«Троице-Сергиева Лавра и Романовы». Павел Липовецкий

Гостем программы «Лавра» был кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Московской духовной академии Павел Липовецкий.

Разговор шел о связи Троице-Сергиевой Лавры с царями и императорами из династии Романовых. Как за стенами монастыря прятался юный Петр Первый и почему именно сюда бежал он, спасаясь от возможного бунта. Как при разных государях менялось положение Троицкой обители, кто их Романовых проявлял особенное почтение к Лавре, совершал паломничества, чтобы поклониться преподобному Сергию, а кто был менее расположен и почему.

Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский

---

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— «Лавра — это мы, более, чем мы сами, это мы — в наиболее родных и наиболее сокровенных недрах нашего собственного бытия», — пишет священник Павел Флоренский в своей замечательной работе «Троице-Сергиева Лавра и Россия».

Кира Лаврентьева
— Добрый вечер, дорогие наши слушатели! Вы сейчас слышали цитату, озвученную архимандритом Симеоном (Томачинским), доцентом Московской духовной академии. Он всегда в этой программе «Лавра» на Радио ВЕРА в этом часе ждет вас и наших гостей, чтобы задать им интересные вопросы. А также я, Кира Лаврентьева, нахожусь у второго микрофона. А в студии у нас Павел Евгеньевич Липовецкий — кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Московской духовной академии. Здравствуйте, Павел Евгеньевич!

Павел Липовецкий
— Здравствуйте!

Кира Лаврентьева
— И напомню, что программа «Лавра» — это цикл исторических программ об одном из духовных центров России — Троице-Сергиевой Лавре и её основателе — преподобном Сергии Радонежском. Мы говорим с нашими гостями о том, какую роль играл преподобный в духовном становлении Российского государства, какие важные вехи и события проносит сквозь века история Троице-Сергиевой Лавры и почему важно знать об этом именно сегодня. Цикл программ подготовлен при поддержке культурно-просветительского центра Троице-Сергиевой Лавры «Кинови́я». И можно, я думаю, начинать программу. Тема у нас сегодня очень интересная — Государи, но уже романовского периода, после Рюриковичей. И сразу мы начинаем непростую тему, Павел Евгеньевич, но надо её обязательно обсуждать, потому что там и Пётр, там и Елизавета Петровна, там и Екатерина II. Ну и, конечно, завершение периода дома Романовых — это Николай II, его отношения с Троице-Сергиевой Лаврой. Но давайте с самого начала: как закладывались отношения династии Романовых и монастыря? Наверное, об этом и стоит изначально поговорить.

Павел Липовецкий
— Династия Романовых, как известно, приходит к власти в России в конце Смутного времени. Избрание на царство первого представителя этой династии, Михаила Фёдоровича, знаменует собой окончание Смуты. Может быть, Смута ещё не окончилась с избранием Земским собором этого правителя, но, тем не менее, стало очевидно, что в скором времени она будет преодолена. В общем-то, отношения династии Романовых с Троицким монастырём — это отношения союзников по борьбе со Смутой. И здесь мы, конечно, должны вспомнить и осаду Троицкого монастыря, мужественно сдерживавшего атаки тушинцев — сторонников Лжедмитрия II (Самозванца, Тушинского вора). Наверное, в центр смысловой этих событий можно поставить слова сидевших в осаде иноков, стрельцов. На предложение тушинцев сдаться они сказали: «Мы будем служить, мы верны тому государю, который на Москве будет». На Москве оказался представитель династии Романовых Михаил Фёдорович, и с этого времени начинаются добрые взаимоотношения между Романовыми и обителью преподобного Сергия Радонежского. Первые Романовы — это продолжение тех традиций, которые были заложены Рюриковичами.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— Да, и интересно, что новая династия вполне могла бы с нового листа начинать. Мы одну из передач посвятили целиком событиям Смуты, осаде, и заново, вроде бы, строится во многом Русское государство, новая династия, она может переписывать историю, может какие-то свои правила устанавливать. Но оказывается, что она предпочитает продолжать традиции по отношению к Лавре, по отношению к тем уже сложившимся традициям, которые были при Рюриковичах, да?

Павел Липовецкий
— Разумеется. Династия новая, но представители этой династии знают и преподобного Сергия, и народ свой тоже, в общем-то, знают, поэтому традиция становится лейтмотивом правления первых Романовых на престоле. Михаил Фёдорович и Алексей Михайлович — люди чрезвычайно набожные и это люди, которые, среди прочего, выстраивают свою преемственность не только от бояр Романовых, но ещё и от династии Рюриковичей. Вспомним знаменитое покаяние Алексея Михайловича у мощей святителя Филиппа Московского: он просит прощения у святителя за грехи, которые сотворил его дед — Иван Грозный. То есть Романовы мыслили себя как продолжение Рюриковичей и, соответственно, традиция взаимодействия и благодарности Троицкому монастырю за ту поддержку, которую его основатель дал государству, безусловно, существовала и продолжалась при династии Романовых.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— А какие-то новые черты в этом взаимодействии появляются?

Павел Липовецкий
— Новые черты появляются только при Петре Алексеевиче. Но до того и Михаил Фёдорович в большей степени, в меньшей степени Алексей Михайлович — это уточнение и углубление тех традиций, которые были. Это вот та пышность походов к Троице, которую мы обсуждали в одной из предыдущих передач. Я о ней говорил, в том числе опираясь на описание похода Михаила Фёдоровича, записанного одним из иностранных свидетелей этих событий. И, конечно же, традиция помощи монастырю: Михаил Фёдорович подтверждает все льготы, которые были у Троицкой обители в предыдущий период.

Кира Лаврентьева
— Да, это интересно. Но с одной стороны — Михаил Фёдорович, а с другой стороны — уже скоро начинается петровское время. Вот давайте, Павел Евгеньевич, ещё поговорим о том, что сделали самые первые Романовы для монастыря, был ли какой-то расцвет Троице-Сергиевой Лавры? Потому что, я так понимаю, что после Петра уже к упадку всё дело шло, если не к полному, то к частичному.

Павел Липовецкий
— После Петра жизнь обители будет складываться по-разному. Это будет и время глубокого серьёзного кризиса, время нового цветения в разных отношениях. И в конце имперского периода нашей истории мы увидим новых святых, которые будут подвизаться в Троице-Сергиевой Лавре. Так что однозначно судить о послепетровском времени, конечно, довольно тяжело. Безусловно, время драматическое и противоречивое, но далеко не однозначное. Если же говорить о первых правителях династии Романовых, то монастырь, во-первых, восстанавливается после событий Смуты, залечиваются раны, восстанавливается прежнее значительное число братии. Монастырь приобретает новые владения, обустраивает их. И в новую эпоху, эпоху петровскую, предпетровскую, эпоху противостояния внутри династии Романовых (я думаю, мы сегодня об этом ещё поговорим) он входит как один из крупнейших монастырей и самых уважаемых обителей, который, в конце концов, сыграет свою важную роль в восшествии на престол, в том числе, и Петра Алексеевича.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Да, заинтриговали насчёт Петра I. Ведь до сих пор в монастыре одна из башен связана, по преданию, именно с его пребыванием здесь, со спасением, можно сказать, будущего императора. Вот с чем связано его такое отношение к Троице-Сергиеву монастырю?

Павел Липовецкий
— С тем, что в юности будущий император был вынужден дважды спасаться в Троицком монастыре от своих политических противников. Я скажу несколько слов о контексте событий этого времени. У Алексея Михайловича, батюшки Петра I, было две жены (разумеется, одна вслед за другой). Когда первая супруга умирает, он женится второй раз, именно от Натальи Кирилловны Нарышкиной у него родится Пётр. И вот когда престол оказывается вакантным, а это происходит после смерти не только Алексея Михайловича, но ещё и старшего сына Фёдора Алексеевича, оказывается, что на престол претендует двое человек: это Пётр Алексеевич, представитель ветви Нарышкиных на русском престоле, и представитель династии Милославских, тоже очень уважаемый в Московском государстве род, который связан с первой женой Алексея Михайловича. Разумеется, две боярские группировки вступают в противостояние, каждая желает видеть своего претендента на русском престоле, и завязывается интрига, политический кризис, который будет терзать наше государство на протяжении фактически семи лет.

— Первый этап этого кризиса — первый Стрелецкий бунт 1682 года. Церковь во главе с Патриархом Иоакимом (Савёловым), одним из выдающихся деятелей второй половины XVII века, поддерживает Петра Алексеевича, и вроде бы его ставят государем. Тут была одна особенность: он был очень мал, ему было всего 10 лет, то есть руководить он не может. А его старший брат Иван был болен. Это была болезнь не физическая, судя по всему, какое-то ментальное расстройство, и он тоже не может управлять государством. Соответственно, кто из них будет править? Было решено первоначально, что Пётр. Но Милославские не собираются отступаться, ими спровоцирован Стрелецкий бунт, который приводит к тому, что царская семья вынуждена бежать к Троице, спасаться за крепостными стенами. Результат этого кризиса — на престоле два царя, Пётр и Иван. Что же касается Петра, который скрывается в Троицком монастыре, то здесь его жизнь, судя по одному из преданий, подвергается серьёзной опасности. Он с матерью прячется в Успенском соборе, в этот момент в монастыре хозяйничают восставшие стрельцы, их везде ищут, находят в алтаре, и один из стрельцов уже собирается убить неугодного претендента на престол. Другой говорит, что не нужно этого делать в алтаре, и когда их уже собираются выводить, приходит весть о том, что приближается дворянская конница, верная Петру и его матери, и таким образом жизнь будущего императора была спасена.

— Второе событие — это 1689 год. Пётр уже 17-летний, повзрослевший, принимает решение вступить в противостояние с сестрой и принять власть самостоятельно. Он вновь бежит в Троицкий монастырь. Почему Троицкий монастырь становится оплотом для Петра два раза? Потому что это в Подмосковье единственная крепость, которая после присоединения Украины продолжает содержаться в боевом состоянии. Крепостей в Подмосковье было много, но когда была присоединена Украина, угроза со стороны Крыма пропадает. Крымские татары совершали постоянные набеги на территорию нашей страны. Угроза со стороны Литвы также пропадает и крепости перестают поддерживать. Троицкий монастырь — единственная крепость, где стены в полном порядке, а это те самые стены, которые можно увидеть сейчас, они и теперь выглядят довольно грозно, и где поддерживается в полной готовности арсенал. Взять такую крепость силами тогдашних вооружённых сил было довольно сложно.

Кира Лаврентьева
— Да, ну тогда про Петра и стоит поговорить, Павел Евгеньевич, раз мы уже к нему так органично подобрались, со всеми его историями укрывания в монастыре, со всеми этими интригами, связанными с сестрой Софьей. Тут, конечно, есть о чём поговорить, потому что не то что изменилась история монастыря, а изменилась история нашего государства всё-таки с приходом Петра и обойти эту тему совсем никак не получается в подобных разговорах, поэтому давайте обсуждать, тем более это очень интересно.

Павел Липовецкий
— Да. Дальнейшая жизнь Петра Алексеевича, как известно, будет связана с очень противоречивой религиозной политикой, но это будет происходить только уже после его полноценного вступления на престол, после начала Северной войны. А пока Пётр юн, он дважды спасён Троицким монастырём, и он продолжает — по внешнему виду, правда, только, паломничества в обитель. Он регулярно ездит в Троицкий монастырь, во всяком случае, так он пишет своей матери, Наталье Кирилловне Нарышкиной. В действительности Пётр приезжает в монастырь, пребывает там небольшое количество времени и едет дальше по Ярославской дороге в Переславль-Залесский, там Плещеево озеро, там Пётр Алексеевич опробует первые водные путешествия. Знаменитый ботик, один из кораблей, до сих пор хранится в музее Переславля-Залесского. И вот как раз это последнее, что в таком более чем положительном ключе связывало первого русского императора и Троицкую обитель.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А Уточья башня действительно связана с именем Петра?

Павел Липовецкий
— Кто-то связывает Уточью башню с именем Петра, есть к этому основания. Некоторые относят даже к более позднему времени, к его дочери, Елизавете Петровне. Но, так или иначе, очевидно, что название «Уточья» она получила благодаря расположению недалеко от неё водоёма, который сейчас известен как Белый пруд. Раньше он был значительно больше, и там действительно водилось большое количество уток.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Ну и сейчас тоже пролетают, конкурируют с голубями.

Павел Липовецкий
— Все башни Троицкого монастыря, теперь Троице-Сергиевой Лавры, получили своё название либо от объектов, которые располагались рядом, либо от какого-то функционала, который эти башни несли.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Ну да, есть легенда, что Пётр перестрелял уток с этой башни — не исключено, наверное.

Павел Липовецкий
— Дальнейшая деятельность Петра Великого связана и со знаменитой Северной войной. Об этом я говорю неспроста, потому что Троицкий монастырь становится одним из источников пополнения казны в этот период. Как известно, Северная война («троевременная школа», как её называл сам император: в школу тогда ходили в течение семи лет, эта война продлилась 21 год, соответственно, три раза как бы закончили школу) требовала огромных материальных вложений, и Троицкий монастырь становится их источником для первого русского императора. Он регулярно обращается за заемами в монастырь, первоначально даёт расписки — 153 тысячи только до 1700 года, это баснословные деньги. В общей сложности, сколько Троицкий монастырь вложил в Северную войну, сказать сложно. Один из исследователей ещё советского времени предполагает, что это была сумма больше 450 тысяч рублей, совершенно невероятные для того времени деньги. По итогу казна монастыря оказываются практически полностью истощённой, и обитель в результате этого и в результате других петровских религиозных преобразований оказывается в очень сложном положении.

— Здесь можно вспомнить и знаменитые указы Петра Первого, направленные на ограничение православного монашества. Будучи человеком религиозно индифферентным, но зато с чрезвычайно обострённым чувством любви к государству и важности его, Пётр Великий очень плохо понимал, для чего нужно монашество. Человек, который считал, что всё для государства (его знаменитая речь к солдатам перед сражением: «Знайте, что вы не за Петра сражаетесь, а за государство, ему вверенное»; знаменитое обращение к собственному, единственному на тот момент сыну: «Я тебя, как уд гангренный отсеку, если ты будешь угрожать государству»), конечно, выдаёт в Петре последовательного государственника, поэтому монашество с его идеалами Царства Небесного Петру Алексеевичу не подходит. Указы Петра по регламентации монашеской жизни фактически убивают тот дух, который существовал в русском иночестве в предыдущие эпохи. Инокам нельзя постригаться раньше определённого возраста, очень преклонного. Инокам нельзя держать в кельях бумагу и перья для того, чтобы писать — Пётр боялся политических памфлетов, направленных против себя. Правда, они всё равно появились и распространились, но лишний раз перестраховаться, как известно, в государстве всегда любят. И в конце концов монастыри оказываются без средств существования, поскольку помимо изъятого существует Монастырский приказ, который со стороны государства контролирует доходы монастыря, и, что самое неприятное, без тех иноков, которым можно было бы передать опыт духовной жизни.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Но при всём этом он основывает новый монастырь уже в новой столице — Александро-Невскую лавру. При его покровительстве, по его желанию это делается. Вот здесь нет ли противоречия? С одной стороны, один монастырь, так сказать, разорил, деньги не вернул, а с другой стороны, новую Лавру основал?

Павел Липовецкий
— Все монастыри, которые давали средства на существование армии и государства, не получили обратно их. Эта традиция, на самом деле, была распространена в истории взаимоотношений государства и Церкви. Все государи в сложные периоды, начиная с Византийской империи, обращались к Церкви, но не все, в отличие от Петра, стремились полностью пересмотреть взаимоотношения Церкви и монастырей. Пётр I ставит это в систему. При этом государе монастырь пытаются переделать в некую социальную базу: вот у нас есть монастыри, давайте туда будем отправлять инвалидов, ветеранов, послуживших свой срок в армии, вместо монахов, например. Ну, сами понимаете, что это такое: 25 лет человек отслужил в армии, был в походах — у него совершенно другие интересы, совершенно другой уклад жизни. Конечно, он не способствует восстановлению монастырской дисциплины. И таким образом политика Петра была губительной для монастырей именно в этом отношении. Что касается Александро-Невской Лавры, то, конечно, здесь никакого противоречия и противопоставления Троицкому монастырю не было. Александро-Невская Лавра создавалась государем как украшение новой столицы, «парадиз», как он его называл, рай Санкт-Петербурга. Лавра должна была стать не только украшением столицы, но ещё и местом подготовки будущих иерархов. Учёных иноков свозили в монастырь, каждый архиерей перед рукоположением проходил определённое время жития в этом монастыре, где его могли пристально и внимательно изучить. Поэтому, конечно, никакой внутренней конкуренции между нашими двумя великорусскими Лаврами никогда не существовало.

Кира Лаврентьева
— Программа «Лавра» на Радио ВЕРА продолжается. Сегодня у нас в студии Павел Евгеньевич Липовецкий — кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Московской духовной академии. Мы продолжаем разговор о государях романовского периода. У микрофонов — архимандрит Симеон (Томачинский), доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева. Интересно, что в конце первой части нашей программы мы немножко коснулись переноса столицы в Санкт-Петербург Петром, и в этом смысле логично будет спросить, отразилось ли это на жизни монастыря Троице-Сергиева?

Павел Липовецкий
— Безусловно, отразилось. Но главным образом отразилось на взаимоотношениях с правителями династии Романовых. Новый город, новая столица находится гораздо дальше от Троице-Сергиева монастыря и, конечно, вот эта связь между государями и обителью преподобного Сергия начинает ослабевать. Но не только расстояние до новой столицы способствовало этому ослаблению. Проблема ещё и в том, что в высших слоях происходит изменение ценностной ориентации, мировоззрение и правителей дома Романовых, и высшей аристократии становится более секулярным. Бог уходит из политики под влиянием Петра Алексеевича, который ставит на первое место государство, который строит абсолютную монархию в нашей стране, и вот это чувство связи между Творцом и тем государством, которое Он даёт правителям, значительно ослабевает. Разумеется, связь эта не порвётся никогда в период правления династии Романовых, поскольку и низшие слои империи по-прежнему продолжают сохранять веру, и хотя бы для них правители обязаны соблюдать внешний такой политес. Тем не менее, XVIII век — это время, когда, если правители и проявляют какое-то радение по обители преподобного Сергия, то оно носит не политический, не идеологический характер, а характер личной религиозности.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— То есть всё-таки последующие Романовы более сердечно относились к обители преподобного Сергия, чем Пётр, да?

Павел Липовецкий
— По-разному. Некоторые откровенно пренебрегали. Екатерина I, жена Петра Алексеевича, бывшая протестантка, конечно, не имела такой выправки православной русской царицы. Пётр II — это вообще мальчик на престоле, он посвящал своё время охоте, хотя долгое время жил в Москве и, возможно, приезжал в Троицкий монастырь. Но за ними приходит Анна Иоанновна, и это уже старорусская царица, она всё-таки дочь брата Петра Алексеевича, того самого Ивана V, с которым они вместе занимали престол, и она более сердечно относится к монастырю, хотя была в нём, судя по всему, всего несколько раз, может быть, даже только один раз. Но некоторые её шаги по отношению к Троице-Сергиеву монастырю демонстрируют её большую религиозность. Во-первых, Анна Иоанновна жертвует в монастырь знаменитую сень к раке преподобного Сергия Радонежского. В одной из прошлых передач, когда мы говорили о Рюриковичах, вспоминали, что раку преподобному Сергию преподнёс Иван Васильевич Грозный. Так вот, сень для этой раки, тоже очень ценную, больше четырёхсот килограммов серебра, это тоже произведение искусства, была создана по повелению Анны Иоанновны. И в Сергиево-Посадском музее-заповеднике хранится ещё один дар этой императрицы, который показывает её глубокое неравнодушие к преподобному Сергию и основанному им монастырю — это епитрахиль, палица и набедренник. Исследователи так характеризуют эти предметы: «Вышивка не отличается изяществом, она скорее грубовата и проста. Крупные цветы и травы исполнены на атласной ткани застилом из толстых шёлковых нитей». Но дело в том, что эти элементы — епитрахиль, палицу и набедренник из священнического облачения — императрица вышила собственными руками.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— А Елизавета Петровна, как она относится?

Павел Липовецкий
— Елизавета Петровна — это в истории Троицкого монастыря XVIII века, наверное, самый настоящий светоч.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Приятно слышать.

Павел Липовецкий
— Эта императрица была искренне религиозна. Она совмещала в себе черты русской царицы XVII столетия и при этом оставалась истинной дочерью своего отца Петра Алексеевича. Ничего не меняя в церковном устройстве и будучи женщиной своего века, любившей всю ночь танцевать на балах, при этом она утром могла ехать в церковь и отстаивать там довольно продолжительные богослужения.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Выносливая женщина.

Кира Лаврентьева 
— Она ещё и паломничества совершила.

Павел Липовецкий 
— Да. Соответственно, по отношению к монастырю Троице-Сергиеву Елизавета Петровна — его покровитель. Во-первых, все те привилегии, которые были у монастыря в предыдущий период, отобранные её отцом, Елизавета Петровна возвращает. Во-вторых, Елизавета Петровна лично регулярно посещает этот монастырь, и, конечно же, при ней монастырь меняет свой статус: в 1744 году обитель становится Лаврой. Конечно, для кого-то это просто название, но Троицкий монастырь, будем честны, уже давно заслуживал высокого звания Лавры. Он давно прославился не только и не столько своими богатствами, сколько своими подвижниками, сколько своим значением в истории и современности Русской Церкви, Русского государства. И то, что этот статус был заслужен, и что именно Елизавета Петровна присвоила его в середине XVIII века — времени очень противоречивом с религиозной точки зрения, конечно, говорит о многом.

— Ну и, конечно же, знаменитые паломничества, которое она совершает. Елизавета Петровна восстанавливает традицию шествия в монастырь. Во время коронации она едет в обитель и от Клементьевской слободы, мы уже о ней упоминали в прошлой передаче, посвящённой династии Рюриковичей (один из районов Сергиева Посада, с него открывается вид на Троицкий монастырь), Елизавета Петровна идёт пешком. А в 1749 году происходит её знаменитое пешее путешествие в монастырь: от Москвы до Троице-Сергиевой Лавры императрица идёт пешком. Идёт в течение месяца — особенность путешествия тоже из XVIII века. Императрица решила пройти полный путь до монастыря пешком, но, разумеется, сделать она этого сразу не могла. Поэтому она выходит из Москвы, доходит до определённого места, где устаёт, садится в карету, возвращается в Москву, отдыхает. Утром она вновь погружается в карету, её довозят до того места, где она остановилась, и она продолжает свой пеший путь. Таким образом, за месяц императрица дошла до Троице-Сергиевой Лавры и поклонилась мощам преподобного Сергия Радонежского.

Кира Лаврентьева 
— То есть она каждый раз возвращалась отдохнуть, потом её довозили до места, где она останавливалась, и она дальше шла?

Павел Липовецкий
 — Так что немногие государи, даже предыдущих времён, прошли этот путь полностью своими ногами, всё-таки путешествовали верхом, в основном. Вот Елизавета Петровна на себя такой подвиг взяла.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А с чем связано её такое отношение к Лавре? Это какой-то личный духовный опыт?

Павел Липовецкий
— Это личная любовь, связанная с несколькими обстоятельствами. Во-первых, будучи цесаревной, Елизавета Петровна пережила очень тревожную молодость, потому что Анна Иоанновна принадлежала всё-таки к роду Милославских, и у неё с будущей императрицей отношения были, прямо скажем, не самые гладкие. Елизавета Петровна часто жила в Москве, и будучи в Москве, конечно, посещала Троицкий монастырь тогда ещё. Второй момент — она была лично очень верующей женщиной. Здесь можно привести пикантные события из её жизни, например, у неё был сердечный друг — граф Разумовский, который когда-то был мальчиком привезён с Украины, был певчим, но так запал в душу ещё тогда цесаревне, что они очень долго прожили вместе. И исследователи предполагают, что этот союз был даже освящён Церковью, то есть Елизавета Петровна не могла себе позволить жить в блуде, она тайно венчалась с Разумовским, таким образом этот брак был узаконен. Более того, судя по косвенным данным других спутников жизни, если так можно выразиться, у неё больше не было, потому что другие фавориты не отличались такой близостью к ней. Ну и последний момент — это один из её любимцев в духовной среде, архиепископ Арсений (Могилянский), придворный проповедник, был назначен настоятелем монастыря, архиепископом Переславским. Кстати говоря, в тот момент он совмещал три должности: епархиального архиерея, настоятеля монастыря и руководителя образовательного учреждения, которое существовало при Лавре, тогда это была Троицкая семинария. Это первый в истории опыт, но в настоящее время он повторяется во многом, к счастью, для нашей духовной школы.

Кира Лаврентьева
— Павел Евгеньевич, а как насчёт Екатерины II и Павла I? Их взаимоотношения с монастырём, уже Лаврой, были какими?

Павел Липовецкий
— Ну, при Екатерине II, конечно же, всё приобретает иное направление.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Опять посыпалось всё.

Кира Лаврентьева
— Да, волнообразно, конечно, всё двигается.

Павел Липовецкий
— Екатерина II приходит к власти под знамёнами защиты православия. Она организовывает дворцовый переворот, свергает своего мужа Петра III и объявляет манифестом, что она защищает православную веру. Правда, через несколько месяцев уже начинается подготовка реформы по секуляризации церковных земель, которая означает, что все монастыри, все архиерейские дома (это аналог современных епархиальных управлений) лишаются своих земель, то есть лишаются средств дохода. Вместо этого они начинают получать от государства содержание. Троице-Сергиева Лавра получает 5 тысяч рублей содержания на монастырь первого класса. В то время как из монастыря во время секуляризации были изъяты остаточные суммы, то есть те суммы, которые остались после всех расходов на монастырь, насчитывалось 60 тысяч рублей. Конечно, это было ограбление монастыря, и после этого обитель переживает очень сложные времена. Если вспомнить, что она ещё не до конца пришла в себя после петровских запретов на пострижение, то мы говорим о полномасштабном системном кризисе русского монашества в XVIII столетии, прерывании традиции, которая была на протяжении нескольких столетий. Потребуется возрождение русского иночества именно в соответствии с духом монашеского жития и истинного подвижничества, но это произойдёт несколько позже, а при Екатерине Алексеевне мы наблюдаем этот тяжёлый процесс. В Лавре она была однажды — после коронации, как и полагается. Обратим внимание на это обстоятельство: императоры в XVIII столетии, хотя уже немножко отдалились от религиозных вопросов, считали для себя обязательным после коронации обязательно посетить Троицкий монастырь. Вот эта традиция ещё со времён русского царства, со времён первых Романовых, последних Рюриковичей сохраняется, чтобы в XIX столетии уже преобразиться, получить новое содержание и встать в один ряд с новой, в том числе, политической реальностью, которая будет создаваться в Русском государстве.

Кира Лаврентьева
— Конечно, хочется про каждого императора поподробнее расспросить, но у нас сегодня задача, пусть и бегло местами, но всё-таки осветить взаимоотношения с Лаврой каждого государя, который носит фамилию Романов. Всё-таки династия Романовых — это великая династия, которая много веков стояла во главе государства, поэтому тут важен каждый человек, и отношения этих людей с Троице-Сергиевой Лаврой, конечно, тоже крайне важны. Мы видим в ходе нашей программы, что история развития монастыря очень сильно зависит от правителя, который стоит во главе государства. Вот Елизавета Петровна была — у Лавры расцвет, Екатерина II пришла — Лавре стало намного труднее. Понятно, она всегда существует, потому что это не полностью зависит от человека, это первую очередь, зависит от Бога и молитвенного предстательства преподобного Сергия Радонежского. Если бы это было иначе, она просто советское время бы не пережила, а также Смуты, осады и всё остальное — тут, конечно, глава — Бог. Но поддержка императоров крайне важна. И вот мы переходим к Павлу. Павел Евгеньевич, у него-то с мамой отношения были не самые лучшие, поэтому, может быть, он тут на противостоянии уделял Троице-Сергиевой Лавре больше внимания, чем Екатерина Алексеевна?

Павел Липовецкий
— Да, безусловно. Многие начинания Екатерины Великой были её сыном на престоле прерваны и даже обращены вспять. Но всё-таки Павел Петрович довольно непродолжительное время оставался на престоле. Его отношения с Лаврой строились в контексте его взаимоотношений с митрополитом Платоном (Левшиным). Владыка Платон, один из выдающихся архиереев не только XVIII века, но и Синодальной эпохи в целом, был учителем, наставником в Законе Божьем будущего наследника. И будучи человеком эрудированным, обладавшим невероятными личными качествами, это одновременно и любовь к искусству, и невероятный вкус. Те предметы, которые связаны с митрополитом Платоном, отличаются большим изяществом, их до сих пор интересно рассматривать, действительно вклад в церковное искусство. И, с другой стороны, он был человеком нестяжательным. Всё, что у него было, он мог отдавать в ту же самую Лавру. Так вот, Павел Петрович жертвует митрополиту Платону дачу Корбуха. Эта дача находилась недалеко от Сергиева Посада, когда-то принадлежала монастырю, потом при Екатерине она ушла в государство, теперь снова возвращается. Это был личный дар митрополиту Платону. Владыка Платон, дачу эту приняв, создаёт там монастырь, потом там будет открыта семинария, до сих пор действующая часть Троице-Сергиевой Лавры — Вифанский скит, благодаря митрополиту Платону, императору Павлу он существует. Чудесная, очень красивая местность, храмы выстроены в духе митрополита Платона. Вот, казалось бы, во время сокращения монастырских земель появляется такой цветок недалеко от Лавры и расцветает именно в Синодальную эпоху. Время, как мы уже успели подчеркнуть, весьма и весьма противоречивое.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— Ну а как в XIX веке развивались отношения императоров с Лаврой?

Павел Липовецкий
— Здесь уже происходят изменения. XVIII век заканчивается, заканчивается он под грохот наполеоновских орудий и освещён пожаром Москвы. Россия вступает в противоборство с Наполеоном, а в его лице практически со всей Европой, и выходит оттуда победителем. Никто не ожидал этого. Как известно, император Александр I очень сильно изменился после победы над Наполеоном. Конечно, современники увидели и Божью волю в том, что эта победа состоялась. Шансы победить при вступлении Наполеона в Россию были минимальные, а тут не только Россия устояла, но ещё и разгромила — большая часть наполеоновской армии осталась здесь. Так что это, конечно же, обозначает значительный поворот, и поворот консервативный. От идеалов эпохи Просвещения, царствовавших в XVIII столетии, мы возвращаемся к традиционным русским ценностям. И правление императора Николая I, создание русской идеологии — «Православие. Самодержавие. Народность», в этой триаде Православие на первом месте — конечно же, возрождает религиозное отношение к царской власти. Государи вновь начинают понимать, что они поставлены на это служение не просто так и дадут высший ответ за это.

Архимандрит Симеон (Томачинский)
— А кого бы вы особо выделили из императоров XIX века?

Павел Липовецкий
— Все они, конечно, посещают Лавру они во время коронации. Но особо всё-таки нужно выделить именно в этом контексте, наверное, самого русского царя XIX столетия — императора Александра III. Уже в предыдущий период и при нём начинается восстановление монастыря, в том числе и в материальном отношении, церкви начинают вновь приобретать какое-то земельное имущество. Но вот благим плодом изменения общественного восприятия и православия, и, в частности, Лавры становится появление на территории монастыря вновь подвизающихся святых — знаменитый преподобный старец Варнава Гефсиманский, его деятельность тоже относится именно к этому периоду.

Кира Лаврентьева
— Это интересно. Павел Евгеньевич, а вот последний русский император, государь Николай Александрович, святой страстотерпец, он как к Лавре относился, какие у него были отношения?

Павел Липовецкий
— Да, Николай Александрович во взаимоотношениях Лавры и русских правителей — это особый этап, особая страница. Николай II был человеком весьма религиозным, человеком, который вопросами веры интересовался и, соответственно, этот интерес выразился в том, что он больше других правителей XIX, да что уж там, и XVIII века (может быть, за исключением Елизаветы Петровны) посещает обитель. Восемь визитов насчитывают исследователи по источникам, когда Николай Александрович бывает в монастыре. Несколько визитов ещё до его восшествия на престол, и будучи императором, он часто приезжает. Благодаря его приездам мы знаем об особенностях визитов государей в Троице-Сергиеву Лавру: это визиты официальные и визиты неофициальные. В рамках неофициальных визитов это краткие такие приезды без большого пафоса, когда государь, кстати, в противоречии с предыдущими традициями, на коляске доезжает до Троицкого собора. Дело в том, что в более раннюю историю по территории Троице-Сергиева монастыря передвигались только пешком. Если приезжали верховыми, в каретах, выходили перед Святыми вратами, и по монастырю уже только пешком. Здесь это нарушается, но из-за того, что визит носит неофициальный характер. При этом Николай Александрович таких визитов совершает несколько. Как только он бывает в Москве, почти всегда приезжает в Лавру. Но другое дело, конечно, уже официальные визиты, которые государь наносит. Это визиты в рамках больших торжеств: его собственная коронация, знаменитое празднование 300-летия дома Романовых, здесь всё это приобретает внешний вид тех самых походов к Троице, которые были когда-то у русских царей. Какую-то часть пути император проходит пешком, так же, как это было принято в древности. Разумеется, здесь есть и новый элемент, который связан с уже политической особенностью этого визита: государя встречают как человека ожидаемого, важного. Дорогу его устилают цветами, по двум сторонам от дороги стоят воспитанники Вифанской семинарии, студенты академии, лаврские иноки, хоругвеносцы, воспитанники разных благотворительных учреждений. То есть визит к преподобному Сергию для государя начинает совпадать с визитом к своему собственному народу.

— Порядок действий в Лавре обычный: молебен у мощей преподобного Сергия, государь прикладывается к этим мощам, молитвенно общается с основателем обители, после чего наступает более светская часть, когда государь и монастырь обмениваются подарками. Традиционные подарки со стороны монастыря — просфоры с вынутыми частицами и иконы преподобного Сергия. Причём иконы преподобного Сергия, как правило, носят очень аскетичный характер — это образ преподобного в серебре. В это время в Российской империи, скажем так, есть более драгоценные элементы, но образ преподобного Сергия в руках у императора, особенно после коронации или во время коронации, в течение всего XIX века — очень важный символ. В Синодальную эпоху мы знаем, что покровителем русской государственности благодаря Петру становится Александр Невский. В это время Александро-Невская Лавра, Пётр выбирает его, потому что Александр сам был правителем. Но в XIX веке возрождается представление о том, что покровителем является и преподобный Сергий Радонежский. Вспоминаются времена Дмитрия Ивановича Донского, времена, связанные и с Иваном Васильевичем Грозным, о них мы говорили на нашей предыдущей передаче. То есть преподобный Сергий снова становится покровителем русских государей, и, вступая на царство, получая икону преподобного Сергия, государь получает благословение на дальнейшее правление.

— Ну а государи дарят Лавре облачения и, конечно же, знаменитые покрова. Все практически правители XIX века дарят монастырю покров на раку преподобного Сергия Радонежского. До нас, к сожалению, эти покрова не дошли, они сейчас утрачены. В советское время не очень ценили произведения религиозного искусства XIX столетия, поэтому мы знаем их только по описаниям. Но это были предметы своего времени, выполненные на очень высоком уровне, с прекрасными изображениями, с употреблением камней и так далее.

Кира Лаврентьева
— Спасибо огромное за этот разговор. Дорогие друзья, в студии Светлого радио сегодня был Павел Евгеньевич Липовецкий — кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Московской духовной академии. У микрофонов были архимандрит Симеон (Томачинский) — доцент Московской духовной академии, и Кира Лаврентьева.

По традиции завершаем программу цитатой священника Павла Флоренского:

«Чтобы понять Россию, надо понять Лавру. А чтобы вникнуть в Лавру, должно внимательным взором всмотреться в основателя её, признанного святым и при жизни, чудного старца святого Сергия, как свидетельствуют его современники».

— Мы сегодня говорили о династии Романовых, об отношении государей к Троице-Сергиеву монастырю, потом уже к Троице-Сергиевой Лавре после того, как монастырь получил статус лавры. Очень интересный разговор, обстоятельный. Как-то вот, Павел Евгеньевич, вы рассмотрели государей не только с государственной стороны, в историческом контексте, но и в личном их отношении, и их духовную жизнь, и их какие-то внутренние конфликты, этим самым разговор становится ещё интереснее, поэтому огромное спасибо. Дорогие наши слушатели, надеюсь, вы тоже разделяете мои тёплые чувства к этому разговору. Мы прощаемся с вами, всего вам доброго и до свидания!

Павел Липовецкий — Всего доброго.

Архимандрит Симеон (Томачинский) 
— До свидания.

---

Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России

• «Преподобные Кирилл и Мария Радонежские». Иеромонах Иоанн (Мерзляков)
• «Книжное дело в Троице-Сергиевой Лавре». Архимандрит Алипий (Кастальский)
• «Священник Павел Флоренский». Алексей Козырев