,
2 взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия.
Представьте себе картину. Дружная семья, папа, мама, трое детей на фоне элитного жилого комплекса. Они улыбаются, в руках отца ключи от новой квартиры. Вот они открывают её двери. Квартира просторная, в ней огромные окна, прекрасная панорама столицы, много света и у каждого своя комната. Вот вся семья вечером собирается в уютной гостиной за большим столом. Они ужинают, шутят, смеются, играют с домашним питомцем, каким-нибудь рыжим лабрадором, который весело виляет хвостом. И так изо дня в день. Растут дети. Появляются внуки. Если и случаются какие-то трудности, их быстро преодолевают. Все вместе. По человеческим меркам это и есть счастье. Лёгкая, вдохновенная, творческая жизнь. Конечно, детали могут меняться. Но в целом картинка примерна такая.
По сравнению с ней судьба тех людей, о которых говорит сегодня апостол Павел, — это какая-то болезненная агония. Вся их жизнь наполнена трагическими событиями. Многие из них испытали поругания и побои, сидели в тюрьмах, их мучали, пытали, побивали камнями, перепиливали, умерщвляли мечом, те, кто смог убежать от палачей и преследователей, скитались как нищие, терпя скорбь и недостаток во всём, а также людскую злобу. Вряд ли кому-то из нас хочется повторить это. Ведь от образа счастья, который засел в нашей голове, это очень далеко.
И тем не менее, те, о ком говорит Павел, сознательно выбирали именно такую жизнь. Яркий пример — пророк Моисей, о котором упоминается в самом начале сегодняшнего чтения. Он был членом семьи фараона. Говоря современным языком — олигархом. Однако, как говорит апостол, Моисей предпочёл «страдать с народом Божиим, нежели иметь временное греховное наслаждение». Грех — это не обязательно аморальный поступок. В греческом языке это слово восходит к глаголу «промахиваться», «бить мимо цели». Грех — это когда ты занят не тем, ради чего создан. Это то, что мешает тебе духовно взрослеть.
Моисей остро ощутил, что, если он будет гнаться за простым человеческим счастьем, он никогда не повзрослеет. Его глубинные духовные потребности никогда не будут удовлетворены. Он никогда не исполнит то, что о нём замыслил Бог. А потому будет глубоко несчастлив в своей золотой клетке. Поэтому и говорится, что он «отказался называться сыном дочери фараоновой», «придя в возраст». То есть голос Божий потребовал от него перестать быть ребёнком и позвал исполнить своё предназначение. Жажда этого взросления была такова, что Моисей легко отпустил то, во что многие из нас вцепились бы мёртвой хваткой.
Возможно, для нас это может стать неприятной новостью. Но простое человеческое счастье никогда не было целью христианской жизни. Наша цель — это смысл. Это не означает, что у меня никогда не будет квартиры в элитном районе, дружной семьи и рыжего лабрадора. Могут быть, а могут и не быть. Всё это факультативно. Но это означает, что самое страшное для меня прожить эту жизнь и не найти в ней Христа, Тот Высокий смысл, ради которого можно отказаться и от простого человеческого счастья, и даже от самой жизни.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Небо, а не дно»
Поделиться
Фото: Catalin M / Pexels
Прогулка по лесной тропинке вдоль лощины стала моим обычаем перед завтраком, когда мы с семьёй приезжаем на дачу. Я гуляю, дышу, размышляю. И одним таким осенним утром я увидел монаха. Он сидел возле ручья на поваленном дереве. В его левой руке были чётки, а рядом лежала трость.
Вдруг он встал, взял трость, склонил голову и замер. Мне показалось, что он смотрит в воду. «Что он там увидел?», — подумал я. И тут, будто услышав мои мысли, монах повернулся ко мне и подал рукой знак — подозвал к себе.
Через минуту я стоял рядом и тоже смотрел на воду. В небольшой запруде, которая образовалась в этом месте, ничего особенного я не увидел. На дне лежали жёлтые листья и почерневшие ветки... Но вдруг я всё понял. Смотреть нужно было не на дно, а на небо. Небо, которое отражалось в воде.
Я увидел, что сквозь тучи проявляется белый диск солнца. А через несколько секунд на лес пролились тёплые лучи, и серая осень на моих глазах превратилась в золотую... Всё вокруг стало благостным, и я молча застыл с улыбкой на лице.
А через минуту, когда тучи снова стали заволакивать голубую лагуну, образовавшуюся над нами, монах тоже улыбнулся, вложил мне в руку просфору и сказал: «Всегда смотри на небо, а не на дно».
В этот момент вдалеке раздался звон колокола. Звонили в скиту, который находился примерно в километре от лощины. Монах осенил меня крестным знамением и зашагал в сторону своей обители.
Текст Клим Палеха читает Илья Крутояров
Все выпуски программы Утро в прозе
