Поделиться
— Машенька, здравствуй!
— Здравствуйте, Андрей Борисович!
— Ты с книгой! Что читаешь?
— Я историю учу. Денёк такой солнечный — решила посидеть с учебником в парке. Присаживайтесь и вы, Андрей Борисович!
— Спасибо, Машенька. И правда, погода замечательная! А что вам задали?
— Параграф про Троицкую осаду. Мы сейчас Смутное время проходим. Оказывается, Троице-Сергиева Лавра в начале 17-го века была не только монастырём, но и неприступной крепостью! Больше года польские и литовские сторонники самозванца Лжедмитрия Второго её осаждали. Несколько раз пытались штурмовать, но так и не смогли одолеть!
— Да, Машенька, это был первый за время Смуты решительный отпор иноземным захватчикам, который поднял боевой дух русского народа и вселил в людей веру в победу. Обороне Троице-Сергиевой Лавры посвящали полотна художники в разные эпохи. Но хочу тебе сказать, что не только в Смутное время стены обители преподобного Сергия защищали Москву. Лавра стала мощной крепостью на пути врага и во время Великой Отечественной войны.
— Как интересно! Я не знала! А есть на эту тему сюжеты у каких-нибудь живописцев?
— Конечно! Например, у замечательного художника — и, кстати, поэта — Павла Александровича Радимова. Он запечатлел Святые врата Троице-Сергиевой Лавры в 1943 году. Картина так и называется «Вход в Лавру». Это полотно — яркое свидетельство того, что пережила обитель Сергия Радонежского в годы Великой Отечественной.
— Ой, как хочется посмотреть на картину!
— Она выставлена в Музее изобразительных искусств республики Карелия, в городе Петрозаводске. Но мы с тобой можем поискать её в интернете. Сейчас попробуем... Вот, нашёл!
— Так выглядели главные ворота в Лавру?! Облетевшая побелка, кирпич виднеется повсюду. Фреска над входом почти стёрта. Или закрашена. Мы недавно ездили с классом на экскурсию в Сергиев Посад, были в Лавре — там сейчас красота! Даже не верится, что когда-то было вот так...
— Да, Великая Отечественная отразилась на том облике Лавры, который запечатлел на своей картине Павел Радимов. Как ты верно заметила, Машенька, фреска на вратах частично закрашена. Закрасили тогда и купола всех лаврских храмов. Башни и колокольню затянули маскировочными сетями.
— А зачем?
— Чтобы они не стали ориентиром для вражеской авиации. Ведь Сергиев Посад, или Загорск, как он тогда назывался, в 1941 году стал прифронтовым городом — фашисты стояли на подступах к Москве.
— И Троице-Сергиева Лавра снова не дала им пройти?
— Лавра стала мощным оборонительным рубежом. Жители города устроили на монастырской стене огневые точки. С Лаврской колокольни солдаты круглосуточно наблюдали за вражескими самолетами. В подвалах оборудовали бомбоубежища. А в здании Московской духовной академии, которая находится на территории Лавры, открыли военный госпиталь.
— А что было потом?
— В ноябре 1941-го немцы подошли очень близко к Загорску. Враг был всего примерно в тридцати километрах к западу, в районе Дмитрова. Однако навстречу фашистам из Загорска выдвинулись наши бойцы. Они разбили группировку немцев на подступах к городу. Символично, что после Победы, в 1946-м году, началось возрождение Лавры — её вновь открыли для верующих.
— Андрей Борисович, посмотрите: Святые врата на картине «Вход в Лавру» художник Павел Радимов изобразил залитыми светом!
— И врата, и всё пространство вокруг! Как будто сам Преподобный Сергий Радонежский, молитвенник за Русскую землю — приглядись, его фигуру можно различить на полузакрашенной фреске — благословляет защитников города. Как когда-то благословил он московского князя Дмитрия Донского на битву с ордынцами.
— Андрей Борисович, спасибо, что показали мне эту замечательную картину! Благодаря ей и вашему рассказу я столько нового узнала!
— Ну что ж, желаю тебе, Машенька, получить пятёрку по истории!
Все выпуски программы Краски России:
Храм Спаса Нерукотворного образа, село Венецианово, Тверская область
Поделиться
Село Венецианово стоит на реке Ворожба на севере Тверской области, в тридцати километрах от города Удомля. До 1980 года оно называлось Дубровское, а еще раньше — Дубровский погост. Здесь при кладбище находилась Спасская церковь, объединявшая в приход несколько окрестных деревень.
В одной из них, Сафонково, в конце восемнадцатого — начале девятнадцатого столетия жил живописец Алексей Венецианов. Он вошёл в историю искусства как автор серии крестьянских портретов и как основатель художественной школы для мальчиков из бедных семей, которую он устроил в своём имении. Алексей Гаврилович большую часть жизни провёл в Сафонково и был похоронен на Дубровском погосте. Могила сохранилась до наших дней. В честь художника селу и дали новое название — Венецианово.
Имя Алексея Гавриловича тесно вплетено и в историю здешней церкви Нерукотворного образа Спасителя. Художник жил в то время, когда церковный сруб, построенный в конце семнадцатого века, сильно обветшал, и прихожане решили его заменить. В 1789 году новое здание, тоже деревянное, было готово. В его украшении приняли участие все прихожане, в том числе и семья помещиков Венециановых.
Алексей Гаврилович написал для Спасской церкви несколько икон. Он пожертвовал храму большой ковер зелёного сукна длиной в десять аршин, то есть более семи метров. Супруга художника, Марфа Афанасьевна, заказала для священника облачение, украшенное серебряным шитьём. Свой вклад в общее дело внесла и дочь Венециановых Фелицата. Об этом свидетельствуют записи в приходских книгах.
Храм не сохранился. Через несколько лет после смерти художника здание раскатали по брёвнам и продали в село Змеево, расположенное в семидесяти верстах. А на Дубровском погосте построили новую церковь — белокаменную красавицу с трёхъярусной колокольней. Её по традиции освятили в честь Спаса Нерукотворного.
Спасский храм и сегодня украшает село. Прихожане ухаживают за могилой Алексея Гавриловича и молятся о нём. Он для них не только известный художник, а брат во Христе!
Все выпуски программы ПроСтранствия
31 мая. «Весенняя ночь»
Поделиться
Фото: Da-shika/Unsplash
Отчего не спится майской весенней ночью, когда бодрствуют соловьи, оглашая пространство неподражаемыми трелями, а воздух напоён ароматами цветущих плодовых деревьев и садовых кустарников? Не спится потому, что душа чувствует пробудившиеся после долгого зимнего сна силы природы и сама тянется всеми фибрами своими к Источнику бытия — Богу крепкому и живому. И бывает тогда ночь светлее самого дня, потому что осеняющая душу благодать выводит её за границы времени и пространства в область незримого человеческим глазом света любви Божией.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Дома
Поделиться
Фото: Anastasia Shuraeva / Pexels
Под утро в мой сон ворвался сладкий медовый запах. Я так явно ощутила его, что сразу проснулась. И поняла: мне это не приснилось! Комната действительно была наполнена чудесным, летним и таким знакомым ароматом. Делаю глубокий вдох: кажется, пахнет из кухни. В недоумении шлёпаю босиком по нагретому утренним солнцем паркету. Открываю дверь, и сердце подпрыгивает от радости: мама приехала! Вот так сюрприз! Стоит, как ни в чём не бывало, у плиты, помешивает что-то в большой кастрюле... Варенье! Надо же, целое ведро абрикосов привезла! «Это с нашего большого дерева, сама собирала», — говорит вместо приветствия. Со всех ног бросаюсь её обнимать. С тех пор, как я перебралась из тихого южного посёлка в большой шумный город, мы так редко видимся! Мама ставит на стол блюдце со свежим, ещё горячим вареньем, наливает чай. Мы садимся, смотрим друг на друга, улыбаемся. И я вдруг всем сердцем чувствую, что наконец дома.
Текст Анна Покровская читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
