«Воспитание подростков». Протоиерей Александр Никольский

Гостем программы «Семейный час» был настоятель храма Трех святителей в Раменках протоиерей Александр Никольский.

Разговор шел о воспитании подростков: с какими трудностями могут столкнуться родители и о чем стоит помнить, чтобы не потерять с ними связь и при этом научить важным навыкам. Отец Александр поделился своим опытом воспитания подростков, в частности, что, по его мнению, должен делать подросток, а в чем его стоит ограничивать, вследствие чего может развиваться инфантилизм, а также почему в переходном возрасте у детей могут появляться мысли об уходе из дома, и стоит ли поддерживать их желание начать работать до или во время получения образования.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

Анна Леонтьева

— «Семейный час» на Радио ВЕРА. С вами Анна Леонтьева...

Сергей Платонов

— И Сергей Платонов.

Анна Леонтьева

— Сегодня мы хотим поговорить о такой вечной теме как наши подростки. Почему им грустно, почему им одиноко, как с ними найти общий язык, как прожить с ними этот возраст. И предложили поговорить, порассуждать на эту тему протоиерею Александру Никольскому, настоятелю храма Трёх Святителей в Раменках и, что важно, отца десятерых детей. Добрый вечер, отец Александр.

Протоиерей Александр Никольский

— Доброго вечера. Здравствуйте.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, ну что ж, у вас, наверно, как бы есть о чём нам рассказать. Вот и у вас из десятерых детей, как мы до программы сказали, только один не подросток, но тот что двадцать шесть лет, старший. Вы считаете, что это не подростковый возраст, тогда как психологи бесконечно продлевают этот возраст.

Протоиерей Александр Никольский

— Она сама уже учительница, классный руководитель, уже один класс выпустила.

Анна Леонтьева

— Ваша дочь старшая, двадцати шести лет.

Протоиерей Александр Никольский

— Поэтому как бы она сама подростков воспитывает. Хотя, вы знаете, подростковость она может быть и в пятьдесят лет, и в шестьдесят лет.

Сергей Платонов

— Как ощущается, как погода пишется, что минус пять ощущается как минус двадцать. Так и возраст, наверно...

Протоиерей Александр Никольский

— Поэтому, ну в принципе, вы знаете, это действительно вы правы, это такой возраст, который у каждого кончается своё время. У каждого своё время. Считается, что он когда там восемнадцать-девятнадцать должен кончиться, по идее, но у некоторых это затягивается на всю жизнь.

Сергей Платонов

— Да. В армию сходишь и поумнеешь. Женишься и поумнеешь. Родишь ребёнка и поумнеешь.

Анна Леонтьева

— Я тоже думаю на эту тему. У меня тоже взрослые дети. Я думаю, что может быть вот действительно с рождением детей с какой-то ответственностью, ну человек начинает взрослеть. Мы же говорим о взрослении, да? Но отец Александр, а можно сразу личный вопрос? Вот среди ваших детей были какие-то проблемы в подростковом возрасте?

Протоиерей Александр Никольский

— Ну, в принципе, конечно. Так сказать, этот подростковый возраст он так сказать полон всяких проблем. У меня не было проблем каких-то экстраординарных, когда там детская школа милиции, как раньше говорили, не знаю как она сейчас называется. Детская комната милиции, да, как раньше говорили. Таких вот крайностей у меня не было, слава Богу. Но, естественно, дети некоторые были такие какие-то очень вообще проблем почти не давали. Некоторые очень так, да, было достаточно напряжённо. Вот, особенно супруге, конечно. Вот она с ним больше времени проводила. Ну, ну... Знаете, у нас как мне одна девочка говорила: «Папа, я вредный подросток, не обращай внимания».

Сергей Платонов

— Часто дети скрывают какие-то свои чаяния, переживания, взрослые могут их и не замечать, кстати.

Протоиерей Александр Никольский

— Да, к сожалению, так. Они потом иногда взрослые мне что-то рассказывали, как они от меня что-то скрывали. Ну, обычно это телефон, компьютер, у нас это запрещено в подростковом возрасте в нашей семье, да, как они там с этим телефоном у кого-то, ну или с компьютером прятались там смотрели, чтоб я это заметил. Вот такого рода.

Сергей Платонов

— А если бы вы заметили, что было бы?

Протоиерей Александр Никольский

Я бы им указал, что это нехорошо.

Сергей Платонов

— Только сказали или есть какая-то система, назовём это наказанием?

Протоиерей Александр Никольский

— Ну, с подростком уже... наказание хорошо работает, когда это не подросток. Когда это вот знаете там семь-восемь-шесть-пять-четыре, там маленький ребёнок. А когда уже человеку там четырнадцать плюс, ну как он? По попе надавать что ли? Ну это уже как-то не тот возраст. И тут требуются уже разговоры. Может какое-то наказание быть определённое какое-то, да, но там даже трудно себе представить, какое можно наказание подростку. Ну куда-то его не пустить, да у меня так они не особо куда-то ходят. Вот, чтобы их прям знаете вот ты не пойдёшь, а куда? Я туда с удовольствием не пойду. Ну это такое, да. Вот запрети, я бы туда с удовольствием не пошла бы. Вот, так сказать, поэтому, знаете, это разговоры, разговоры, разговоры, так как-то по душам. Ну, может быть, какие-то строгим голосом, это естественно, да. То есть я против того, чтобы подростку всё прощать. Подросток он больной, почти шизофреник. Ну и типа вот не обращайте внимания, что он хочет, топусть и делает. Вот я против. Всё-таки надо человеку, как сейчас говорят, ставить красные границы, красные линии. Подросток не должен хамить. Этого нельзя ему позволять. Хотя они пытаются эти красные линии перейти. Подросток должен делать определённую домашнюю работу, которую он и так всегда делал. Вот, если он отлынивает, тут надо пресекать и требовать от него, чтобы он всё-таки выполнил. И подросток должен быть занят постоянно чем-то. Вот когда он не занят, у него возникают всякие больные фантазии. А если его побольше занять чем-то позитивно, естественно. Как мне некоторые говорят: «Папа, ты не можешь видеть, когда мы ничего не делаем» Вот у меня так сразу как руки чешутся, чем-то занять человека. Знаете, ведь раньше почему не было подросткового возраста? Когда раньше девушки выходили замуж, лет в четырнадцать? Ну, четырнадцать лет, пятнадцать, шестнадцать. Четырнадцать лет — это возраст церковного совершеннолетия, когда можно венчать девушку. Ну да. Ну реально они выходили замуж лет в пятнадцать-шестнадцать, в восемнадцать уже поздно. Это уже всё. Это как сейчас наверно тридцать пять- сорок. И когда в подростковый период она входит, у нее уже у самой дети. Всё. Подростковый период кончился. Причём один, два, три, четыре, пять, десятый. Причём что дворяне, что крестьяне. И поэтому, а молодой человек, который, опять же смотрите, в крестьянской семье что делал молодой человек? Ну или подросток. Он вкалывал целый день, помогал отцу. Если не будет вкалывать, он погибнет с голоду в буквальном смысле слова, кормить его никто не будет. Поэтому вот это инфантилизм современного подростка это от безделья. От того, что вот этот его момент вхождения во взрослую жизнь очень затянут. До двадцати восьми-тридцати лет. Правильно вот вы до передачи говорили, что там какие-то учёные иностранные, как-то британские учёные доказали, что дескать до тридцатилетия у него фактически подростковый возраст затягивается. Он ничем ни перед кем не ответственен, никому ничем не обязан. Ну единственное, что там худо-бедно учится. Ну развлекается, естественно. А раньше этого не было и поэтому был подростковый период, был подростковый период, но он как-то был настолько вот он очень быстро этот подросток входил в серьёзнейшие вещи. Он сам понимал, что если он там папе не поможет пахать, грубо говоря, в чём либо, тогда всё. Или когда вот вы, по-моему, знаток литературы. Когда погиб Петя Ростов?

Сергей Платонов

— Ну он достаточно молодой.

Протоиерей Александр Никольский

— Да, ему было что-то там четырнадцать-пятнадцать лет. То есть подросток даже в фильме Бондарчука видно, что это подросток по современному.

Анна Леонтьева

— Нет, отец Александр, ну спорить тут, конечно, не будем, потому что то что было подростком там пару веков назад и то что сейчас мы видим — это ну, как говорят в Одессе, две большие разницы.

Протоиерей Александр Никольский

— Конечно. Так я к чему говорю всё это? Не просто, чтобы вспомнить как было раньше хорошо родителям, как плохо сейчас родителям. А к тому, на что нам должно ориентироваться, как нам с этим подростковым периодом быть, чтобы у ребёнка-подростка, а он и в пятьдесят лет ребёнок для родителей, да, у ребенка было серьёзное какое-то дело. Ну понятно, что это учёба в школе, ну это занимает, естественно, больше всего всего времени. И так сказать, какие-то ещё вещи достаточно серьёзные, которые бы его занимали. А не то что он думает, что бы мне где-нибудь там то ли в стрелялку поиграть, то ли пойти там это на голову прохожим там какую-нибудь водичку скинуть. Ещё чего-нибудь похулиганить.

Анна Леонтьева

— Мы, кстати, занимались этим в подростковом возрасте с подружкой, честно вам признаемся с Серёжей. Отец Александр, вот вы сказали про запреты, да, что вы детям не даете в подростковом возрасте интернета, телефонов. Но как это работает? Они же ходят в обычную школу, они же видят детей, которым всё это дают.

Сергей Платонов

— В какой-то степени ваш случай уникальный, мне кажется.

Протоиерей Александр Никольский

— Почему? Отец Фёдор Лукъянов тоже.

Сергей Платонов

— Да, так сказать, вдвоём вы. Я признаюсь, что моему ребёнку семь лет, у него есть телефон.

Протоиерей Александр Никольский

— Нет, телефон у них есть кнопочный, без выхода в интернет.

Анна Леонтьева

— Это не считается.

Протоиерей Александр Никольский

— Это не считается, потому что вот оно что за там сколько-то тысяч рублей, ну ему неинтересно, обычно он где-то валяется, только когда мы куда-нибудь уезжаем, мы его вручаем. Мы говорим: найди, где-то он у тебя лежит. Ну кнопоный ему неинтересно.

Анна Леонтьева

Отец Александр, вот пришли дети и сказали: «У нас в классе у всех есть телефоны с выходом в интернет.

Протоиерей Александр Никольский

Мои так не говорят.

Анна Леонтьева

Как вы этого добились?

Протоиерей Александр Никольский

Старшие говорили. Я помню, пришла Василиса, вот которая классный руководитель теперь, и рыдает. Ей было лет 12-13. Мама спрашивает: «Вася, ты что рыдаешь?» «Мама, я не знаю, кто такая Тина Канделаки». Ну то есть там был где-то разговор среди девочек, а она не знала такую VIP-персону. Ну неничего страшного. Она как-то выросла, пережила без этого.

Анна Леонтьева

Вы объяснили ей?

Протоиерей Александр Никольский

Нет, потому что я сам даже не знаю, мне как-то даже не хотелось гуглить. А мальчики даже не спрашивают, они знают, что в нашей семье так. Понятно, что где-то в классе 11-м мы им всем даём телефоны, у них репетиторы и так далее. У меня был такой очень плохой для меня пример. Я как вспомню своего сына Макара, он ну тоже ему исполнилось четырнадцать или пятнадцать. Он подошёл ко мне: «Папа, дай телефон», начал мне объяснять, он такой очень рассудительный, почему это надо сделать.

Сергей Платонов

— Так сказать, подготовился, наверно.

Протоиерей Александр Никольский

— Ну да-да-да. Я отбился, естественно. Сказал: телефона не будет. И вдруг приходит крестная и без моего разрешения, вдруг я узнаю задним числом, что она подарила ему телефон, смартфон. И я сделал катастрофическую ошибку. Я постеснялся у него этот подарок отобрать. Сейчас бы, конечно, задним числом я бы отобрал, растоптал, там сжёг бы там, сгрыз бы зубами на глазах у него, образно выражаясь. Ну в общем, я тогда как-то постеснялся, крестная, хорошие люди, я их уважаю, там пятое, десятое. Вот мальчик был намного выше, чем средний возраст. Все отмечали, это не мои родительские такие чувства.

Сергей Платонов

— Он выше ростом?

Протоиерей Александр Никольский

— Нет он выше интеллектуально. Он был очень так сказать в этом плане. Он был хороший организатор. Он там, например, скаутов организовал команду, что даже был педсовет школы. Тема была: «Макарка — угроза школе», вот прямо педсовет вместе с директором. Причём он их ничему дурному не учил. Просто они поняли что у них есть ОПГ. Ну так в неплохом смысле. То есть есть человек, который командует, все его слушаются, но не учителей. Но он правд их организовывал играть, не на хулиганство, поэтому нас не выгнали. Но надо было что-то делать. То есть какой-то авторитет, который выше директора, выше всех. И поэтому был такой педсовет. После этого он полностью в социальном плане прямо отошёл. С этим всё закончил. Читать нормальную литературу перестал. Там какую-то ерунду читал. Скачивал. И в результате он стал как все. То есть вот даже ниже там, кто этот смартфон не имеет. То есть нет, он закончил школу почти на золотую медаль, чуть не хватило одного балла там по одному предмету в десятом классе. Он закончил магистратуру, там всё понятно, сейчас хорошо работает. Ну в общем, нормально. Но вот в этот момент как его это опустило. Потому что мы, просто знаете, он мальчик такой, ух.

Сергей Платонов

— «Семейный час» на Радио ВЕРА. У микрофонов Сергей Платонов и Анна Леонтьева. В гостях у нас настоятель храма Трёх Святителей в Раменках протоиерей Александр Никольский. Батюшка, а можно вопрос? А, может быть, его опустило это, потому что у него было очень много запретов и он был не готов к такой резкой смене парадигмы семейной жизни?

Протоиерей Александр Никольский

— У него не много было запретов.

Сергей Платонов

— Просто если, может, у него телефон был в семь лет и дальше, может быть, ему это не так бы мешало. Если бы в семь-восемь лет выстроить какое-то правильное отношение к гаджетам. А то в лет в четырнадцать-пятнадцать, когда там телефон появился, ему было бы проще как-то...

Протоиерей Александр Никольский

— Конечно. Ну у меня сколько случаев, не один. Вот не так давно, там год назад, купили, вот они вас услышали. Купили, лет семь-восемь, наверное, было ребёнку. Через месяц они узнали, что он сидит на порно-сайтах.

Сергей Платонов

— Да таких случаев много.

Протоиерей Александр Никольский

— Если вы готовы православные родители что у вас ребёнок в восемь лет будет на порно-сайтах сидеть и мальчики, и девочки. Этих случаев знаю бесчисленно много. Пожалуйста, покупайте. Я не готов. Я считаю, что это удар по психике такой.ю что потом не отмоешься уже всю жизнь.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, ну а не проще ли объяснить ребёнку, куда можно ходить, куда нельзя, как вот нам часто советуют психологи.

Протоиерей Александр Никольский

— Это знаете это надо делать обязательно. Обязательно, без вариантов. Только я священник. Взрослые, всё понимая, ходят туда, куда не надо. На те самые порно-сайты. Православные люди, главы семей, благочестивые, причащаются, исповедуются, читают святых отцов, всё понимают и заходят на порно-сайты. Потому что человек слаб. Ожидать от ребёнка в семь лет, что он будет такой, ему сказали нельзя, он говорит: ну да, конечно, не буду. У него любопытства больше, чем у взрослого, а воли ещё меньше. И поэтому я вот такой пример привожу. Вам говорят: вот пошли ребёнка в детский лагерь. Но там будут развратники, блудники, мошенники, пятое-десятое. Ну в общем, джентельменский набор в кавычках. Вы послали бы такой в лагерь ребёнка? Нет, конечно. А в интернете это всё есть, и ребёнок это всё будет видеть. И у него нету вот таких, знаете, ну, наверно, есть такие дети, которым сказали: нельзя, и он хоть убей не будет. Я лично таких детей не знаю.

Анна Леонтьева

— А мы к тому, что вот слово нельзя как-то избегать его, может быть, более по-взрослому поговорить с ребёнком. Потому что, ну хорошо, он получит доступ там в восемнадцать лет да к смартфону. Где гарантия,. что этого не произойдёт?

Протоиерей Александр Никольский

— Вы знаете мне один батюшка сказал такой образ. Чем растение нежное позже пересадишь в открытый грунт, тем больше шансо,в что оно разовьётся нормально. Любой огородник это знает, да попробуем помидоры вот сейчас высадить, так они долго не протянут. Поэтому вот ребёнок, чем у него психика более укрепится, да, он может зайти на порно-сайт, а может не зайти. Вот я, например, мне почти шестьдесят. Ну интернет у меня там уже сколько? Лет восемнадцать, наверно, не знаю сколько, пятнадцать. Этот смартфон в кармане. Я на порно-сайтах ни разу не был. Вот не удослужился. Такой неразвитый человек. И не тянет даже. Но я, конечно, когда у меня появился смартфон я уже священником был.

Анна Леонтьева

— Но у нас с вами, отец Александр, другое поколение, простите, пожалуйста. Мы вообще другое, не выросли в этих телефонах.

Протоиерей Александр Никольский

— Вы знаете мы вообще в другой реальности выросли. Чем позже человек... В восемнадцать лет порно-сайт, образно говоря, это не то что в восемь. И это будет разрушительно для его внутреннего мира. Я думаю, со мной согласятся и психологи, психиатры, родители, священники, кто угодно. Вполне очевидная так сказать истина.

Сергей Платонов

— А, может, повернём нашу беседу немножко в другое русло. Вот здесь я вижу так, что когда человек живёт, особенно подросток, в телефоне очень много, то это говорит прежде всего о том, что он, скорее всего, одинок. Потому что это его виртуальный мир. Он не так социализирован, не так общается с подростками. И вот когда телефон он получает гораздо раньше, то он быстрее отгораживается от мира, от социального мира. То есть не будем говорить там про сайты а вот какие-то другие моменты может быть разберём.

Протоиерей Александр Никольский

— Совершенно верно. Сейчас, например, есть искусственный интеллект. Вот сейчас вот недавно слышал. В Венеции девушке взрослой уже достаточно поставили диагноз зависимости. Первый раз этот диагноз, ну прецедент, по сути, такой, когда поставили зависимость не от игр, не там от лудомании, ещё что-то вот, а от искусственного интеллекта. То есть она полностью ушла в искусственный интеллект, от всех отгородилась полностью. То есть она стала зависимой. Она с ним разговаривала. Она с ним переписывалась.

Сергей Платонов

— У меня маленький сын может с Алисой пообщаться там. Включи такую музыку. Он, правда, он плохо говорит, она его не всегда понимает, он от этого очень сильно злится. Это очень забавно. Но интересно, куда это может вывести.

Протоиерей Александр Никольский

— Вот поэтому вот взрослый человек, эту девушку, возможно у неё были какие-то предрасположенности к этому. Но тем не менее вот первый так сказать диагноз уже появился. Официально, там психиатры были, поставили, там комиссия была и так далее. Поэтому это вот ещё одна опасность, тем более, что искусственный интеллект, я тут вот общаюсь с людьми, которые с ним общаются ну там по работе и так далее, он такой своеобразный. Он может врать, причём совершенно... его прижимаешь, он всё равно врёт. То есть не отказывается. А потом говорит, когда уж совсем прижмёшь, он говорит: а я так вижу.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, ну я вот, пожалуй, подхвачу Серёжин вопрос, что с другой стороны подойти, если подросток обращается к виртуальному миру именно в силу своего одиночества, много ли вы видите подростков вообще в церкви у вас на исповеди?

Протоиерей Александр Никольский

— К сожалению, это общий момент, в церкви подростков, это, наверное, самая маленькая социальная группа. Вот есть дети, потом есть уже там ставим студенческого возраста, там третий, четвёртый, пятый курс, грубо говоря. А вот этот момент, вот этот от четырнадцати до там восемнадцати-девятнадцати, вот это самое, так сказать, как раз подростковый период как бы он наименее в церкви присутствует. Потому что человек к двадцати годам обладает некоторым жизненным опытом, в том числе очень отрицательным. Например, как ни странно для некоторых звучит, очень армия помогает. Вот этот год армии просто так человеку, ну мужчине, молодому человеку ставит мозги на место, грубо говоря.

Сергей Платонов

— Ты становишься смелее. Вот вот я вот по себе скажу. Просто смелее. То что ты говоришь уже начинает иметь силу хотя бы даже в голосе. Ну это по опыту.

Протоиерей Александр Никольский

— Да-да. Ну то есть у человека вот эту подросткость очень сильно армия вышибает. И в том числе некоторыми определёнными конфликтами, страданиями, искушениями, когда ему приходится напрягать свою душу, любить ближнего. Любить ближнего или, может, не любить ближнего но в хорошем смысле. Но во всяком случае ему приходится напрягать свою душу. И знаете, я вот ещё давно, лет двадцать пять назад слышал, в Германии есть, вот как раз таких подростков, которые совсем уже оторвались от жизни, то есть они вообще неуправляемые. Это большие деньги. Они отправили их в Сибирь с определённым куратором. Там они жили чуть не год, чуть не в избушке. И потом они возвращались, уже подростки были более-менее, ну так сказать, более адекватные. Эта стоило больших денег, эта программа, но тем не менее она была достаточно успешной. Ну это тоже в своём роде армия.

Сергей Платонов

— Такой рехаб что ли какой-то в Сибири устроили да.

Протоиерей Александр Никольский

— Да. Ну вот как это знаете сейчас этот фильм «Мажор», там вот отправляют в какие-то исторические дебри. Вот это вот только не в исторические дебри, а просто вот в реальности в Сибирь, там эти избушки и так далее. Поэтому вот понимаете всё заключается в том, что у человека нет нормального дела. И он что-то делает, он не понимает последствий своих поступков. Вот в армии, когда он оказался один на один с армейским коллективом, с офицерским корпусом, со своими друзьями, которые его там любят не любят, там как-то прессуют, наоборот, помогают, у него это всё быстро очень на место становится. А здесь, ну чего, ну вот он не пошёл, ну выгнали из школы, там выгнали из вуза. У меня был знакомый, два раза из двух вузов его выгоняли, пока он в армию не попал, в итоге пришёл — третий закончил. Ну вы можете: а что произошло? Ну выгнали из вуза и что? Что плохого?

Сергей Платонов

— Ну я тоже так сейчас скажу. Вот он такой жизненный опыт получил просто. Он пережил на своей шкуре столько всего. Да. Что позволило ему потом в армии послужить и потом третий вуз закончить. У каждого свой путь.

Протоиерей Александр Никольский

— Но тем не менее вот что я немножко о другом говорю, что выгнали из вуза, и что? Он голодать стал? Так сказать, ничего не произошло, он как за компьютером сидел, играл, так и играет. И родители ему приносят, мама, чтобы он не проголодался не дай Бог, к компьютеру кусочки вот этой вкусной еды.

Анна Леонтьева

— Я знаете, хочу поделиться, я недавно вернулась из Тверской области, где я живу с мужем. Ну я делала маникюр, женщина, которая работает в салоне красоты, она москвичка, бывшая москвичка. И она работает, она купила когда-то землю в Тверской области в деревне. И у неё десять птиц ну различных: кур, гусей, там кого-то ещё, козу, два барана и шесть коней.

Протоиерей Александр Никольский

— Шесть коней — это вообще вот это вот это серьёзно.

Анна Леонтьева

— Причём вот это вот шесть коней — это уже какая-то романтическая часть её натуры, потому что она думала (у неё трое детей) она думала, что каждый будет кататься на коне. Потом она развелась с мужем и, в общем, она сама с этими конями. Но она просто честно сказала, что расстаться с конём сложнее, чем с человеком, невозможно их продавать, потому что они как люди. Но я этого не знала, но...

Сергей Платонов

— Песня родилась такая: «Выйду ночью в поле с конем».

Анна Леонтьева

— Да-да-да-да. И вот вот у неё сыну четырнадцать лет. Иллюстрация к батющкиным словам, пока мы сидели с ней, разговаривали и делали маникюр, он позвонил там несколько раз спросить вот сколько каких-то витаминов, шприцев там лошадям, сколько птицам, сколько баранам. Ну то есть он заведует всем в её отсутствие и присутствие, он мужчина в доме. Вот кто точно не сидит в смартфоне, это некогда. Ну это такой совершенно героический особый случай. Вернёмся к этой беседе.

Протоиерей Александр Никольский

— Можно я немножко вот добавлю, про коней мы говорили тоже, кстати, насчёт подростковости. Вот у меня есть знакомый, он казах, бывший полковник советской армии. Ну ему уже семьдесят лет. Так вот он рассказал, как он рос. Я иду, он впереди идёт, я смотрю у него ноги такие, знаете, как вот полукруг. А я знаю, что казах, но там они как кочевники исторически. Я подхожу говорю: а вот у вас это, вот вы, наверное, на лошади много ездили? Говорит: да, говорит, я до семнадцати лет из седла не вылезал. Ну, понятное дело, у него сформировалось вот это строение ног как у конников положено. И он мне просто рассказал вот как он объезжал лошадь. Ему там было тринадцать лет, около двенадцать-тринадцати, совсем небольшой. Его посадили в седло необъезженного скакуна в закрытом вольере. Там где-то пятьдесят сантиметров навоза. Наверное, специально чтобы было тяжелее. И она начала носить повольеру носила, носила, носила. А там брат старший, ну сильно старший. Носила, носила, носила, потом она значит, он думает, эта лошадь, у него мозги есть какие-то. Он лёг прямо на навоз вместе со своим этим, значит, придавило ему ногу. Он смотрит, ну хочет с неё слезть, смотрит на брата, а брат ему показывает большой свой братский кулак: попробуй только слезь. Он значит цеплялся брат подошёл стеганул лошадь сильно. Значит коняга эта взлетела вверх так сказать и дальше двигаться. И пока она не совсем вот уже не взмылилась. А потом значит этого парня спустили с лошади, сел брат и уехал в степь. Вот понимаете, вот когда такое отношение, то есть он взрослый человек со взрослым. То есть это не игра какая-то. Вот что не хватает подросткам.

Анна Леонтьева

— Преодоление это называется, мне кажется.

Протоиерей Александр Никольский

— Нет, я бы сказал по-другому. Подростковость у современных родителей в голове. Они подростки, это их отношение. А надо отношение к человеку как ко взрослому уже. Тогда он будет, может быть, более взрослый.

Анна Леонтьева

— Интересная мысль, на самом деле, что подростковость у родителей в голове. Напомню что сегодня с нами протоиерей Александр Никольский, настоятель храма Трёх Святителей в Раменках. У микрофона Анна Леонтьева и Сергей Платонов. Вернёмся к вам через минуту.

Сергей Платонов

— «Семейный час» на Радио ВЕРА продолжается. У микрофонов Сергей Платонов и Анна Леонтьева. У нас в гостях настоятель храма Трёх Святителей в Раменках протоиерей Александр Никольский. Батюшка, а вы слышали такое понятие, термин как зумеры?

Протоиерей Александр Никольский

— Конечно.

Сергей Платонов

— Я поясню, что это представители поколения Z, родившиеся с тысяча девятьсот девяносто седьмого года по две тысячи двенадцатый. Да. Есть результаты опросов. Причём это результат опросов, скажем так, статистика предоставлена сайтами знакомств. Они в марте этого года опубликовали следующую информацию что сорок три процента зумеров каждый день чувствуют себя одиноко. Ну у вас есть рецепт, конечно, от безделья, да, понимаю. То есть там ни зумер, ни миллениал, вообще неважно, да.

Протоиерей Александр Никольский

— Конечно, родите десять детей, они одиноко себя чувствовать не будут. Знаете, у меня есть лекарство. Макар двухтысячного года рождения, то есть он как зумер, получается.

Сергей Платонов

— Макар, тебе привет, если ты нас слышишь, мы тебя обсуждаем уже.

Протоиерей Александр Никольский

— Да. Так вот они знают, что... Мои дети говорят, они знают, что я их склоняю по радио, по телевидению.

Сергей Платонов

— В хорошем смысле.

Протоиерей Александр Никольский

— Да-да-да, что я их зря рожал что ли? Так вот он двухтысячного года рождения, то есть он зумер. Я ему недавно говорю, буквально три дня назад, вот там хорошая, он не женат, но, естественно, у нас забота об этом с мамой. Вот там хорошая подруга у мамы, там хорошая девочка. Этот зумер Макар мне знаете какую фразу говорит? «Папа, она же зумер». Зумер — это значит у неё синие волосы какие-то там и так далее.

Сергей Платонов

— И она в телефоне сидит.

Протоиерей Александр Никольский

— Да-да-да. Ну Макар тоже в телефоне сидит. Но вот какие-то вот такие вещи. Она, говорит, она же зумер. Я так думаю, так, нормально, ладно, хорошо. Ну не будем тогда.

Сергей Платонов

— Кстати, учёные связывают одиночество зумеров с тотальным погружением в смартфон и соцсети.

Протоиерей Александр Никольский

— Совершенно верно. Это знаете, это страшное одиночество. По себе знаю, вот когда чуть-чуть посидишь в смартфоне, даже вот новости какие-нибудь посмотришь, там вот сейчас там у нас военные действия идут и так далее. И то как-то выпадаешь да выпадаешь, опустошение да внутреннее да-да. А если это, знаешь, ведь они же по по восемь-шестнадцать часов сидят и живут, такие страшные цифры недавно слышал. Очень большие. То есть там всё свободное время практически. Как это на душу не окрепшую подростковую влияет, это просто страшно. Просто страшно. И это я по себе чувствую, как надо бороться с зависимостью постоянно. Я вот к нему плохо настроен, к смартфону. Я постоянно боюсь зависимости от него. Потому что вот раз, и там пошла эта информация. Человек так устроен, судя по всему. Что ему нужна информация. И когда её много и притом той, которой интересуешься, а интернет так устроен, мы знаем по запросу, так там попробуй что-нибудь даже скажи рядом, тебе сразу рекламы будет много-много. Поэтому он сразу ищет, кстати, ИИ тоже так же устроен. То есть это уже следующий так сказать шаг. Он ищет, что тебе интересно. То есть это общество потребления в том числе в интернете. Все сети затягивают тебя. И всё, а это не любовь, это не человек. В результате тебе с одной стороны с ним интересно, с другой стороны, ты не можешь с людьми уже общаться. Это страшная вещь.

Сергей Платонов

— Одиночество чувствовали и тогда, когда не было ни компьютера, ни соцсетей, ни телефонов. Здесь, наверно, что-то большее в этом. Например, есть мнение какого-то тоже психолога, я, к сожалению, не помню, как его зовут, что одиночество возникало у подростка из-за завышенных каких-то ожиданий или наоборот отсутствия каких-то перспектив там в общении или в жизни и так далее. То есть разные причины появляются, не будем уж так так сильно там...

Протоиерей Александр Никольский

— Много разных причин, совершенно разных. Просто это смартфон, это одна из ярких, но одна из причин.

Сергей Платонов

— Ну а если родители виноваты. Может, что ты одинок и он просто вынужден сидеть в телефоне, потому что иначе он вообще не может перестроиться в своей голове.

Протоиерей Александр Никольский

— На самом деле, родители виноваты, потому что если у тебя дома много детей, уже ты совсем одиноким не будешь. Ну вы будете не одиноким. То есть я всегда, так сказать, старший, младший, и более того там всегда эти вот вертикальные связи, горизонтальных нету, если не двойня. А такие вертикальные связи с младшими. И ты должен в этой штуке вариться, их выстраивать. Более того старшие заботятся о младших, младшие помогают старшим, если не помогают, их это заставляют делать периодически. То есть там просто даже один из моих детей говорит: а почему у меня так немного друзей? Это его мнение, у нас разные дети, у нас они очень коммуникабельны за рамками семьи, ну этот не очень коммуникабелен. Отвечает сам: они мне не нужны. У меня вот есть симблинги, как сейчас говорят, братья-сестры. Поэтому это очень важно, когда у тебя есть рядом родной человек, но не родитель. Потому что родитель — это всё-таки ну это родитель, да это вот авторитарно, это сверху, так сказать. А здесь он твой родной и такой же как ты, с теми самыми проблемами. Ты можешь его обнять и там так сказать поцеловать и поделится, что называется. И братья и сестры, хочешь с сестрой, хочешь с братом, и поэтому это очень важно для человека. И, на самом деле, наше общество до недавнего времени, последние там, может быть, лет шестьдесят-семьдесят, оно в такую эпоху, у всех были братья и сестры у большинства населения. Это было нормально. У моего отца было четыре брата и сестры, у моей тещи то же самое. Пять, шесть человек в семье.

Анна Леонтьева

— Не знаю, отец Александр, я одна росла в семье. Поэтому мне хотелось очень много детей. Но получилось не так много, как хотелось.

Протоиерей Александр Никольский

— Ну я говорю, последние лет шестьдесят.

Анна Леонтьева

— Я согласна с тем, что когда не всё можно рассказать родителям, можно рассказать там сестре.

Протоиерей Александр Никольский

— Да. Вот это очень важно. Вот это то что могут родители сделать, чтобы подросток не был одинокий. Вот нарожать детей.

Сергей Платонов

— А если не получается вот нарожать много детей?

Протоиерей Александр Никольский

— Ну тогда труднее. Это вот когда в семье один ребёнок или даже два, обычно с большой разницей в возрасте, там восемь-десять, это сложнее.

Сергей Платонов

Ну, наверное, надо искать друзей.

Протоиерей Александр Никольский

— Ну да друзей тогда значит надо искать семьи, дружить семьями, дружить семьями, чтобы хорошая семья с хорошими традициями семейными. И подростков, чтобы они не просто там нашли на улице и потом, знаете, вас в полицию вызвали, спросили: а зачем вы это сделали. Чтобы вот ну подростки были из нормальных семей, там тоже всё что угодно может быть. Но меньше вероятность.

Анна Леонтьева

— Ну да на самом деле очень помогает, конечно, если в общине там при храме есть какие-то многодетные семьи. Даже когда они уже уходят совсем из церкви на какое-то время да то всё равно остаются друзья, которые вот поддерживают.

Протоиерей Александр Никольский

— Да. Вот при при храме очень хорошо через воскресную школу перезнакомились, потом ещё где-то. Но это не только при храме чисто, а чтобы именно семьи дружили. То есть они выходят из храма, вот я имею ввиду, чтобы они оставались друзьями. Вот у меня прихожане ездят отдыхать друг с другом. То есть они уже сами друзья между собой — семьи. Ездят отдыхать со своими детьми, естественно, куда они их денут. И там они как-то знакомятся, как-то там дети общаются. И у нас есть лагерь семейный на лето, на неделю мы уезжаем. Там дети знакомятся. То есть это надо родителям организовывать. То есть не уходить только в работу и добывание денег. Но и понимать, что если твой подросток останется один, то потом понадобится денег намного больше.

Анна Леонтьева

— У меня следующий вопрос, который меня волнует. К Серёже у меня тоже этот вопрос. Почему подростку очень часто, почти всегда, в какой-то момент хочется уйти из дома?

Сергей Платонов

— Кто первый будет отвечать? Я?

Анна Леонтьева

— Да, потому что ты сказал, что тебе хотелось.

Сергей Платонов

— Слышат ли сейчас мои родители? Может быть, они об этом знают. Я даже в голове складывал план, где я буду жить, не буду рассказывать, это будет очень смешно. Почему это происходило? Папы дома не было. Папа служил очень много, он зарабатывал деньги. Очень сложное время: конец 90-х — начало 00-х. В школе у меня было всё хорошо, но в доме одно время была какая-то тяжёлая атмосфера были судебные процессы некоторые. То есть родители в тот момент не могли ничего нам дать. Сейчас, когда я вырос, я понимаю эту ситуацию, ну понимаю, как было родителям тяжело и когда мы, допустим, плохо учились или что-то не выполняли, как это было тоже родителям тяжело потом по-своему как-то отвлекаться. Сейчас они это всё компенсируют, помогая нашим детям, своим внукам. Поэтому за это им огромное спасибо. Но в тот момент действительно не хватало внимания. Поэтому здесь такой, может быть, укор конечно же, но укор и прежде всего и нам, родителям, потому что как бы ни было тяжело, как бы ни было плохо, если ты уже родил этих детей своих родных, то надо им уделять какое-то внимание. То есть он должен понимать, что он нужен. Вот эта нужность очень важна. Вот для меня тоже было важно, чтобы я был как бы востребован. И я, например, очень сильно обижался на то, что, может быть, не давали какой-то свободы, самостоятельности, может быть, с друзьями не отпускали гулять, ещё что-то, и я чувствовал себя в этот момент как-то немножечко обиженно, одиноко.

Анна Леонтьева

— Напомню что у нас в гостях протоиерей Александр Никольский настоятель храма Трёх Святителей в Раменках. Отец Александр, теперь к вам вопрос. Вот Серёжа рассказал, что такой был период. Вот я тоже помню какое- то вот это ощущение, что хочется уйти, но мне кажется, это как-то романтика такая была, скорее.

Сергей Платонов

— Я ещё можно, пока ты не сказала, вот я тоже знаю девушку одну, у неё тоже был какой-то кризис, очень жестокий просто с родителями, причём замечательнейшая семья, вообще не скажешь, что это возможно. Она реально собиралась уйти из дома и уже достаточно во взрослом возрасте, восемнадцать лет ей было, она училась уже в высшем учебном заведении, она просто встретила одного парня хорошего, который её понял и спас от многих-многих ошибок. Вот эта любовь, ей повезло, что когда она сбежала из дома, всё-таки хоть взрослая уже, имела право, но это было очень жёстко. Она встретила хорошего человека, они поженились.

Протоиерей Александр Никольский

— Вот это очень хороший вариант.

Сергей Платонов

— Да, вот она говорит: мне повезло, что этот человек меня в какой то момент уберёг от многих безрассудных поступков. Там мог быть совсем другой человек. Да ну вот тоже желание убежать из дома.

Протоиерей Александр Никольский

— Да, вы знаете у меня никогда не было вот этого желания, вот не помню, вообще даже мысли, даже во время какой-нибудь обиды никогда не хотел сбежать из дома. Ну, может быть, потому что у меня была хорошая мама, очень любящий папа. Меня до сих пор очень любит. И, может быть, поэтому вот эту востребованность я чувствую. И они меня, как-то вот, знаете, сейчас вспоминаю, не было такого строгого ограничения. Вот я мог сходить, ну это уже там мне было лет шестнадцать-семнадцать, подойти к папе: «Пап, мы тут с ребятами хотим выпить. Мне надо денежки на выпивку». Он мне давал. Ну это как раз девятый нынешний десятый.

Анна Леонтьева

— То есть у вас таких запретов не было в семье.

Сергей Платонов

— А если бы был телефон тогда мобильный, папа бы вам разрешил его?

Протоиерей Александр Никольский

— Скорее всего, да, потому что он не знал.

Сергей Платонов

— Ну он уверен в вас, получается.

Протоиерей Александр Никольский

— Ну нет, скорее всего, не знаю, как он разрешил-не разрешил, потому что это к новое. Но возможно позволил бы, потому что просто они не знали. Но вот на выпивку, грубо говоря, он мне давал. Это было, кстати, очень скучно. Мы вот выпили, походили по парку. Ну скучно, вот что делать-то, ну выпили.

Сергей Платонов

— Я бы вам подсказал, батюшка, но не будем сильно откровенными сегодня.

Протоиерей Александр Никольский

— Поэтому потом пошли домой. Ну и, в общем, поэтому мне как-то вот никогда, эта выпивка сильно не привлекала, на самом деле. Поэтому вот мне с папой повезло очень сильно. Вот я сейчас понимаю. За это я, наверное, своим детям хуже папа, чем мой папа.

Сергей Платонов

— Ну ваш папа бы разрешил телефон.

Анна Леонтьева

— И заметьте, не мы это сказали.

Протоиерей Александр Никольский

— Но не в том, что он мне там выпивку разрешал, а он именно силой своей любви. Потому что меня действительно очень любил. Кстати, надо будет у детей своих спросить, оин хотели куда-нибудь уйти? Я так это не чувствтввал.

Сергей Платонов

— Но может быть, они от вас что-то скрывали?

Протоиерей Александр Никольский

— Они много, что скрывали, я знаю. Но вы знаете, с другой стороны, не знаю, когда мой ребёнок захотел тоже опять же после девятого класса, современного десятого, наверное, пойти курьером пиццу приносить. Девочка очень волевая, очень такая способная. Я разрешил. Она ходила так таджикам по стройкам разносила эту пиццу.

Сергей Платонов

— Сломала шаблоны.

Протоиерей Александр Никольский

— Ну тогда немного по-другому было. Это футбольный фестиваль был, восемнадцатый год, она в шестнадцать лет она вот по этим стройкам носилась.

Анна Леонтьева

— А вы за неё не боялись?

Протоиерей Александр Никольский

— Нет. Боялся, конечно. Но это всё днём. Это не по ночам. И там такая система была, очень курьеров эксплуатируют. Пять минут опоздания штраф...

Сергей Платонов

— А вы согласились, потому что это был протест?

Протоиерей Александр Никольский

— Нет, она хотела деньги зарабатывать.И, кстати, она сказала, зачем учиться я работать пойду. Говорю: иди работай. Вот курьером замечательная идея, иди курьером. Она пошла курьером, там почти месяц работала, и там заплатили, помню, тысяч двадцать, потому что много было штрафов, она не успевала. И она после этого уже не говорила, что я не хочу больше учиться, я хочу дальше там курьером быть. Вот потому что сестра, которая два года отучилась, рассказывала она нанялась ну там через свой вуз в британскую компанию, которая обслуживала испанских туристов у нас здесь. Она с британцами на английским говорила, с испанцами туристами на испанском. Встречала в аэропорту и провожала в отель. Ей заплатили в четыре раза больше. При том работа заключалась в том, что она сидела в кафе в Шереметьево. И её там эти испанцы, все эти банкиры делали комплименты, поили всеми коктейлями. Вот потом они ехали.

Анна Леонтьева

— Это называется квалификация.

Протоиерей Александр Никольский

— Да-да-да. Вот квалификация да. То есть за квалификацию платили там в три- четыре раза больше. Она была обычной студенткой. То есть это не какая-то там, по знакомствам. Она сама на своём факультете записалась, там предлагали, и она записалась. Ничего такого.

Анна Леонтьева

— Ну вот вы подняли, кстати, тоже такую хорошую тему, потому что часто мы хотим чтобы дети после школы непременно шли в вуз и не даём вот этой вот паузы, чтобы вдохнуть взрослой жизни, там поработать курьером, официантом, не знаю что-то.

Протоиерей Александр Никольский

— Можно это сделать в школе.

Сергей Платонов

А кстати на западе принято, вот у меня троюродные братья и сёстры живут в Канаде. Они уже первые деньги зарабатывали чуть ли не в десять-одиннадцать лет, разнося газеты.

Протоиерей Александр Никольский

— Это правильно.

Сергей Платонов

— Первый их заработок, они копили деньги, я помню, вот чтобы приехать к бабушке в одну из стран СНГ. Они копили вот как раз целый год, работая, заработали себе на билеты. Я в это время вообще никак не работал.

Протоиерей Александр Никольский

— Зря. Моя жена. Это значит примерно восьмидесятый год. Ей захотелось собаку. И родители говорят ей, папа — офицер, ну мама — жена офицера, тоже такая работа, заработай. Она пошла дворником, в Хабаровске тогда она проживала, служил папа. И она в пять утра вставала перед школой, шла убирать какую-то там аллею, два месяца. И потом получила деньги, на эти деньги купила собаку. Вот это нормальный подход.

Сергей Платонов

— Я себе так телефон купил. Да. Я с мамой пришёл в магазин, и мама думала, что нужно будет денег добавить. А я вот прямо до копейки пять тысяч девятьсот восемьдесят рублей, я помню до сих пор.

Анна Леонтьева

— А ты как их заработал?

Сергей Платонов

— Ну они мне давали на обеды, я голодал. Нет, я зарабатывал, пономарил в храме, мне батюшка денег давал. Где-то там с детьми сидел, там мне тетя давала. Ну я был единственный мальчик взрослый среди всех. По-разному. Где-то экономил, а экономить, считай, тоже заработал почему сразу так. И так накопилась сумма, но это был очень долгий процесс.

Протоиерей Александр Никольский

— Поэтому я считаю, что детям в школе надо работать. Причём на серьёзной работе более менее. Ну понятно под контролем. А вот это вот наркотики, закладки делать, это тоже серьёзная работа, только за это потом...

Сергей Платонов

— Осуждаем и порицаем такое. Да. Батюшка, вот знаете бывало, и знаю такой опыт, что убрался в комнате, вот тебе сто рублей.

Протоиерей Александр Никольский

— Я против.

Сергей Платонов

— Вот интересно.

Протоиерей Александр Никольский

— Я знаю, что такое делается, я против. Ребенку нужно понимать. Вот я вам так расскажу. У меня одна есть родственница и она своего сына поступила в вуз.Ну слава Богу поступил, так сказать. И вот в какой то момент у него был шок. Что, оказывается, репетитор, за него заплатили какую то очень большую сумму там и там несколько сотен тысяч. Ну в сумме там за год. Он был в шоке. Он ходил к репетитору, у него в голове не укладывалось, что ну просто не было. Что за это деньги очень много родители платят, значительную часть своего дохода. Значительную часть. Понимаете, вот ребенок должен понимать. А у него будет другое отношение к своей семье. Он будет понимать, что а деньги-то, оказывается, вот трудно достаются, и работу-то не найдёшь. У меня Василиса, вспоминаю, хотела пойти работать. Пошла — в одном месте обманули. Она поработала — ей денег не заплатили. Ну пошла в другое. Благо там у моей матушки была знакомая, она там пошла убираться, в швейной мастерской там пылесосить после работы. Она после вуза приезжала пылесосила, там какие-то деньги давали. Вот понимаете, то есть человек начинает понимать, что жизнь-то она такая, булки не растут на деревьях. Родителям это очень трудно даётся. Это взрослое отношение к жизни. А мы часто ограждаем от этой взрослой жизни. Это правильно с точки зрения греха, почему мы против смартфонов. Это правильно — ограждать. Но не просто, именно взрослое отношение к жизни против работы. Этим самым мы ограждая от этого взрослого отношения к жизни капсулируем подростковость в ребенке. Потом у нас ребенок в двадцать восемь лет подросток.

Анна Леонтьева

— Откуда в нас это, отец Александр? Почему вот вы сказали эту важную мысль о том, что подростковость ребёнка в головах у родителей, откуда она и как с ней бороться?

Протоиерей Александр Никольский

— Всё лучшее детям.

Сергей Платонов

— Ну нам было тяжело, вот ваше поколение в восьмидесятые-девяностые. Было тяжело, игрушек не было и поэтому хочется купить им игрушек. Вот у меня тоже игрушек особо не было. Я так получаю истинное удовольствие, когда я покупаю им какие-то машинки. Уже правда не очень сильно, но вначале очень сильно нравилось это. Возможно из-за этого, наверное.

Протоиерей Александр Никольский

— Я думаю, что вот мы не понимаем. Мы думаем что если мы детей балуем, это так называеся на русском языке. То мы их любим этим самым. А мы их не любим. И вот самые несчастные дети — это дети богатых родителей ну относительно, которые дают всё, что можно. Вот всю любовь

Анна Леонтьева

— Это правда. У меня тоже есть такие наблюдения.

Протоиерей Александр Никольский

— Вот эти мажоры так называемые. Да. И он, ему двадцать пять лет. Он кроме школы ничего не закончил. Может вуз как-то закончил с горем попалам. Он работать не может. Потому что он же солнце. А это солнце никто не понимает. Он приходит на работу, а ему так сказать... У меня был знакомый. Знакомый, ну так как-то пересекся в жизни, батюшки там с разными людьми пересекаются. С олигархом, таким натуральным олигархом, так сказать, ну, может, там не знаю, как там в списке форбс кого-то, но тем не менее он миллиардер. И как он по стройкам своих детей возит за собой, всех этих подростков на свои совещания. Вот мне тяжело. Они сидят такие, знаете, вот я просто присутствовал однажды, и слушают эти два часа вот это та-та-та это. То есть он он их прямо к своей жизни приучает, как он сам живет. Они подростки, они школьники. Понимаете, я тогда помню, тогда это подумал: вот молодец, очень хорошо. А других я знаю, ну далеко не олигархи, но люди состоятельные достаточно. Они вот и вы знаете в двадцать пять лет он абсолютный подросток тринадцати лет. И он ничего не может. И я в ужасе думаю, а что будет когда родители умрут?

Сергей Платонов

— Или решат его женить.

Протоиерей Александр Никольский

— Ну а сейчас женщины такие, им подростки не особенно нужны.

Сергей Платонов

— Ну вот так вот поженили потом простите.

Протоиерей Александр Никольский

— Ну они и развелись через полгода. Поэтому что с ним будет? Он сопьётся очень быстро. Он встретится с жизнью, перестанет источник денег быть, который до сих пор льётся и его поддерживает. Он там бизнес какой-нибудь начнёт, ему там дадут какие-то деньги, этот же бизнес, конечно, никуда не разовьётся.

Сергей Платонов

— Стартап будет стартап.

Протоиерей Александр Никольский

— Такой специалит по стартапам будет. И дальше что? То есть и дальше в результате это вот это баловство, родители такие делают детей несчастными. То есть лузерами, неудачниками вот то, что они сами вот ни за что б не хотели, чтобы у них такие дети были.

Анна Леонтьева

— Да начали говорить о подростках а закончили как всегда родителями.

Сергей Платонов

— У меня ещё есть шанс исправить. У меня пока ещё не подросток.

Протоиерей Александр Никольский

— Знаете, я вам как родитель скажу, чем я дальше живу, тем больше я понимаю, насколько я отвратительный родитель. Если там лет десять-пятнадцать назад я мог, вот знаете, как мне одна женщина знакомая: десять лет назад я бы прочитала вам на два часа лекцию, а сейчас я лучше помолчу. Ну вот я , к сожалению, не молчу. То, что я хочу сказать, надо несмотря на то, что вот у меня, например, очень много чего не получается, я вижу и последствия. Вот почему я говорю, что папа мой был лучшим отцом, чем я. А надо молиться, не отчаиваться, но идти правильной дорогой, в правильном направлении.

Анна Леонтьева

— Ну на этом вот хочется сказать: «Аминь», поставить на сегодняшний день точку в нашей беседе. Напомню, что сегодня у нас в гостях протоиерей Александр Никольский, настоятель храма Трёх Святителей в Раменках. У микрофона была Анна Леонтьева.

Сергей Платонов

— И Сергей Платонов.

Анна Леонтьева

— Спасибо, отец Александр. Ну что ж очень поучительная беседа. До свидания. Всего доброго.

---

Все выпуски программы Семейный час

• «Погода» в семье». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы
• «Семья и развитие технологий». Протоиерей Георгий Завершинский
• «Бабушки и дедушки в семье». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов