«Нестяжательство против сребролюбия». Иеромонах Макарий (Маркиш)

о. Макарий Маркиш

У нас в студии был председатель епархиальной комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Иваново-Вознесенской епархии иеромонах Макарий (Маркиш).

Разговор шел о действии в человеке страсти сребролюбия и противоположной ей добродетели — нестяжательстве.

Этой беседой мы открываем цикл из пяти бесед, посвященных страстям и добродетелям.

Первая беседа с протоиереем Федором Бородиным была посвящена страстям чревоугодия и блуда и противостоящим им добродетелям воздержания и целомудрия (эфир 02.02.2026).

Ведущий: Константин Мацан

---

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА.

Здравствуйте, уважаемые друзья!

В студии у микрофона — Константин Мацан.

Мы продолжаем цикл бесед, который на этой неделе в часе «Светлого вечера» с восьми до девяти у нас выходит. Где мы говорим, напоминаю, о добродетелях и страстях. О том, как мы знаем, по мысли святых отцов, что есть страсти, которые каким-то добродетелям противоположны... одно другим искажается, и одно другим исцеляется... вот, о таких парах... через, такое, парное противопоставление об этом говорим на этой неделе.

И сегодня — наша тема, которая, наверное, каждому, по-своему, близка — мы поговорим про то, что называется сребролюбием, и про то, что ему противоположно... наверное, это милость... творение милостыни.

Проводником в мир этой проблематики сегодня станет иеромонах Макарий Маркиш, председатель отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Иваново-Вознесенской епархии.

Добрый вечер!

О. Макарий

— Здравствуйте, дорогие слушатели, дорогой Константин!

Тема, конечно же, очень важная, и, конечно, со своими... как сказать... где-то подводными камнями... или... болотными лужами, куда можно засесть...

К. Мацан

— А, можно, я начну с вопроса отвлечённого даже от... вот... богословской проблематики... но мне, действительно, интересно...

О. Макарий

— Да.

К. Мацан

— ... ещё и почему мы с Вами говорим про... эту всю проблематику... Вы жили в Америке...

О. Макарий

— Было дело.

К. Мацан

— А, вот, отличается отношение к деньгам у американцев и в России?

О. Макарий

— Да. Ответ — да. В одно слово. Причём, отличается... как бы мне ни хотелось быть патриотом, но отличается в лучшую сторону — в этом, вот... свободном, буржуазном, капиталистическом... обществе...

К. Мацан

— Загнивающем...

О. Макарий

— Ну... а — почему? А по очень простой причине. Потому, что наше общество Российское — оно несёт на себе бремя советской эпохи, где наш народ сильно был замордован — и физически, и политически, и криминально... ну, в смысле — преследования все эти... расстрелы ужасные... и — идеологически. Ну... так сказать... немножко мозги нам... как сказать... компостировали нам мозги, и компостировка ещё не окончательно рассеялась.

Чтобы и тут политическую историю не разводить... просто, вы знаете... как у детей бывают картинки... там... две картинки — найдите разницу. Вот — картинка: сосед открыл бензоколонку и зарабатывает неплохие деньги.

Реакция американского товарища: ну, открыл — и открыл. Налоги платит? Платит. Если не будет платить — пойдёт на цугундер, или что там такое будет. Если плохо пойдёт торговля — ну, продаст эту бензоколонку... ну... обанкротится, в конце концов. Всё... это моё дело... больше меня тут ничего не касается.

Друзья мои, нашу родину мне не хочется сейчас чернить, но тут пойдут сразу: да он, конечно, вор... да у него жена воровка... да у него, там, тёща такая и сякая... и всё он неправильно делает... жиреет, богатеет... и всё это потом перед священником приходится как-то разруливать, если это доходит до священника. А до священника не доходит — просто это, такой, скандальный тон среди окружающих. Скандальное настроение среди окружающих, когда они видят, что кто-то зарабатывает неплохие деньги.

К. Мацан

— Ну, вот... когда мы говорим о страсти сребролюбия, есть, наверное, какой-то очевидный, такой... может быть, из какой-то литературы, или из кино пришедший образ — человека, который меркантильный. Вот, ему очень важно заработать побольше...

О. Макарий

— Да.

К. Мацан

— ... и в этом — смысл его жизни. Это, наверное, такой... ну... понятный пример. А может как-то, вот, страсть сребролюбия проявляться более тонко и прикровенно?

О. Макарий

— Тонко и прикровенно... если с конца начать... ну, что значит — «тонко и прикровенно»?

Возьмите такой... просто, картиночный, хрестоматийный образ трудящегося крестьянина традиционного общества. А, вот, у него, там — вол... а, может, даже и трактор. И, вот, он его запряг... или трактор, там, завёл... и поехал пахать поле. С какой целью? Вырастить урожай. Хороший или плохой? Ну, чем богаче, тем лучше!

Он его продаст, получит серебро... или, как это... в банк внесёт соответствующую сумму и будет рад и доволен — и жене, и детям, и соседям, и всё... у него есть страсть сребролюбия? Ну, с какой стороны подъехать. Это уже, такой, серьёзный нравственно-богословский вопрос.

Он — стремится к этому. Это — его дело. Он этим занят. Кто-нибудь скажет... сосед его... или какая-нибудь бабушка: «Да, брось ты... поле — там что растёт, то и вырастет!» Он скажет: «Нет, прости, родная... мне надо над ним работать, и очень серьёзно».

Скажут — страсть. Ну, в каком смысле... в серьёзном богословском смысле... это — некий фактор, некая среда, которая им владеет. Она у него сидит в сознании, и он знает, что он должен это делать — он обязан быть крестьянином.

К. Мацан

— Но, вот... я работаю на работе, я зарабатываю деньги на семью — это важно. Я приветствую возможность заработать больше — потому, что это для семьи бОльшая безопасность, лучший ресурс, возможности, и так далее...

О. Макарий

— Так. И очень хорошо.

К. Мацан

— Мне... вот, что может для меня стать таким сигналом, чтобы я себе сказал: «О... а, вот, это уже что-то — не про заработок на семью, а про сребролюбие»?

О. Макарий

— Я бы сказал... по обстановке... мне часто приходится, как священнику, с этим сталкиваться — любые звоночки, касающиеся юридических проблем. Законов государства, в котором мы живём.

БухгалтерА, хозяева предприятий... там: «Батюшка, вот, знаешь... там чуть-чуть, вот...» — «А Вас не посадят?» — «Да, вроде, не должны...» — «Ну, вроде... желаем Вам успеха, а лучше закон не нарушать». Вот, так. Или начнут штрафовать...

Я прекрасно помню беседу с очень опытным бухгалтером — наш... епархиальные наши, церковные дела... тоже с финансами много проблем... она такую произнесла сентенцию... ну, там, о каких-то нарушениях шла речь: «Уже штрафуют... но ещё не сажают. Когда начнут сажать — неизвестно. Хотелось бы, чтобы это были не Вы!»

К. Мацан

— А если не связано никак это с юридическими нарушениями? То есть... вообще, тогда получается — любое желание больше, и больше, и больше зарабатывать, если это честный труд, то оно... вот... как бы... никак не маркируется в виде...

О. Макарий

— Ну, нет... верное замечание... но юридическое — это будет первый звонок, первая грань. Дальше идёт — нравственная грань.

