«Гаджеты, соц.сети, семья». Протоиерей Александр Никольский

Гость программы «Семейный час» — настоятель храма Трех святителей в Раменках протоиерей Александр Никольский.

Разговор о влиянии социальных сетей на семью и как наполнить семейную жизнь интересными событиями, чтобы реальный мир был для детей и взрослых привлекательнее и наполненнее виртуального.

Поводом для разговора становится, в том числе, документальный фильм «Сеть» телеканала «Спас». Отец Александр объясняет, почему старается как можно позже давать детям смартфон и почему, по его опыту, даже «родительский контроль» не гарантирует защиты от нежелательного контента.

В эфире обсуждают, как устроено «залипание» на коротких видео и почему важно поддерживать семейную жизнь так, чтобы в ней оставалось место живому общению: поездкам и общему делу. Говорят также о чтении как альтернативе бесконечному «сёрфингу» в интернете, о роли хобби, которые удерживают подростка в реальной жизни, и о взрослении через ответственность, домашние обязанности и труд.

По словам отца Александра, важно не только ограничивать время в интернете, но и самим взрослым подавать пример — откладывать телефоны, находить время для общения с детьми, совместных занятий и простых семейных разговоров.

Ведущая: Анна Леонтьева

---

Анна Леонтьева

— «Семейный час» на Радио ВЕРА. С вами Анна Леонтьева и Сергей Платонов. У нас в гостях протоиерей Александр Никольский, настоятель храма Трёх Святителей в Раменках. Сегодня хотим поговорить о такой постной теме, как социальные сети: как им противостоять, как в семье создать здоровую атмосферу, сжать количество времени, которое наши дети проводят у своих компьютеров и телефонов.

Александр Никольский

— И мы тоже, кстати. И ноутбуков.

Анна Леонтьева

— И мы тоже. Да, давайте будем честны друг с другом. Давайте и себя тоже возьмём в этот список. 26 февраля в прокат вышел фильм «Сеть», который снял телеканал «Спас». Фильм страшноватый, я бы сказала, в начале. Особенно, когда это касается подростков, потому что, на самом деле, подростки и старики — это самая уязвимая категория населения. Подростки — потому что это поколение выросло с гаджетами в руках. А старики — потому что они никогда их не держали, если они попадают к ним — у меня есть такие примеры среди моих близких, когда и мошенники, и все, кто может до них добраться, потому что они абсолютно наивны в этом смысле.

Отец Александр имеет свою точку зрения, а я, наверное, немножко пооппонирую Вам, батюшка, потому что я не вижу способа вынуть совсем гаджет из рук подростка, и в то же время хочется, чтобы он туда не уходил со всеми руками и ногами, чтобы всё-таки что-то оставалось на поверхности, за что ты можешь его вытянуть обратно в жизнь, в живую жизнь, в семью, в спорт, в движение, в традиции, в совместные застолья.

Отец Александр, как Вы в своей семье решаете вопрос «утопания» в социальных сетях?

Александр Никольский

— Очень просто. Хотел сказать: «Мы все «утонули». Но с детишками очень просто мы решаем вопрос — я стараюсь им дать гаджет как можно позже, в идеале — с аттестатом зрелости в 11 классе. Поэтому у меня младшие дети смартфонов не имеют. У них есть кнопочный телефон без выхода в интернет. Ну, чтобы связь с ними была. Мы покупаем самый дешевый за полторы тысячи, потому что они все равно их теряют, роняют — они долго не живут. А смартфоны не даем. Я всегда это проповедую у себя в храме.

Прихожане знают, что я ненавистник детского интернета.

Анна Леонтьева

— Когда я собирала материалы для книги «Я верю, что тебе больно» о подростках в пограничных состояниях, тогда как раз было такое течение: подростки приходили (я тоже извиняюсь, я прибавлю «позитива» в нашу программу) в «группу смерти», и какие-то люди — я не знаю — это какое-то чистое зло на том конце провода, это какие-то ненормальные люди, но они как бы доводили их до...

Александр Никольский

— Это был эксперимент по воздействию на массы.

Анна Леонтьева

— У меня вопрос другой. Почему эти дети не рассказали об этом родителям, понимаете? То есть это, может быть, нарушение связи «родитель-ребёнок» изначально, а потом уже эти все страшные воздействия?

Сергей Платонов

— Ты говоришь часто ребёнку: «Расскажи свои проблемы, если у тебя проблемы, расскажи нам». Он редко рассказывает, но когда ему на том конце провода говорят: «Родителям не говори», — он их слушается. А нас не слушается.

Александр Никольский

— Конечно, Вы правы. Нет у родителей нужного контакта с ребёнком.

Но если вы ребёнка начнёте поить алкоголем, он станет алкоголиком гарантированно. Даже быстрее, чем взрослый, так известно. Понимаете? Там тонкая психологическая работа с ребёнком. Сначала полное понимание: «Да какой младенец! Ты что сказал? Ну ничего себе! А родители как? А ты в школу не ходишь? А ради чего? Конечно, в школу не надо ходить». Понимаете, люди стараются развести ребёнка на том деструктиве, который в нем есть, от которого он страдает, за который ругают, а здесь полное приятие.

