«Страстная седмица»

В этом выпуске своими светлыми историями, связанными с проживанием периода Страстной седмицы и подготовки к светлому празднику Пасхи Христовой, поделились ведущие Радио ВЕРА Наталия Лангаммер, Марина Борисова, Сергей Платонов, а также наш гость — клирик храма Ризоположения в Леонове священник Стахий Колотвин.

Ведущие: Наталья Лангаммер, Марина Борисова, Сергей Платонов

---

Наталья Лангаммер 
— Добрый вечер, дорогие радиослушатели! В эфире «Светлые истории» на Радио ВЕРА. Меня зовут Наталья Лангаммер. Со мной в студии мои дорогие коллеги: Марина Борисова...

Марина Борисова
— Добрый вечер.

Наталья Лангаммер
— И Сергей Платонов.

Сергей Платонов
— Здравствуйте.

Наталья Лангаммер
— А ещё наш дорогой гость, которого мы бесконечно любим, — клирик храма Ризоположения Пресвятой Богородицы в Леонове отец Стахий Колотвин. Добрый вечер.

Священник Стахий Колотвин
— Добрый вечер, дорогие друзья!

Наталья Лангаммер
— Великий понедельник сегодня, впереди Страстная неделя. Наверное, правильнее всего нам сегодня, как мы и планировали, поговорить о том, как мы проживаем Страстную неделю. Каждый год она наступает, и каждый год, проживая эти дни, видишь, как люди плачут в храме, сострадают Христу. И мне кажется, в зависимости от проживания этой недели, приходит соответствующее ощущение Пасхи. Я сейчас не про эмоциональный разгон себя, а про сострадание. Как правильно, отец Стахий, прожить эту неделю?

Священник Стахий Колотвин
— Обычно для воцерковлённого человека, кто работает, учится Страстная седмица по факту начинается в её второй половине, то есть Великий четверг, Великая пятница, Великая суббота, страстные Евангелия, погребение Плащаницы. А начало недели как-то находится в тени. Но в этом году у нас радость и скорбь смешиваются — Благовещение, Пресвятой Богородице является Архангел Гавриил, и мы это вспоминаем в начале Страстной седмицы. И тут может возникнуть внутреннее несовпадение, но если мы вспомним, что исторически Пасха праздновалась с Благовещением в один день, и более того, Благовещение позже отделилось, чтобы больше было внимания этому празднику, и сейчас оно совпадает очень редко — Кириопасха. В конце XXI века должен быть такой год; может, кто-то из наших радиослушателей доживёт, потом поделится впечатлениями после Страшного суда, как там Кириопасха празднуется. А то, что Благовещение выпадает на Страстную седмицу, встречается куда чаще. Я вспоминаю свои подростковые, детские годы — были такие воспоминания, как и на Светлую седмицу тоже выпадает. Можно сказать, как есть мишень, и в неё попасть сложно, так и следы попаданий от «яблочка» справа-слева, но уже совсем рядом. Надо помнить, что праздник Благовещения (Благая весть) — это праздник надежды. И в этом году Господь нам, уже отягощённым Великим постом, уже ждущим, когда же можно выдохнуть и радостно, провозгласить «Христос воскресе!», нам тяжело дождаться, а тут даётся замечательный праздник — праздник надежды, что Христос уже пришёл в мир, но ещё об этом никто не знает. Точно так же мы буквально накануне Благовещения встречаем Христа воскресшего в Вербное воскресенье. Христос уже воскрес, но мы тоже ждём, когда встретим воскресшего Христа в конце недели. Конечно, здесь встаёт практическая проблема: как на все эти богослужения выбраться? Работающему человеку надо как-то выстраивать свой график, отпрашиваться. Знаю, что люди берут дни отпуска за свой счёт: как правило, это Великий четверг и Великая пятница. Великий четверг, потому что утром богослужение четверга, а вечером — уже утреня Великой пятницы совершается. А как же быть со вторником, с праздником Благовещения? Тут уловка лукавого такая, что ты перетрудишься. Но если ты привык на двунадесятые праздники вставать раньше, идти на раннее богослужение, у тебя же не стало больше двунадесятых праздников в году из-за того, что один из них выпал на Страстную седмицу. Иногда легче распределить труды по дистанции, а иногда проще взять всё сразу: сделал — и гуляй с миром.

Наталья Лангаммер 
— И всё-таки посострадать Христу, я про это.

Священник Стахий Колотвин 
— Легче будет сострадать Христу, если ты, пусть и немножко не выспавшись, пойдёшь и не пропустишь эту уникальную Благовещенскую службу в соединении со службой Страстной седмицы.

Наталья Лангаммер 
— Да, это уникальное соединение.

Священник Стахий Колотвин 
— Тот, кто пропускает страстные богослужения и приходит на Пасху, радуется, но не почувствует того контраста. Кто с Господом не прошёл крестный путь, тому неудобно встречать воскресшего Христа. Мы знаем это по примеру апостолов, которые от Христа отступили, и поэтому не решались подойти: что там за фигура на берегу Галилейского озера? Когда Господь воскресший к ним являлся, они в таком трепете были. А жёны-мироносицы, которым воскресший Христос явился, они прошли с Ним, у Голгофы стояли, шли за Господом, нёсшим крест, — им было куда более радостно, не было смущения во встрече Праздника. Но и к страстным дням нужна подготовка. И в этом году подготовка не усложняется за счёт богослужения дополнительного двунадесятого праздника, а упрощается. Да, телу будет чуть тяжелее, но для современного городского человека наибольший соблазн — засидеться перед экраном телефона, компьютера, телевизора, и в данном случае это лишний стимул отделиться от внешних соблазнов и сосредоточиться на богослужении. Наоборот, ты лучше выспишься, будет больше физических сил, лучше отработаешь эту неделю, и начальник будет доволен, отпустит тебя на погребение Плащаницы пораньше с работы.

Наталья Лангаммер
— И всё-таки светлая история ваша, отец Стахий.

Священник Стахий Колотвин 
— Светлая история — это, как ни удивительно, открытие богослужений первой части Страстной седмицы. Я всегда учился в православных школах, они только складывались тогда, в 90-е годы, потом в 2000-е, различные были системы. Например, надо сделать всю Страстную седмицу не учебной. Но во что это превращалось: родители работают — соответственно, это просто каникулы, дети никак не готовятся к празднику. Да, под конец недели они идут — Великий четверг, Великая пятница, Великая суббота. А первые три дня были как отдых. Конечно, можно было помочь в родительском доме: уборка, пропылесосить, протереть пыль — домашние заботы, это тоже важно. А потом помню руководство, я сначала в одной православной школе учился на приходе отца Артемия Владимирова, потом в классической гимназии, и там был другой подход: нет, первые три дня пусть будут учебные, всё равно никто не ходит в храм на службы, не хватит сил и усидчивости, тем более у детей, и не нужно заставлять их ходить на все богослужения, даже если у них свободное время есть. Дорогие друзья, помните: дети не настолько усидчивы и устойчивы. А с первыми для меня богослужениями Страстной седмицы я столкнулся, как с удивительно красивыми службами, когда стал чтецом в Богоявленском кафедральном соборе. С детства я всегда алтарничал в храме, помогал на всех воскресных, праздничных службах, но будничные богослужения среди недели я обычно не посещал. И когда я под конец учёбы в Свято-Тихоновском университете стал трудиться чтецом в Елоховском Богоявленском кафедральном соборе (это второй по статусу храм в Русской Православной Церкви, когда-то был первый, после того как храм Христа Спасителя отобрали и взорвали во время коммунистических гонений), там нагрузка распределялась и была вполне совместима с учёбой. Я читал на службе, спешил на пары, от метро бежал на занятия, где-то чуть опаздывал, но все понимали, и преподаватели не обижались, тем более если ты приходил подготовленным и занимался с интересом. Тем не менее, когда у тебя обычная учебно-рабочая неделя, был большой соблазн где-то заработать к студенческому скромному быту, к празднику какую-то копеечку. А тут была частичная нагрузка, но после этого шла учёба и домашняя подготовка, и это всегда тяжело. Каждая неделя в течение учебного года давалась сложнее. Хорошо, что до девятнадцати лет, когда я стал чтецом в Богоявленском соборе, я занимался спортом, фехтованием, привык после учёбы тренироваться, ездить на соревнования, у меня был навык заполненного дня: что надо трудиться и заполнять время. И тут подходит Страстная седмица. В Богословском университете уже нет учёбы, это выходная неделя, и неожиданно освобождается время: ты можешь идти на службы чтецом, следить за богослужением, видеть его красоту и структуру. За счёт того, что это старшие курсы, ты уже прошёл курс литургики, исторической литургики (этими знаниями я до сих пор делюсь с радиослушателями на передаче «Седмица» у Марины Борисовой), и ты никуда не торопишься. У тебя, как ни странно, больше сил, ты более отдохнувший, потому что, хотя ты и на службах, но учебной нагрузки нет, и таким образом тебе легче молиться. Легко молиться, когда есть воодушевление, но есть и часть любви к Богу — мыслью и помышлением. И здесь ты можешь мыслью и помышлением, ясной головой, незагруженной окружающими вещами, просто получить удовольствие от непраздничной службы. Есть некоторые элементы песнопений, но в основном это служба, на которой идут чтения, и я, как чтец, их читал, и даже становилось жалко, что так мало народу в храме — ну, по объективным причинам рабочая неделя. С тех пор я полюбил эти богослужения первой седмицы, озарившие мою жизнь такой неожиданностью: вроде с детства в церкви, а всё равно находишь уголочек, шкатулочку, открываешь и согреваешься тёплым светом. И хочется поделиться этим. Когда я стал священником (буквально неделю назад двенадцать лет праздновал, как Святейший Патриарх меня рукоположил), первый год служил клириком в храме Всемилостивого Спаса в Митине, а потом мне поручили строить храм Крестовоздвиженский, где много лет я был настоятелем. И там, желая дать мирянам возможность соприкоснуться, я стал возвращаться к совершению Литургии Преждеосвященных Даров в вечернее время. Сейчас уже этим не удивить: в Москве, больших городах и во многих сельских храмах совершают в среду и пятницу вечером Литургию Преждеосвященных Даров в более-менее уставное время, чтобы люди успевали после работы. И как я удивился о себе, так потом удивился о других людях. Я начинал служить один в своём храме, вот послужил в среду вечером, потом в четверг, пятницу, субботу, воскресенье. Потом стали появляться другие батюшки, и мы распределили всю неделю целиком, составили полное богослужебное расписание. Ты приходишь, служишь, а где-то помогаешь исповедовать. Я всегда старался призвать людей, чтобы на Пасху не откладывали исповедь...

Наталья Лангаммер 
— Да и на Страстной не очень исповедоваться...

Священник Стахий Колотвин
— Да, период покаяния уже закончился, на Страстной надо сострадать Христу. Ну уж кто не успел, прямо в расписании курсивом писали: «Пожалуйста, в первые три дня придите, поисповедуйтесь, чтобы не отвлекаться».

Сергей Платонов 
— Я помню, в Великую субботу, уже перед пасхальной заутреней, решил поисповедоваться. Я был тогда уже студентом семинарии, взял епитрахиль, поручи, подхожу к батюшке: «Батюшка, поисповедуйте меня, пожалуйста. Вот-вот начнётся пасхальная служба». Он говорит: «Ты что, убил кого-то? Что ты делал постом?»

Священник Стахий Колотвин
— Так вот, про то самое удивление: ты послужил одну службу, приходишь — а вечером люди, которых ты вчера видел на службе, причём не только пенсионеры, которые отдохнули в середине дня, но и работающие люди, отработав очередной день, снова пришли на Литургию Преждеосвященных Даров, то есть это богослужение зацепило душу и придало сил. И когда видишь таких мирян, батюшке становится неудобно себя жалеть: «Ой, батюшки устали, столько у них служб, столько забот». А когда понимаешь, на кого можно ориентироваться, то и самому легче. И уже дальше важные торжественные богослужения второй части Страстной седмицы стали пролетать на одном дыхании.

Наталья Лангаммер
— И вы выдерживали Пасху и всё остальное.

Священник Стахий Колотвин
— Выдерживал всегда, но одно дело — через не могу, а тут на крыльях. Если объективно, когда я там был один, то тяжело. Но храм наполнился людьми буквально за один год, а с несколькими батюшками полегче в плане пастырской деятельности.

Сергей Платонов
— Это приятная усталость, батюшка, правда?

Священник Стахий Колотвин 
— Да, это приятная усталость, но есть усталость не только телесная. Почему всё-таки не следует священнику, особенно семейному, постоянно с утра до вечера служить из недели в неделю? Потому что может приесться.

Сергей Платонов
— Великим постом эти богослужения раз в год совершаются, их больше не повторишь.

Священник Стахий Колотвин 
— О том и речь: как только Великий пост заканчивается, и Страстная седмица заканчивается, во время Пасхи ты ещё не скучаешь, потому что пасхальные богослужения тоже уникальные. А когда заканчивается пасхальный период, может прийти такое ощущение. И это не только моё впечатление — мы с батюшками в неформальной обстановке собираемся, беседуем за жизнь, делимся своими впечатлениями, и многие говорят: «Ой, уже скучаю, только Пасха прошла, Вознесение, Троица — а уже скучаю по богослужениям Великого поста и Страстной недели».

Наталья Лангаммер
— Серёжа, твоя история сегодня.

Сергей Платонов
— У меня много историй. Во-первых, мне повезло, я много раз об этом говорю: я с рождения в церкви, какого-то особого воцерковления не было, скорее, сейчас оно начинается. Папа — священнослужитель, и я всё время был в алтаре. Кстати, я был и в алтаре Елоховского собора, там нам шили маленькие стихарики, их мама заказывала, где-то они даже в ризнице, наверное, есть.

Наталья Лангаммер
— Сколько лет тебе было, когда ты начал?

Сергей Платонов
— Первый раз — лет в семь-восемь, это 99-й, 2000-е годы. Тогда это был Патриарший собор. Я уже был школьником, учился в обычной светской школе, и в Великую субботу папа забирал меня с собой в Москву, там мы освящали куличи, и в пасхальные дни служил Святейший Патриарх Алексий II. Мы, маленькие дети, тоже участвовали в богослужении: на вход, на чтение Евангелия выходили с дьяконами с маленькими свечами, стояли на кафедре Елоховского собора. И сначала Страстная неделя была непонятной, только когда я становился постарше, начинал узнавать, что вообще происходит. Вспомнил себя девятиклассником или десятиклассником. Я жил в Сергиевом Посаде, там много священников живёт, и их детей. У нас в классе было несколько детей священников. И мы каким-то образом решили, что нужно в Чистый четверг причаститься. Вот между футбольными матчами, уроками, прогулами этих уроков, всякими молодёжными тусовками, почему-то решили пойти причаститься. Я помню, как мы пришли в Троицкий собор Троице-Сергиевой Лавры, умудрились поисповедоваться, причастились и пошли на уроки. Как это пришло в голову 14-15-летним парням?..

Наталья Лангаммер
— То есть это было самостоятельное желание, никто не заставлял?

Сергей Платонов
— Да. Вот почему-то это впечатление я сейчас ясно вспомнил. В священнических семьях особая атмосфера...

Наталья Лангаммер 
— Разве таких семьях не принято детям в принципе причащаться?

Сергей Платонов 
— Конечно, принято. Но в определённый возраст мы начинаем чудить, протестовать, а тут вдруг пошли. И я вспоминаю того товарища, который со мной тогда пошёл — он сейчас диакон Русской Православной Церкви. Видимо, то, что посеяли родители в детстве, этот образ жизни как-то пророс к 14-15 годам. Вообще, сложно было, много чего нельзя рассказывать, потом когда-нибудь расскажем, когда будем иметь на это право, а пока только о хорошем. А Страстная седмица открылась мне в полном объёме, в своей красоте и самодостаточности, когда я уже учился в семинарии в Троице-Сергиевой Лавре. Первое впечатление о Страстной седмице было в репертуаре братского хора. В понедельник, вторник, среду мы служим каждый день Литургию Преждеосвященных Даров, поют особые песнопения, это для меня было очень важно и ярко. А особенно вспоминается Великая среда: весь пост читается молитва Ефрема Сирина, и в среду она читается в последний раз. В последний раз делаешь поклоны, а потом уже поклоны перед Плащаницей. Я помню первый пост в монастыре, очень тяжёлый, а мы, первокурсники-семинаристы, взяли на себя правило: на первой седмице поста и на Страстной сначала шли на братский молебен в 5:30 утра, потом 20 минут на клиросе спали, и в 6:30 начиналась обычная служба. Мы реально постились, не выходили в город, только учились, между службами писали сочинения, что-то изучали и работали, разгружали картошку — чего только в Московской духовной академии мы не делали в этот период. И вот я помню, как последний раз в Великую среду читается молитва Ефрема Сирина. Такие фрагментарные осколки воспоминаний о Страстной седмице. Сейчас, особенно в эту Страстную седмицу, уникальная возможность вообще из храма не выходить, начиная с воскресения вечера, Благовещения и дальше. Видимо, я приучился жить, не отходя от церковного календаря, и это для меня очень трепетно.

Наталья Лангаммер
— Хочется напомнить людям: мы знаем, что произошло в Великий четверг, читаем двенадцать Евангелий, утром вспоминаем Тайную вечерю, вечером вспоминаем распятие, в пятницу — снятие с креста, погребение Плащаницы. А что происходит первые три дня, какие события мы вспоминаем? Давайте напомним.

Священник Стахий Колотвин
— Если посмотреть на поучение Христа, на Его притчи, на наставления, то может сложиться такое впечатление, что Господь равномерно проповедовал на протяжении трёх лет, и это верно. Однако Он обращался к каждому человеку с тем или иным словом наставления. И когда апостолы Духом Святым писали Евангелие, а до этого, не написав, проповедовали, они из многочисленных чудес, бесед, наставлений и притч выбрали то, что имеет непреходящее значение для каждого христианина. Если мы сравним объём поучений и притч Спасителя, сказанных почти за три года, и за три дня перед Тайной Вечерей и несением Креста за грехи всего мира, то это будет примерно одинаковый объём. Кстати, поэтому интересно изучать Священное Писание системно: ты совсем иначе, под другим углом видишь то, что с детства слышишь. Ты знаешь все притчи, и самые знаменитые — тебя посреди ночи разбуди в 14-15 лет, и ты их все расскажешь. А когда берёшь и изучаешь (дорогие друзья, на Страстной обычно отменяются занятия приходских библейских групп, да и на Светлой седмице перерыв, но всех призываю изучать Святое Писание, для этого есть Патриаршая программа изучения Библии и другие евангельские кружки), ты видишь, насколько важно то, что Господь говорит перед Своими страданиями. Это во многом напоминает нам, что Христос не только Бог, но и человек, потому что человеческая память запоминает что-то перед яркими событиями — последние слова расставания или первую встречу, а то, что было на протяжении нескольких лет знакомства, уже меньше запоминается. И также человечество со Христом: по Воскресении Он явился более чем пятистам братьям, и всем людям — достойным и недостойным, кто готов был услышать, кто озлоблен, кому всё равно, — к срезу любого общества Господь обращался и говорил. Когда Господь входит в Иерусалим, это заканчивается тем, что Он входит в ветхозаветный храм, а потом говорит: «Се оставляется дом ваш пуст».

Наталья Лангаммер (после перерыва)
— Спасибо, отец Стахий. Напоминаю нашим радиослушателям, что в эфире «Светлые истории», меня зовут Наталья Лангаммер, и мы рассказываем их вам вместе с моими коллегами Сергеем Платоновым, Мариной Борисовой и отцом Стахием Колотвиным, клириком храма Ризоположения Пресвятой Богородицы в Леонове. Отец Стахий, так всё-таки понедельник, вторник — как мы проживаем это преддверие Пасхи?

Священник Стахий Колотвин
— Многие православные люди, кто вне поста имеют привычку регулярно открывать Новый Завет, читать Евангелие, в течение поста ещё добавляют ветхозаветные пророчества и книги, потому что тайна Воскресения Христова и Великий пост как ожидание Воскресения — это аналог того, как человечество ждало искупительной жертвы Спасителя и Его победы над смертью. Очень много ветхозаветных образов. В начало Страстной седмицы положен образ преданного своими братьями (тоже символическое число: 12 братьев, сыновей Иакова). Как на Руси пелось: «У дяди Иакова 12 сыновей» на детских праздниках, масленичных гуляниях, не сразу задумываешься, что эти частушки и песенки о библейских сюжетах. И этот сюжет, когда отец лишается возлюбленного сына, которого предают с желанием убить, но он чудесным образом избегает смерти и становится вторым человеком в могущественнейшем древнеегипетском царстве — это праотец Иосиф, и он спасает всех тех, кто его предал.

Наталья Лангаммер
— Прообраз Христа.

Священник Стахий Колотвин
— Да, и он удивительный: Господа хотят убить, как хотели убить Иосифа. В отличие от Иосифа Господь действительно умирает на кресте, и уже не в египетском временном земном царстве, а в Царстве Небесном — как Иосиф сидел одесную фараона земного, так и Господь возносится на небеса и сидит одесную Бога и Отца. По всем пунктам смотришь: братьев только одиннадцать, не считая Иосифа, так и Иуда отпавший — если его убрать, то остаются те одиннадцать, кто был на Тайной вечере, пусть они потом разбегутся, но они Христа не продавали, по крайней мере. А тут все одиннадцать братьев пророчески предзнаменовали, как апостолы убегут из Гефсиманского сада и оставят Христа, но потом они приходят и оказываются обязаны жизнью, спасением: брат их принял, не покарал, а накормил, напоил. И мы вспоминаем, как воскресший Христос встречает апостолов голодных на берегу Галилейского озера, чтобы их накормить, напоить. Новозаветный символ Великого понедельника — это засохшая смоковница. Господь по пути в Иерусалимский храм смотрит, что плодов у неё нет, а листики есть. Он возвращается — а плодов по-прежнему нет, и она засыхает. Это символ того, что всё из Ветхого Завета исполнилось, совершилось, а что не имеет плодов в Новом Завете, то не имеет значения. А для нас, людей, которые постились, смотрели великопостные кулинарные рецепты, слушали подкасты, радиопередачи, повышали духовность, а потом приходят на Страстную седмицу, начинается трепет: листики-то у нас есть, мы православным контентом насытились, а вот каковы плоды наши в духовной жизни? Поэтому на финальный рывок нас должно побудить чтение о смоковнице, что есть листва — если бы ты этого не услышал, значит, и листьев не было, ты бы засох ещё раньше, не надо ждать, пока тебя покарают. Так и есть духовная жизнь, но надо её продолжить.

Наталья Лангаммер
— А вторник?

Священник Стахий Колотвин
— Во вторник мы видим красивые по символике чисел притчи Спасителя: о талантах, о десяти девах. Тут подарок не только гуманитариям, но и людям с техническим складом ума, Господь для каждого находит путь к сердцу и разуму. Некоторым из нас легче опереться на какой-то расчёт при приближении к Богу. Понятно, что духовные шаги не измерить физическими измерениями, но воспоминания о том, что ты получаешь от Господа разное количество талантов, — вот ты имеешь возможность послушать православное радио, но не все имеют эту возможность. Даже в нашей богоспасаемой державе не каждый радиослушатель может послушать «Светлый вечер» просто потому, что в его городе не вещают это.

Наталья Лангаммер 
— Радио ВЕРА активно над этим работает.

Священник Стахий Колотвин 
— А кто-то живёт в странах, где нет ежедневного православного радио, даже в православных поместных церквях (например, в Иерусалимской Православной Церкви, насколько я знаю, нет ежедневного вещания). И уже тем самым, что мы имеем возможность что-то узнать, прийти в храм даже в первые дни Страстной седмицы (если в городах, потому что на селе батюшка может приехать только под конец недели), мы получили больше талантов, больше даров от Господа. И, с одной стороны, — хорошо, здорово, а с другой — расслабляться нельзя и сравнивать себя, что я тут всю Страстную прохожу. Не надо сравнивать себя с теми, у кого весна, шашлыки, солнышко. Или можно сравнить, но если тебе выдали пять талантов, а другому человеку — три с половиной таланта (не обязательно ровно те цифры, которые в Евангелии сказаны, это Господь даёт образец), то спрос с тебя будет больше. И, возможно, ты без шашлыков на Страстной седмице всё равно окажешься в долгу перед Господом, потому что больше получил и больше должен воздать Ему. Вторая притча — о десяти девах. Тут мы видим разделение вроде ровное: на тех, кто достойно встретил Господа, и тех, кто не встретил. Но самое главное — это не про разделение тех, кто Господа не хотел встречать, это о тех, кто готовился, но не подготовился. Не о тех, у кого масла не было, кто жениха не знал, то есть не о мусульманах, не о язычниках — это всё о православных христианах. Масло, елей — символ милосердия Божия, благодати Божией. Перед Таинством Крещения ребёночка помазывают, накануне больших праздников, вот накануне Благовещения в русской традиции помазывают елеем. Мы уже на финишной черте и сосуды у нас есть, и масло там было — Господь его туда влил, а оглянуться именно сейчас, не перед Пасхой, а в эти дни, и проверить уровень масла — это не только у кого личная колесница, кому Господь послал (я знаю, такие люди проверяют уровень масла у себя), но надо точно также позаботиться о духовной жизни и там тоже уровень масла проверить.

Наталья Лангаммер
— Марина, какой день ты будешь вспоминать из Страстной недели?

Марина Борисова
— Слушаю и думаю: я, наверное, единственная из собравшихся здесь, кому посчастливилось не только быть на Кириопасхе, но и петь.

Наталья Лангаммер
— Ого!

Марина Борисова
— Да. Это или 90-й, или 91-й год, так что редко, но бывает. А самые смешные воспоминания — парадоксально, но ощущение, что Пасха есть, было в Советском Союзе, несмотря на то, что никто толком не мог объяснить этого ощущения, но начиналось всё с Вербного воскресенья. Люди шли в храм или не шли, но вербу все тащили в дом обязательно. Я помню, один мой знакомый, немного младше меня, рассказывал: он ходил в детский сад в 1970-м году — год столетия Ленина. И в понедельник воспитательница спрашивает: «Дети, кто знает, какой вчера был праздник?» А так получилось, что совпало тогда 22 апреля. И он ничтоже сумняшеся говорит: «Вербное воскресенье!» Я представляю бедную воспитательницу, надо же было как-то из этой ситуации выходить. Вообще, память о том, что Страстная седмица к чему-то обязывает, была у людей даже неверующих. Когда я только начинала ходить в храм и привыкать к церковной жизни, я жила в коммунальной квартире. Там был всего две комнаты и двое соседей. Одна моя соседка была очень пожилая, ей было скучно, и как только я выходила на узкую кухню с двухкомфорочной плитой, она тут же оказывалась рядом. И вот в пятницу я начинаю красить яйца, а это долгая процедура с шелухой и так далее. Появляется соседка и тоже начинает красить яйца. Ну, что делать? Надо терпеть. В субботу перед тем, как идти в храм освящать, выхожу на кухню — она сидит, завтракает, чистит это покрашенное яйцо, закусывает, запивает кофе. В общем, человек знает, что надо подготовиться к празднику, и подготовилась, но по-своему. Если оставить эти анекдотичные воспоминания, то мы часто перед Страстной спрашиваем: как человеку, живущему в городе мирской жизнью, удовлетворить желание включиться в этот страстной цикл, когда всё окружающее вышибает из ритма? Что нам делать? К сожалению, нет универсального ответа. И разные священники в советское время находили свои оригинальные пути выхода. Например, в храме святителя Николая в Хамовниках много лет служил отец Павел Лепёхин. Он пришёл туда клириком в 1910 году, с 1912-го стал настоятелем, и с перерывами на тюремные заключения в советские времена он пятьдесят лет в этом храме настоятельствовал, скончался в 1960 году. Правило, которое он завёл на приходе, свято соблюдалось, и я его застала. Отошли от него где-то на границе 80-х и 90-х. У него была ночная служба в Великую пятницу на Великую субботу, начиналась она около часа ночи с утрени Великой субботы. В районе трёх часов — погребение Плащаницы с крестным ходом (там территория храма огорожена забором, и не особо со стороны Комсомольского проспекта видно, что там происходит). Так вот, обходили крестным ходом и потом начиналась Литургия Василия Великого. Конечно, можно было присесть на лавку или просто на пол — выдерживать тяжело. А служба заканчивалась около семи часов утра, и после этого сразу начиналось освящение пасхальной снеди...

Наталья Лангаммер 
— ... которое, кстати, не входит в правильный чин этих дней Страстной недели, потому что освящение куличей вообще-то должно быть после пасхальной службы.

Марина Борисова
— По идее — да, и мне даже пришлось послужить на приходе, где так и происходило, но в городе это невозможно, это уже другая традиция.

Сергей Платонов
— Кстати, в Троице-Сергиевой лавре так и происходит: там в два часа ночи начинается служба, и к восьми утра мы были свободны. Это замечательная традиция, мне очень нравится.

Марина Борисова 
— Этот обычай в приходском храме отец Павел завёл в самые жёсткие советские времена, и это было удобно. Наташа вспомнила, что освящать пасхальные снеди положено после освящения артоса — заканчивается пасхальная литургия, освящается артос, а потом уже пасхальные снеди. Вот когда я ездила к батюшке на приход в деревню, там это получалось естественно, потому что народ вечером приезжал на службу со своими узелочками-корзиночками, раскладывали их по широким подоконникам, чтобы не мешались, что-то на лавку, что-то на сундук, и шла пасхальная служба, а после уже освящение — всё равно деваться некуда, первый автобус в семь часов утра. И было нормально: освящение, а потом чай можно попить, бутерброды и так далее.

Наталья Лангаммер 
— Я тоже хотела сказать про своё знакомство с Великой субботой. У меня как-то всегда пятница проживалась, и в какой-то момент я оказалась в храме, где люди очень искренне сострадали, мы пели, я тоже на клиросе немного подпевала, и все плакали, все приходили в чёрном. И я уходила домой в этом состоянии снятия со креста, погребения, а на следующее утро уже ехала в субботу освящать куличи, и потом — радуйтесь! Как-то у меня не складывалось...

Сергей Платонов 
— Так надо знать Великую субботу, потому что там уже переоблачение идёт, и «Воскресни, Боже, суди земли...» поётся.

Наталья Лангаммер 
— Да, мы вспоминаем, как в субботу Господь сошёл в ад, произошла схватка с дьяволом, и Господь его победил — вот с чего начинается Воскресение. И пока я этого не поняла, файлы не клеились между собой: пятница и вечер субботы. Поэтому на литургию субботнюю важно сходить, как минимум помнить о том, что произошло, потому что здорово, что мы так радостно идём освящать куличи, но вообще-то «молчит всякая плоть» в субботу, когда Господь сошёл в недра земли и выводит оттуда умерших праведников, кто захотел идти с Ним. А потом уже мы радуемся. И у нас есть уникальный семейный рецепт Пасхи, многолетний, я вывела для себя лучшие цукаты, могу поделиться — это папайя, помело и тайская дыня. Это всё очень вкусно, но к этому мы подойдём после.

Сергей Платонов
— Хозяйкам можно готовиться уже сейчас.

Наталья Лангаммер
— Вот я так разрывалась в какой-то момент. Надо было купить рыбу, и я еду в пятницу, думала — успею, но не успеваю. Подъезжаю к храму с этим хорошим вкусным куском рыбы, и уже звонят колокола, начинается чин снятия с креста, выноса Плащаницы, а я стою в пробке около храма с этой рыбой и не могу войти — мне было так стыдно, меня просто разрывало на части!

Священник Стахий Колотвин 
— Надо было просто рыбку в воскресенье съесть, а к Пасхе мясо покупать.

Наталья Лангаммер
— Наверное, быстрее бы доехала сквозь пробку (смеётся).

Сергей Платонов
— Кстати, это очень важно про хозяек. Я помню, как моя мама и теперь моя тёща сходят с ума в эти дни. Когда идёт Великий четверг, надо успокоиться, даже если ничего не понимаешь, пришёл в храм и тебе сложно. Но мне кажется, нужно в этот момент успокоиться и не заниматься этой сумасшедшей готовкой.

Наталья Лангаммер
— А куличи кто печь будет?

Сергей Платонов
— Их купить можно. Но яйца покрасить надо, с детьми это важно, нужно пройти этот процесс. У меня жена с детьми красит, для них это счастье.

Священник Стахий Колотвин 
— Дети любят ещё тесто для куличей месить.

Сергей Платонов 
— Да. Но когда ожидание праздника — четверг, пятница, суббота — превращается в кашеварение, это, мне кажется, большая ошибка.

Наталья Лангаммер
— Это Марфа и Мария, и как их между собой подружить?

Сергей Платонов
— Это тоже есть, но время сейчас хорошее: можно разговеться скромно, аккуратно, сбалансированно, или даже не готовить, а заказать, но пусть это будет настоящий Праздник.

Наталья Лангаммер
— Я согласна. Боюсь перепутать, кто это сказал, но у Кости Мацана в программе на нашем Светлом радио я услышала (то ли от владыки Василия Родзянко, то ли от кого-то другого), что Марфа и Мария — это как крест: одна вдоль земли, другая — вверх, но они две составляющие креста. Поэтому, дорогие хозяйки, желаю вам сосредоточиться на главном, что происходит на этой неделе, и найти время и силы испечь куличи, это делается в несколько приёмов и печётся, как правило, в ночь на субботу. Помоги нам всем Господь пройти через эти дни.

Марина Борисова
— Сейчас можно просто трансляцию включить.

Наталья Лангаммер 
— А о чём думать тогда: о глазури или о том, что происходит в Великую субботу?

Марина Борисова 
— Я не вижу никакого противоречия совершенно.

Сергей Платонов
— Вот, зацепились в конце.

Наталья Лангаммер 
— Да, зацепились за болевое, рассудите нас.

Сергей Платонов
— Знаете, насчёт трансляции: я вспоминаю, как в ковидный год, самый жёсткий, у меня, как у журналиста был вездеход, и я поехал петь литургию во Владимирскую область на один приход. Меня предупреждали о блокпостах, чтобы аккуратно приехать и спеть эту службу, иначе ничего бы не было. Я заехал домой в Сергиев Посад, дома карантин, не знали, как себя вести. И папа не служил (Елоховский собор был закрыт), он пасхальную вечерню и утреню спел дома перед иконами. Какое-то время храм всё не открывался, и, кажется, уже после Пасхи, в обычный летний месяц, мой папа с другими отцами собрались на праздник какого-то мученика, а в праздник мучеников надевают красное облачение, и они христосовались тогда в красных облачениях, для них это была Пасха. Вот такое воспоминание.

Наталья Лангаммер
— Отец Стахий, наставьте нас, минута осталась.

Священник Стахий Колотвин
— Порой некоторые традиции кажутся нам богоустановленными, но на самом деле есть в высоком смысле церковное предание, которое Дух Святой хранит и направляет, а у нас с Богом соработничество. Не было в Древней Церкви освящения куличей и пасх в Великую субботу, в этот день массово крестились взрослые люди целыми семьями. Батюшки были очень уставшие, потому что крестили между богослужениями не одного ребёночка, а десятки людей. Но люди переменчивы в отличие от постоянного совершенного Бога, и то, что сейчас сложились новые традиции — накануне, а не в день Пасхи освящать куличи и яйца, и мы на фоне богослужений и рабочих дней готовим праздничный стол, — это тоже можно посвятить Богу. Единственное, от чего хочу предостеречь: чем больше праздник, тем больше искушений, и проще всего в эти искушения впасть как раз с самыми близкими людьми. Кто хочет печь — пусть спокойно печёт, кто хочет в храм сходить — пусть идёт, не обижайтесь, что он вам не помогает печь. Господь наставляет Марфу, чтобы она не мешала Марии слушать, не потому что удел Марии неважен, а потому что Марфа стала трудиться не за себя, а за сестру. У каждого может быть свой ритм прохождения сквозь Страстную седмицу, но главное, чтобы этот ритм вёл нас вместе со страдающим Богом к Богу воскресшему.

Наталья Лангаммер
— Аминь, дорогие друзья! Это «Светлые истории» на волнах Радио ВЕРА. В гостях у нас был отец Стахий Колотвин, клирик храма Ризоположения Пресвятой Богородицы в Леонове. В студии также были мы, ведущие Радио ВЕРА — Сергей Платонов, Марина Борисова и я, Наталья Лангаммер. «Светлые истории» выйдут в следующий раз в эфир уже на Светлой седмице, в понедельник после Пасхи. А сейчас соберёмся и пройдём этот путь. Всего вам доброго, укрепления Господа, до свидания.

Сергей Платонов
— До свидания.

Марина Борисова
— До свидания.

Священник Стахий Колотвин 
— С Богом.

---

Все выпуски программы Светлые истории

• «Все за одним». Священник Роман Федотов
• «Обретение духовного отца»
• «Чудеса как свидетельство о Боге»