«Журнал от 31.07.2026». Алена Рыпова, Ольга Зайцева

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Алексей Пичугин и Константин Мацан, а также Руководитель проекта «Академия Фомы» Ольга Зайцева и продюсер регионального вещания Радио ВЕРА Алёна Рыпова вынесли на обсуждение темы:

— Сериал «Святой Паисий. Из Фарасы на небеса»;

— Язык, коммуникация и обилие информации сегодня;

— Историческая память на примере городов «Золотого кольца»;

— Крестный автопробег Москва-Владивосток «Россия под Покровом».

Ведущие: Алексей Пичугин, Константин Мацан

---

К. Мацан

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире наш еженедельный «Журнал» на Радио ВЕРА. Программа, в которой мы собираемся вчетвером в студии, чтобы обсудить то, что лежит на сердце, то, что подкинули обстоятельства, то, что иногда мы обсуждаем на планерках Радио ВЕРА или за пределами эфира, и то, что нам показалось важным проговорить пред лицом наших дорогих слушателей. В студии ведущие Радио ВЕРА. Мой коллега Алексей Пичугин. Привет.

А. Пичугин

— Здравствуйте.

К. Мацан

— Я Константин Мацан. И завсегдатаи программы «Журнал». Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА. Добрый вечер.

А. Рыпова

— Здравствуйте.

К. Мацан

— И Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия «Фомы».

О. Зайцева

— Добрый вечер.

К. Мацан

— Добрый вечер. Так уж получается, что я традиционно начинаю эту программу с человека, который в студии сидит по диагонали от меня. Сегодня это Алена. С какой темой ты в программе сегодня?

А. Рыпова

— Я хотела поделиться с вами впечатлениями. Дело в том, что несколько дней назад я досмотрела наконец-то сериал «Святой Паисий. Из Фарасы на небеса», который подготовил к выходу в российский прокат Радио ВЕРА как раз. И я хотела поделиться с вами вот тем трепетом, может быть, который сама получила, просматривая этот сериал. И смотрели мы его всей семьей с нашим младшим сыном Николаем, которому 11 лет. И сначала нам тяжело давалось это дело, потому что довольно-таки такие, может быть, какие-то такие более замедленные сцены, по сравнению с тем, к чему мы привыкли в последнее время. Вот наша клиповость и, клиповое наше мышление, оно мешает воспринимать какой-то более спокойный, медленный формат. Но в какой-то момент, наверное, на третьей или на четвертой серии, когда, видимо, что-то переболело в нас, и мы, наверное, погрузились вот в эту атмосферу спокойствия и благодати, которой жила семья святого Паисия, по крайней мере, так, как показано в этом сериале, и скажем так, замедлились, наверное. И с радостью по одной серии каждый вечер мы досмотрели уже второй сезон и невероятно счастливы, потому что наша жизнь, наверное, немножко изменилась в этот момент после просмотра. Во-первых, конечно, невероятные съемки в тех местах, в которых жил святой, в котором он родился, там, где пролегал его духовный путь, в тех монастырях, где он подвизался. И вот это чувство соприкосновения с живой реальностью человека, который жил вообще-то совсем недавно — то есть, вот, допустим, я жила на этой земле, и он тоже жил в это же время, — это вот такое ощущение невероятное. То есть это не просто святой такой вот, который такое вот какое-то великое имя, такое далекое, и к которому вообще-то даже страшно приблизиться. А это вот человек, который жил в одно и то же время с тобой. И вообще то, что есть возможность увидеть жизнь святого Паисия — ну, в переработке режиссерской, актерской, понятно, — это вообще, конечно, большое счастье. Потому что ты начинаешь задумываться о том, что, действительно, святые — это не какие-то небесные создания, которых боишься, а это живой человек. Со своими проблемами, со своей болью, с теми же самыми, может быть, даже волнениями какими-то, душевными вопросами, сомнениями, которые и тебе это тоже свойственно, ты тоже задаешь эти вопросы и тоже у тебя те же самые проблемы с близкими, и ты не знаешь, как их разрешить. И вот этот опыт, то, как жил святой человек. И притом, что актеру, который играл святого Паисия, ему ведь удалось как-то каким-то необыкновенным образом показать святость человека — то есть это, вообще-то, довольно-таки необъяснимая, я бы даже сказала, задача. Мне кажется, это только Божья благодать может творить такие вещи. Это человеку неподвластно. И насколько он смог передать обаяние? Ну, нам сложно судить, потому что мы не общались с самим святым Паисием. Но насколько передано вот это обаяние, вот этот вот Божий дар, такая вот благодать, которая от него исходила, это, конечно, удивительно. Мы стали с семьей по-другому разговаривать.

К. Мацан

— Интересно.

А. Рыпова

— Да, вот это мой опыт. И я хотела у вас спросить, а вы смотрели, все посмотрели сериал «Святой Паисий»?

А. Пичугин

— Можно я скажу? Я не смотрел, но я посмотрю обязательно. Я хотел сказать о другом, о том, что мы, наверное, просто в своем таком ощущении христианства не привыкли, да и не могли привыкнуть, поскольку у нас очень мало таких примеров жизни святых среди нас, хотя вот если задуматься, да, Паисий Святогорец — это максимально, наверное, один из наиболее близких по времени жизни прославленных святых. Но когда пошел процесс канонизации новомучеников и исповедников, было много людей, которые их помнили. Когда открывались храмы, в эти храмы, особенно сельские, если из этих храмов выходили новомученики, то есть их предыдущие настоятели, расстрелянные в годы большого террора, в начале 90-х ходили еще их прихожане. И вот они как раз, наверное, переживали какие-то подобные чувства. Наверное. Для меня очень яркий пример — он неправославный, но он очень ярко показывает вот такое, вот такую связь. В Польше в середине XX века был такой известный священник Ежи Попелушко, который в 1984 году был убит органами польской госбезопасности — это известная история, и в 2010 году он был прославлен как мученик католической церковью. И на торжественной канонизации присутствовала его мама. Вот она — мама святого человека, которого прославляют.

А. Рыпова

— Невероятно.

А. Пичугин

— Это еще одна такая грань, да? Из таких же похожих примеров есть люди, не знаю, живы ли они сейчас, но которые хорошо помнили мать Марию (Скобцову) в Париже в 40-е годы и дожили до ее канонизации уже у нас в Православной Церкви, тоже уже в двухтысячные годы, еще были там не совсем старыми людьми. Это вот такая связь. А это хорошо показывает то, как ранние христиане, которые часто погибали, и сразу почти начиналось их почитание как мучеников, вот эти все первые мученики раннего христианства, они все были прославлены практически сразу. И, собственно говоря, их почитали, и молились те, кто еще недавно разделял с ними там литургическую трапезу, например. Вот, может быть, к нам как-то это ощущение постепенно может вернуться.

К. Мацан

— Оля, ты смотрела сериал?

О. Зайцева

— Я смотрела на Алену, которая так воодушевленно про него рассказывала, потому что я вам честно признаюсь, я когда вижу рекламы, там, например, сериалов или фильмов про каких-то святых или околоцерковных, я не всегда загораюсь. Потому что — может быть, это что-то мое такое личное, мне кажется, что вообще религиозное чувство, оно настолько внутренне индивидуально, что оно очень редко вот прямо совпадает. И какое-то визуальное изображение неканоническое, да, вне Церкви, а вот именно средствами художественными, оно либо очень попадает в тебя, и ты прямо чувствуешь, что это твое, либо наоборот тоже. Нет какой-то средней что ли тут шкалы меры. И у меня чаще всего происходит так, что я вот отношусь ко второй категории, что ну это не для меня чаще всего. Я это просто знаю. Поэтому я как-то стараюсь себя там заставлять читать какие-то книги и обращаться к духовной литературе, хотя это все понятно, что нерегулярно и вечно сбивчиво и прочее. Но рассказ Алены меня очень впечатлил. Нужно сказать, что вот вообще про святого Паисия я, конечно, много слышала и бывало, что попадались в интернете всякие цитаты, и они довольно такие у него душевные и простые, и я видела эти тома сочинений, но еще никак до них не дойду. Наверное, такие сериалы снимаются в первую очередь для того, чтобы как раз-таки обращаться, наверное, к первоисточнику и знакомиться напрямую.

К. Мацан

— Я вот сейчас смотрю по чуть-чуть этот сериал. Я в данный момент на третьей серии первого сезона, поэтому у меня впечатление очень ограниченное. Но я начал смотреть вообще потому, что скорее из производственно-профессиональных соображений, понимая, что так или иначе в работе это понадобится. Потому что явно это такое крупное явление медийное и некий кейс такой вот того, как сняли большой, очень качественный и в общем дорогой по съемкам, это видно по картинке сериал, который напрямую посвящен, во-первых, религиозной теме, во-вторых, одному из известнейших святых. И тут вся вот проблематика, о которой мы часто на Радио ВЕРА говорим — как на эти темы разговаривать языком культуры вообще и кинематографа в частности. И я начал смотреть из таких вот, чтобы знать матчасть просто. Но меня, честно говоря, очень согрели первые три серии. И вот пока то, что я смотрю, там еще Паисий младенец, но как показан святой Афанасий Каппадокийский — это, мне кажется, очень здорово.

А. Рыпова

— Арсений.

К. Мацан

— Ой, Арсений. Арсений Каппадокийский, да.

А. Рыпова

— Через которого был назван как раз маленький Паисий.

К. Мацан

— Тоже очень почитаемый, насколько я понял, в Греции святой. Это действительно, это очень трогает. Во всяком случае, меня это тронуло, как это сделано. И действительно медленный темп, хотя меня он не ломал, это просто такой тип повествования. О чем я подумал? О том, что в фильме много диалогов, которые можно назвать назидательными. Ну вот бабушка объясняет внукам что-то про Бога, про жизнь, про этику, про правильное поведение. И в обычной жизни мы бы сочли: это вот назидание. А назидание, оно обычно отпугивает. И мы часто говорим и применительно к книгам или кино, что вот не должно быть кино назидательным. А с другой стороны, как только ты хочешь какие-то большие важные и глубокие смыслы выразить, этически ты всяко переходишь на язык того, что есть должное и недолжное. И вот как только ты переходишь на язык должного и не должного, сразу такие как бы у опасливых критиков такие ред-флаги, говоря русским языком: «А нет, все, сейчас у нас тут будет морализаторство — это ужас-ужас-ужас». Но вот практика и как бы пример для меня чем вот первых трех серий этого фильма оказался любопытным, тем, что, если это сделано талантливо, это не воспринимается как морализаторство. Вот мораль не равно морализация. И разговор о должном и недолжном не равно такой ригоризм и туполобое призывание ко всему хорошему. И если это сделано с умом, если это хорошо сыграно артистом, в общем, если это сделано действительно талантливо, то это не отпугивает. Наоборот, это как-то привлекает. Потому что вот я часто, кстати, себя на этом ловлю. Вот почему-то дети — детей не смущает в сказках назидательность. Потому что, кажется, дети, они еще до какого-то возраста не имеют опыта лицемерия и фарисейства. Мы, взрослые, знаем, что иногда правильными словами прикрывается человек, который сам им не следует, поэтому мы справедливо боимся морализации. А ребенок, когда ему в сказках доносится какая-то правильная моральная позиция, воспринимает: это ну так есть, так это нормально, так заведено, — и ничто внутри не сопротивляется. И вот, мне кажется, что и взрослый человек, когда сталкивается с такими, по крайней мере, я, как зритель, когда я сталкиваюсь иногда, казалось бы, с такими лобовыми смыслами, слушаю, например, вот диалог бабушки — тоже такая важная фигура в первых трех сериях, бабушка, глава семейства: а как ее почитают, а как ее любят, как вообще невестка любит свекровь свою — это просто сказка. Такого не бывает в жизни.

А. Рыпова

— Это отдельная тема. Это вообще удивительно просто, невероятный пример.

К. Мацан

— Ну вот это тоже святость. Святость мамы Паисия, да, святость его, мужественность его папы, уважение к бабушке, которая сама молится о своих и со своими родителями разговаривает, уже ушедшими. И вот когда бабушка поучает, казалось бы, внуков, и я слушаю, мое сердце размягчается. Я не воспринимаю это как то, что меня поучают, и я как бы благодарен, как зритель: как здорово, что звучат какие-то простые, теплые, важные вещи о жизни. Даже иногда немножко прослезишься, потому что ну как-то о важном, при этом без ханжества и лицемерия, очень талантливо.

А. Пичугин

— Это возраст. С возрастом, Кость, всегда хочется, чтобы сердце от чего-то размягчалось, а в конце фильма обязательно был хэппи-энд.

А. Рыпова

— Я хотела добавить, прошу прощения, маленькую деталь, что в этом фильме еще много интереснейших образов раскрыто людей, которые жили рядом, каким-то образом соприкасались со святым. И эти герои невероятно трогательные. Они такие разные. Кто-то из них хулиган отъявленный, но внутри него, этого хулигана, живет какой-то такой чистый вообще души человек, который просто пока еще не раскрылся. Там есть персонажи, там дети невероятно трогательные, какие-то мужчины взрослые, которые внешне такие сварливые какие-то и грубые, но на самом деле тоже там внутри что-то такое хранится трогательное, очень чистое. И просто хотела еще напомнить о том, что этот сериал можно посмотреть на сайте Паисий.рф совершенно бесплатно, все серии. И на самом деле он есть на многих платформах, тоже бесплатно. Только важно найти правильный перевод и правильную озвучку, которую как раз осуществил наш радиоканал, Радио ВЕРА.

К. Мацан

— Ну, у меня последнее замечание. Мне интересно, что там будет дальше. Потому что вот, Оль, ты сказала про эти пять томов или шесть томов — эти белые книжки с поучениями, с беседами старца Паисия. А у меня есть такое вот ощущение от знакомства с этим текстом, что в них, если только их прочитать про отца Паисия и только по ним о нем создавать свое впечатление, то это будет несколько такое очень усеченное представление. Потому что сквозь эти тексты, в силу их жанра, старец Паисий представляется таким, действительно, вот таким учителем, как бы давателем правильных духовных советов. Иногда с каким-то таким юмором, ригоризмом, но все равно. По сути, его спрашивают: а как вот поступать в этой ситуации? Он говорит: да вот так поступай. И это очень здорово, но меня впечатлило, однажды у нас на Радио ВЕРА была такая странная встреча, приехал монах с Афона (мы с ним по-французски общались, потому что другого общего языка у нас не нашлось), который знал и вот как бы рядом жил и там молился вместе с старцем Паисием. Сам он, этот монах, был молодым человеком, а тот-то уже старец, уже старцем был. И вот он такой рассказывает, что он приходит за каким-то советом, какой-то жизненный выбор нужно было совершить, к старцу Паисию, и тот ему говорит: «Пойдем молиться Богородице вместе. Пойдем-пойдем». Прямо такой бодрый: «Пойдем, все, будем вместе спрашивать у Богоматери. Я-то ничего не знаю, а Богоматерь знает». И он они идут, потом так старец говорит: «Подожди, надо цветов набрать. Я же не могу к Богоматери без цветов идти». И он где-то там собирает, обрывает цветы. И вот он приходит, он бухается на колени — и я так это помню этот рассказ, — и он вот как бы кладет эти цветы, обращается к Ней как к живой. И, говорит, молится, и плачет, плачет, плачет, плачет... Мне этот монах рассказывает. Слезы, слезы, слезы, слезы у старца Паисия, когда он обращается к Богородице. Это другой образ. Это вот не образ такого назидательного учителя, а это образ какого-то живого, трепещущего сердца, которое вот здесь и сейчас переживает вот радость веры и Божьего присутствия.

К. Мацан

— Это программа «Журнал». Мы обсуждаем то, что лежит на сердце, то, что нам подкидывают жизненные обстоятельства. Оля, с какой темой ты сегодня пришла?

О. Зайцева

— Ой, ну я, во-первых, пришла с книжкой.

К. Мацан

— Как всегда.

О. Зайцева

— Да. Есть такая традиция приходить в «Журнал» с книжкой. И книжка у меня сегодня не самая для меня обычная. Кстати, нужно сказать, вот что ты говоришь, да, что мы приходим с тем, что нам подкинула действительность — вот мне эту книжку подкинула действительность: я как-то пришла на работу, и у меня на столе она и лежит. Нужно сказать, что я о ней знала, еще когда училась в магистратуре, в медийной, и нам ее прописывали к прочтению, но тогда она была только-только переведена, и не так было просто ее купить, найти. Я очень обрадовалась, ее увидев. Эта книга называется «Обратная сторона новых медиа», такого православного, французского при этом, богослова Жан-Клода Ларше, где он поднимает насущные проблемы цифровизации и все ее последствия, которые мы на себе переживаем каждый день. И я вот хочу прямо зачитать, если позволите, и обозначить, так скажем, проблему, которую мне хочется сегодня обсудить с вами. Итак: «Как это ни парадоксально, гиперкоммуникация не решает проблему одиночества, но в некоторой степени усугубляет ее. Потому что, как мы увидим, она устанавливает поверхностные отношения, которые не достигают глубоких областей личности, где переживается чувство одиночества, и виртуальный контакт, который не вовлекает людей в отношения в полной реальности их бытия. Именно отсутствие полноты отношений, ощущаемых на качественном уровне, подталкивает к умножению отношений на количественном уровне в безумной гонке, которая никогда не достигает своей цели». И меня, как человека, который, в принципе, каждый день генерирует как раз вот этот виртуальный контент, такие, конечно, выводы немного заставляют задуматься. А вот действительно, мы делаем и делаем как бы наша установка на смысл, какую тему ни возьми, вот моя миссия — это делать проект о культуре во всех проявлениях и каждый день, собственно, работать на послание людям, где мы призываем читать книги, узнавать при этом христианские корни, отсылки чего бы то ни было — будь то искусство, будь то литература, будь то живопись, и все-таки вдаваться в детали плодов той культуры, в которой мы живем. Но есть вот это ощущение, что контента с каждым днем все больше и больше и вовлекаться в него уже просто нет сил. Даже в самый-самый смысловой, самый полезный, самый, не знаю там, одухотворяющий. Даже вот я слушаю Алену про сериал про старца Паисия и понимаю, что будто бы и надо посмотреть, а думаю: а как же мне его посмотреть? Уже вот эта вот тонна всего, она всегда за тобою следом ходит, потому что есть там вещи какие-то там непререкаемые, основополагаемые, которые нужно, не знаю, там читать Библию, например. И вслед за этим очень много всего есть такого вот основательного, что ты должен сделать. И еще ты должен это соединить со своей жизнью и успевать жить жизнь. А еще и как бы наша работа, в которой у нас есть установка на этот смысл. Но иногда складывается ощущение вот этого вот хаоса бесконечного, даже с таким вот благородным посылом смысловым. Вот что вы думаете про это, коллеги?

А. Рыпова

— Да, тема, конечно, серьезная.

А. Пичугин

— Про контент? Мы, мне кажется, потребляем такое количество разного контента и информации, простите. И в качестве этой информации я буквально несколько дней назад задумался о том, что, естественно, по каким-то критериям, которые видны только искусственному интеллекту, который подбирает именно для меня какую-то информацию — если мы говорим про интернет, если мы говорим про определенный набор видео, про определенные посты, который за меня пытается сформировать круг моих интересов, я понимаю, что это все попадает часто не совсем адекватно. И, видимо, у меня достаточно разные запросы, совершенно разной информации. И мне начинает казаться — может быть, это очень субъективное, ошибочное мнение, что доля какого-то крайне непрофессионального контента, непрофессионально собранной и поданной информации, она настолько велика, что какие-то очень интересные и нужные мне вещи просто в ней растворяются. Естественно, я вручную начинаю их искать и подбираю то, что мне вот действительно сейчас необходимо, там связанное с чем угодно — с теологией, богословием, извините там за высокое, да, или там с культурой, или просто с автомобилями, меня интересует тема автомобилей, и поэтому мне вот что-то такое крайне незначительное и непрофессиональное все время подбрасывается. И я вот в этом море и потоке никак не могу выплыть из него, чтобы найти именно то, что мне действительно нужно и важно для собственного развития. Но это, наверное, выстраивание приоритетов, каких-то фильтров, еще чего-то. Если вот смотреть на это под таким углом, то вот это так.

А. Рыпова

— Тема действительно серьезная. И мне кажется, однажды, как в одной из программ, которые звучат на нашей радиостанции, по-моему, моя коллега Алла Митрофанова задала вопрос: а куда вообще направлено наше внимание? И вот я после этого момента стала задавать себе же этот вопрос и стала замечать, что действительно мое внимание часто направлено вот в эту вот металлическую коробочку, которая называется смартфон и потребление, потребление, потребление постоянно информации. И тут, конечно же, я тоже иногда замечаю с горечью, что в этот же момент, когда я сижу, значит, со своей коробочкой, со своей же коробочкой сидит мой муж, и ребенок тоже там либо в компьютере что-то делает, либо... И в такие моменты, конечно, становится очень грустно, и хочется плакать. Потому что, когда ты это осознаешь, что, конечно, действительно чего-то живого нам перестало хватать и доставать какого-то вот непосредственного контакта. А вот буквально вчера тоже я опять же обратила внимание, что что-то мы все опять сидим в своих гаджетах, в своих делах — это ведь серьезные дела-то решаются по телефону тоже. И думаю: нет, все. Отставила телефон в сторону, взяла ребенка, говорю: «Все, идем играть». И мы пошли с ним, обложились мягкими игрушками — человеку 11 лет, —обложились мягкими игрушками и просто стали играть этими мягкими игрушками. Просто потому, что я физически себя заставила своей волей отключиться от телефона, просто убрать его подальше. Мне кажется, проблема только в этом — в нашей воле, в нашем выборе. Если мы выбираем листать ленту и потреблять информацию, то, соответственно, мы будем просто тонуть в этой информации, и в какой-то момент мы, наверное, подумаем: «А зачем нам вообще эта информация нужна, если мы теряем контакт с нашими близкими?» И так нам хорошо стало с Колей, когда мы, значит, играли этими тигрятами плюшевыми и смеялись. А ему-то как хорошо, он просто давно не играл так с мамой. Побольше бы нам таких вот ситуаций, когда просто во что-то поиграть с ребенком. Не в телефон, не в компьютер, а взять и поехать на велосипедах куда-нибудь вместе.

К. Мацан

— Интересно, что книга, которую Оля процитировала, написана богословом. То есть это не просто размышление как бы очередного какого-то эксперта про то, что вот, наша жизнь, она на много-много процентов состоит из электронной коммуникации. А мы от этого никогда никуда уже, наверное, не денемся. Ну, если только не рассматривать сценария какого-то либо персонального, индивидуального отшельничества такого — ну, есть же такие вот детоксеры, говоря русским языком, которые вот все решили: «Все, я вот уезжаю в деревню, у меня телефона нет». Или есть там монахи, которые живут по-настоящему затворнической жизнью, не пользуясь никакими гаджетами. Либо я слышал тоже в такого рода дискуссиях о том, что сценарии развития непредсказуемы, и в общем мы не можем исключать, что однажды когда-то генеральной линией окажется массовый отказ от гаджетов. Все настолько устанут, что действительно вот совпадет общественная психология у многих, и вместо бесконечного погружения в такую электронную коммуникацию вдруг люди решат вернуться обратно к пейджерам. Ну, это тоже, в общем, не исключено, что будет такая массовая реакция и отторжение. Но что мне кажется важным, почему эта книга написана богословом, помимо того, что она, очевидно, рефлексирует над каким-то личным глубоким опытом духовным, как это связано с богообщением. Ведь вот то засилье гаджетов и цифровой коммуникации, в которой мы живем, оно заметно обостряет ценность оффлайн-мероприятий, скажем так. И, наверное, делает особенно ценными реальные жизненные оффлайн-события, которые никак не укладываются вообще в телефон и в цифру. И можно фантазировать над разными вариантами таких событий, но мне кажется, что есть вот один абсолютно случай уникальный — это богослужение, это Божественная литургия. Вот там это прикосновение к последней высшей реальности — реальности Божественной, которая себя вот в Таинстве Евхаристии являет, это то, что не укладывается ни в какую цифру, просто потому что принципиально ее превышает. И вот если усталость от цифры будет вести к какому-то голоду по-настоящему, то мне кажется, что вот больше всего голод по-настоящему утоляет церковная жизнь. Мы вернемся к этому разговору после небольшой паузы в нашем «Журнале». Дорогие друзья, не переключайтесь.

К. Мацан

— На Радио ВЕРА наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — Алексей Пичугин, я Константин Мацан и завсегдатаи программы «Журнал» — Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА, Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия «Фомы». Оля, ты до перерыва начала книгу листать. Ты что-то еще хотела сказать про коммуникацию?

О. Зайцева

— Да, я хотела еще немножечко провернуть эту свою историю с коммуникацией, гаджетами и прочими искусственными интеллектами и просто такое личное удивление по поводу того, что, а с чего все началось-то, собственно, да? Ну, для нас это началось с того, что когда-то Кирилл и Мефодий, собственно, и изобрели кириллицу, и пошло-поехало. И вот поэтому мы с вами сейчас упираемся в нашем случае в такой аналог всего этого. И хочу рассказать радиослушателям, что у нас в проекте «Академия «Фомы» вышел очень живописный, яркий, короткий на этой неделе ролик всего лишь за 16 минут, где культуролог и основатель центра исследований древнерусской культуры «Зело» Николай Буцких, собственно, разбирает историю русского языка. Казалось бы, сколько можно уже ее разбирать? И за 11, и за 10, и за 7, и за 16 минут это сделать невозможно, мы это понимаем. Но, вот призываю посмотреть этот наш ролик, потому что в нем, собственно, все самое главное, что стоит знать об этом явлении. Вообще, знаете, тот факт, что мы с вами говорим на языке, который вообще-то изобрели святые, он очень крутой, мне кажется. Ну, это как минимум. Поэтому призываем на наших площадках «Академию «Фомы» подписываться на наш Telegram-канал, группу ВКонтакте и видеоплощадки любые, какие вам удобно, мы везде все публикуем. Поэтому присоединяйтесь, всем всегда рады.

К. Мацан

— Наверное, все-таки Кирилл и Мефодий не изобрели язык, а кодифицировали.

О. Зайцева

— Кодифицировали для нас.

К. Мацан

— Да, сделали письменность из того языка.

А. Пичугин

— И, кстати, до сих пор неизвестно, какую письменность.

К. Мацан

— Да, на которой мы говорим. Вот то, что, в принципе, язык изобрести невозможно, язык рождается из народной жизни.

А. Рыпова

— Вообще-то были прецеденты изобретения языка. Но это не про наш, не про русский язык.

К. Мацан

— Не в тех масштабах. Но не в исторических масштабах, мы не знаем нации, которые говорят на эсперанто целиком. А действительно подвиги великих ученых, когда там приезжает миссионер, допустим, христианский, например, не знаю, в Чувашские земли, слышит речь и создает алфавит, чтобы можно было на этом языке написать, перевести на него Евангелие. И это вот великий подвиг, и родоначальниками были, одними из выдающихся таких вот миссионеров, действительно были Кирилл и Мефодий.

О. Зайцева

— Ну, в этом плане меня еще удивляет то, что они сами не являлись как бы по своей сущности славянами. И смогли для именно вот другого, как бы сказать, рода мышления понять его, проникнуться и адаптировать это все. И мы, конечно, в какой-то детализации в любом случае потонем, но а все же мы же пишем даже сейчас на кириллице.

К. Мацан

— Конечно.

О. Зайцева

— И это неопровержимый факт, собственно. Конечно же, все это видоизменялось, и понятно, что это огромный живой процесс, который на протяжении уже тысячелетий происходит. И вот я помню, что нам на парах, на филфаке рассказывали, что вообще язык, он ничего искусственного не приемлет, он сам все вытеснит — то есть что-то насадить искусственно очень сложно, в язык ввести. И поэтому, конечно, тут все равно их подвигу можно только дивиться.

А. Рыпова

— Однажды я, кстати, писала программу, создавала программу «Голоса и гласы», о тропаре как раз святым Кириллу и Мефодию. И в конце того, как я писала сценарий, у меня возник вопрос: а вот интересно — я, собственно, поделилась этим со слушателями в итоге, мне стало интересно: а если бы Кирилл и Мефодий вот сейчас послушали нашу речь, они бы вообще нас поняли бы? Насколько претерпел изменения наш язык с тех пор?

О. Зайцева

— Да, интересный вопрос.

А. Рыпова

— Но мы не можем знать ответа на него.

К. Мацан

— Ну что, движемся дальше? Леша, а какая у тебя сегодня тема?

А. Пичугин

— Я хочу поговорить про культуру и культуру потребления. И про то, как мы вообще смотрим на то, что нас окружает в этом смысле. Можно я начну, как всегда — скоро, мне кажется, будут действительно как-то критиковать руководство Радио ВЕРА за то, что Суздаль у меня во всем и везде и всегда, ну так уж вышло, простите. Я только его в качестве первого примера приведу, что очень много сейчас я вижу в интернете и не только, и в окружении своем негативного отношения к Суздалю из-за того, что все стало дорого, город только для богатых, что невозможно туда приехать, поесть негде, остановиться негде, все, только цены растут, и сразу же начинают там придумываться какие-то альтернативы. Но я это только как пример привожу. Я подумал, что еще лет 15, да меньше даже, может быть, 10 назад. Вот 10 лет назад примерно это начало заканчиваться или оформилось уже в ту картину, которую мы сейчас имеем. Тут еще и множество факторов совпало. Потому что раньше у людей было больше возможностей из условного там какого-нибудь среднего класса ездить. А теперь у нас вроде бы как должен развиваться внутренний туризм, но он развивается или должен развиваться все-таки с какими-то смыслами, как мне кажется. И когда мы ехали в провинцию еще там 10–15 лет назад, мы ехали для того, чтобы что-то узнать. Мы приезжали, даже если это просто... Вот сейчас, в этом году, отмечается 60 лет проекту «Золотое кольцо». И я помню, что в моем детстве и в юности этот проект, он как раз набрал обороты, и люди ездили по этому Золотому кольцу, чтобы побыть в каком-то монастыре — тогда только-только начинали открываться храмы, монастыри, люди интересовались духовной стороной. Часто в этих монастырях были музеи. Ну что ж, люди приходили в музеи и знакомились с тем, что было в этом месте когда-то. Но их интересовала история, культура и без этого всего очень сложно представить себе и духовную сторону. Вот если сейчас взять любой город Золотого кольца, то большинство запросов туристов по нему будет: где бюджетно или небюджетно (в зависимости от того, кто на что рассчитывает) поесть, где остановиться, и дальше есть определенный набор услуг, к которым люди, наверное, привыкли где-то, но не в тех местах, где есть какие-то вот такие духовные, туристические, исторические достопримечательности. И получается интересная вещь. Золотое кольцо когда-то сформировалось в таких важных исторически опорных точках зарождавшегося нашего государства. И приезжаешь ли ты в Ростов-Великий, Переславль-Залесский, Владимир, Суздаль, ты всегда сталкиваешься с тем, что тебе здесь могут рассказать о том, как начиналась твоя страна, ты можешь что-то понять про себя. Там Великий Новгород, пускай это не Золотое кольцо. Но акценты сместились, и сейчас людей это не интересует вовсе. А это только красивая картинка туда, куда ее можно разместить, где тебе придут, поставят лайки, что-то напишут, но не более того. Это просто фон. И этот фон, он может быть любым. Если вместо этого прекрасного монастыря и ансамбля монастырского, который складывался на протяжении столетий или этого храма, или этих купеческих домиков, вместо этого всего поместить что-то другое, стеклянное, если это снести, то через какое-то время это стеклянное вытеснит то подлинное, что было — мы видим в Москве, да? А так как людям, в общем, в массе своей, наверное, достаточно безразлично и все равно, что здесь будет построено. И какой-то совсем небольшой процент будет возмущаться, что вместо вот этих милых сердцу купеческих домиков, как там писала Цветаева когда-то, еще там больше ста лет назад: «вас заменили уроды, — грузные, в шесть этажей», про домики старой Москвы. А теперь мы там плачем, потому что эти «уроды», в кавычках, тоже сносятся, на их место там встают, как у меня недалеко от дома, там пятидесяти-шестидесятиэтажные стеклянные здания. То есть в Москве этот облик теряется и потерян достаточно давно. В малых городах это тоже будет происходить, поскольку интерес людей сместился — может быть, это даже в продолжение того, о чем Оля говорила, — сместился с духовного (духовного — это не только религиозное, духовное — это культура, она всегда духовная, даже если она абсолютно светская), с духовного на абсолютно материальное. Культура потребления — это не так плохо, как часто про это говорят, я уверен. Потому что когда это становится, как когда какие-то заведения, где можно хорошо поесть, они тоже всегда становятся частью культуры, если они там так задумываются. Но они должны дополнять, а не вытеснять. А у нас получается вот такое вытеснение. Я выговорился. Теперь я хочу узнать ваше мнение.

А. Рыпова

— А я вот поспорила бы с Алексеем уважаемым. Мне кажется, это зависит, конечно, от людей. Есть такая категория людей, которые, наверное, ради лайков каких-то, ради того, чтобы отметиться в том или ином красивом, модном, в кавычках, «трендовом», не знаю, как еще назвать, месте. Но есть очень многие люди, которые действительно с радостью приезжают в древние города, путешествуют, привозят туда свои семьи, своих детей, показывают им красивые стены древних монастырей, приходят на богослужение. Или, например, как наши некоторые слушатели, они пишут, благодарят нас за нашу программу «Краски России», в котором мы рассказываем о тех или иных шедеврах живописи из глубинки как раз. И люди, просто послушав программу, они понимают, что вот скоро они будут в этом городе, они приезжают, заходят в художественную галерею и узнают, оказывается, там есть Левитан, оказывается, там есть Поленов и какие-то действительно шедевры — то есть кто бы мог подумать.

А. Пичугин

— Я, к сожалению, немножко связан с этой стороной, такой условно туристической, экскурсионной. И поэтому я практически не помню, когда меня последний раз спрашивали про Левитана и Плес, зато прекрасно помню, как люди горевали, когда закрылось очередное известное плесовское заведение на берегу Волги. Потому что Плес и Левитан, Саврасов и Волга интересует людей... Это уже скоро станет статистической погрешностью. Это количество людей, которые этим интересуются, оно, конечно, есть. И даже если в нашем кругу этих людей подавляющее большинство, нам будет казаться, что их много.

А. Рыпова

— Я думаю, среди наших слушателей их очень много.

А. Пичугин

— Хотелось бы верить, что среди наших слушателей их много. Но в целом тенденция, к сожалению, вот такая.

О. Зайцева

— Мне кажется, это же старо как мир, потому что хлеба и зрелищ всегда просит человеческая, так скажем, тоже сторона оборотная. Но вообще, я думаю, что можно все равно как-то это в положительном ключе осмыслить. Потому что сам факт того, что мы с вами живем в такой стране, где просто россыпи таких городов, как Суздаль, правда, — даже воспетых, не воспетых, с кафе и без, — у нас этого всего действительно много. И, может быть, нам не хватает какого-то бережного отношения, но то, что этот интерес, он все равно возрастает в последнее время. Вот я сама, например, родом из очень древнего города — из города Ярославль. И, мне кажется, что в плане древности, поскольку вот Ярославль и близлежащие города, они как бы вот внутри меня всегда.

А. Пичугин

— Ярославль прекрасен. Я там хороший ресторан знаю.

О. Зайцева

— Посоветуйте мне потом после программы.

А. Рыпова

— Все равно все к еде сводится, да.

О. Зайцева

— Да. Мне уже кажется, что просто древностью меня уже не удивить в нашей стране. Но, например, в июне я побывала в таком городе под названием Старица. И он совершенно, не очень-то и далеко от Москвы, там 200 с лишним километров, на машине добраться очень удобно. И вот он совершенно мне показался нетронутым еще вот такой вот туристической ярой пропагандой. Но при этом там, например, монастырь XIII века, один из самых древнейших вообще монастырей нашей страны находится там. Городок расположен на реке Волге. И видно, конечно, что он такой — да, малонаселенный, да, такой пошарпанный, но вот в этом вот каком-то своем родном ключе. И я уверена, что таких городов можно найти много. А в плане того, что есть какие-то тренды и тенденции, это, конечно, всегда будет, но все, что мы можем сделать — это начать с себя. И сами задаваться вопросами правильными и искать в этом во всем что-то большее.

А. Пичугин

— Меня, Оль, немножко зацепило то, что древностями не удивить. Древностями, наверное, не удивить, их наличием в Ярославле, в Переславле, в Данилове, если там берем Ярославскую область. Там можем много примеров привести. В Тутаеве, безусловно, в Рыбинске. Рыбинск вообще классный.

А. Рыпова

— Что-то мы далеко не уезжаем от Москвы. Феодосия, Евпатория...

К. Мацан

— Это наш еженедельный «Журнал». В студии ведущие Радио ВЕРА — Алексей Пичугин, я Константин Мацан, завсегдатаи программы «Журнал» — Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА, Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия «Фомы». Так, Леша, я тебя перебил отбивкой.

А. Пичугин

— А я быстренько просто договорю, что древности, они все разные. И ни одна древность не повторяется, даже если мы смотрим — да, русское узорочье там, русское узорочье здесь. А это, смотрите, какой классный собор XII века, а у него брат-близнец вот там еще есть... Но ведь эти древности, они сформировали место именно так, что оно неповторимо. И ландшафт, природа, храм, который построен здесь именно так, несмотря на то что он полностью укладывается в рамки какого-то архитектурного стиля, он все равно будет другим, потому что он стоит здесь. И потому что его построили так, его изменили вот эдак. И вот очень сложно представить себе, что люди, которые где-нибудь в Западной Европе ездят по маленьким немецким городам, они ездят исключительно в поисках хорошего ресторанчика и прекрасного вида.

О. Зайцева

— Почему нет?

А. Пичугин

— Нет, безусловно, это хорошо. Это я считаю, что это очень хорошо. Но все-таки культура восприятия, она несколько иная, и ты это ощущаешь, потому что люди гордятся своим собором. Местные жители гордятся своим вот этим огромным собором, который здесь стоит с XII века. Это, кстати, еще одна печальная сторона медали, потому что в наших городах люди, живущие и родившиеся там, не гордятся тем, что у них это все есть или очень редко гордятся. И поэтому это не передается, наверное, и людям, которые приезжают, которые гости города. И им невозможно это презентовать так, как это можно было бы сделать, если бы те, кто жил там, условно, в Суздале, в Костроме, в Переславле, могли бы гордиться тем, что у них есть.

К. Мацан

— Ну вот заговорили мы про то, как и зачем путешествовать. И вот, Алена, ты сказала, что как-то мы недалеко от Москвы мысленно переносимся. Сейчас я вас перенесу очень далеко от Москвы, потому что 1 августа от храма Христа Спасителя, из самого центра столицы нашей Родины, стартует Всероссийский автопробег под названием «Россия под Покровом» — Покровом, само собой с большой буквы, потому что речь о Покрове Богородицы. Это все происходит по благословлению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, и в храме Христа Спасителя перед началом этого автопробега будет торжественный молебен. Это масштабная автомобильная экспедиция, и она пройдет через всю страну и примет участие в Восточном экономическом форуме и завершится на Сахалине в начале сентября. То есть вот пойдет такой православный автопробег, что бы это ни значило, от Москвы до самых до окраин. И организаторы этого проекта: благотворительный фонд «Благородный», при участии фонда «Дело во имя веры» и Всемирного Русского Народного Собора. И путь следования этого автопробега пройдет через много крупных городов далеко от Москвы: Нижний Новгород, Казань, Екатеринбург, Новосибирск, Иркутск, Чита, Биробиджан, Хабаровск, Владивосток. И в этих городах пройдут встречи с местными жителями, местные жители смогут приложиться к иконам, которые принимают участие в этом автопробеге. А скорее всего, в общем, смысл автопробега в том и заключается, чтобы это такой не крестный ход, а крестный автопробег — ну вот с иконами проехать через всю страну. И это будет икона «Святых предпринимателей». Это действительно удивительная икона, мы про нее в последнее время много рассказывали на Радио ВЕРА. Это новая икона, активно представленная (хотя так плохо, наверное, про икону говорить, но сейчас вы поймете, о чем речь, за неимением лучших слов), активно представленная на Санкт-Петербургском международном экономическом форуме в этом году. Вот я напомню нашим слушателям, что в этом году впервые Радио ВЕРА вот так полноценно и глубоко принимало участие в Петербургском международном экономическом форуме. У нас была выездная студия, стенд в помещениях, где проходил форум, и мы записывали там программы с гостями форума, говорили про веру и дело, говорили про ценности в экономике, про религию и предпринимательство. И все это было рядом с иконой. Потому что в рамках нашей там работы был молебен перед иконой «Святых предпринимателей», и прямо непосредственно на нашем стенде на ПМФ эта икона была. И, кстати, я могу свидетельствовать, что это вызывало интерес. Вот, как ни парадоксально, нам может показаться, что ну икона — мы вообще, люди православные, все время как-то иконами окружены. А вот вообразите себе человека, который совершенно внешний по отношению к нашей с вами проблематике, он бизнесмен, вот он идет по павильону ПМФ. И вот там павильон банка, павильон такой-то службы, павильон какого-нибудь там завода, вот тут, значит, у нас искусственный интеллект, вот тут у нас что-то еще, вот тут у нас там, не знаю, системы охраны на основе искусственного интеллекта, вот тут у стенд такого-то региона, что-то такое, и вдруг икона. Он так: хм, а что это за икона? Кто это ее тут выставил, икону, что это за стенд? И подходили люди, и у меня просто самого вот были диалоги с теми, кто приходил к этому стенду: «А что за икона?» Я говорю: «Икона «Святых предпринимателей». А что это такое за икона? Ну вот недавно написанная специально икона, на которой изображены, собственно, святые предприниматели — то есть те святые Русской Православной Церкви, которые при жизни были промышленниками, купцами, причем успешными промышленниками и купцами, но не всегда крупными, но так или иначе, чья как бы земная стезя, которую они оставили — либо оставили ради монашеского пути, либо которой они шли вплоть до мученической кончины, если мы про новомучеников говорим, — вот эта земная стезя была связана с экономической деятельностью, с предпринимательством. То есть их путь к святости лежал через предпринимательство. Конечно, не благодаря своему предпринимательству они стали святыми, но вот как бы из какой жизни человек выходит к духовному подвигу. И оказывается, что в Русской Церкви есть немало, больше тридцати имен, чей вот духовный подвиг завершился святостью, либо таким подвижничеством, как, допустим, в случае Серафима Вырицкого, либо, как это нередко в ту эпоху бывало, мученичеством за веру в советские годы, он закончился этим. А начался вот успешной предпринимательской деятельностью. То есть, как кажется, вот вера и дело друг другу в этом смысле не противоречили. Это, конечно, не про то, что человек, повторюсь, благодаря экономическим успехам был признан Церковью святым, вовсе нет. Но оказывается, что нет как бы в жизни такого дела, которое не могло бы стать служением. И вот про это, в том числе, эта тема, про святых предпринимателей. Вот эта икона поедет через всю страну.

О. Зайцева

— Коль скоро ты, Костя, сказал про Серафима Вырицкого, и мы до этого говорили про небольшие города, я просто хочу выразить свою огромную любовь к Вырице. Это, можно сказать, такой пригород Питера в каком-то смысле, хотя, конечно, подальше чуть-чуть, но это такое дивное место. И, наверное, из всех святых, которых вот можно встретить в России, на меня огромное впечатление произвело посещение, собственно, вот мощей Серафима Вырицкого. Там такая небольшая часовенка стоит около Казанского храма. А Вырица — это поселок, но такой, городского типа. Там такие красивые сосны, такое красивое небо, какой-то необыкновенный там воздух. И вот, собственно, этот храм Казанский, и рядом с ним часовня, где Серафим Вырицкий покоится. И просто для меня было удивительно, что ты заходишь, и вот как бы это выглядит как могила. Вот могила Серафима Вырицкого и рядом могила его жены, которая приняла тоже постриг с именем Серафима. И просто стоишь как вкопанный. Потому что я вот как-то привыкла с детства, что все святые, они, не знаю, там ушли в монастырь и, собственно, каждый своей жизнью там уже закончил свой духовный путь. И вообще, в принципе, так мало каких-то семейных историй вот такой святости, а тут прямо воплощенно, ты глазами вот видишь, что они рядышком. И потом мне еще мои очень близкие друзья оттуда рассказали, что, собственно, за этой часовней расположены могилы, там их внуки даже уже похоронены.

А. Пичугин

— А есть же даже более поздняя история похожая. Был такой очень известный архимандрит Сергий (Савельев), который служил после войны в Москве. Он был женат, он принял монашество в лагере. Он был арестован, в лагере он принял монашество. Впоследствии его жена приняла монашество. У них была община в Фирсановке, рядом с Зеленоградом нынешним. Сам отец Сергий служил долгое время там сначала в Елоховском соборе, потом он был настоятелем ряда московских храмов. Он умер в 70-е годы, будучи настоятелем храма Медведково, кажется. Но вот эта Фирсановская община сохранялась с ним всю жизнь. Там были его духовные дети, они все жили в одном таком доме в Фирсановке. Более того, в этом доме сейчас живет последний член их общины, которая просуществовала с 30-х годов, вот сейчас она еще фактически, можно сказать, существует. Но и их дочь тоже в итоге приняла постриг и тоже вот там в этом доме с ними проживала.

К. Мацан

— Ну что ж, дорогие друзья, те, кого заинтересовала тема про автопробег «Россия под Покровом» и кто хочет подробнее об этом узнать, вам в помощь поисковые системы на основе искусственного интеллекта. Я думаю, что легко забить: автопробег «Россия под Покровом». Ну и напомню, что стартует он 1 августа. Если вам интересно встретиться с участниками автопробега в вашем регионе, то посмотрите, как когда и где эта встреча может состояться и проходит ли через ваш город маршрут этой акции. Ну а за наш сегодняшний «Журнал» я дорогих коллег благодарю. В студии были, напомню, ведущие Радио ВЕРА — мой коллега Алексей Пичугин и я, Константин Мацан, гости сегодняшнего «Журнала», а вернее, завсегдатаи программы «Журнал» вообще — Алена Рыпова, продюсер регионального вещания Радио ВЕРА, и Ольга Зайцева, руководитель проекта «Академия «Фомы». Дорогие друзья, до новых встреч.

А. Пичугин

— До свидания.

О. Зайцева

— До свидания.

А. Рыпова

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Журнал

• «Журнал от 18.09.2026». Алексей Соколов, Алена Рыпова
• «Журнал от 11.09.2026». Ольга Богданова, Максим Печенкин
• «Журнал от 04.09.2026». Алексей Соколов, Арсений Федоров