К. Мацан

— Вот...

О. Макарий

— Если у меня — семья, они меня просят, чтобы я что-нибудь делал — тому, другому, оказывал помощь... в конце концов, общение в семье... я говорю: «Оставьте меня в покое! Я только работаю, и больше у меня ничего нет, кроме работы... и заснуть... и рюмочку опрокинуть ( особенно они любят после рабочего дня )...» — ну, ясно, это нарушение. Нравственное нарушение... это уже нравственный закон...

К. Мацан

— То есть, предпочтение... как бы... заработка... допустим, общению с ближним...

О. Макарий

— Ну, вообще... понимаете... вот, здесь... всё-таки, он... закон, ведь... тоже... я не говорю о пунктах... как это называется... статьях уголовного кодекса. Я говорю о юридических нормах. Так же, есть — нравственные нормы, которые нормальный человек — обычный, благожелательный, благопристойный — он их понимает... он их понимает. И, если у него вылезает его профессиональная деятельность на первый план в пренебрежение, в отрицание всего остального... ну... явно, нарушение нравственной нормы.

Бывают, опять-таки... ведь, сразу люди начинают возражать: «А что будет, если мне звонил хозяин... или начальник... просил меня выйти в смену... там... кто-то заболел... а я только хотел дома остаться. И что — мне этого начальника послать, чтобы он, так сказать, катился, куда угодно? Или сказать: будет сделано... пойду?» — каждый раз приходится взвешивать на неких весах... на некоторых весах норм.

К. Мацан

— Интересно...мы, вообще, получается, не говорим... как бы... о цифре. То есть, до такого-то, там, предела — да, а, вот, за каким-то уже пределом — это уже...

О. Макарий

— ... слишком.

К. Мацан

— Знаете... я, просто, ещё пример приведу... смешной только немножко.

У одного знакомого священника сын работает в IT-сфере... молодой... молодая семья. И он, значит, рассказывает, что получает... ну, я даже не буду называть... некую сумму, которая — хорошая сумма... хорошая — сколько сегодня получают IT-специалисты.

О. Макарий

— Хорошо!

К. Мацан

— И жена у него — в этой же сфере, и столько же получает. Детей у них нет.

И мне этот священник, с юмором, рассказывает: «Я говорю своему сыну: какая у тебя зарплата? — Вот, такая. — Слушай, это... это слишком много. Для вас, для молодой семьи — это слишком много! Потому, что это, как-то, ну... если угодно... развратит, расслабит... Надо либо как-то благотворить сейчас, либо что-то вкладывать куда-то. Ну, вот... если бы настолько это было бы поменьше — вот, этого вам, двум молодым людям, хватало бы достаточно». Вот, что Вы об этом думаете?

О. Макарий

— С одной стороны, это «слишком много» звучит, конечно, абсурдно и невежливо со стороны старшего члена семьи к младшему. А, с другой стороны, сказать: ну, есть какие-то избытки, остаются... с одной стороны, откладывай, действительно, надо иметь эту подушку безопасности.

Как в Евангелии? Да, не откладывайте! А, с другой стороны, Спаситель говорит: хочешь построить башню — рассчитай, есть ли у тебя средства на это. Вот, это — полезно.

А другая сторона — конечно, помощь благотворительная. Есть какие-то средства — пожалуйста, давай.

Реально... вот, просто, в разговорах с прихожанами, и в переписке... пишешь: «У вас есть семейный бюджет?» — «Нету».

А почему? Сядьте с женой, со старшими детьми... лист бумаги... компьютерная программка... прикиньте: вот — доходные статьи, вот — расходные статьи, вот — какой-то избыток, профицит — куда вы его направляете? Да, благотворительная помощь... да, помощь Церкви... да, помощь нуждающимся, беженцам, и так далее... очень хорошо!

Стало больше денег — добавьте в эту статью. Стало вдруг меньше — взяли и кого-то сократили — ну, значит, пошёл бюджет немножко меняться... прекрасно!

К. Мацан

— Однажды, от священника я тоже такую мысль слышал, что... ну, как всегда... как любая мысль, сказанная священником — она сказана по поводу, конкретному человеку... но, всё-таки... как некий, такой, архетипический пример... что, иногда, даже нужно согласиться на работу, где, вроде бы, поменьше платят... Ну, вот, допустим, у тебя выбор: ты работал на такой-то должности... потом — какая-то смена... тебе предлагают, может быть, другую работу — зарплата ниже, и ты думаешь: ну, нет... это как-то меня недостойно... я больше стОю! И можно искать и не соглашаться. А, вот, тогда мысль священника была высказана, что... ну... может быть, в какой-то ситуации, и нужно специально согласиться, вот, так, вот, смиренно, на зарплату ниже, и это будет — правильный поступок. Хотя, вот... логически и прагматически, это, наверное... не лучший вариант.

О. Макарий

— Начать можно, опять-таки, с конца. Наша, вот, церковная среда... я, вот, монах... я не получаю ни одной копейки, помимо нашей государственной пенсии и кое-каких доплат со стороны архиерея. Видимо, благотворительная помощь монашествующим. Но люди, которые работают в Церкви, в церковных структурах, в храмах, в конце концов — полы моют там... эти самые... цветмет чистят — эти все люди, насколько я понимаю... я не бухгалтер... но они все работают на уровнях зарплаты ниже нормы, ниже среднего... иногда, существенно ниже среднего.

Ну, и, вот, когда они скажут: «Чего я тут засиделся в этой Церкви — пойду сейчас в магазин, наймусь там на кассе сидеть, и буду вдвое больше получать!» — такой вариант возможен. Иногда — необходим. Если кто-то есть больной в семье, или... там... дети растут... или что-то ещё. Иногда это необходимо. И я, опять-таки, просто вижу этих людей, иногда даже такой совет даю, когда они жалуются, там, на какие-то вещи... ну, в конце концов, Церковь — это место для Богослужения, для церковных Таинств, а не для работы. «В поте лица своего будешь есть хлеб свой...» — но есть другие места, и... как сказать... свет клином не сошёлся.

Вот, так, пожалуйста, иногда такое бывает.

Теперь, вот, другое соображение... «Я, понимаешь, стОю больше», — это уже... вот, мы начали говорить про страсти... это уже — страсть гордыни. Это никуда не годится!

Ну... и, опять-таки, можно по-другому посмотреть. Молодой врач — у него впереди его врачебная карьера, в хорошем смысле. Ему, там, предлагают работать в какой-то поликлинике, или где-то, и там заработная плата будет небольшая — на стажировке... или... интернатуре... как она называется — он же не будет себя бить в грудь, или в какое-то другое место... он возьмёт этот оклад, эту должность и будет расти профессионально. В конце концов, и дорастёт до таких, может, потолков, которые нам с вами и не снились... ну, дай Бог...

К. Мацан

— Иногда фраза «я стОю больше» может содержать не мысль о «Я», а... ну... моя должность, мои компетенции на рынке, обычно, вот... там... от такой-то суммы.

О. Макарий

— Та-ак...

К. Мацан

— Мне предлагают такую же работу, но — поменьше...

О. Макарий

— Хорошо...

К. Мацан

— То есть, в этом смысле... не «я», как объект в бытии, а «я», как человек, обладающий этими компетенциями, за которые, обычно, столько платят...