Анна Леонтьева

— Но если нет полного принятия в семье, так?

Александр Никольский

— Вы всё равно ребёнка за то, что он плохо учится, не будете хвалить. А там его похвалят: «Да, конечно, так и надо. Зачем тебе учеба-то? Нормально, сколько людей без образования миллиардерами стали? А тебя учиться заставляют. Да они глупые люди. Ты вот умный, а они глупые». Я немножко фантазирую, потому что я эти методики не знаю, к счастью или к сожалению — не знаю. Но я примерно понимаю, на что это и... То есть это гордость. Это деструктивная наша греховная природа, которая у нас у всех есть. Но если мы, люди взрослые, православные, можем это отделять, вот эти помыслы лукавые, понимая, что это хорошо, а это плохо — ребёнок не имеет этой возможности.

Понимаете, это как соблазн, есть классический пример, Вы это, наверное, знаете лучше меня — Наташа Ростова и Анатолий Курагин. Он же её соблазнил, сумел, ей было лет 16-17, молоденькая была совсем. Он ухаживал, ухаживал, ухаживал — очень тонко, не грубо, что сейчас у нас будет блуд и всё такое. Нет, он очень прилично, так сказать, воспитанная девушка, в целомудрии — всё у неё было нормально. Он ей развил эти, грубо говоря, блудные помыслы всякие, вот эта наша составляющая природы, она хотела с ним убежать. Потом, конечно, было стыдно, но в моменте-то она же орала: «Дайте мне, я хочу к нему!»

Не надо думать, что дети выше нас с вами. Мы этому сопротивляться часто не можем — взрослые люди с жизненным опытом. Я вижу, как взрослые люди, православные, воцерковлённые, подсаживаются на эти гаджеты — сплошь и рядом, массово. А что взять с детей, особенно в 8-9 лет, или уже в 14-15? Сколько сейчас у нас мошенников, разводят кого? Детей? Нет, в основном взрослых. Разводят на десятки, сотни миллиардов рублей.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, опять вам пооппонирую. Значит, разводят. Почему взрослых? Я в начале программы сказала про такую категорию населения, как старики. Есть у меня знакомые уже в возрасте, которые получили смартфон, и они начинают пересылать какие-то дурацкие, простите, «видосики», как говорят. И просто потому, что они не умеют с этим никак обращаться.

Сергей Платонов

— Они этому верят, кстати.

Анна Леонтьева

— Они просто радуются, искусственный интеллект что-то такое «наваял», а они даже не понимают, что это искусственный интеллект, думают, что это чистая правда. Я к чему прицепилась? Вы сказали, что на том конце провода, условно говоря, кто-то управляет нашими детьми через интернет, на том конце провода кто-то их хвалит.

У нас в редакции часто бывает православный психолог Татьяна Владимировна Воробьёва — очень желанный наш гость. И в какой-то момент я спросила её про трудного подростка: «За что его хвалить?» Она говорит: «Не знаю. Найди, за что его хвалить: что он пальто на вешалку повесил». Понимаете, то есть в каком-то возрасте детям, видимо, настолько необходима эта похвала со стороны взрослых, что нужно найти, за что хвалить. И тогда, может быть, вот на том конце будет меньше силы...

Александр Никольский

— Я согласен. Да, но всё равно, понимаете, ещё раз говорю. Это и в фильме «Сеть», и в жизни мы с вами знаем. Ведь дети из хороших семей, с хорошими родителями... А потом, знаете, всё-таки абсолютно хороших родителей нет.

Анна Леонтьева

— Да уж. Тут мы с Серёжей переглянулись.

Александр Никольский

— У родителей тоже, может, неприятности на работе, увольняют, когда он в себя ушёл немножко. То есть разные ситуации. И просто мы все грешники, мы и поорать можем на этого подростка, когда он нас «довёл», как мы считаем. Это неправильно. Но такое же может быть?

Анна Леонтьева

— Ну, конечно.

Александр Никольский

— Поэтому не надо переоценивать, что «мы такую устроим атмосферу любви». Можно припомнить Сергия Радонежского, если он был бы женат, не будучи уже монахом, вот он мог бы такую атмосферу любви устроить своими молитвами, своими действиями... И всё равно, знаю, у святителя Иннокентия Московского один сын был, я так понимаю, алкоголиком. А он уже был священником. Даже у святых бывают проблемы с детишками, что всё-таки это взрослые люди. Поэтому я к чему говорю? Что всё-таки нельзя себя переоценивать.

Знаете, вот давайте так. Вот наши дети — 8-9 лет, и мы отпускаем их куда-то в какую-то среду, где проститутки, которые хотят соблазнить нашего ребёнка специально.

Наркоманы, которые хотят посадить их «на дозу». Ну, и другие очень нехорошие люди.

Мы тогда отпустим в эту компанию их? Нет. Потому что мы понимаем, что ребёнок и взрослые люди — это разные весовые категории. Ни один здравомыслящий родитель не отпустит в такую компанию ребёнка. Потому что он знает, что потом его можно просто не найти. Или он просто исчезнет, или он вернётся таким, что потом — что с ним делать?

А в интернет мы отпускаем — пожалуйста.

Сергей Платонов

— А там то же самое можно найти.

Александр Никольский

— Там то же самое. Абсолютно то же самое! Такие же люди, которые хотят сознательно соблазнить нашего ребёнка на что-то. И они даже опытнее, чем эти, с улицы. Они на это заточены. У них отработаны методики. Они много-много раз учились. У них было много-много срывов, когда с ребёнком не получалось. И они научились его соблазнять. Это очень опытные люди.

Сергей Платонов

— Возможно, у этих людей даже есть собственные дети. И, возможно, у них такие же проблемы возникают, как обычно. Но они при этом хорошо их используют.

Александр Никольский

— Да, им за это хорошо платят.

Сергей Платонов

— Да. Но всё равно — у меня тоже есть дети. Уже у одного есть гаджет. Пораньше получилось, чем в Вашей, скажем так, парадигме жизни. Но всё зависит от ребёнка. Мы телефон ему купили специально, чтобы он был на связи. Продленка, музыкальная школа... Он должен позвонить, сказать, где он, мы его забираем, ещё что-то. Ну, я думаю, каждый родитель так. Но он постоянно не на связи. Потому что он его забывает где-то. Даже если он дома, телефон где-то валяется, разряженный. Я вывод делаю здесь такой, что либо он ещё не дорос до каких-то развлечений в интернете, в гаджете, либо просто увлекается чем-то другим.

И я заметил, что дети — это пластилин определённый. И, возможно, взять себе как ещё одну работу в своей жизни, попытаться найти ему какое-то интересное занятие в интернете. Я должен 2-3 часа в день потратить на то, чтобы он что-то нашёл в своей жизни. Помните, «квадробберы» были популярны очень сильно? Я гулял с детьми на детской площадке, и дети сказали, что они «квадробберы». Я думаю: «Чего?» Они сказали, что они «квадробберы» — и пошли играть в футбол. То есть они услышали слово, что это модно, это круто, но всё равно наших детей не изменишь — они пошли играть в футбол. Вот здесь, наверное, то же самое, что он, может быть, что-то там услышал когда-то, но если на этом не акцентировать внимание и найти ему увлечение, он просто на этом долго не задержится.

Анна Леонтьева

— Но видите, мы приходим к тому, что даже если мы запретили что-то детям, не купили им этот самый смартфон, мы всё равно чем-то должны их заполнить.

Александр Никольский

— Конечно. Если они не будут сидеть в смартфоне, они будут читать книги.

Анна Леонтьева

— Не автоматически, отец Александр. Не автоматически.

Александр Никольский

— Не автоматически, но вероятность очень сильно повышается. Многие люди говорили, что смартфоны убрали — просто испугались. И ребёнок потянулся к книге. Вот мне мой сын говорит: «Я лежу... (а у него смартфона нет) Мне скучно. Я лежу дальше. Мне ещё скучнее». Раз — уснул. Проснулся: «Всё равно скучно. Дай, почитаю».

Анна Леонтьева

— Нет, ну, это понятно. Когда в городе, где я живу с мужем, на озере выключили интернет, а у нас не было дома интернета домашнего. И я заметила, как город наполнился книгами. То есть люди сидят на центральной площади — исторический центр, старинные часовни — и сидят все с книжками, потому что им деваться некуда. Потому что мы не можем без информации больше. Мы не можем даже природой-то особенно долго любоваться.

Сергей Платонов

— Анекдот: «Отключили интернет, пришлось пообщаться с женой. Интересная женщина!»

Александр Никольский

— Кстати говоря, надо начинать, прежде всего, с себя.

Трудно от подростка или от ребенка что-то требовать, если он видит, что мама с папой пришли с работы, каждый в своём... Даже, может быть, мама моет посуду, готовит — и слушает проповеди.

Сергей Платонов

— А ещё во время приёма пищи телефон.

Александр Никольский

— Папа тоже что-то такое. То есть люди ходят с наушниками, они друг друга не замечают. Они в своём виртуальном пространстве. Пусть даже православном. А семья-то зачем? Понимаете?

Анна Леонтьева

— Вот это да, вот это важный вопрос.

Александр Никольский

— Лет 20 назад у каждого был домашний компьютер. Сейчас смартфон.

Вот понимаете, надо эту штучку отложить, начать друг с другом общаться. Семейные ужины исчезли. В семьях некоторых это сохранили. То есть они пришли с работы, кушают и разговаривают друг с другом. Они друг друга видят! Любовь-то — это что такое? Вот смартфон убивает любовь в семье.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, вот передо мной картинка. Вы сказали, что кто-то кушает и смотрит в смартфон в семье. А раньше, в советское время...

Сергей Платонов

— Читали.

Анна Леонтьева

— Папа сидел, отгороженный газетой, либо телевизор. То есть на самом деле всё то же самое, те же гаджеты, только более мягкий вариант, скажем так.

Александр Никольский

— Просто в гаджетах очень много информации и очень индивидуально. Если ты телевизор включил, 84 программы — смотреть нечего. Я выключил. А в интернете всегда можно найти по интересам.

Сергей Платонов

— Во-первых, идёт «серфинг по рилсам», так называемый, и ты просто начинаешь смотреть одно короткое видео, 30 секунд, потом второе. Зашёл на час — пропал на день. И что ты посмотрел, вот даже сейчас, ты не запомнишь, на самом деле.

Они же ещё смотрят Рутуб, YouTube, они могут начать смотреть мультики — я на этом попадался. Мы начинали с «Три кота», заканчивали какими-то китайскими, японскими мультиками. Ну, то есть они идут в «предложку», друг за другом, потом просто полная дичь. И сейчас есть телевизоры огромные, умный Smart TV, ещё что-то. Там есть все эти приложения. Абсолютно все можно посмотреть.

Александр Никольский

— Конечно. Вы знаете, сейчас американские психологи придумали такой термин — «гнилые мозги» — просто научный термин.

Они делали МРТ тем, кто по 8 часов в интернете. Оказывается, чуть выше лба зона — все время красная. То есть она все время возбуждена. И в результате человек теряет способность к творческой работе, ему трудно уже думать.

Сергей Платонов

— Но это правда. Еще искусственный интеллект, когда многие задачи решаются на «раз, два, три» — ничего не нужно думать, исследовать.

Александр Никольский

— Это даже чисто физиологически просто так не проходит — все «видюхи». У взрослых людей, тем более у подростков и детей. Это психофизиологический процесс.

Сергей Платонов

— Есть даже такое выражение: «Потупить в телефоне».

Александр Никольский

— Да, наш русский язык очень правильно объясняет. Как я вчера услышал: «Гаджет.

Гад же ты!»

Анна Леонтьева

— Меня уже, наверное, радиослушатели за это будут тихо ненавидеть, но я который раз напоминаю идею, которую занёс в эту студию иеромонах Прокопий Пащенко, который работает как раз с зависимостями — это то, что Вы называете «гнилые мозги», что какой-то процесс в мозгу очень сильно воспалён, когда он жаждет какой-то информации.

Александр Никольский

— Он не воспалён, а возбуждён. Постоянное возбуждение идёт, которое уже не снимается.

Анна Леонтьева

— Возбуждён, да. И отец Прокопий донёс такую идею очень известного академика Ухтомского про возбуждение коры головного мозга, которое можно увидеть на каких-то приборах, и внёс такую лепту в науку о том, что это возбуждение невозможно путём запретов погасить, потому что, например, человек игроман, лудоман (есть такой сейчас тоже — ещё одна беда, ещё одна болезнь). Его может, что называется, «триггернуть», то есть его может «сорвать», когда мимо проезжает машина скорой помощи. Вот она мигает этим синим огонёчком — и такие же огонёчки мигают на автоматах, в которых играют, и он просто идёт и пропадает снова — настолько возбуждена эта часть мозга.

И вот академик Ухтомский, в двух словах, предлагал выстраивать новые нейронные связи, то есть постепенно, путём концентрации своего внимания — конечно, это труд, и, конечно, он требует осознанности — но этот участок можно погасить путём «зажигания» другого участка. Например, человек очень хочет почитать книгу, берёт какую-то увлекательнейшую книгу, и понятно, что его ещё будет... «А что там в новостях-то, а что там мне ответили френды по социальным сетям, а фотографии-то лайкнули?» Но постепенно это будет переходить в другую плоскость, то есть, о чём я пыталась начать разговор, что чем-то противостоять этой жажде постоянного присутствия в социальных сетях и в интернете. Отец Прокопий говорит, что, конечно, уже в осознанном возрасте это может быть молитва — это сильнейшее средство.

Александр Никольский

— Да, сильнее ничего не придумали.

Анна Леонтьева

— Я помню, что очень крутое средство отвлечения подростков вообще от чего бы то ни было — совместное путешествие. Поход — это вообще очень круто, потому что в походе интернета, скорее всего, не будет, даже просто поездка на машине, на автобусе — на чём угодно.

То есть дети оказываются вынужденно в таком пространстве вместе с родителями и обсуждают с ними проблемы.

Александр Никольский

— Общение.

Анна Леонтьева

— Общение, да. То есть противостоять именно чем-то положительным.

Александр Никольский

— Когда вы сами, я уже говорил сегодня, отложили смартфон, а не то, что «я поработал, нужно отдохнуть, дайте полежать со смартфоном на диванчике».

Раньше смотрели телевизор, а сейчас современный вариант — смартфоны. То есть вы начали с детьми общаться: какие-то поездки, паломничество, если это православная семья, туристические поездки, ещё что-то.

Анна Леонтьева

— Поход в театр.

Александр Никольский

— Поход в театр, да. То есть требуется общая семейная жизнь. Тут ничего выдумывать не надо. Знаете, академик Ухтомский, конечно, молодец, я его очень уважаю.

Но это было всегда в нормальных семьях. К сожалению, это заменили нам гаджеты.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, это было всегда, но сейчас этого должно быть намного больше, потому что я знаю эту «лудоманию», например, — она бывает в очень сплочённых семьях. В любой семье это может быть. Как алкоголизм.

Сергей Платонов

— А, кстати, есть ещё онлайн-игры, где нужно прокачивать героя, вкладывая туда живые деньги. Это тоже своего рода явление.

Александр Никольский

— Поэтому хорошо, если мы у подростка заронили какое-то хорошее хобби. Вот он спортом занялся ещё в детстве. И он этим горит. У меня один из сыновей, уже взрослый, студент, 3-ий курс ВУЗа заканчивает. Наша матушка — она в этом молодец — нашла православную среду, это при храме было, где реконструкция. Реконструкция воинов 12-13 века. Они там сражаются на оружии, в кольчуге, ещё что-то. Он загорелся и там всё время проводит. Кто-то футбол, кто-то хоккей. В основном, мальчиков касается — больше на спорт. Ну, и девочек тоже. То есть надо, чтобы человек горел этим. И это же задача родителей, чтобы во всём нашем пространстве выбрать, чтобы ребёнок этим загорелся, тогда это будет относительно безопасно. Помимо, конечно, религиозного воспитания.

Анна Леонтьева

— Вы сказали в первой части программы про книги, что, если забрать гаджеты, начнутся книги. Но книги, опять же, начнутся, если есть этот опыт. Если в детстве ребёнку мама, папа читали книги, тогда у него есть вот этот опыт. Причём читали какие-то очень увлекательные книги. (Потому что я знаю, что в православных семьях, мы тоже с этим столкнулись много лет назад, начали фильтровать православные книги).

И смотрим, дети как-то уходят от этого занятия. Нашли Брэдбери, Джека Лондона — увлекательные книжки — пошло чтение замечательно. Слава богу, дети читают. Но для этого пришлось... Правда, детство моих детей пришлось на время, когда гаджетов, даже слова такого не было.

Были какие-то игровые приставки, которые нужно было ещё купить, ещё выпросить у папы, мамы, чтобы купили. Но это навык, чтение — это увлекательнейшее занятие, он тоже формируется.

Александр Никольский

— Да, формируется в детстве. У меня дочка одна выросла без гаджетов. Она была уже в 10-м классе, и вроде, собранная. Она потом с «золотой» медалью школу закончила. И она говорит: «Давай, пап, я попробую». Думаю: «Ну, ладно, вроде девочка. Мальчики в этом смысле хуже, в большей группе риска. А тут девочка мотивированная». Знаете, я сейчас расхлёбываю.

Сергей Платонов

— Вы ей дали смартфон, правильно?

Александр Никольский

— Да. Пока она готовилась заканчивать школу с «золотой» медалью, просто некогда было. Там были репетиторы, репетиторы, репетиторы, репетиторы... И ещё какие-то увлечения были, спорт. А вдруг я почувствовал: там такие пошли мысли! Совершенно завиральные. Откуда? Оттуда, естественно. И я с ними начал бороться, начал беседовать, примеры приводить, я же священник — много всяких примеров из жизни.

Сергей Платонов

— Да, надо формировать критическое мышление у подростка.

Александр Никольский

— Ее коучи накачали. Уже взрослую девочку, нормальную девочку, я почувствовал, что я зря ей дал смартфон.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, а не может быть, что от противного: не давали, не давали, и вот человек «дорвался»?

Александр Никольский

— Да нет, она 2 года им не так занималась — просто времени не было. 17 лет, появилось свободное время. Когда у неё вдруг возникло свободное время, и она вдруг начала... Ну, это нормально для молодёжи. 18 лет, 17 — это самый опасный возраст. На самом деле, даже опаснее, чем 15-16. И вот я вижу, что это не где-то что-то, а это интернет. Вот я на ней почувствовал, насколько это сильное деструктивное влияние.

Анна Леонтьева

— Как Вы боролись? Разговорами?

Александр Никольский

— Разговорами. Я постоянно стал разговаривать, приводя примеры из жизни. Ну, это стало немножко работать. Она нас любит с мамой. Она хорошая девочка. У неё нет такой зависимости, что она за телефона готова всех удавить.

Я знаю случаи — там такие скандалы! Как дозу наркотика не даёшь — очень жёсткая зависимость. У нас такого, слава Богу, нет. Поэтому разговоры работают.

Анна Леонтьева

— Разговоры, наверное, всегда работают?

Александр Никольский

— Нет, не всегда. Я знаю случаи, много случаев, когда разговоры не работают.

На чём у нас всё в жизни строится? Вот это истина, а это рожь. Это когда удаётся подросткам, молодым людям под истинной рожь подставить... А это ведь часто вопрос веры. Это не критичное мышление. Это как аксиома в математике.

И когда ты человеку стараешься донести эту истину, а он: «Ты отстал уже, все не так»

Одна женщина приходила на исповедь, у нее сын наркоман, конкретный. Он говорит: «Мам, что ты говоришь мне ерунду? Сама попробуй, как это здорово».

Анна Леонтьева

— И что говорить в этой ситуации?

Александр Никольский

— Очень трудно говорить в этой ситуации. В этой ситуации остаётся только молиться. Чтобы Господь как-то спас.

Анна Леонтьева

— Разговор, конечно, непростой получается, но всё-таки какие-то зацепки, я думаю, есть. Вот эти совместные трапезы, о чём мы вскользь упомянули... Я, когда собирала материалы, разговаривала со всякими психологами и даже с психиатрами, оказалось, что совместные трапезы, то есть просто, когда люди кушают вместе, откладывают на время все газеты, телефоны, даже книги — очень мощная профилактика целого ряда проблем у детей.

Александр Никольский

— Да, да. Не зря были у древних христиан агапы любви — общая трапеза. Если вы приедете в монастырь, монахи выходят после литургии, торжественно несут просфору, игумен, все монахи — куда они идут?

Анна Леонтьева

— В трапезную. Ой, у нас в Ниловой пустыни это так замечательно, когда после Литургии, мы, как постоянные прихожане, и чувствуем особую причастность, когда нас пускают на общую трапезу и там читают «Жития святых». Это еще и очень вкусно!

И я думаю, что очень здорово. Сереж, у тебя есть семья? Такая традиция у нас — совместный обед после Литургии.

Сергей Платонов

— Замечательно. Да, это в детстве было. Хотя я жил в семье священнослужителя, протодиакона, но обычно его в воскресенье не было дома — у нас это рабочее время, он в храме. Всегда было сложно в семьях, где все работают, где какие-то процессы, в многодетных семьях. Но вот эти объединяющие вечера, действительно, запомнились навсегда. И мы сейчас с сёстрами испортились — больше не собираемся вместе. И вот мы начинаем собираться по праздникам каким-то, всё реже и реже, всё реже и реже.

Александр Никольский

— А Вам надо с женой собираться.

Сергей Платонов

— С женой — это понятно. Моя жена настояла на том, что должен быть ужин обязательно. Она очень сильно меня ругает, если я опаздываю: еда остыла, они, голодные, ждали меня.

Александр Никольский

— Это замечательно, что они голодные ждали вас. Это очень ценно.

Сергей Платонов

— Нет, это плохо то, что они голодные ждали нас, но хорошо, что ждали.

Александр Никольский

— Нет-нет, это очень важно. Это объединяет семью.

Сергей Платонов

— Кстати, единственный, наверное, если говорить про семью в мегаполисе, способ всем собраться — наверное, только ужин. В обед не соберешься. Ну, в воскресный день, да, возможно. Но это правда, когда мы садимся и пытаемся о чём-то поговорить. Иногда, действительно, пытаемся. Потому что это тоже работа.

Вот как ходить, деньги зарабатывать, так и жить в семье — работа.

Александр Никольский

— Знаете, это бывает, это трудно. Потому что общие трапезы потеряны. Ну, как-то, может, они были, потом ушли — разные обстоятельства. Не придали значение, жизнь течёт. Удобнее там: быстренько забежал, поел, убежал, так сказать, с этим гаджетом.

И вот решили люди как-то их поддерживать. А это же навык общения — а его уже нет.

Когда ты сел, расслабился и поговорил с близкими — а для тебя это уже не близкие.

То есть по паспорту они близкие, а уже, вот, как?

Сергей Платонов

— Ну, хотелось бы, чтобы во время таких вечеров не всегда обсуждались только проблемы. Да, что-то позитивное. Кстати, ещё можно сходить с детьми в кафе.

И там пока ждёшь, пока тебе принесут, в этой паузе ты начинаешь говорить.

Александр Никольский

— И, несмотря на то что не получается, всё равно это надо поддерживать. Вот молишься, стараешься делать — и что-то получается. Вы знаете, в одной семье тоже как-то скучновато ужины были — люди взрослые, уже навык потерян.

Сергей Платонов

— Навык, да. Везде нужен навык, в любом деле.

Александр Никольский

— Да. И решили их отменить: «Ну, зачем? Что скучать-то вместе? Это всего лишь еда». Знаете, кто стал страдать? Дети. Взрослые дети.

То есть они окончательно оказались со своими смартфонами одинокими в своих комнатах. Всё. То есть родители фактически...

Анна Леонтьева

— Отказались от борьбы, да?

Александр Никольский

— От борьбы. Хотя было сложно, всё равно это нужно.

Сергей Платонов

— Вот сейчас не ужинаешь с семьёй — твой сын ушёл в свою комнату с гаджетом, а потом вырастет, семью не сможет создать. То есть навык вот этого объединяющего фактора, он, наверное, захочет увидеть девушку, влюбиться в неё, захочет с ней тоже так ужины проводить, ещё что-то хорошее. А если этого навыка не будет? Может, отсюда разводы? Вот одна из причин.

Александр Никольский

— Знаете, я много раз видел, что девушка и юноша, которые общаются, сидят вместе, смотрят каждый в свой смартфон. Потом они говорят: «О, смотри». Иногда друг другу показывают смешные картинки. И дальше опять сидят каждый в своем смартфоне. Это у них свидание.

Сергей Платонов

— Знаете, есть такая шутка: «В зале работал Wi-Fi. Свадьба была тихой»

Анна Леонтьева

— Ещё я знаю отличное времяпрепровождение вместе — это просмотр фильмов.

Да, фильмы должны быть хорошие.

Сергей Платонов

— Очень важный момент — многие грешат этим: во время тех же ужинов включать фильм.

Александр Никольский

— Нет-нет, во время ужина надо всё-таки ужинать.

Вернёмся к Феофану Затворнику, что надо что-то такое положительное в жизни, духовное. Должны быть какие-то вещи, которые объединяют и дают положительный общий дух, эмоции. Естественно, это должно быть близко к какому-то христианскому духу. Поэтому общие ужины, общий просмотр фильмов хороших. Там, может, даже были какие-то обсуждения, какие-то слова, даже обсудили коротенько. Это всё объединяет. Нас объединило что-то хорошее. Мы вместе в этом хорошем были, всей семьёй. А что это хорошее? Походы, фильмы — это уже зависит от ситуации, от семьи и так далее.

Анна Леонтьева

— Да. Тогда это отложится и будет таким мощным оружием для того, чтобы не уходить не только в социальные сети, мне кажется, в жизни есть столько мест, куда можно уходить.

Александр Никольский

— Что-то хорошее, понимаете? Тогда это «хорошее» будет противостоять вот этому как бы «хорошему», когда человек получает какую-то положительную эмоцию от этого мессенджера.

Сергей Платонов

— Мне кажется, что так или иначе ребёнок всё равно попадёт в социальные сети, увидит что-то плохое. Ну, это неизбежно. Кто-то раньше, кто-то позже. Здесь, наверное, нужно, я сам себе сейчас это говорю, сформировать у ребёнка какую-то интеллектуальную среду, попытаться в мозгах что-то другое зажечь, то, что будет возбуждено на пользу, какое-то критическое мышление, чтобы он сам мог, увидев что-то плохое, сказать: «Это ерунда, мы идём дальше». Вот это, наверное, какое-то чудо, но к этому нужно стремиться. Так или иначе он будет принимать решения в своей жизни, он всё равно примет: под нашим давлением либо сам. Было бы здорово, чтобы ребёнок принимал решения сам — хорошие, положительные.

Александр Никольский

— Главное, чтобы у ребёнка эта сеть не была смыслом жизни. Я тоже в сети. У нас есть чат-храма. Мы там выкладываем, делимся. Но самое главное, чтобы смысл жизни был в других моментах. Цифровая экономика — это неизбежность. Это уже мы не изменим.

Но мы должны к этому приспособиться.

Анна Леонтьева

— У меня есть в одном рассказе такой образ. Он мне очень нравится. Но это ещё из времён, когда вместо социальных сетей был подъезд, где тебе могли предложить спиртного ребята из неблагополучных семей, как сейчас говорят. И я написала такую фразу: «Так ребёнок из хорошей семьи, не омрачившись челом, отказывается от предложенного в подъезде стакана портвейна».

Сергей Платонов

— Действительно, так и есть. Батюшка правильно говорит — найти какое-то одно занятие.

Я помню, смотрел интервью про одного футболиста. И я обнаружил, что он играет в одну компьютерную игру по сети, для меня она не интересная. Но я понял, что он там профессионал какой-то, он там под ником зарегистрирован. И многие даже не знают, что это профессиональный футболист, который играет за сборную России. Вполне себе «звёздный», не буду его рекламировать. Но при этом он действительно является хорошим спортсменом. И умеет распределять своё время. При этом ещё является очень серьёзным геймером. Оправдывать его не будем, конечно. Но занятие, которое будет самым главным, должно быть, наверное, у ребёнка. То, в чём он реализован, в чём он, может быть, должен думать, что он лучше других. Если у него будет уверенность в себе, в живой жизни, а не виртуальной.

Александр Никольский

— Да, совершенно верно. Просто виртуальную уверенность легче формировать, поэтому-то люди уходят.

Сергей Платонов

— Да, ты там можешь быть кем хочешь. Кем ты нафантазировал.

Анна Леонтьева

— Но, опять же, точка отправления — какое-то одиночество в реальной жизни для того, чтобы идти в виртуальную. Да, да.

Сергей Платонов

— Опять же, привет родителям. Опять к нам.

Александр Никольский

— Нет, сейчас уже нет.

Это всё к нам. Вы знаете, всё-таки нет. Вы знаете, ребёнок — это социальное существо, как и вообще, в принципе, все люди. Ребёнок даже, может быть, немножко больше выраженный иногда — в подростковом возрасте и так далее. Это известное дело. И поэтому, когда ему говорят: «Слушай, делай как все. Вот давай, давай, давай. Вот смотри, тут здорово там». Ребёнку трудно сопротивляться этому. У нас есть мода: все в коротком, все в длинном. Все, знаете, как солдаты: «Встать смирно!» -все встали смирно. Только в данном случае не мода, это в крови у людей, так сказать. Святые так не делают, а многие остальные так делают. Тем более ребёнок, если он не очень сформирован критическим мышлением. То есть, конечно, если у него в семье все будет хорошо, но это не абсолютно гарантия. Потому что всё равно придут подростки, его куда-то затянут, могут затянуть.

И дети тоже не все такие идеальные. И все мы грешники. Поэтому лучше его оградить от этого.

Анна Леонтьева

— Отец Александр, знаю такой случай из жизни, перед моими глазами произошедший — подросток, которого гипер опекали родители, очень сильно занимали.

Сергей Платонов

— Родители были религиозными?

Анна Леонтьева

— Да. Но они хотели быть хорошими родителями. Тут без всякого осуждения. Теннис, пианино, фортепиано, куча всяких кружков и секций. И по окончании школы, в 17-18 лет, он получил, как говорится, ключи от жизни в свои руки. Залёг в своей комнате, взял планшет и начал играть в игры. Родители бились, знаете, как волны об скалу, об эту дверь. Говорили: «Ну, послушай, вот кем ты хочешь стать?» Он показывал на домашнего кота, говорил: «Я хочу стать им».

Правда, это история со счастливым концом, потому что так получилось — уже какое-то количество лет прошло — пришлось отправить в другой город. И, знаете, может быть, действительно, как, батюшка, Вы говорили — был навык всё-таки. Был навык каких-то живых занятий, обрёл профессию и как-то хорошо себя чувствует. История со счастливым концом. Но этот период, когда человек вроде получает пульт управления в свои руки, но при этом настолько он уже замученный этими занятиями бесконечными. Прокомментируйте, пожалуйста.

Александр Никольский

— Было то же самое. Был даже свой личный шофёр, который возил по всем кружкам: своя машина, свой шофёр — всё. Ну, люди были состоятельные. И даже шофёр сказал: «Что вы делаете с ребёнком?» Шофёр нервный был, потому что ребёнок уходил с какого-то очередного большого тенниса, садился на заднее сиденье и сразу засыпал.

Его привозили в другое место. Шофер будил. Он просыпался и шёл на следующий малый теннис и так далее. И тоже, когда он поступил в ВУЗ, пошло полное...

Анна Леонтьева

— «В отказ пошёл», как говорится.

Александр Никольский

— Но всё закончилось хорошо. Он сейчас православный человек, имеет многодетную семью, работа, бизнес. Но был такой период, 17-20 лет, когда он, знаете,

не привык распоряжаться своим временем. Поэтому, конечно, надо ребёнку дозированно давать свободу. Не то, что: «Хочешь ты, детка, в сети — иди, дорогой, это свобода». Нет, я не об этом говорю. Свобода может быть и без сети. Я, во-первых, очень за то, чтобы дети шли на работу, уже школьники. Знаете, в чём проблема наших многих детей? Инфантилизм так называемый. Они жизнь не знают, с жизнью не сталкивались. Пожалуйста, ты можешь лежать в смартфоне, быть котом, ты будешь сытый, обутый, будет тепло, у тебя всё будет хорошо. Пока родители не помрут от старости. Понимаете, ребёнок должен понять, что это лежание со смартфоном надо как-то оплачивать, грубо говоря.

Сергей Платонов

— Кстати, на Западе у меня есть родные братья и сёстры, они лет с 12 разносили почту. Платили им доллар-два, они были счастливы.

Александр Никольский

— Я за то, чтобы детей приучать к домашнему труду, чтобы умели обслуживать квартиру, себя, сами стирать белье со старших классов — полностью обслуживать. Не меньше, а больше, чем мама. И зарабатывать деньги со студенческого возраста. Почему сейчас так много депрессий?

Сергей Платонов

— От безделья.

Александр Никольский

— Да!!! Раньше дети с 4 лет работали. Моя двоюродная бабушка в 4 года носила землянику помещику (еще тогда помещики были) и получала какую-то копеечку. Сейчас трудно себе представить, чтобы четырехлетний ребенок зарабатывал деньги. Эта вата ребенка душит. Он инвалид своего рода. Надо заставлять ребенка быть взрослым как можно раньше в той степени, в которой он может быть. Подработки в школе летом — это нормально. Он должен понимать, что деньги достаются трудно. Если уж совсем все плохо (сейчас меня закидают камнями) — отправляйте мальчика в армию. У меня поток женщин идет, которые детей из ВУЗов выгоняют за неуспеваемость. Пошел в армию — пришел другим человекром. Вот там он с жизнью сталкивается. Одна мама говорит.Пришел сын из ВУЗа. Ему товарищи там говорят, ты дурак, ты чего из ВУЗа ушел? Надо, чтобы человек столкнулся с жизнью, без этого не работает.

Анна Леонтьева

— Спасибо большое. Но тема детской депрессии-вообще тема отдельного разговора.

Сергей Платонов

— И этот разговор не закончен.

Анна Леонтьева

— Сегодня попытались порассуждать о том, как же нам отвлечь наших детей от социальных сетей и прочих гаджетов. Спасибо, отец Александр, за Ваши мысли, за беседу. До новых встреч!

Александр Никольский

— Спаси, Господи.

---

Все выпуски программы Семейный час

• «От влюбленности к любви и семье». Протоиерей Максим Первозванский
• «Как не превратить семейную жизнь в ад». Протоиерей Максим Первозванский
• «Семья и пост». Священник Дмитрий и Ника Кузьмичевы

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов