Рифмы жизни. Владимир Берязев.

Поделиться

Весьма живописные, как вы сейчас услышите, обороты выплывают из моего воображения, когда я думаю о стихах и судьбе Владимира Берязева – автора многих поэтических книг и руководителя старейшего литературного журнала «Сибирские огни». Непритворный восторг мастера перед словесной глиной, могущей превратиться в упругий стих, кочевая энергия путешествия по всему дольнему миру, бесконечная тяга к дразнящей Азии с ее легендами и преданиями, искусство дружества и опеки… В его поэзии, действительно, гудит ветер странствий, – она пропахла кострами, усыпана иглами кедров, промыта горной водой и даже вымощена старинным европейским булыжником.
И за всем этим первородством – безоглядная преданность Христову воинству и мучительно-счастливое приближение к таинственному замыслу, соединяющему нас с крестным путем Спасителя, – вот как в этом стихотворении –

«Будьте прохожими» – Он говорил.
Не оставайтесь надолго
Возле родни, возле милых могил,
Возле любимого дома.

Клонится лето, а путь наш далёк,
Клонятся силы и сроки,
Но не погас золотой уголёк
Там, над зарёй, на Востоке.

Веки смыкаются, но преклонить
Голову негде на свете,
Только любви серебристая нить
Мимо заботы и смерти.

Сердце смиряя, ты не оглянись,
Шаг не замедли, не дрогни.
Светлые ангелы падают ниц,
Демоны злобу хоронят.

Будет душа твоя на небе цвесть
Чистой звездою-сапфиром.
Галилеянина благая весть
Не умолкает над миром.

Владимир Берязев, из книги «Ангел расстояния», 2009-й год

В последние годы стихотворный мир Владимира Берязева весьма активно прирос неравнодушным читателем: его вечера в Сибири, в Москве, а то и в случающемся, как он любит говорить, «варяжье», – прочно окутаны атмосферой живого сопереживания и самому мастеру и его вдохновенному ремеслу.
Впрочем, перефразируя Мандельштама, наш сибирский стихотворец, к величаньям, кажется, еще не привык. Однако, мне хочется вспоминать и вспоминать – применяя их к Владимиру Берязеву – и последующие строки из того же классического стихотворения о поэте-собрате – о Константине Батюшкове, оплакавшем великого итальянца Торквато Тассо:
«…Только стихов виноградное мясо / Мне освежило случайно язык».

…И вот, Владимир Берязев, – с эпиграфом из Александра Блока, из его знаменитого, целительно-горького «Коршуна»:

Над сонным лугом…
Александр Блок

Рыжий коршун круги нарезает,
Ждёт подачки, варнак.
Закипел на костре в палисаде
Котелок… Коли так,
То пора надевать телогрейку
И картошку копать,
Строить вечную узкоколейку
И вину искупать.

Выпей, Павел, корчагу смиренья
И любовь — не суди.
Самурайскую веру боренья
В роднике остуди.
Ведь не в рабстве, не в силе державной
Наша боль и вина,
Но – пред Господом жалью стожарной
Обнажена.

Владимир Берязев, из книги «Ангел расстояния», 2009-й год

Уж не знаю, к какому Павлу (хотя и персонаж из романа про закаляющуюся сталь здесь маячит), – обращен сей пронзительный этюд, но я всегда, признаюсь, примеряю берязевские слова о самурайской вере боренья – к себе.
«Его стихийность выверена поэтическим мастерством… Это поэзия свежая, незакаменевшая, незабронзовевшая в самолюбовании и самозначительности», – сказано в предисловии к «Ангелу расстояния» московским стихотворцем Юрием Кублановским. Добавим, что Владимиру Берязеву не занимать и поэтической смелости, и – отваги.