О. Макарий

— Прекрасно! Вот... развивая Вашу идею... если я своё трудоустройство сейчас оцениваю рыночными критериями, что вполне нормально... ну, так, смотри — давай, находи другое место! Если это не подходит.

Пошёл на базар, тебе говорят: «Огурцы — 50 рублей»... я говорю: «Нет... пожалуй, я по 30 сейчас куплю в другом месте...» — пошёл и купил, никто не обвинит нас.

+++

К. Мацан

— Иеромонах Макарий Маркиш, председатель отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Иваново-Вознесенской епархии, сегодня с нами в программе «Светлый вечер».

А, вот, давайте, поговорим про сребролюбие, которое — не в финансовом эквиваленте. Вот, не только же про деньги, собственно... про нолики и циферки на счетах... а квалифицируется ли, как, вот, эта страсть сребролюбия, стремление к комфорту, например... к окружению себя... не знаю... какими-то, вот... не такими, а — такими красивыми вещами...

О. Макарий

— Видимо, нет.

К. Мацан

— Нет?

О. Макарий

— Это трудно мне сказать. Сколько людей, столько и мнений... Когда мне говорят про сребролюбие... ну, опять-таки, разговор с прихожанами, или в переписке... я даю такую «эпитимию»: Александр Сергеевич Пушкин «Скупой рыцарь».

У скупого рыцаря — у него не было ни малейшего стремления к комфорту... только: дай, дай и дай! И — ни к комфорту... ни к чему доброму, ни к чему хорошему... ну, абсолютно!

Вот, в противовес его сыну... вот, обратите внимание, я уж вам напомню не столько сюжет, сколько сюжетный ход... сын страдает. Ну, сын — рыцарь, ему, действительно, это нужно. Всё равно, как сейчас бы нам зимой ходить босиком по снегу — мы не ходим босиком по снегу. А кто-нибудь бы сказал: «Ещё и ботинки тебе покупать... давай, гуляй!» — вот, примерно такое же поведение со стороны отца к Альберу, к сыну.

И сын говорит слуге: «Ну, ладно... давай, по рюмочке, хоть, выпьем...» А он говорит: «Нет... всё вино отдали больному кузнецу». Вот, так... то есть, сын-то — позитивный герой. И, притом, позитивный герой — он просит герцога заступиться. Отец страшно недоволен... ну, и всё... дальше развивается сюжет.

К. Мацан

— А другой пушкинский пример — «Сказка о Золотой рыбке»?

О. Макарий

— Так... да, прекрасно...

К. Мацан

— Вот, старуха, которая... ну, она, наверное, что-то хочет в эквиваленте материальном — дом... больше и больше... а потом переходит к тому — чтоб быть «папой римской»...

О. Макарий

— Совершенно верно... «Не хочу быть вольною царицей, а хочу быть «римскою папой»! Правильно...

К. Мацан

— Но... тут, конечно, есть измерение финансовое — дом сколько-то стОит... но, всё-таки, её устремление — не к накопительству, как у скупого рыцаря, не к монеткам в сумке, а — к имуществу, в целом.

О. Макарий

— Я бы сказал, гордыня, обычная совершенно...

К. Мацан

— Не сребролюбие...

О. Макарий

— ... гипертрофированная... супергипертрофированная!

Вот, если бы детям задать задачу: о чём эта сказка? Они бы должны были дать ответ... маленькие дети: о гордыне.

К. Мацан

— О гордости.

О. Макарий

— Ну, вот, так, вот. О тщеславии, о властолюбии. И деньги там, конечно... ну... играют вспомогательную роль для «папы римской», совершенно справедливо.

А потом — «владычицей морскою, чтоб Золотая рыбка была у меня на посылках!» — ну, вот вам и...

Заметьте, до «папы римской» включительно, Золотая рыбка, в общем, была не против. Ну, хочет быть она... добро, будет она «римскою папой»... чудесная сказка!

К. Мацан

— А, вот... есть известные слова святоотеческие о том, что... когда у тебя есть какое-то богатство, имение богатое — это не твоё, это тебе Господь даёт, чтобы ты им распоряжался, им служил...

О. Макарий

— С их помощью служил...

К. Мацан

— Вот, как это понимать?

О. Макарий

— Ну, правильно совершенно... совершенно верно.

Когда, вот, мы, в начале передачи, говорили о бюджете — смотрите, чем из вашего благосостояния вы можете послужить окружающим. Начиная со своей собственной любимой жены, и кончая — всему миру просто благотворительным пожертвованием.

К. Мацан

— А это касается, опять же, только крупных сумм большого имения, или это — универсальная вещь, по поводу любой зарплаты?

О. Макарий

— Это может быть и универсальное явление... помните слова Спасителя о бедной вдове? Которая две копейки принесла. Всё, что имела! То есть, она... это, действительно, жертвенное было приношение.

У нас... ну... прямо скажем... мы обычно говорим... собственно, апостол Павел говорит — по-другому, в противовес говорит: мы не хотим... давайте по возможности... 2-е Послание к Коринфянам... не лишайте себя слишком... давайте, кто сколько может. По своему усмотрению. То есть, разные варианты могут быть, но количество тут... ни в коем случае. Мол: «Всё равно, у меня зарплаты большой нет — не буду никому ничего давать», — ну, и хорошо. Не надо. Давать.

Это очень важно — с детьми практиковать. Вот, смотрите, друзья мои — мы говорили о бюджете. Это, на самом деле, очень полезный не только общехозяйственный проект, но — и педагогический.

Возьмёте, и вашему дитяти... «дитя» склоняется... архаическое склонение в косвенных падежах — «дитяти»... ну, «ребёнку», да... ребёнку — отводите колоночку в бюджете, и, вот, вашему сыну младшему, к примеру, там — 500 рублей.

И — пошли в церковь... или какое-то другое дело... подписка на что-нибудь, и скажи: «Ну, давай с тобой уделим...» Он говорит: «Пап, давай! У тебя деньги...» «У меня деньги — мой бюджет, а у тебя — свой. Давай, ты от своего удели сколько-то...» «Хорошо!» — правильно. И я от своего уделяю. Пускай и он от своего уделяет. Это — его, он распоряжается, и он — отдаёт.

К. Мацан

— А, вообще, такая вещь, как десятина на Церковь — как сегодня к ней церковное сознание относится?

О. Макарий

— Ну... честно говоря, немножко это замылено. Но... я всегда вспоминаю слова Златоуста. Не помню я, комментарий на какую именно тему, но там фраза такая: «Иудеи дают десятину. Как нам не стыдно?» — вот. Ну, то есть, он призывает к тому, чтобы мы были жертвенными, давали, помогали Церкви.

Церковь денег не печатает. Во времена Златоуста Церковь была ещё бедная, нищая. В наше время — уже бедная, нищая. Были времена, и у папы Римского — у них там подкожные жировые запасы — будь здоров! А у нас они — ограблены. Это надо напоминать всем.

К. Мацан

— А Вам, в Вашей пастырской практике, встречались люди, которые бы реально десятую часть своих доходов регулярно, ежемесячно отдавали Церкви?

О. Макарий

— Ну, вот, видите... хороший очень вопрос... но... но: если творишь милостыню, твори её так, чтобы другие не видели. И... никого в жизни я не допрашивал...

К. Мацан

— Нет, но... может быть, люди рассказывали как-то... у Вас же есть близкие, которые с Вами общаются...

О. Макарий

— Нет... нет... и не рассказывают... и всегда... даже если заходит рассказ: «А, вот, у нас столько...» — не надо, это ваше личное дело. Перед Спасителем — Спаситель всё это видит. А ваша совесть — перед Ним. Не нужно.

Это, знаете, друзья мои... это, всё-таки... мы тут начали с того, что я русскую действительность как-то критиковал... это — позитивная часть русской действительности.

У греков... вы войдёте в церковь и увидите: Эту колонну воздвиг такой-то — в память о своей незабвенной бабушке... Эту дверь сделали в благодарность за то, что такой-то выздоровел... ещё не забудут и подписать даже сумму.

Значит... иногда вешают украшения ювелирные на иконы... у нас, всё-таки, в России это не очень принято... даже совсем не принято. Ну... мы другие народы, по крайней мере, за это ругать не будем, и критиковать не будем... но... желательно, следовать, таким, добрым началам, которые есть в Российской действительности — вот... ну... такая скромность.

К. Мацан

— Знаете, что всегда меня занимало и о чём я не перестаю думать... и для меня это — открытый вопрос?

И Евангелие, прямым текстом, и отцы говорят о том, что Иуда предал Христа из-за сребролюбия — потому, что был вор... и... это прямой текст Евангелия...

О. Макарий

— Да... да...

К. Мацан

— И у отцов, как правило... я не знаю, на самом деле, глубоко — это то, что я слышал и читал... что, вот, все наши современные такие размышления, несколько отсылающие к «Иуде Искариоту» Леонида Андреева, о том, что Иуда, на самом деле, любил Христа, но предал потому, что Христос не оправдал его надежд... об этом интересно думать, и я думаю, что мы вправе размышлять об этом, не пытаясь это возводить в какую-то догматическую норму... Но, если мы читаем отцов, то — почему? Какая страсть сгубила Иуду? Сребролюбие. И я задаю вопрос: что, всего лишь, сребролюбие? Вот, всё это — предательство Иуды... вся эта история... главная история в жизни бытия мира... предательство Иудою Христа — что, из-за сребролюбия?

О. Макарий

— Вот, Вы сейчас упомянули эту тему... я должен сразу сознаться, что никогда так вопрос не ставил. Единственно, что Леонида Андреева — я с порога не принимаю, естественно...

К. Мацан

— Ну, я...

О. Макарий

— Ни Мережковского, ни кого, там, из этих деятелей...

К. Мацан

— ... не предлагаю перечитывать...

О. Макарий

— ... нет... верно, ради Бога... правильно... но, как говорят, рассуждая, глядя на христианскую позицию, пороки — они все соединены друг с другом. Они все — соединены друг с другом.

Да, потому, что был вор, носил, там, эту... как его... коробку... торбочку. Вор... это — хуже, чем сребролюбие. Это — кража. Вот. Ну, и, соответственно, его... вот, значит, почему...

Помните, когда Спасителю женщина помазала миром, драгоценным миром, ноги... значит... кто-то из евангелистов говорит, что ученики, значит, возражали, что надо было это миро продать, и деньги раздать нищим. Не столько продать... сколько, просто, негодование по поводу какого-то неправильного расходования средств. Примерно, как скупой рыцарь стал бы негодовать, если бы он узнал, что это сын отдал вино кузнецу... ну, что-то в этом роде.

Ну... как сказать... отсюда не должно напрямую следовать, что Иуда хотел бы эти деньги, которые были бы, он бы их забрал бы себе. Неизвестно. И наличие его, вот, такого... значит... жадности, зависти ко Христу... ещё каких-то жестоких качеств — проявление его... ну... будем говорить... гнусного состояния его души. Включая, конечно, и те 30 этих монет, которые он получил от Синедриона... и с которыми он тут же расстался... и... сами понимаете, что с ним произошло.

Вот, так...

К. Мацан

— Что, с точки зрения святых отцов, противоположно сребролюбию — то, что может его исцелить?

О. Макарий

— Я бы сказал, доброта. Я бы сказал... доброта — такое качество... как она...

К. Мацан

— Милость... творение милостыни...

О. Макарий

— Ну... «милость»... «доброта»... в русском языке — близки. Но, время от времени, эту милость переключают на финансовую сторону. И милость... дальше её распространение, как — милостыня, а милостыня, как — подаяние дамам и господам, которые стоят в лохмотьях и собирают эти самые дела, а потом... преступность... там... их доит... Вот, это — не та милость, и не та милостыня... почему? А, почему это, я, так, вдруг, резко пошёл? Ну, потому, что другие социальные условия... совершенно другие социальные условия.

Если кому-то что-то на сегодняшний день в Российской Федерации реально не хватает, есть множество государственных и частных благотворительных каких-то средств, которые помогут этого человека поддержать.

К. Мацан

— Ну, фонды.

О. Макарий

— Фонды, люди, организации, МЧС... и... там... всё, что угодно.

К. Мацан

— Но это, на самом деле, важно подчёркивать. Потому, что... действительно, вот... у нас, на Радио ВЕРА, есть программа «Дело дня», в которой Радио ВЕРА осуществляет функцию связующую. Именно, мы работаем с фондами — проверенными фондами, у которых прозрачная отчётность, фондами авторитетными, себя в этом деле зарекомендовавшими — и мы говорим об их нуждах, об их подопечных, и люди могут обращаться в эти фонды — не на Радио ВЕРА, а, собственно, а в эти фонды, и с ними же вести работу.

То есть, мы осуществляем передачу информации, как... как средство массовой информации. И это очень важно — потому, что... надо снова и снова повторять, что если вас просят перевести на личную карточку — это сразу рэд-флаг, это тревожный звонок.

Действительно, и я Вам за эти слова очень благодарен, что сегодня, если человеку нужна помощь, нужно идти через фонд. Найти людей, которые... ну... если хотите помочь человеку, найдите тех профессионалов, которые ему помогут. Это не означает, что вы, как бы, отказываетесь помогать сами. Просто, есть люди, которые знают, как и что, и они это сделают быстрее, эффективней и лучше.

О. Макарий

— И скажу даже больше... в силу определённых социальных условий, на этом деле — помощи нуждающимся — раковая опухоль безобразия и жульничества, и разного рода проходимцев, включая оргпреступность очень серьёзную. И, соучаствуя в этом деле, мы поддерживаем больше их, чем тех, кто нуждается в помощи.

К. Мацан

— А можно ли жёстко сказать, что, когда на улице человек стоит и просит милостыню, не надо подавать?

О. Макарий

— Ну... на 95% — да. 95%... я сам так себя веду.

Если они попрошайничают с детьми, сразу беру свой устарелый сотовый телефон, отхожу в стороночку и вызываю 112. Потому, что попрошайничество с детьми — это уголовное преступление. Мы с вами говорили о законе. Попрошайничество без детей — это, всего на всего, правонарушение, на которое полиция скажет: «Друзья... ничем помочь не можем». С детьми — они вызывают, кого следует... и... в нашем небольшом городе Иванове — ну, как... всё-таки, областной центр — в общем, этим я и занимаюсь. Я и мои коллеги, так сказать... с кем я делюсь этим делом.

К. Мацан

— А, вот, сейчас нас услышали люди... услышали Ваш пример. Если у кого-то возникнет ощущение того, что... вот, я вижу попрошайку с ребёнком — теперь я знаю, что это уголовное преступление...

О. Макарий

— Да.

К. Мацан

— ... но я... если я сейчас позвоню в полицию, я буду стукачом.

О. Макарий

— У нас, вот, это слово — «стукач» — знаете... информационная диверсия... это информационная диверсия!

К. Мацан

— Та-ак...

О. Макарий

— Когда при мне произносят слово «стукач»... по-моему, я в эфире уже давал этот красивый простейший пример.

Дети украли у папы спички, на ковре разожгли костёр. Один мальчик побежал и «настучал» папе, что там горит огонь. Это — кто? Стукач или спаситель? Вот вам ответ.

К. Мацан

— Вернёмся к этому разговору после небольшой паузы.

У нас сегодня в гостях — иеромонах Макарий Маркиш.

Дорогие друзья, не переключайтесь!

+++

К. Мацан

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается.

Ещё раз, здравствуйте, уважаемые друзья!

У микрофона — Константин Мацан.

В гостях у нас сегодня — иеромонах Макарий Маркиш, председатель отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Иваново-Вознесенской епархии.

Мы продолжаем говорить о милостыне, о сребролюбии, об этих страстях и добродетелях... вернее, добродетелях и страстях. Добродетель — доброты и милости, страсть — сребролюбия.

Вот, к такой волнующей теме подходим — о... ну, собственно, о помощи людям, и о том, как внимательно нужно относиться к тем, кто просит милостыню на улице...

Но, вы знаете... мне памятен пример — тоже разговора с одним священником, который делился своими мыслями. Он не давал ответов. Он ставил сам себе вопросы.

Евангелие говорит: «Просящему у тебя — дай». Там нет дополнительных условий — что, если он только не вор... если он проверенный... если он не член «мафии нищих». Просящему — дай. Строго и окончательно.

О. Макарий

— Не могу согласиться...

К. Мацан

— А — почему?

О. Макарий

— Потому, что Евангелие — это не устав внутренней службы. Это живые слова Спасителя, записанные евангелистами, произнесённые по определённому поводу, определённым людям, в определённом контексте.

И... ещё гораздо более яркое «противоречие»... не настоящее противоречие... «Не противься злому... ударят по левой щеке, подставляй — правую». 1941 год, июнь, Германия пошла в атаку на Советский союз — и почему-то мы начали сопротивляться! Да, что ж такое? Евангелие же требует — наоборот! Ну... и всё понятно. Сразу всё становится на место.

К. Мацан

— Я помню, очень много лет назад, участвовал тоже в одной дискуссии на тему «подавать — не подавать» нищим. Это было много лет назад... может быть, лет двадцать, когда ещё даже внутри церковной среды эта тема не была так проговорена. И, в общем, благородным представлялось... да и сейчас представляется благородным — желание помочь.

О. Макарий

— Да.

К. Мацан

— Вот, ты идёшь по улице, видишь человека — у тебя сжимается сердце. Ты хочешь помочь. Но... сейчас — что получается? Нужно себя немножко, как бы, остановить? Сказать: «Так... внимание... а если это... нет, лучше я в фонд позвоню...»

О. Макарий

— Остановись — всегда хорошо! И подумать... как это: сначала подумай, а потом промолчи... или, наоборот, скажи то, что нужно.

Иду мимо помойки... ну, помойки всюду существуют... стоит женщина — плохо одетая, и что-то там копает... в помойке. Я вытаскиваю некую ассигнацию, которая у меня была, подхожу к ней, трогаю за плечо. Она меня спрашивает: «Чего, батюшка... что случилось?» — «Вот, хочу Вам помочь». Она говорит: «Зачем?» Ну, я говорю: «Вижу, Вы тут с помойки...» — «Я принесла мусор!»

К. Мацан

— Ну, это хороший пример, да...

О. Макарий

— Вот, так вот...

И другая какая-нибудь картина... так сказать, взаимодополняющая.

Мужчина... в общем, такой... приличного вида, скажем так. Не пьяный. Начинает что-то мне рассказывать... какие у него большие трудности в жизни... и просит какого-то содействия. А я рассказываю ему — вот, как мы с Вами пояснили — вот, на улицу такую-то зайдёте... сейчас, вот, пройдёте налево — там есть организация... «Дом помощи», что ли... не помню, как это называется... я говорил на эту тему с нашим возглавителем отдела благотворительности нашего епархиального. Он говорит: давайте, направляйте туда людей... всё хорошо!" — всё рассказал этому дяде. Дядя сказал «спасибо», повернулся и пошёл в противоположную сторону. Тоже хороший урок.

К. Мацан

— А что Вы скажете о формах благотворительности... ну, или милосердия, в широком смысле слова... опять же, не финансовых, не денежных? Вот... трата времени... или, просто, некое доброе расположение к человеку... это... засчитывается, как милость?

О. Макарий

— Ну... да Вы сами понимаете! Ваша улыбка на лице — всё показала.

Слово «засчитывается» — никуда не... ни на что не засчитывается. Ничего не засчитывается! Приносит добрый результат... вот, «добродетель» — прекрасное русское слово... «грех» — это вред. Что такое «зло»? Противоположность какой-нибудь «добродетели».

Доброе дело... Конечно, это добродетель — если делать доброе дело! Иногда, бывает, это доброе дело зашкаливает, перехлёстывает...

У Льюиса, в одной из книг, есть такая... ну, шутка, не шутка... я уж не знаю... значит: «Женщина живёт ради других. И этих других даже можно заметить по выражению их лиц...» — забитых... несчастных...

К. Мацан

— Да-а... понятно, о чём Льюис пишет... да.

О. Макарий

— Да... вот, так, вот... Поэтому — да, конечно, надо думать, и делать, и... близким... ближним... дальним... средним... кому — чего. Что я могу сделать? Какую помощь могу оказать? Опять-таки — баланс.

Если я хочу поехать к какой-нибудь знакомой женщине и прибить люстру, а мне жена говорит: «Вася... ну, не надо, пожалуйста!» И я отвечу жене ( у меня жены нет, слава Богу, я монах )... я скажу: «Ты знаешь... ты просишь — я останусь». Вот вам — добродетель.

К. Мацан

— Вы знаете... мы нередко говорим о том, что, действительно, доброе дело — это не только, собственно, пожертвование финансовое. Прибить люстру, навестить старого больного человека, помыть полы где-нибудь... у бабушки на квартире... в больнице — тоже доброе дело. В пределе — мы говорим, что помолиться о человеке — доброе дело. И, если человек — верующий, и мы — верующие, мы верим, что молитва действует, и это, по-настоящему, меняет человеку жизнь.

О. Макарий

— Да.

К. Мацан

— Но, вот, в чём мой вопрос... А не кажется ли Вам... не замечаете ли Вы такого настроения, что, всё-таки, мы живём в такое время, когда все эти слова о том, что помощь — это не только финансовая помощь, они, немножко, берутся с щепоткой соли?

То есть... ну, конечно, мы понимаем, что, на самом деле, всё, что нужно — это деньги. По большому счёту, больше ничего и не нужно.

Но, вот... и я могу даже себя успокаивать этим... зато — я добрый.

О. Макарий

— Ну, вот, тут — баланс... всё-таки, неправильно, что то всё — измеряется деньгами. Многое, но не всё.

Опять-таки, я это вижу. У нас есть благотворительные, в том числе, православные, и не православные... какие угодно... волонтёры, которые ездят в зону тяжёлых событий. Ну... понимаешь... это не так. Многое, но не всё.

Вот, если сидит человек, пенсионер какой-нибудь, там, персональный, у него большие избытки его финансового бюджета, а куда он может поехать — он и выйти не может из дома. Ну, конечно, он будет оказывать помощь деньгами.

Если другой какой-то человек, у которого есть, скажем, недвижимость — квартира, и он решает эту квартиру завещать в какой-нибудь, тот же самый, фонд... или Церкви... или, там, ещё... потому, что — дело доброе. Пускай. Почему бы и нет?

К. Мацан

— Вот, Вы сказали, что в 95% случаев, когда просят на улице — это ненадёжное вложение милостыни...

О. Макарий

— Лучше не надо...

К. Мацан

— А, вот, эти 5% оставшиеся... что может указать на то, что, всё-таки, этому человеку можно пожертвовать?

О. Макарий

— Это очень сложный вопрос, и, я бы сказал — решается эмоционально. Эмоционально.

Ну, это... как-то посмотреть можно... что-то сказать... послушать ответ... там... не знаю... на ваше, действительно... сплошь и рядом, такой ответ — на ваше благоусмотрение.

Когда спрашивают — можно ли левой рукой чесать правое ухо? Ну, на ваше благоусмотрение! Вот... а что тут отвечать?

Так и здесь. Люди нас слушают, надо полагать, в основном, взрослые, имеющие опыт жизненный, имеют какой-то опыт общения немалый, и — как они оценят эту ситуацию.

Это я — про себя говорю... откуда я беру эти проценты-то... откуда я их взял? Из своей собственной жизни.

К. Мацан

— Вы знаете, если мы говорим уже не как-то... так... объективно... со стороны о том, как жертвовать, кому жертвовать... если мы встанем на позицию человека, который, внутри себя, конечно, знает, что ничто ничему не засчитывается, что он не зарабатывает у Бога очки своими жертвами, и так далее... но, всё-таки, он озабочен тем, что: я, вот, правильно делаю, или неправильно?... вот, так можно, или так нельзя?... так Богу угодно, а так Богу не угодно.

Вот, если, допустим, я... там... пришёл помогать в какую-нибудь благотворительную столовую... или я мою полы, предположим... я не могу себя представить, реально, чтобы я где-то пошёл мыть полы... к сожалению... но, вот, предположим. И я мою пол в этой условной больнице, и всех вокруг — ненавижу. Я доброе дело делаю, а в душе — всё клокочет. Вот, это — что такое?

О. Макарий

— Отделяйте тут... Приходится, как священнику, прислушиваться к текстовке и сортировать. Чувст-ву-ю... ну, мало ли, что я когда чувствую! Вот, людям, обычно, кающимся говоришь, когда разговор заходит о чувствах.

Сегодня я встал с утра в половине пятого утра — ранняя литургия. Звенит будильник — что я чувствую? Спать я хочу! Смертельно. Ну, и что? Встал и пошёл. И что — я пойду каяться своему собрату? «Батюшка, я сегодня утром так хотел спать.... Ай-ай-ай, какой я грешник!» Или, что как-то плохо: «Наверное, неправильно... наверное, зря я пошёл служить-то на службу... надо было остаться спать». Просто, сумасшествие было бы, с моей стороны!

Что требуется — аккуратно отделять ваши чувства от вашей воли. И — рассудка, который поддерживает ваши волевые решения.

Вас направили помыть этот пол, Вы решили — дело хорошее, пойду. «Надоело... не знаю... зря...» — ну, мало ли, что я чувствую. Проверяю: попросили — делаю. Слава Богу! Благодарю Господа!

К. Мацан

— И, в то же время... всё-таки, мой вопрос... я понимаю, о чём Вы говорите, но он не снимается для меня — почему? Потому, что... знаете... мы с Вами, до начала программы, говорили, что нужно говорить об этом без формализма...

О. Макарий

— Да!

К. Мацан

— ... вот... как-то, не пытаясь представить себе, будто есть какие-то единые лекала — вот, так делай...так не делай... — и всё. Вот, как памятку можно использовать. Но, всё-таки...

Я, помню, где-то слышал изречение кого-то из святых отцов, что... ну, если угодно, награда на Небесах воздаётся не столько совершённым поступкам и добродетелям, сколько возникшему из-за них смирению человека. Но, вот, если я, продолжая эту гипотетическую ситуацию, мою пол и, при этом, всех ненавижу, и чувствую, как меня все, кто здесь ходит, раздражают — а я-то тут мою пол! И, вообще, почему я должен это делать... но, надо... хорошо, буду делать... Я, наверное, какое-то доброе дело для других-то делаю, но... вот... ничего для себя не приобретаю этим. И, в общем... чем я Богу служу?

О. Макарий

— Понял Вашу мысль... Вот, давайте... Вы говорите, награда... ну, добрый результат... итог... сухой остаток — это то, что человек приобретает в своей душе. Смирение — это не единственный критерий. Не единственное и не полностью исчерпывающее состояние личности. Оно — шкала.

Это дело, которое я делаю, приносит мне, моей душе, пользу? Ну, как мы с Вами, в этом мысленном эксперименте... да, приносит. Через терпение, через... так сказать... уверенность в необходимости исполнения этого дела. Смирение здесь... как-то, немножко, в стороночке стоит. Но я никого там шваброй-то этой не бью, не луплю по голове! Хорошо уже... я смиряюсь.

К. Мацан

— Мирного духа нет. Вот, без мирного духа я это делаю!

О. Макарий

— Тонкий вопрос. Потому, что мирный дух, опять-таки... воля и эмоции — переплетаются друг с другом. Часто мне приходится это слышать — от педагогов, от преподавателей школ, или даже — детских садов.

Вот, он ( чаще — она ) делает своё дело, вот, с этими детьми. А у нас есть ещё и для трудных детей школы... коррекционные школы, там... как это у нас часто довольно бывает. Вот, она рассказывает, что она, бедная, именно, испытывает... и я говорю: «Но, какое дело Вы делаете важное!» Она: «Да, да...» — «Ну, и, что, Вы этих детей — шпыняете, бьёте?» — «Ну, нет, в общем...» — «Делаете своё дело профессионально?» — «Профессионально». — «Слава Богу! Благодарите Господа! За тот подвиг, который Он Вам дал совершить».

Ну, а чувства... А что сделать с этими чувствами, понимаешь? Никуда от них не денешься.

+++

К. Мацан

— Иеромонах Макарий Маркиш, председатель отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Иваново-Вознесенской епархии, сегодня с нами в программе «Светлый вечер».

Мы подробно поговорили про разные аспекты благотворения и сребролюбия. Давайте, может быть, чуть-чуть шире поговорим теперь.

Ведь, мы не случайно говорим о страсти сребролюбия. Страсть — это страдание. Один из возможных переводов. Почему я обречён, если угодно, на страдание — оттого, что я буду стремиться больше и больше зарабатывать?

О. Макарий

— Опять, дорогие друзья... страдание... возьмите: я съел бутерброд. Или — мною съеден бутерброд. Все сразу поймут: первое — это активный залог, активная форма глагола, второе — страдательная.

Страдание — это не обязательно, когда меня терзают, жгут и пилят. Страдательный — «пассивус» ( «патос», по-гречески ) — что и означает «страсть». Это слово «страсть», если вы возьмёте греческий словарик и посмотрите его прототип греческий — «патос» — увидите там... не знаю... полтора десятка разных значений. Включая и разного рода телесные неприятности, включая и гораздо более широкие смыслы. Прежде всего — самая простая особенность этой страсти, что я — не активно действую, а я переношу это что-то, что действует — на меня. Вот, этот классический пример — со страстью к кислороду. У меня, и у Вас, и у вас, дорогие слушатели — у всех есть страсть к кислороду. Заткните себе рот и нос и потерпите, кто сколько может — поймёте, что без кислорода вы не живёте. У вас есть страсть к кислороду. И к разным другим делам, вещам... питьё... еда... сон... отдых — это всё неукоризненные страсти, которые были присущи... после Вознесения — не очень известно... но до Воскресения и Вознесения были присущи Спасителю. Неукоризненные страсти. Хорошо, слава Богу!

Сребролюбие, как мы его с вами описали, конечно, укоризненная страсть, но... желание, намерение рабочего человека получить вознаграждение за свой труд, о котором и говорит Священное Писание многократно — мы не можем назвать это укоризненной страстью. Это необходимость его — получить своё вознаграждение, купить себе еду и купить жене цветной платочек.

К. Мацан

— Тогда это — и не сребролюбие.

О. Макарий

— Ну... мы упоминали об этом...

К. Мацан

— Это важный вопрос... понимаете, тогда мы снова возвращаемся к тому, что нужно как-то... какой-то критерий найти — ну, мы про это говорили сегодня — между просто здравым смыслом, что нужно зарабатывать деньги на семью и вообще... и тем, что ты к этому, ну, как-то привязался особенно сердцем. Вот, я очень волнуюсь об этом... как-то...

Знаете, я могу пример... не знаю... привести. У меня был такой... может быть, конечно, немножко исповедальный... но я, в какой-то момент, стал очень переживать о зарплате. Потому, что впереди маячила возможность очень интересной поездки. И я понимал, что мне на неё нужны будут деньги. И очень хотелось, чтобы этих денег было достаточно, чтобы я мог свободно себя в этой поездке чувствовать. И я, вот, именно поэтому начал: а, вот, тут ещё проектик... а, вот, тут что-то мне недоплатили... а тут... а вот... и пошла, как бы, такая тревожность постоянная, чувство неуверенности, чувство, что нужно — ещё, ещё, ещё, ещё, ещё...

Я себя фиксирую и понимаю, что я же, в данном случае, не забочусь о том, чтобы семью прокормить. Это — не про то, что у меня дети будут ходить голодные и необутые. Это — у меня есть некая мыслительная дорогая игрушка — будущая поездка, которую я никак не хочу терять. И, вот, тут во мне что-то такое начинает... это же, наверное, про сребролюбие?

О. Макарий

— Хороший очень пример. И... вот, видите... игрушка... мы взрослые люди — зачем нам игрушки? А, вот, мне, вот, хочется поехать... вроде бы, это дело неплохое... я же, извиняюсь, не в дом разврата иду!

К. Мацан

— Да. Это, вполне, такое... как это... непорицаемое...

О. Макарий

— Да... неукоризненное... А, вот — те самые весы... сразу возникает картиночка весов. На одной чаше — и на другой чаше. Что можно здесь — спрашивают люди — как... ну, понятно... заранее не решишь...

К. Мацан

— ... как об этом думать, да?

О. Макарий

— Как этот вопрос разрешается? Для семейного человека — элементарно. Берётся любимая жена и старшие дети, если они есть, и — такой, импровизированный, семейный совет: что подскажете?

Скажут: «Папа... оставь. Это не надо никому, это козе под хвост всё... не нужно!» — а другие скажут: «Давай! Это хорошее дело... надо тебе, вот, обязательно...» И дальше получается итог, после такого семейного совета — и я уже делаю не потому, что «хоцетца», а потому, что — так решено. Так решено, я и делаю, вот, так. Жена мне благословила.

К. Мацан

— Ну, хорошо... я возвращаюсь к вопросу о страстях-страданиях...

Если мы посмотрим на такую страсть, как уныние. Я сейчас не предлагаю её обсуждать — у нас будет программа отдельная про уныние, но, просто, здесь мне более очевидно, что: человеку в унынии — плохо.

О. Макарий

— Да.

К. Мацан

— Вот, он страдает — в прямом смысле слова.

Но если это экстраполировать на остальные страсти, то мы и про них должны сказать, что, если ты, вот, в этой страсти, говоря языком нравственно-аскетическим, пребываешь, если ты в ней укоренился, то тебе будет — хуже становиться. Поэтому, как бы, тебе выгодно — эту страсть в себе пытаться побороть. Нет?

О. Макарий

— Тонкий вопрос, переходящий просто на бытие личности в этом мире.

К. Мацан

— Да.

О. Макарий

— Возьмите такую пакостную страсть — действительно, страсть — как наркомания. Ведь, мы прекрасно знаем, что наркоман испытывает колоссальное удовлетворение и наслаждение. От этой полученной дозы.

К. Мацан

— Но недолго.

О. Макарий

— Ну... они, так сказать, тем и живут.

Не знаю... я наркоманом не был. Очень хорошо, так, нарколог один говорил, что...

Пациент говорит: «Доктор, ну Вы же не кололись, не нюхали... чего Вы мне мозги-то компостируете!» — в каком-то очень грубом смысле... ну, он не совсем прав... но это... основание некоторое есть. Доктор говорит: «Да, я этого не делал, и, благодаря этому, я могу Вам помочь. Если Вы хотите».

Значит... субъективные ощущения грешного человека, реально совершающего грех, поддающегося греху, поддающегося страсти, и, наоборот, противодействующего страсти... ведь, тот же самый наркоман, которого мы только что упомянули, если он выйдет из состояния уныния... а уныние — что такое? — паралич воли, капитуляция перед грехом, перед этой страстью... он скажет: «Нет. Я завяжу с этим делом».

Вот, он-то, как раз, и будет испытывать страдания — по полной программе. Но он понимает, зачем. Ему скажут: «Ну, чего же ты страдаешь? Это же плохо... это же страсть!» — нет, это боевые действия для победы над страстью.

К. Мацан

— А, вот, человек — нас послушал, понял, что нужно благотворить, нужно совершать деля милосердия, доброты... и, вот — ну, нет воли... не хочется... ничто тебя не поднимает, как зов трубы на эти дела — вперёд! Вот, что делать?

О. Макарий

— Смотрите, аккуратненько тоже самое...

Вот, эти... значит, эти элементарные мыслительные акты помогут человеку найти путь-дорогу.

«Не хочется», или «не могу», или «имею другие намерения», или «вообще, у меня другая ориентация», говоря современным языком — если я христианин, я исполняю волю Христа.

Мало ли... может быть, воля Христа сейчас — построить ему дом... он живёт, бедный, в подвале где-нибудь, с четырьмя детьми. Ему жена говорит: «Давай, съэкономим... давай, не будем сейчас транжирить деньги на какие-то проекты благотворительные... давай, сейчас — всё, чтобы нам накопить некоторую сумму и что-нибудь сделать», — опять-таки, разумная мысль. Действительно, разумная мысль. Но это — не чувство, а это — акт воли, подкреплённый рассуждением. То есть, он с женой, если он женат, прекрасно... а, может быть, он один, там, что-нибудь себе делает — принимает решение и его реализует.

Если это решение — зловредное, злонамеренное, он должен, каким-то образом, это контролировать. Но не надо злонамеренно делать.

Вот... была у меня недавно переписка с одним человеком: «Накопил денег и проиграл всё в какие-то азартные игры, теперь рву на себе волосы!» Ну, ответ очень простой: не надо играть в азартные игры! Получил урок хороший, и приложило, извините, Вас, рожей об асфальт... так, грубовато...

К. Мацан

— А, вот, у меня был случай... Меня, в своё время, поразила история, которую мне рассказывали, как журналисту, про то, как, ещё в девяностые — в начале нулевых, человек из тех, которых тогда называли «новые русские», олигарх, вынужден был залечь на дно из-за каких-то проблем. Он был очень богатым человеком. И он прятался — в монастыре. Потому, что там бы его точно никто искать бы не стал. Такого человека — только в монастыре бы искать не стали.

И он... так на него это повлияло, что он там воцерковился, он там пришёл к Богу, и он там захотел остаться простым трудником, и остался.

О. Макарий

— Прекрасно...

К. Мацан

— И жизнь его изменилась. И я с ним познакомился, собственно, когда, вот, он, в этом статусе трудника там был.

И он рассказывал, что он... когда всё это с ним случилось, он ненадолго вернулся из монастыря и своим каким-то... значит... коллегам... своим помощникам сказал: «Я всё своё имущество раздаю своим жёнам и... ( у него было две жены — одна бывшая, другая — его нынешняя... или обе бывшие... не знаю ), но у меня только одно условие — чтобы меня не лишали родительских прав. Я всё отдал. И освободился, и теперь живу в монастыре».

И... вы знаете... с одной стороны, такая история, вдохновляющая. С другой стороны... я её одному своему другу — нецерковному — рассказываю... так... вдохновленно... и он говорит: «Вообще-то, он... ну, как бы, он о себе подумал, и он сделал, как ему было удобнее. Да, деньги он раздал, но... как это может быть — что-то с этими деньгами станет? А он мог бы дальше зарабатывать и благотворить...» — то есть, на самом деле, кажется, что он благородный поступок совершил. На самом деле, он ушёл от какой-то проблемы...

О. Макарий

— Не факт... Вот, ушёл ли он от проблемы, или нет — это можно было бы выяснить на исповеди с этим человеком. А внешне — нормальный поступок. Почему бы ему не встать на монашеский путь? Имеет право? Имеет право. Это входит в некую норму цивилизованного христианского поведения. Да, если уже жёны у него — бывшие, то он и так, и так от них отступился. Ну, нате — возьмите эти финансы... вот и всё. Если есть возможность сохранить общение с детьми — тоже прекрасно. Всё.

Понимаете, здесь приходится несколько разных шкал, или несколько разных средств оценки ситуации. Одна будет внутренняя, исходя из, действительно, какого-то раскрытия души в ходе исповеди, в ходе, просто, христианской жизни. А другая — внешняя, которая тоже неплохая, тоже важная.

К. Мацан

— Я — почему упомянул, что я это пересказывал своему другу, который — нецерковный?

О. Макарий

— Та-ак...

Мне иногда кажется, что, действительно, для сознания нецерковного — раздать всё и уйти в монастырь, и маркировать это, как то, что я освободился от сребролюбия, грубо говоря... или, как минимум, хочу освободиться — просто так не считывается, так не воспринимается. Это — глупый, странный поступок... а ещё, может быть, даже и порицаемый поступок.

О. Макарий

— Ну... видите... тут, опять-таки, смешение понятий.

Во-первых, в монастырь не уходят, а приходят — можно с этого начать, да?

К. Мацан

— Это — да.

О. Макарий

— Значит, я — прихожу в монастырь. Я — осознал своё желание... намерение... не желание — эмоции, а намерение — воля... стать православным монахом — то есть, встать на монашеский путь. Хорошее намерение? Нормальное намерение, нормальное — в рамках нормы.

К. Мацан

— Неукоризненное.

О. Макарий

— Неукоризненное.

Далее... что у него там, какие обязанности? Если бы у него была бабушка, за которой надо ходить... там... не знаю... менять ей что-нибудь... ну-у... уже — не то. А если я могу свои средства направить на то, чтобы этой бабушке... кто-нибудь бы... там... её поддерживал до самой смерти... в дом для престарелых её поместить в хороший — опять хорошо.

Я, просто, видел, знаю лично сестёр-монахинь, которые сначала пришли в монастырь... там... родители у них жили, жили... потом проходит какое-то время — они организовали переезд этих родителей в тот город, где находился монастырь, и, дальше, там... какую-то помощь им оказывали.

К. Мацан

— У меня — последний вопрос. Я начал с личного — и закончу личным.

О. Макарий

— Да, да...

К. Мацан

— Вот, Вы, когда стали монахом, и стали не получать ни копейки теперь...

О. Макарий

— Да...

К. Мацан

— ... то есть, зарплаты у Вас регулярной нет...

О. Макарий

— Так...

К. Мацан

— ... Вам стало жить проще или тяжелее?

О. Макарий

— Вот, знаете... честно сказать... вот... невозможно измерить! Другая стала совершенно жизнь. Совершенно жизнь стала — другая.

Я лишился, вот, этой, вот, финансовой свободы — вот, я хочу — делаю то, хочу — купил то... поехал, понимаешь, автомобиль купил... он сломался — купил новый... совершенно другая жизнь.

Я не могу сказать, что стало тяжело из-за этого... там... зубной пасты нету, и мне приходится... не знаю, там... мизинцем зубы чистить... такого не было.

Такие — похожие — вещи бывали в 90-е годы, когда монастыри жили на очень напряжённом бюджете, или и вообще без бюджета.

Я стал монахом — меня постригли в монашество — это был 2002 год. Уже совершенно была другая обстановка. В общем... не могу сказать, что как сыр в масле... но уж нечто похожее.

К. Мацан

— Спасибо огромное за эту беседу!

Иеромонах Макарий Маркиш, председатель отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Иваново-Вознесенской епархии, был сегодня с нами в программе «Светлый вечер».

У микрофона был Константин Мацан.

Дорогие друзья, мы продолжим этот цикл бесед про страсти и добродетели — оставайтесь с нами на волнах Радио ВЕРА.

До встречи!

О. Макарий

— Всего доброго!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Образы женщин в творчестве И.С. Тургенева». Ирина Мелентьева
• «Старец Никон (Беляев)». Священник Анатолий Правдолюбов
• «Образы женщин в творчестве А.С. Пушкина». Алексей Варламов

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов