«Чудеса как свидетельство о Боге»

В этом выпуске своими светлыми историями о чудесах — и как это свидетельствует о присутствии Бога в жизни, поделились ведущие Радио ВЕРА Анна Леонтьева, Наталия Лангаммер, Кира Лаврентьева и наш гость — насельник Троице-Сергиевой Лавры иеромонах Поликарп (Тибанов).

Ведущие: Кира Лаврентьева, Наталия Лангаммер, Анна Леонтьева

---

К. Лаврентьева

— «Светлые истории» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. Христос Воскресе! Мы продолжаем приветствовать вас пасхальными возгласами, потому что...

Н. Лангаммер

— Воистину Воскресе!

К. Лаврентьева

— Вот именно так правильно отвечать. Потому что у нас ещё май, у нас прекрасный пасхальный период. Ну и вообще, мы уже две тысячи лет живём в Пасхе. И это подтвердит наш сегодняшний отче, который вообще прекрасно подходит программе «Светлые истории» — насельник Троице-Сергиевой Лавры иеромонах Поликарп (Тибанов). Здравствуйте, отче. И добро пожаловать.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Здравствуйте, дорогие. Очень рад вас всех видеть. После нашей последней встречи уже напитались эмоции, которые хотелось бы выразить, поделиться, рассказать, нам есть что обсудить. И, я думаю, что наши слушатели, которые нас слушают внимательно, может быть, что-то тоже полезное почерпнут из нашей беседы. Потому что много накопилось такого приятного, скажем так.

К. Лаврентьева

— И мои коллеги: Наталия Лангаммер, Анна Леонтьева. Меня зовут Кира Лаврентьева. Здравствуйте, коллеги.

Н. Лангаммер

— Здравствуйте. Добрый вечер.

А. Леонтьева

— Добрый вечер.

К. Лаврентьева

— Давайте я сразу прочитаю историю нашей слушательницы Анны Лобастовой, которая прислала её не так давно, 13 апреля, на почту Радио ВЕРА. История вдохновляющая, идеально подходит к этой программе:

«Христос Воскресе! Меня зовут Анна. Я являюсь слушательницей Радио ВЕРА уже почти два года. В моей жизни, мне 39 лет, происходило много светлых историй по Промыслу Божьему, о которых я могла бы рассказывать долго-долго. Но эту историю я хотела бы вам поведать именно потому, что она непосредственно связана с вашим радио. Да, ребятки, вы тоже умеете творить чудеса. Но мы понимаем, конечно, Кто через вашу команду их делает. Так вот, у меня с сентября месяца прошлого года начались проблемы на работе. Начальник невзлюбил по каким-то своим причинам, начал гнобить, как говорится в народе. С каждым месяцем давление становилось всё сильнее. И вот в середине декабря он меня вызывает к себе и торжественно объявляет, что нам пора прощаться. Новый год на дворе так-то, а у нас с мужем ипотека, переезд, куча обязательств. Я, в принципе, понимала, к чему всё идёт, как-то готовила себя морально. Но эта фраза прозвучала, и земля ушла из-под ног. После разговора слёзы накатили, конечно, а вместе с ними и ропот подобрался. Но я решила, что раз хорошее от Господа принимаю, то и плохое тоже должна принять. Раз уж всё в Его руках, то куда-то Он же меня выведет. И не просто выведет, а туда, где мне будет лучше — псалом 33-й. И я решила бороться. Никаких заявлений по собственному, по просьбе начальника, я писать не стала. Пригрозила трудовой инспекцией. Подробностей приводить не буду, но так я продержалась аж до середины февраля. Тут он решил меня начать выдавливать, создавать мне такие условия, чтобы я сама захотела уйти. Я параллельно стала подыскивать другую работу, но каждый день я приходила, как на каторгу: давление, придирки, учинение препятствий и унижение при коллективе. Но я держалась, так как не смогла себе позволить потерять работу, пока мой муж вкалывает на двоих. И вот я, пребывая в сильнейшем стрессе, в очередное утро еду на работу, слушая в машине уже ставшее родным Радио ВЕРА.

Еду на очередную планёрку, на которой начальник в очередной раз будет мне чихвостить перед всем коллективом. Еду и молюсь: «Господи, не оставляй меня, пожалуйста. Мне очень страшно. Помоги мне, прошу Тебя!» То, что произошло дальше, неверующему человеку показалось бы совпадением, обыденностью. Но для меня это было чудо, это был ответ, незамедлительный, молниеносный и очень своевременный. Я, будучи с детства меломаном, с первых аккордов узнала песню, которую не слышала уже лет 20 — она давно утратила свою популярность. Да, и за два года прослушивания Радио ВЕРА это был единственный раз, когда её ставили в эфир. Это были первые аккорды песни группы «Секрет» «Ничего не бойся, я с тобой» — евангельская фраза. У меня хлынули слёзы. Для меня это был ответ на мою молитву.

Это была такая поддержка, такие нужные слова, которые никто из близких не мог сказать. А Он сказал — через песню, через Радио ВЕРА, через вас. Слёзы были от радости, от осознания и абсолютно явного ощущения твёрдого плеча рядом. Я не могу подобрать даже слов, чтобы описать свои эмоции в тот момент. Все мои страхи развеялись. Я полностью доверилась Господу. И что же вы думаете? В конце февраля я иду на собеседование, нахожу работу. И уже в начале марта я была зачислена на новую, с повышением в должности и оклада. А моего нерадивого начальника с его должности подвинули«.

Такая вот печальная история.

Н. Лангаммер

— Для начальника.

К. Лаврентьева

— Для начальника, да. Но для Анны очень счастливая. Ну, может быть, и для начальника даже тоже очень хорошая — мы же не знаем, как развивалась дальше его жизнь.

«Так что я смело могу теперь сказать всем: ничего не бойтесь — Он с нами. Слава Господу за всё! Спаси вас Христос! Покрова вам Царицы Небесной!»

Анна, огромное вам спасибо. Вы знаете, откликается каждое слово. Все мы понимаем, как Господь может очень тонко отвечать на наши печали и вопросы — так, чтобы только мы понимали. Отец Поликарп, правда?

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Полностью поддерживаю.

К. Лаврентьева

— Только чтобы мы понимали. Никто другой не поймёт, а вот мы поймём, что это именно нам ответ.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Сразу Книга Царств вспоминается: где Господь? То есть ветер, огонь.

К. Лаврентьева

— Не в грозах и молниях, а в тихом веянии ветра.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Да, вот в этом Господь. Здесь то же самое.

К. Лаврентьева

— Отче, расскажите, пожалуйста, с какой вы историей сегодня к нам пришли?

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Историй очень много, поэтому я буду реагировать на запросы.

Н. Лангаммер

— А тема-то у нас какая?

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Точно. С чего начать?

К. Лаврентьева

— А! Господи, помилуй! А какая может быть тема в пасхальный период? Чудеса, которые творит нам Господь, и через которые мы чувствуем Его явное присутствие.

Н. Лангаммер

— Вот с этого мы и начали уже.

К. Лаврентьева

— Наша ежедневная жизнь христианская — это одно большое чудо.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Это есть такая пословица у людей, которые только приходят к Богу, приходят к вере, что случай — это почерк Бога, если Он хочет остаться анонимным, чтобы не нарушать свободную волю человека. То есть со всеми же чудеса происходят определённые — одни, другие, всякие моменты. И человек понимает, что это реально логически не могло произойти с ним в принципе, потому что вот у нас такой-то распорядок дня, такие-то обязательства. А тут раз — в его обычную обыденность вносится вихрь определённый — тихий, опять же, не ураган. И получается так, что человек понимает, что произошло нечто сверхъестественное. И дальше припишет ли он, что это с ним Творец так управил, как в данном случае в этой истории замечательной, которую мы только что услышали. То есть явно слушательница наша поняла, что Господь её просто взял за руку и вывел из этой токсичной атмосферы, из этого токсичного коллектива. Потому что, как на каторгу, она ходила на работу. И получается так, что когда с нами такое происходит, каждый делает выбор: Господь ли это с ним совершил, или что-то вот другое с ним произошло. Но так или иначе человек, в любом случае, в копилочку складывает эти истории и далее делает определённый вывод. И рано или поздно приходит к такой вот вере. Есть такая небольшая шутка. Это мои знакомые, которые к вере ещё приходят, они так: «Батюшка, как различить знаки судьбы, Бога от таргетированной рекламы?» Где тебя ведёт искусственный интеллект и ловкость и хитрость человеческая, а где действительно действует Господь?

К. Лаврентьева

— Ну, мне кажется, сердце чувствует.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Сердце чувствует, определённо. Вот первое, что на это отвечаю. Ну и, собственно, начать наши замечательные истории хотелось бы с такого вот эпизода, которые произошли относительно недавно, этим летом, со мной. И, может быть, кому-то тоже это откликнется и кто-то сможет также подхватить эти моменты. Я начну издалека, но буду краток, как один владыка говорит.

К. Лаврентьева

— Надо запомнить это.

А. Леонтьева

— Прекрасная фраза, да. (Смеются.)

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Август — период цветения плодов, яблок, арбузов. И вот, собственно, приезжает фура в Ростов Великий, где я несу послушание в Варницком монастыре. Пара десятков тонн арбузов.

Получается так, что магазин их не смог уже принять, а назад везти нерентабельно. И, видимо, руководитель агрохолдинга сказал, что вот в ближайший монастырь их надо отдать, а там уже распределят — куда, как и кому. Первый момент такой вот был. А второй момент: мой очень близкий друг попросил, чтобы я за его маму помолился, потому что там она попала в реанимацию, очень тяжёлый диагноз, и непонятно, какой будет исход, и сильна ли будет медицина, чтобы ей помочь. И получается так, что, я думаю: как молиться? Вроде служба закончилась — это вечер был уже. Думаю: может быть, правило какое-то прочитать, помолиться Творцу, канон прочитать о здравии. Думаешь: как это всё делать, с какой стороны вообще подступиться? Я всё-таки молодой батюшка, не знаю же, как там правильно. И посоветоваться тогда не с кем было — связь тогда глушили, поэтому не было возможности позвонить лаврской братии старшей, чтобы взять совет. А тут раз — первое чудо, что приехали паломники и попросили их пособоровать: так и так, мы вот завтра рано уезжаем, ну а вдруг у вас есть такая возможность? Я как раз по монастырю Варницкому иду с этой мыслью, прохожу по малой родине преподобного Сергия, где, собственно, рос преподобный Сергий, принял решение о монашестве. То есть вот он со старцем же там встретился у дуба и, собственно говоря, от этого стал разуметь Писание. И я прогуливался с этой мыслью, и мне говорят: «Батюшка, вот мы завтра рано утром уезжаем. Очень бы хотели пособороваться — у нас тоже проблемы со здоровьем, и нам нужна благодать. Как вы на это смотрите?» А девять вечера на часах. Я говорю: «Так давайте пойдём в храм. Кто нам мешает? Всё есть: молитвослов есть, масло есть, кисточки — всё, давайте помажем».
И тут я понимаю, что как раз в этих молитвах я могу помолиться о Екатерине, чтобы Господь её тоже исцелил и врачей вразумил. То есть она не была с нами реально на соборовании, но молитвы там же очень сильные читаются, очень такие откровенные и очень глубокие по смыслу и по содержанию. И ты вольно-невольно погружаешься и просто к Творцу вызываешь. И совершили молитву, о Екатерине помолились. И только мы завершили, приходит сообщение, что всё хорошо, врачи не знают, как вообще так получилось, что всё идеально, всё хорошо. И даже её на следующий день выписали, хотя думали, что её на месяц минимум положат. Вот всё, помолились — первое чудо, которое в тот день произошло.

А потом вечером приходит фура с арбузами, которую надо было подразгрузить, скажем так. Мы там всех прихожан на следующий день угощали, всё это разместили. Там есть такая подсобка, сеновал — и там, соответственно, все эти арбузики поместились, очень вкусные, очень сладкие. Мы там до часу ночи потом их кушали и пробовали, скажем так. И очень был такой тёплый вечер, потому что август, тепло, уже ближе к сентябрю. Так замечательно, такое там звёздное небо — Ростов Великий, вдали от суеты, очень так замечательно. И потом следующий блок — это всё единая история, скажем так. Приходит мне сообщение от нашего фотографа Александра Михайловича Джусова, очень известного фотографа. Первые снимки Москвы с высоты птичьего полёта были именно его — первые снимки московского Кремля и так далее. То есть это советская школа. И он автор более пяти альбомов по советской авиации. Как он говорит сам о себе, что он застал расцвет советской авиации, сам летал на истребителе как второй пилот, и закат — уже когда в 90-е годы вот это он всё застал. И он очень ценит наш мёд варницкий. Потому что хоть немножко его, но мы его так жертвуем и благодарим за труды тех людей, которые нам помогали. И я ему привёз этот мёд. Он говорит: «Слушай, батюшка, а можно ли ещё медку, там баночку бы?» А я думаю, что это же ехать от Ростова ещё в леса, скажем так. Думаю, что я колёса последние своей «копейки» оставлю там, и всё. Но думаю, что надо ехать. А потом мне приходит мысль, что там же деревня, там много детей — на лето много приезжают. У нас Валентина есть, тоже труженица монастыря, она по одному арбузу, поскольку она женщина хрупкая, всего лишь по одному арбузику могла возить туда, угощать. Я думаю: поскольку я еду туда за мёдом, так давайте я полную машину загружу арбузов и, соответственно, насколько возможно, насколько Господь управит, порадую там местных жителей. И вот, казалось бы, просьба такая могла возникнуть на ропот, что опять ехать туда, а тут, когда понимаешь, что тебя там ребятня ждёт, которая жаждет вот вкусить плодов южных, это дало крылья.

И вот начинается дальше следующая история, такая более знаковая, более глубокая для меня. Потому что я еду в это дальнее-дальнее лесное село, где наша пасека, и понимаю, что когда я ехал, смотрел по навигатору, видел, что там есть заброшенные храмы. То есть они так отмечены как бы на Яндекс-картах. И давно там где крыша обрушилась, где ещё что-то. И я понимаю, что ровно год назад я ехал этой же самой дорогой и думал, что я в течение года обязательно съезжу в эти храмы, посмотрю, спою тропари престольным праздником, и получится так, что смогу эти места посетить и помолиться, совершить там молитву. И подъезжая туда, понимаю, что целый год прошёл, а я там просто-напросто не был. В итоге я арбузы выгрузил, баночку мёда взял и еду туда, в эти заброшенные храмы. Один храм посмотрел — еле-еле проехал, — второй и третий. Получается, еду... если нашим зрителям будет видно, то, соответственно, такие вот сюжеты, которые получились там.

Н. Лангаммер

— Это нам отец Поликарп показывает видео.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Да, заброшенные храмы, сохранившиеся росписи XIX века. Многие-многие эти виды. И вот, собственно, остался последний храм святителя Николая Чудотворца, как сейчас помню. Еду, и там такие дороги от лесовозов, то есть надо было так маневрировать с одних колёс на другие. Казалось бы, это паломничество — ну иди ты пешком. Монах называется, да? Надо было машину оставлять и паломничество совершить — там два километра или полтора максимум. То есть мы до метро тут по Москве больше ходим, нежели к святому месту. Но ты целый год стремился, ты целый год хотел попасть — да пройди ты пешком. И тут мне Господь сразу и чудо сотворил, и смирил, причём так приземлил хорошо. Я сворачиваю — и вот уже виден лес, где в деревьях храм заросший храм святителя Николая Чудотворца. Но беда — лужа такая небольшая. Думаю: дай-ка я газу дам и проскачу её. Господь же чудо сотворит нам — вот тема чудес. Раз, и проскачу её быстренько. Машина лёгкая, тем более. И тут я начинаю ехать и

понимаю, что эта яма очень глубокая. Тут у меня через щели двери начинает идти вода. Открываю и понимаю, что я вровень этой канавы — меня просто затянуло туда. И чем я больше вперёд-назад, тем больше я вязну, вязну, вязну. Лес. Связи нет. Ближайшая деревня в 20 километрах оттуда, от тех храмов. То есть это когда-то были деревни на дореволюционных картах отмечены все эти деревушки. И храмы очень такие яркие, большие. Видно, что и сёла раньше были большие. Метлахская плитка — как она там оказалась вообще, в этих храмах? И я застрял.
Что делать? То батюшка мог пройти полтора километра, помолиться, спеть тропарь святителю Николаю и вернуться к машине, и поехать обратно домой. А тут тебе до деревни идти. А что ты в деревню придёшь, кто там? Скорее всего, нет никого. Даже если есть, то они тебя вытянут, что ли, отсюда? Если бы там трактор был какой-то — это одно дело. Можно было бы подцепить, и всё — дело техники, всё нормально. И тут у меня начинает подкрадываться чувство такой паники, скажем так. Я понимаю, что я тут один в лесу, связи нет. А уже как бы пять часов вечера, то есть как бы солнце уже на горизонте, но ещё светло. Первое ещё маленькое чудо, которое тоже произошло, видимо, чтобы я не унывал, не загрустил: я решил ветки подложить под колёса и постараться выехать. И, на удивление, ветки ломались очень легко. Я там всё подложил, подомкратил. Но ничего не получилось. Я думаю: «Так, помолись хотя бы. Ты же не помолился. Воздохни к Богу-то». И я говорю: «Господи, по молитвам святителя Николая... святитель отче Николае, я же к тебе еду, в твой храм, тебе посвящённый — может быть, там что-то получится, может быть, нет. Но, Господи, на всё Твоя воля», — как обычно молитву заканчиваю, что на всё будет воля Твоя. И тут я слышу и думаю, что показалось, потому что я на стрессе, может быть, у меня мозг начал дорисовывать эту реальность как-то по-другому. И слышу — едет трактор. Как это возможно? Как это, в принципе? У меня слёзы на глазах: надо же — Господь слышит. И, соответственно, едет человек. Он ехал за грибами, возвращался обратно.

Н. Лангаммер

— На тракторе?

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Да. А я тут в подряснике такой — милый человек, как тебя занесло-то сюда?

Н. Лангаммер

— На тракторе за грибами — а тут батюшка в подряснике, с машиной утонувшей. Картина маслом.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— И самое главное, что он на тракторе «Владимирец» — это высокая колёсная база. Он, как по водам, проехал. На меня смотрит: милый человек, как тебя сюда занесло? Если позволите, покажу, как это было. То есть он подъезжает, а у него звук соответствующий. Вот наши слушатели по звуку могут услышать. (Звук трактора слышен из видео на мобильном телефоне.) И вот сейчас услышите ярославский говор настоящий, такой краеведческий у нас будет экскурс. Голос тракториста из видео

— Ты сейчас если выедешь, сюда, на гору поднимись. А лучше так, пешочком, пройди.

Н. Лангаммер

— Вот именно, лучше пешочком там пройти.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Вот-вот. То есть то, о чём я думал, что надо пешочком пройти. А вот так Господь, видимо, на сердце положил самому простому русскому человеку, что лучше дальше пешочком пройти. Я думаю: вот так и надо было. Всё, он меня вытянул, я машину оставил и пошёл к святителю Николаю. И вот как это так? С одной стороны, молитва на соборовании, с другой стороны, арбузы привезённые, потом поездка в эту деревню, потом память о том, что год прошёл, а я так и не доехал, и, скорее всего, не доеду, поэтому надо просто ехать сейчас. Поехал, два храма посетил. И третий остался, последний — и вот такой вот момент. То есть тут и наука, и чудо, и настолько это всё вместе.

К. Лаврентьева

— Иеромонах Поликарп (Тибанов), насельник Троице-Сергиевой Лавры, рассказал сейчас свою какую-то невероятную историю.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— У меня до дрожи. Я вспоминаю — и меня прям трясёт всего.

К. Лаврентьева

— Историю детскую, в то же время пасхальную, абсолютно чудесную — нет ни одного процента не чуда. Вот на сто процентов. Это даже не назовёшь случаем, совпадением или какой-то случайностью. Потому что, мне кажется, этот тракторист за грибами год до этого не ездил.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Я его имя запомнил. Трактор «Владимирец», и его Владимир зовут.

К. Лаврентьева

— О, тоже интересно.

Н. Лангаммер

— Надо святому Владимира ещё помолиться.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Да. Князю.

К. Лаврентьева

— У микрофонов Наталия Лангаммер, Анна Леонтьева, Кира Лаврентьева. Это «Светлые истории», конечно, как вы уже поняли, на Радио ВЕРА. И я надеюсь, что вы их смотрите, но если вдруг нет, то посмотреть эту программу и другие «Светлые истории» можно на сайте radiovera.ru и в группе Радио ВЕРА во «ВКонтакте». Оставляйте, пожалуйста, свои комментарии. Как вы видели, мы сегодня их читали, слушали, радовались. Поэтому, пожалуйста, оставляйте, пишите свои письма, свои светлые истории. А мы переходим к следующей истории. Это история Наташи. Она уже такая вдохновлённая, что я не могу не дать ей слова.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Есть ещё, если что, маленькая пасхальная история.

К. Лаврентьева

— А мы будем к вам возвращаться всё время, отец Поликарп. Мы от вас сегодня не отвяжемся.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Мне пока микрофон выключите, а то я прям рвусь в бой.

Н. Лангаммер

— Кира, я потерялась между двумя историями. Не знаю, какую рассказать.

К. Лаврентьева

— Давай две. Как говорит отец Поликарп, начну издалека, но буду краток.

Н. Лангаммер

— Нет, давайте я поближе схожу, к недавней истории. Она, может быть, для кого-то вообще неважна и незначима. Для меня она важна, и связана с котами. Если вы видели вот этот мем — «Наташа, мы тут всё уронили» — четыре кота. Вот эта Наташа существует. (Смеётся.) Это я, и у меня четыре кота. Одна кошка и три кота. И как так случилось я могу вот как раз сегодня рассказать. Наверное, самые такие чудесные вещи, кстати, очень важно, что они начинают происходить, когда ты поступаешь по-Божьи. У меня был кот и кошка. И вот кошечка заболела. У меня ещё мама была жива, старенькая. Мама её очень любила. И ветеринары сказали, что, ну, сделаете УЗИ, но шансов... То есть УЗИ, скорее всего, покажет опухоль, и спасти почти нельзя. И вот эта страшная ночь — я знаю, что я завтра поеду на УЗИ, что она уже не жилец, но это уже как бы видно. И вот я её собираю, я одна еду. Мама с сиделкой остаются на даче ждать. И я приезжаю, и смотрят, и говорят, что там живого места нет, даже органов на УЗИ не видно. Всё, давайте усыплять. И вот я сижу, слышу её последнее «мяу», стараюсь как-то об этом не думать. Потом мне её отдают, потому что они не забирают усопших животных. И я приезжаю, мы её хороним. И вот этот вот ужас какой-то. Кот ходит — понюхал всё это, понимает, что что-то не то. Мама рыдает — а ей нельзя плакать и вообще расстраиваться. И тут я понимаю, что у меня единственное решение — это срочно завести другое животное. Вот прямо сейчас завести, чтобы вот эта пустота нас не убила. Я начинаю обзванивать по какому-то из интернета справочнику, где здесь есть рядом котята. Звоню в соседнюю ветеринарную клинику, в которой мы много лет обслуживаемся, говорю: «У вас котята иногда бывали». Они говорят: «Сейчас нет уже давно, что-то года полтора нам не приносят котят». Ладно, хорошо — начинаю дальше звонить. И опять никаких ответов. А мне хочется рядом где-то, чтобы прямо взять, и всё.
Тогда я выкладываю в соцсети объявление, что я хочу какую-нибудь сиротинушку пригреть. Ну, кого-нибудь вот брошенного — не породистого, а вот кому дом нужен, самого страждущего. Если хозяева есть — это как бы ладно. А вот когда совсем плохо ребёнку кошачьему, то я готова забрать котёнка. И тут разверзается бездна. На меня начинают сыпаться объявления этих несчастных котят. И выбирай, кто несчастнее. Но мы, конечно, ещё выбираем, кто посимпатичнее, потому что мама любит красивое всё. И мне одна девочка знакомая, тоже автор «Частного мнения», Света Бакулина, пишет: «У нас под Нижним Новгородом в Белбажском монастыре остался один котёнок от помёта. Думали, что это девочка, а оказалось, что это мальчик. Родился в коровнике. Только у него глазки немножко болят — надо попромывать». Я смотрю на это чудо пушистое. А он головку выворачивает, как совёнок, то есть на какие-то, я не знаю, 360 градусов — он любит вот так сидеть, запрокинув. Я влюбляюсь в эти глазки и говорю: «Всё, Свет, давай мне его командируй». И потом мне там советуют... я хотела мальчика и девочку — чтобы вместе они росли.
Дорогие слушатели, если вы не в курсе, то когда коты растут вдвоём, то меньше ущерба для мебели, для дома и так далее, потому что они замкнуты друг на друга. Я вообще не знаю, как животных по одному можно заводить, потому что я наблюдаю вот эти взаимоотношения в прайде. Это очень интересно, это цирк дома. И я выбираю, договариваюсь, всё. Просыпаюсь на следующее утро, а это как раз был День кошек. Вот так вот всё совпало. Просыпаюсь от звонка. А я уже собиралась ехать за красивыми котятами. И мне говорят: «Вы знаете, это из ветклиники соседней. Нам котёнка привезли. Вот полтора года не было, а сегодня привезли. Видимо, как раз для вас». Я говорю: «Вы знаете, а я уже договорилась». Ну, я же по-своему хочу поступить, да? Мне же надо по-своему. Они говорят: «Ну ладно, очень жалко». Потом мне пишут: «Наташа, у вас, оказывается, рядом есть приют для кошечек. Там несчастные девочки — кошечки маленькие, подброшенные». Я говорю: «Я уже договорилась». Потом думаю: нет, стоп. Где я договорилась, там они домашние, они живут в квартире, их там любят. И я, значит, разворачиваюсь и еду в этот приют, забираю оттуда чудесную маленькую чёрную кошечку. Чёрная, ясно, как Багира, естественно. Приезжает эта Багира крошечная совершенно, с хвостом крысиным, торчащим кверху пистолетом. Начинает осваивать комнату, которую мы ей выделили, прибрали. Ну и в дом возвращается жизнь. Она тут же запрыгивает на маму — она спала только на людях, фантастически ручная, милая. И как бы жизнь возвращается.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Она даже не боялась?

Н. Лангаммер

— Она так понюхала всё и потом поняла, что её любят. А как-то она даже не сомневалась. Вот животные вообще не предполагают, что их могут не любить. Они как-то изначально считают, что их любят. И я её везу вот в эту соседнюю ветеринарную клинику, чтобы там посмотрели, прививки, то-сё. И там этот котёнок, которого сегодня привезли. И он в клетке сидит, кричит, ему всё страшно — маленький, беленький с сереньким. И я думаю: ну ладно, я же уже договорилась, что из-под Нижнего Новгорода мне привезут вот этого «совёнка». Тем более, что этот «совёнок» родился 31 мая, когда день рождения моего папы. И маму его звали Матильда — так же, как мою усопшую кошечку. Ну прям всё совпало. То есть мой котёнок — считаю я. А этот пищит. Мы кошечку свою подлечили, уехали. Опять приезжаем на процедуры через день — он сидит и орёт в клетке. Мы приезжаем через два дня — он сидит в клетке, орёт. И написано: «Котёнок Алексей ищет добрые руки». Он смотрит нереально испуганными глазами — мимо водят больших собак к ветеринару, люди ходят, все ему делают козочку, ути-пути, уже какие-то игрушки ему накупили — он орёт. Потом мне привозят этого котёнка из Нижнего Новгорода. Там не то, что глазки, а вообще, как он жив, было непонятно — там столько вирусов, там столько болезней было. Мы его давай сюда возить. Уколы каждый день, карантин, изоляция. Мы его отселили в домик отдельный. В общем, лечим его. Возим сюда, а этот в клетке всё орёт — его никто не берёт.
Прошло уже больше недели. И тут я говорю: «Давайте я его заберу». У меня мамина сиделка, которая со мной ездила с этими котятами, говорит: «С ума сошла!» Я говорю: «Я его забираю». Я его привезла домой. Сейчас это самое близкое мне живое существо. То есть я не думала, что такая любовь с котом может быть. Он от меня не отлипает, он спит на мне, он безостановочно рядом. Это какая-то просто ручная игрушка — для него я центр жизни. Я всех их люблю, всех этих троих несчастных, пригретых. Но вот я для себя решила, что я не буду брать. Возьмёт же кто-нибудь — ну, привезли же. Рано или поздно кто-то возьмёт. А почему я? Я по-другому решила. А оказывается, что вопрос не в моём решении, а в том, что милосердие и любовь важнее. И вот мне так страшно, что если бы я этого не сделала... Слава тебе, Господи, что в нас просыпается это милосердие. Вот такая вот у меня светлая история.

К. Лаврентьева

— Мы вот так купили кошку ребёнку на день рождения. Непонятных заводчиков — они больше никогда не выходили на связь, потому что она оказалась с лишаём, жесточайшим. И она заразила всех моих детей. Средненького мы стригли без конца — и это было просто ужасно. Хорошо, что на лето выпало. То есть он просто без конца ходил лысый, очень от этого страдал. Мы его лечили, он пил яд этот — таблетки от лишая. Короче, я была очень «благодарна» заводчикам, передавала им разные пламенные приветы. И сам котик у нас лечился. Мы кучу денег потратили. Сейчас, между прочим, это вообще недешево — в клинике кота лечить. Но, знаете, он меня теперь называет «мама». Я никогда бы не подумала. У меня была преподавательница фортепиано в музыкальной школе Наталья Павловна, в Красноярске. И она мне вот так рассказывала, что её котик называл её «мамой». Я думала: «Господи, какая эксцентричная женщина». А теперь я понимаю. Он «шотландец», и у них вот эти горловые звуки очень похожи на человеческие. И он только мне это говорит. То есть он живёт у моей свекрови, она о нём заботится сейчас — и ему так проще, и нам так проще. И вот мы туда приезжаем, и он только ко мне подходит, к двери, или к машине подходит, если видит, что я сижу за рулём, ещё не вышла. Он выходит и говорит: «Мама».

Н. Лангаммер

— Как трогательно.

К. Лаврентьева

— Так что, да, животные — это, конечно, ещё те ребята. «Светлые истории» на Радио ВЕРА. У нас сегодня главный гость — это иеромонах Поликарп (Тибанов), насельник Троице-Сергиевой Лавры. Он нам будет сейчас продолжать рассказывать свои светлые истории.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Пасхальные.

К. Лаврентьева

— Его история действительно пасхальная. Мы сейчас обязательно вернёмся к историям отца Поликарпа. А у микрофонов Наталия Лангаммер, Анна Леонтьева, Кира Лаврентьева. Мы скоро очень вернёмся. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

К. Лаврентьева

— Программа «Светлые истории» на Радио ВЕРА продолжается. Ещё раз: Христос Воскресе! — дорогие зрители, коллеги, отец Поликарп. Напоминаю: в студии иеромонах Поликарп (Тибанов), насельник Троице-Сергиевой Лавры. Он нам рассказывал сейчас удивительную историю в первой части нашей программы. Я думаю, что сейчас он продолжит эти удивительные истории рассказывать. А вы, пожалуйста, дорогие наши слушатели, не только слушайте, но и смотрите «Светлые истории» на сайте radiovera.ru и в группе Радио ВЕРА во «ВКонтакте». Пишите свои комментарии, истории, и на почту Радио ВЕРА, в том числе. Мы тут время от времени читаем ваши истории, сорадуемся, сопереживаем вам. И очень рады, что у нас такая единая команда, что мы не одни тут, в этой студии, а вместе с нами вы. И вот у нас есть ощущение, что мы все вместе тут с вами общаемся в течение этого часа. И прежде, чем перейти к истории Ани, — я думаю, Анечка, ты не против?

А. Леонтьева

— Нет, совсем.

К. Лаврентьева

— Давай ещё спросим отца Поликарпа. Я вижу, что его прямо разрывает, поэтому нужно срочно-срочно давать отцу слово. (Смеётся.)

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Это да. Дать клапан открыть. Вот светлый праздник Христова Воскресения — обычно люди думают: где встречать? Если кто-то к какому-то приходу, значит, всё — идём к нашему духовнику, батюшке и так далее. А бывает, люди думают: куда бы поехать, чтобы посмотреть, какие традиции есть ещё пасхальные. И, собственно, мы с друзьями общаемся нашими столичными — как и что, куда. Говорят: «Батюшка, вы где будете?» — «Я — в Варницах, Ростов Великий, подворье Лавры, родина преподобного Сергия, но очень далеко от Москвы. Поэтому вы уж пожалеете себя. Зачем так ехать далеко? В Лавру приезжаете, или в Москве храмов замечательных много». — «Нет-нет. Мы Великий пост не сильно держали, поэтому решили паломничеством совершить». Говорю: «Ну всё, Господь да благословит. Ангела-Хранителя на всех путях!» Потом другие друзья пишут: а где, что и как? В Варницах — пожалуйста, двери все открыты, «телец упитанный, ядше веселимся», — как там в Слове сказано. Пожалуйста, будем действовать. А потом думаю: «Так, те едут, другие едут. Может быть, их соединить вместе, пусть они вместе кортежом-то и выезжают? Так, нет — это будет очень сложно из Москвы, потому что все в разных точках. Может быть, общий сбор в лавре будет? Там кто-то пораньше, кто-то попозже, кто-то друг друга подождёт — и спокойно доедут до Ростова Великого». Ну, на том и решили радостно. А для каждого священника дни Страстной седмицы и Великой Субботы — это такой для всех, собственно, труд. Ты просто не можешь взять телефон, чтобы ответить там что-то. Вот либо тебе кто-то открытку прислал, либо что-то важное. И это всё важное с открытками теряется — непонятно, кто, где, как. Потом всю Светлую седмицу восстанавливаешь картину, что и как. И тут, собственно, ошибка-то моя в чём заключалась? Повинюсь перед всеми нашими слушателями, что мы-то вот так договорились с теми, кто поедет, такое паломничество совершит. Все одобрили, да, все подтвердились, но я их не обменял контактами. Молодец батюшка, да? (Смеётся.) Они мне звонят, пишут — я уже думаю, что что-то серьёзное. Я на каком-то задании был тоже в Москве в тот момент, и мне надо было тоже доехать до Ростова.

И, собственно, момент интересный: все выезжали с Москвы с разных мест, и все приехали в Лавру в одно время. Почему? Потому что как только я им скинул контакты друг друга, одна часть группы говорят: а вы в Варницы же тоже едете? И один из гостей, который уже другой группе писал сообщение, говорит: «Так я вот уже вам сообщение пишу». То есть они без связи, без номеров, без телефонного звонка встретились синхронно в Великую Субботу в Лавре и пошли вместе к преподобному. И более того, какие там чудеса дальше были. Во-первых, когда они прибыли в Варницы — это воцерковляющиеся люди, — в тот раз настоятель так предложил, чтобы они участвовали в крестном ходе. То есть крестный ход: взяли иконы, крест. И дали им ещё стихари. То есть они там до такой дрожи, такая детская пасхальная радость была у всех, что таких счастливых глаз я уже давно в людях не видел просто-напросто. От этой радости сам заряжаешься. Более того, там не только же те гости, которые меня спрашивали, как приехать, куда приехать, много же и других гостей тоже было. И они, получается, в крестном ходе участвовали все вместе. Ну всё, встретились, потом на трапезу, как обычно: «Христос Воскресе!» — «Воистину Воскресе!».
И потом, соответственно, все поехали обратно в Москву и также в Лавре сделали остановку. И какое было их удивление, когда они уже в очереди к преподобному встретили тех, кто был в крестном ходу. То есть они вообще первый раз их видели, конечно, контактами не обменялись. И опять же, была вот такая встреча. Они мне там кружочек за кружочком говорят: «Батюшка, вы не представляете — мы только что были на пасхальной службе в Ростове Великом, в Варницах, все вместе были, участвовали в крестном ходе, потом вместе за трапезой сидели, потом все разъехались. И вот в Лавре у преподобного все вместе встретились». То есть «любовью и единением спасёмся» — вот эти слова преподобного Сергия. Они мне пишут, и я думаю: надо же, как это так? То есть не сговариваясь, не созваниваясь — как на пути туда все вместе встретились, не созваниваясь, и вместе приехали, так и на пути обратно у преподобного именно в Троицком соборе все вместе пересеклись. Вот это чудо.

Н. Лангаммер

— Да, чудеса, чудеса пасхальные просто.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— 11 и 12 апреля всё это происходило.

Н. Лангаммер

— Я вот вторую историю коротко про Святую Землю. Там как раз история в том, что мы поехали на Святую Землю, и мне почему-то сделали визу неправильную. И я, когда уже все уехали, осталась в Иерусалиме одна и пошла читать утренние молитвы к храму Гроба Господня. То есть вот когда Господь ведёт, ты действительно оказываешься...

К. Лаврентьева

— Это мечта, конечно.

Н. Лангаммер

— Это просто мечта. То есть я на полсуток позже выезжала. Я прошлась одна до храма Гроба Господня — а я всю поездку ездила, бегала с камерой, снимала фильм. И очень страдала, потому что я не могу нормально помолиться. И тут я без камеры, одна пришла, помолилась. Вот Господь вот эти travel show, всякие road movie — мы можем как-то перемещаться в пространстве, когда особенно путешествуем, действительно, Господь удивительным образом нас водит, если мы с молитвой и с Ним. Я извиняюсь, я влезла.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Если позволите, я всё-таки ещё. Я про взрослую радость сказал, когда вот взрослые встречались так у преподобного. Но не сказала про Великую Субботу, когда я был в Москве, служил. Собственно, там крестили девочку, ей три годика всего. И очень сложно ей было подойти к Чаше. Вот боится. «Это соединение с Богом, соединение с Творцом — ничего страшного. Видишь, другие детки идут? И ты тоже подходи. Пойдёшь?» — «Пойду». Подходим — нет, ни в какую, «не буду», и всё. Крещение было в феврале. Значит, в феврале пробовали причастить, в марте. И вот в Великую Субботу, 11 апреля, в Москве служим перед тем, как в Ростов поехать. Ну, и третий раз. И опять подходим к Чаше — ни в какую. Вот «да-да-да, буду-буду», потом подходим к Чаше — и никак. Я, получается, раннюю Литургию совершал, а священник был на поздней, благо он был таким сочувствующим. Говорю: «Батюшка, давайте попробуем ещё раз, может быть, всё-таки получится». И она такая: «Да, буду, да, хочу. Я хочу с Богом...» — так она на своём детском лепете это всё произносит. И причастилась. Это первое такое. Но мы же о чудесах говорим сегодня. То есть это чудо такое личное больше, семейное, в рамках одной семьи. Потому что они переживали, что всё дочку не могут причастить. Вроде крестили в феврале, а всё никак. И ломать её уже нельзя же...

А. Леонтьева

— Батюшка, простите, что перебиваю. Это как, помните, мультик «Фильм-фильм-фильм»?

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Да-да, когда там этот режиссёр объяснил, как цветочек там, «всё, мотор!» — и пока все отвлеклись, она... Примерно то же самое у нас было. И момент такой, что причастилась, и все радуются: я, мама радуется, крёстная мама радуется — наконец-таки причастилась, праздник у нас в Великую Субботу, накануне Пасхи. Причастилась, ура, Алёна — Елена в крещении, Алёнка. Я говорю: «Алёна, чем тебя угостить? Может быть, сейчас пойдём, перекусим перед дорогой? Всё-таки служба такая». А Великая Суббота — там же паремии. Взрослые уже стоят там... потому что с полдевятого утра до двенадцати служба у нас по монастырскому уставу. А она макароны любит, и мама тоже. И вот мы идём в трапезную — там могло быть любое блюдо. Н. Лангаммер

— Но там были макароны.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— И везут целую кастрюлю на раздачу. Я смотрю и думаю: «Слава тебе, Господи!» И надо было видеть глаза этой Алёнки, она говорит: «Это всё мне?!»

Н. Лангаммер

— А мы всё удивляемся чудесам, когда Господь вот так промышляет.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Я говорю: «Алён, сколько хочешь, вот столько и бери».

А. Леонтьева

— Это важно. Макароны — это уже вишенка на торте такая.

К. Лаврентьева

— Это утешение такое, конечно.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— И вот мы про взрослых сказали, что «жив Господь», как в Ветхом Завете восклицали пророки. И тут вот детская... у неё первые шаги к вере, она только растёт, она даже не знает, как вообще мир устроен. Но потом, когда она вырастет, будет эти детские годы вспоминать — это всё-таки осознанный возраст. И она будет вспоминать, что Господь даже вот до мельчайшего... вот тебе кастрюля макарон на сто человек.

А. Леонтьева

— Ну да, это вот к теме о том, что Литургия — а потом праздник. Вот для детей очень важно, чтобы после этого был праздник. И тогда это останется как вот чудо, действительно, как счастье какое-то.

К. Лаврентьева

— Программа «Светлые истории» на Радио ВЕРА. У нас в студии иеромонах Поликарп (Тибанов), насельник Троице-Сергиевой Лавры. У микрофонов Анна Леонтьева, Наталия Лангаммер, Кира Лаврентьева. Мы сейчас с Аней будем, видимо, делить оставшееся эфирное время на двоих. Поэтому, Анютик, давай, твой звёздный час.

А. Леонтьева

— Ничего. Краткость — сестра таланта. Тем более, что у меня даже не совсем прям история-история, а скорее вот такой очень интересный эпизод, который со мной произошёл. Значит, Наташа знает этот рассказ «Чудо о коте». И рассказ этот я написала для «Частных мнений». Он ещё не опубликован, но уже звучит в эфире. Для тех, кто его не слышал, просто два слова. Это рассказ просто о том, как наш кот-британец переехал из квартиры за город, пропал — у соседа отвалилась доска от забора. Пропал на сорок дней в ноябре. И когда уже все соседи сплотились в поисках кота, и когда мы уже совершенно не планировали и не надеялись его найти, наконец, как-то вечером в храме я просто молилась мученику Трифону, который изображён с соколом на руке и который вернул егерю сокола. И вот, соответственно, был звоночек, и котик наш нашёлся. Ну и котика мы тоже откачивали, конечно же. И почему я упомянула этот рассказ? Недавно подруга пригласила меня на вечеринку в честь её дня рождения. Знаете, я понимала, что вечеринка будет очень такой солидной, повышенной роскошности. Но я не оценила масштаб катастрофы. Я, наверное, никогда в жизни не видела столько мужчин в смокингах и женщин с оголёнными плечами и в длинных платьях. Я пошла с сыном, и он тоже пожалел, что он просто в рубашечке. Он говорит, что если бы знал... Были известные исполнители, были...

Н. Лангаммер

— Какая хорошая у тебя подруга.

А. Леонтьева

— Вообще, я очень оробела, потому что подруга как раз попросила меня прочитать вместо тоста — а там же микрофоны, тосты, сцена — прочитать рассказ. И я так смотрю вокруг себя и думаю: вот что всех этих людей, в основном, наверное, светских, солидных, может быть, нецерковных, что может объединить? И тем более, что это праздник. И понимаю, что объединить их может только кот. И я читаю рассказ. А они все между собой знакомы, а мы с Данилкой, с сыном, вот единственные, которые знакомы только с виновницей торжества.

К. Лаврентьева

— И с котом.

А. Леонтьева

— Ну, с котом, естественно. И поэтому они как бы общаются между собой. И мы так скромно там с соседями разговариваем. И я читаю, значит, «Чудо о коте». А рассказ заканчивается такими словами — это вот к тому, как безошибочно определить, что это чудо с тобой случилось. Как бы случаются в жизни радости, но чудо — это такая немножко сверхрадость, это такая надрадость.

К. Лаврентьева

— Ты чувствуешь, что что-то происходит сверхъестественное.

А. Леонтьева

— Да, это прямо вот маркер такой. Чудо — это душа раскрывается. И рассказ мой заканчивается словами, что вот, да, есть такая радость, и есть сверхрадость. Радость, что нашёлся любимый кот. И сверхрадость, что твои молитвы были услышаны, и что благодать Божия может воссиять даже в самое тёмное время года и жизни. И вот на этом «и жизни» я чувствую, что аудитория вся моя.

К. Лаврентьева

— Ты их покорила.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Такой священный трепет, да?

Н. Лангаммер

— А потому что наша Аня очень талантливая.

К. Лаврентьева

— В этом сомнений нет.

А. Леонтьева

— Это получается, что я о себе рассказала. Безусловно, наши котики — это такое мощное оружие борьбы с очерствением человечества. Но вы понимаете, насколько душа христианка, что сразу все окружающие меня люди почувствовали суть этого явления, которое называется «чудо».

К. Лаврентьева

— Аня, спасибо тебе большое. Вот вы рассказываете про этих животных, а я вспоминаю, что то ли у отца Паисия, то ли у отца Порфирия Кавсакалевита была история, когда он беседовал в каливе с каким-то атеистом — таким научно устроенным человеком. Пробегала мимо ящерица, он говорит: «Слушай, все знают, что Бог есть. Вот животные знают, что Бог есть». Он такой: «Ящерица, скажи, есть Бог?» Она раз — кивнула и дальше побежала. Он говорит: «Видишь, даже ящерица знает, что есть Бог». У меня после этой истории дети так вдохновились, достали бедного хомяка сирийского, вот этого большого, длинного, и его спрашивали, этот же вопрос ему задавали. Ну, он, правда, ничего им не ответил, но они очень вдохновлялись: «Сейчас он ответит, сейчас! Хомячок, скажи».

А. Леонтьева

— У нас был батюшка очень-очень давно на программе, который тоже в такой очень серьёзный момент, когда сын решил стать атеистом в этом подростковом возрасте, дерзнул, взял кота и говорит: «Сейчас он тебе скажет, что Бог есть. Мяукни три раза, если Бог есть». И кот мяукнул. К. Лаврентьева

— Ну, это по вере этого отца.

А. Леонтьева

— Да, по вере отца. Просто такая молитва.

Н. Лангаммер

— Кира, твоя история?

К. Лаврентьева

— Я вот о чём хотела сказать. Для меня большое чудо — это наша поездка в Грузию, которая состоялась не так давно. И мы попали на сорок дней Святейшего Патриарха Илии Второго, что для нас особенное было чудо, потому что мы увидели любовь богоспасаемого грузинского народа к своему Патриарху. Они относятся к нему, как к отцу. Ну, конечно, он 49 лет был Патриархом — без года полвека.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Даже атеисты говорят: а что Патриарх скажет по этому вопросу?

К. Лаврентьева

— Да мы по улице идём, разговариваем про Илию Второго, идёт какая-то тётенька, которая вообще не понимает суть нашего разговора, а просто слышит про храм Сиони, где он похоронен. Она просто поворачивается и говорит, что завтра сорок дней. То есть вы, понимаете, они просто в этом живут, в такой любви к нему — насколько он объединил грузинский народ, какие вопросы он вообще решал. И, кстати, нередко, вмешивался в политические какие-то проблемы и просто разруливал, уводил Грузию буквально из крайних ситуаций, когда она уже доходила, может быть, до каких-то очень рискованных состояний. Но вы знаете, что меня больше всего поразило? Много чего меня поразило. Но для этой программы я подумала, что уместно будет сказать вот что. Я, благодаря этой поездке познакомилась с прекрасными святыми, узнала о прекрасных святых. Давид Гареджийский, Давид-Строитель, с которого вообще начался Золотой век Грузии и продолжался до правления царицы Тамары, его правнучки — не будем забывать.
Святая Шушаник (Сусанна) — вообще, там просто невероятное житие. Она, «благодаря» злой воле своего мужа-язычника, шесть лет провела в темнице в кандалах, будучи молодой женщиной. Она не согласилась с его принятием язычества. Его никто об этом не просил. Он съездил, по-моему, в Иран и принял тогда популярную языческую религию огнебожие. И она с этим не согласилась, и она начала жить отдельно сначала. Он на это очень тяжело реагировал, её бил и непоправимые уже травмы ей нанёс. Но она смиренно это всё вынесла. И в итоге её заточили в крепости. Она при жизни стяжала благодать исцеления, всяческие разные благодати. Это всё написано в её житии — можно прочитать. Но меня поразило, что несмотря на огромные мучения, которые претерпел грузинский народ... вот говорят, что Русь у нас многострадальная, но они буквально с первых веков христианства, как апостол Матфей и апостол Андрей Первозванный принесли православие в Грузию, и с тех пор, как Нина Грузинская просвещала Грузию... Но, знаете, они уже с тех пор православные — и это чувствуется. Это очень сильно чувствуется, когда ты с ними находишься, например, в храме. У них грузинское богослужение, язык изолированный, у него нет подобных языков. То есть он не входит ни в какую группу языков — это тоже очень интересно.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— И письменность, как виноград.

К. Лаврентьева

— Да, и письменность, как виноград, действительно. Грузия — виноград. И вот ты ничего не понимаешь на службе, но душа твоя всё понимает. Ты прекрасно понимаешь, где «Верую», где «Отче наш» (они, кстати, его не всегда поют), где «Херувимская». Ну, так видно. Но и, в принципе, как-то понятно. И когда мы стояли с ними в храме, я понимала общность нашу. Общность нашу: русские, грузины, греки, сербы, Украина, на самом деле, Белоруссия. То есть это же всё едино как-то очень. Святая Земля — сколько там прекрасных православных монастырей, Гроб Господень. Арабские службы. То есть можно долго пересчитать, на самом деле, где есть православие, но оно есть почти везде.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Даже Таджикистан. Потому что у меня русский язык один учил: «Батюшка, когда мы будем ключи печь?» «Ключи печь» — то есть куличи.

К. Лаврентьева

— И вы знаете, я вот что вам хотела сказать сейчас, мои дорогие коллеги и зрители, слушатели «Светлых историй». Я вот одну вещь поняла. Мне кажется, что святые — это очень дерзновенно. Но вот мне кажется, что, в принципе, наша вера не предполагает вот такого, знаете, усталого, немножко уже циничного, такого потухшего отношения к жизни. Вот мы все как будто бы немножко устаём в какой-то момент, тем более такое тревожное время. И как бы столько проблем, личных, общих, мировых. Ты не знаешь, чем это вообще всё закончится. Мы сейчас в такой ситуации-то живём — в очень пограничной. Но при этом я точно поняла, что нельзя становиться такой, знаете, уставшей женщиной. Вот я женщина, поэтому про себя говорю. Знаете, вот такой уставшей женщиной, которая столько вот... То есть всё уже понятно, всё уже позади. А это, кстати, можно в любом возрасте. Нет, на самом деле, мы, сколько можем, должны быть некими такими вот...

Н. Лангаммер

— Детьми.

К. Лаврентьева

— Детьми, которые, может быть, в некоторой степени, особенно вот про нас, здесь сидящих, можно сказать, что... вот мне мама так сказала однажды. Она говорит: «Ты знаешь, у тебя послушание, с одной стороны, большое, а с другой стороны, оно малое. То есть ты должна расставлять вешки, вот эти указатели: вон там Царствие Божие, вон там храм, вон там Христос — и убегать. Потому что это не твоя заслуга. Ваша задача — это ставить вешки и убегать. Поставила и убежала». То есть как бы мы только исключительно можем передавать друг другу, вот один одному, искру благодати Божией, потому что не мы её источник, а Господь. И там, когда я побывала у святой Нины, у святого Давида Гареджийского — они же столько мучений претерпели! Там есть вообще такие жития, например, житие святой Кетеван. Господи, помилуй, Ты прочитаешь, у тебя волосы на голове дыбом встают, и ты думаешь: Господи, а как можно вообще при таких мучениях сохранить веру, сохранить мужество, до конца выстоять? Но они мало того, что выстаивали, они ещё просвещают грузинский народ и весь вокруг православный народ. И мы познакомились там с потрясающим монахом, который сам, как дитя. Дитя в хорошем смысле этого слова. И он нам на своём ломаном грузинско-русском диалекте — он знает всего три-четыре слова по-русски — нам показывал все монастыри русские, где он был. Он говорит: «Батюшка Серафим очень хороший, я его очень люблю!» Серафим Вырицкий, преподобный Сергий, Оптина, Дивеево. Я говорю: «Господи, да вы всех знаете!» Он знает даже Симеона Верхотурского, Екатеринбург. Он говорит: «Да, у меня ни денег, ни семьи. Я с 12 лет в монашестве, но я был вообще везде. На Афоне год жил», — он приехал на Афон, попал в ковид, на год там остался. То есть он на Афоне год жил.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Тоже чудо.

К. Лаврентьева

— Да. И он любит наших русских святых так же, как своих грузинских. А я призываю нас любить также грузинских, сербских и разных святых, так же, как и наших русских. То есть у нас всё-таки православие одно. И красивым обрамлением всей этой истории стало, когда мы были на Литургии в монастыре в Марткопи, и нас пригласили на трапезу после этой Литургии. И мы, значит, сидим, ждём, когда нам разрешат сесть за стол. Заходят какие-то паломники и на очень хорошем, чистом русском языке нас спрашивают: «А вы из какого города?» Мы такие говорим, что мы из Москвы — думали, что они скажут, что они из Краснодара или из Ростова. Они такие: «А мы из Одессы». Мы такие: «Да?!» Они такие: «Да. Христос Воскресе!» Мы садимся за стол, и грузинский вот этот служитель монастыря, не монах, а какой-то человек, который просто работает в монастыре, он гида их, Георгия — там все Георгии — спрашивает: «А это Россия?» Они такие: «Да». — «А это Украина?» Говорят: «Да, это Россия, Украина». И гид поясняет, говорит: «У православного народа одна Мама и один Папа». И вы знаете, вот это стало, пожалуй, девизом нашего тогда вот этого застолья. Они мне ещё подарков подарили. И как-то мы вот так вот разошлись, не уходя ни в какую политику. То есть вот нам было очень важно сейчас единство во Христе, вот это наше братство — вот это сохранить, вот это братство наше. Я никуда сейчас намеренно эту ситуацию не приплетаю, ни в какую сторону, не даю никаких политических интерпретаций. Я просто вот вам рассказываю, как это всё было. Насколько мы остаёмся братьями. Враг рода человеческого пытается нас разделить, конечно, всяческими способами. Но нам надо, конечно, за Христа держаться. Если мы все будем держаться за Христа, мы не пропадём. Так что Христос посреди нас.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— И есть, и будет.

Н. Лангаммер

— И есть, и будет. И Христос Воскресе!

Иером. Поликарп (Тибанов), К. Лаврентьева, А. Леонтьева

— Воистину Воскресе!

К. Лаврентьева

— Спасибо огромное. Отец Поликарп, без вас эта программа не была бы такой. Я думаю, наши слушатели и зрители согласятся.

А. Леонтьева

— Да, целый ворох чудес принёс отец Поликарп.

К. Лаврентьева

— Это правда. И мне кажется, что у него ещё много осталось.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— В закромах, да.

К. Лаврентьева

— Мы продолжим этот разговор. Я думаю, совсем скоро отец Поликарп к нам ещё приедет.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— С радостью.

К. Лаврентьева

— Да. А мы, дорогие наши слушатели, напоминаем, что это были «Светлые истории» на Радио ВЕРА. У микрофона сегодня был наш гость — иеромонах Поликарп (Тибанов), насельник Троице-Сергиевой Лавры. И наши ведущие: Анна Леонтьева, Наталия Лангаммер. Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы прощаемся с вами, дорогие наши слушатели. Будьте на волнах Светлого радио.

Н. Лангаммер

— Всего доброго.

Иером. Поликарп (Тибанов)

— Спасибо.

А. Леонтьева

— Всего доброго.

---

Все выпуски программы Светлые истории

• «Необычный путь»
• «Запомнившееся торжество»
• «Целительная боль»