Поделиться
о. Павел Великанов. Фото: (здесь была удалена ссылка)
Он проснулся неожиданно резко – хотя никто не будил. Словно что-то стрельнуло где-то в самой глубине души – и накрыло непонятно откуда взявшейся тревогой. Прислушался: всё спокойно. Дети мирно посапывают в своих кроватях, с улицы слышен едва различимый шум изредка проезжающих машин. Издалека, едва различимые, доносились какие-то странные, необычные для дома звуки.
Выйдя в коридор, он понял: правда, что-то не так. Из спальни супруги, на днях завершившей курс химиотерапии, раздавались эти неясные звуки. Войдя в комнату, он сразу всё понял: вот оно, наступило…
Она беспомощно лежала на спине, часто поверхностно дышала, лишь изредка откуда-то из глубины выходил то ли стон, то ли неразличимый голос.
«Тебе совсем плохо?» – «Встать!» – она еле смогла произнести. Подняться не удалось: обессиленное тело само себя уже не держало, а буквально таяло в руках. «А ты ведь умираешь – пойду, позову батюшку причастить»…
Приехавший врач «скорой» лишь развел руками: пульс – ноль, давление – ноль. Попытка стимулировать сердечную деятельность уколом в вену лишь добавило головной боли – но картины не изменило. Отвозить куда бы то ни было бессмысленно: стоит поднять с кровати, и она умрёт. На вопрос, сколько ещё есть времени, доктор сказал: пара часов, не больше.
Что такое – пара часов? Пшик, да и только! Что такое пара часов – да это целая вечность, когда умирает твой самый близкий человек…
Подошел батюшка, только что закончивший служить Литургию, причастил. Понемногу стали подтягиваться друзья, коллеги, родные – попрощаться. Пособоровали. Стали читать Псалтирь. В доме воцарилась какая-то совершенно необычная атмосфера: почти физически ощутимая близость иного мира – словно кто-то там, сверху, острой бритвой срезал и крышу, и потолок – и даже боязно поднять глаза вверх – хотя умом понимаешь, что всё на месте. В какой-то момент все поняли – надо оставить супругов одних.
«Прости меня за всё!» – сквозь слёзы произнёс он, держа в своей руке её обессиленную руку. «И ты!» – одними губами произнесла умирающая. В комнате повисла напряжённая тишина, словно весь мир замер в ожидании ещё каких-то очень важных слов. «Спасибо тебе за всё!» – и через несколько секунд – губы еле слышно сказали: «И тебе спасибо!»…
Начали читать канон на разлучение души. При всей трагичности ситуации – у всех на лицах – глубинная сосредоточенность, но ни боли, ни ощущения драмы – одна большая тишина и чувство всего лишь сопричастности какой-то огромной тайне, происходящей здесь и сейчас, у всех на глазах. Здесь явно действует Сам Бог – мы лишь рядышком может что-то делать своё, правильное, нужное – но несоизмеримое с тем, что сейчас делает Он. В середине канона дыхание стало становиться всё тише и тише, словно кто-то постепенно убавлял свет – и вот, прекратилось совсем. В полной тишине, окутавшей всех своей густотой и тайной, закрыли глаза усопшей – и на её лице просияла лёгкая улыбка. Всё, последняя страница жизни дочитана.
Всякий раз, когда в храме на просительной ектенье он слышит прошение о даровании кончины мирной, безболезненной, непостыдной – он уже знает, как это может быть. Но только с тем, кто сумел свою жизнь без остатка отдать другим.
24 августа. «Горные наделы»
ПоделитьсяВсякий, кто посещал высокогорье, видел там террасы, которые заполнены принесённой из долин плодородной почвой. Эта почва укрепляется изгородями во избежание размывания земли дождевой влагой. Сколько трудов потребно, чтобы разбить подобные наделы высоко в горах — ради скудных произрастаний полезных трав и овощей, входящих в рацион здешних жителей! Так и христианину приходится с неослабным вниманием трудиться над искоренением страстей и насаждением добродетелей в своей душе, следя за тем, чтобы «доброе семя принесло плод во время своё» и не было погублено вследствие собственного нерадения или зависти демонов.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Большое Тёсово
24 августа. О духовнике и духовном отце
Поделиться
О духовнике и духовном отце — наместник Свято-Введенского Макарьевского Жабынского монастыря в Тульской области игумен Назарий (Рыпин).
Духовник и духовный отец, конечно же, отличаются. Духовником может быть любой священник, которому ты регулярно исповедуешься и который тебя более-менее знает, может давать какие-то советы.
А духовный отец — это, собственно, нечто большее. Это когда чаще всего человек тебя рождает во Христе или же ты, уже будучи христианином, прилепился к нему, — но как отец в жизни бывает один, так и духовный отец бывает один. И вне зависимости от того, где ты окажешься, в каком месте, когда, ты всегда будешь всё равно обращаться к нему за помощью. Всегда будешь находить способ связаться с ним, письменно ли или при помощи средств современной телекоммуникации. Но ни один важный вопрос в своей жизни без него не будешь решать, а духовник — по мере того, что переехал, сегодня на этом приходе он один, там завтра ты в другом городе нашёл другого.
Иногда связь с духовником может перерасти в отношения с духовным отцом, так бывает. Вы начинаете с каких-то простых отношений, но постепенно они перерождаются и перерастают в нечто большее. Но опять-таки не нужно спешить, на самом деле обязанность не только по отношению к духовному чаду, но и к самому духовнику. Чтобы стать для кого-то отцом, надо действительно вырасти до отца до этого.
Сознание отцовства и ответственности отцовства — ты принимаешь его на всю оставшуюся жизнь. Это не на пять минут, не на полгода, не «нравится — не нравится», а навсегда.
Поэтому важно и для чада при любом каком-то непонравившемся ответе духовника, или духовного отца, не убегать сразу, показывая прежде всего свою незрелость духовную, но и для наставника, если уже ты принял, то это должно уже стать совместным шествием за Христом и ко Христу на протяжении многих лет и на протяжении даже всей своей жизни.
Все выпуски программы Актуальная тема:
