Поделиться
У нас в студии была директор музея святителя Луки Войно-Ясенецкого в Феодоровском монастыре Переславля-Залесского, писатель, журналист Екатерина Каликинская.
Разговор шел об Антоне Павловиче Чехове, но не как о знаменитом писателе, а как о земском враче и искреннем филантропе. О том, почему помогать людям было для него настолько важным и как это проявлялось в его жизни.
Этой беседой мы открываем цикл из пяти программ, приуроченных ко дню рождения Антона Павловича Чехова и посвященных разным сторонам его жизни, личности и творчества.
Ведущая: Алла Митрофанова
Алла Митрофанова
— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Понедельник сегодня, а значит, стартует новый цикл бесед на Радио ВЕРА. Посмотрев календарь, поняла, нам неизбежно и очень важно коснуться одной из самых знаковых фигур в нашей культуре. 29 января по новому стилю и 17 января по старому стилю день рождения Антона Павловича Чехова. Это человек, которого мы знаем как одну из ключевых фигур в русской литературе, в мировой литературе. Поскольку речь идет о драматурге, по популярности и частоте постановок его пьес, наверное, сопоставимым только с Уильямом Шекспиром. При этом мы знаем Чехова как феноменального блестящего прозаика. И при этом Чехов по своим человеческим свойствам, не только как врач, но и как филантроп, как, можно в каком-то смысле даже сказать, и эколог, человек, заботящийся об окружающей среде, не знаю, с кем вообще сопоставим. Всего 44 года он прожил, но эта личность такого масштаба, что дух захватывает. Сегодня, открывая цикл бесед об Антоне Павловиче Чехове, очень хотелось бы поговорить о нем как о враче. Поговорить о том, что собой представляла медицина в то время, чтобы лучше был понятен масштаб его подвига, если уж называть вещи своими именами. В нашей студии Екатерина Игоревна Каликинская, биограф святителя Луки (Войно-Ясенецкого), выдающегося хирурга, напомню, директор музея святителя Луки в Федоровском монастыре Переславля-Залесского, автор пяти монографий о святителе Луке, автор сценария фильма и мультфильма о святителе Луке, кандидат биологических наук. Екатерина Игоревна, здравствуйте.
Екатерина Каликинская
— Здравствуйте, Аллочка.
Алла Митрофанова
— Ваши регалии всегда звучат у нас в эфире внушительно.
Екатерина Каликинская
— Это всё так относительно, ну, что вы.
Алла Митрофанова
— Всегда указывают на связь вашей жизни со святителем Лукой, и вы нам об этом даже как-то рассказывали. Всё это было глубоко не случайно, как вы занялись изучением документов и жизни святителя Луки. А при этом сегодня мы будем говорить о другом великом враче, и это ваша, кстати, была идея. Антон Павлович Чехов как врач чем вам особенно интересен?
Екатерина Каликинская
— Я бы не стала говорить, что Антон Павлович Чехов великий врач. Он великий гражданин и человек, это точно. Почему? Потому что, занимаясь историей медицины около 14-ти лет, я достаточно хорошо, скажем так, для радиожурналиста представляю срез медицины того времени. Почему Антон Павлович не стал врачом? Потому что время, когда он оканчивал медицинский факультет Императорского Московского университета, это был золотой век. Он поступил в 1879-м году, когда был жив еще великий Николай Иванович Пирогов. В 81-м году Пирогов умирает. Но его преподаватели в Императорском Московском университете Николай Васильевич Склифосовский, Остроумов, Захарьин, Снегирев, Фохт — это величайшие имена в медицине. Это созвездие великих врачей. А его однокурсник, кстати, Григорий Иванович Россолимо, тут неподалеку улица Россолимо, клиника Россолимо, болезней целый букет связанны с его исследованиями. Поэтому Антон Павлович достаточно скромно себя оценивал в медицине, с чем я, конечно, соглашусь. Мне лично как выпускнице МГУ очень дорого, что именно скульптура Антона Павловича, студента медицинского факультета, установлена напротив нового, ему уже больше 25-ти лет, факультета фундаментальной медицины МГУ, которого, к сожалению, не было, когда я училась на биофаке МГУ. Я бы, конечно, туда направила свои стопы, поскольку у меня четыре поколения врачей в семье. Как-то мне всегда казалось, медицина, человек — это самое интересное в биологии. Этот факультет, замечательный, выдающийся, мне пришлось на нем читать несколько лекций по истории медицины, чем я очень горжусь, ознаменован фигурой этого еще юного московского студента. Для меня дорого другое, то, что Антон Павлович принял полностью некий кодекс моральный, этический, нравственный, духовный, я бы сказала так, пироговского врача. Когда умер Николай Иванович Пирогов, он своей деятельностью, своим отношением к жизни, к работе, к больным, к врачам заложил что-то такое, какой-то комплекс. Это не клятва Гиппократа, это что-то гораздо выше и лучше. Этим руководствовались несколько поколений врачей. Конечно, те, кто вместе с Антоном Павловичем Чеховым заканчивал медицинский факультет, и военно-медицинскую академию в Санкт-Петербурге. И для меня еще дорого еще одна вещь. На пять лет старше Чехова Евгений Сергеевич Боткин, который в последнем своем письме из Екатеринбурга писал старшему брату Александру, что две вещи для меня были всегда непреложны, это Нагорная проповедь и принципы нашего выпуска 1889-го года. Как высоко стояло звание врача, и особенно земского врача, потому что это было служение.
Алла Митрофанова
— Екатерина Игоревна, принимаю всё, что вы говорите. Конечно, когда звучат имена Пирогова, Склифосовского, даже доктора Боткина, я имею в виду по степени вклада в развитие медицинской науки...
Екатерина Каликинская
— Сергей Петрович Боткин сравним с Николаем Ивановичем Пироговым. Чехов говорил, Боткин для меня, как Тургенев в литературе.
Алла Митрофанова
— Ага. Хорошо, спасибо за уточнение.
Екатерина Каликинская
— А Евгений Сергеевич — это его сын младший, который погиб вместе с царской семьей.
Алла Митрофанова
— И который теперь покровитель врачей, так же как святитель Лука, в сонме христианских святых.
Екатерина Каликинская
— Мне кажется, что это не ограничивается православными, потому что в наш музей в Переславле-Залесском приходят множество людей. И некоторые приходят к православию через этих врачей, через святителя Луку, через Евгения Сергеевича Боткина. Служение Антона Павловича в земской медицине, он же в земскую сначала пошел медицину, он не рвался... Хотя сразу после окончания университета он стал писать работу «Обзор врачебного дела в России», довольно серьезно к ней относился, но потом то ли отложил, то ли понял, что не получится, я не знаю. И он пошел в практическую деятельность, так же, кстати, как святитель Лука. Он поставил себе цель быть мужицким земским врачом. Это было очень высоко. Я столкнулась, как биограф святителя Луки, что: ну, он еще тогда, в переславский период, не был священником, не был архиереем, это не очень интересно. Мне кажется, я первая сконцентрировала фокус на этом периоде. Почему? Потому что, занимаясь им серьезно, я заметила, что никакого перелома у него не было, это было постепенное восхождение к Богу, к своей великой цели через медицину. Сначала медицина, служение больным — было также служение Богу, просто одна из форм. Я думаю, что Чехов это тоже прекрасно понимал, когда он пошел работать в земские больницы. Когда во время холерной эпидемии пришел в Звенигородскую управу и сказал: давайте, организуем участок из 26-ти деревень. Человек, который был уже с развивающейся чахоткой, он пришел с таким предложением. Работал он бесплатно, не будучи очень богатым человеком. В пять часов утра начинал прием, объезды, отчеты, всю эту скучную работу он взял на себя. Потому что это было поколение врачей, и его хватило еще, по-моему, до середины 20-го века, которые несли принципы пироговского врача, принципы русского земского врача.
Алла Митрофанова
— Понимаете, Екатерина Игоревна, поэтому я и называю Чехова для себя, с этим можно не соглашаться, великим врачом. Для меня человек, который работает в эпидемию холеры в двух десятках деревень безвозмездно, естественно, поскольку он себя в этот момент, прежде всего, идентифицирует земским врачом, а не великим писателем.
Екатерина Каликинская
— Да.
Алла Митрофанова
— Он земский врач, он выполняет свой долг перед людьми и служит тем самым Господу Богу. Яне знаю, что может быть более великое. Если к этому добавить, какие он построил больницы, в Мелихово построил больницу, обустроил медицинский пункты еще в двух или трех соседних поселениях.
Екатерина Каликинская
— Три начальных школы на свои средства открыл.
Алла Митрофанова
— Три начальных школы, каждая из которых считалась образцовой, причем. Он вкладывался и в поиск педагогов, и в то, чтобы приходили дети, и в то, чтобы им там максимально было комфортно. Сейчас если человек одну школу откроет, ему уже есть чем гордиться, а Чехов три школы открыл и медицинские пункты, и библиотеку.
Екатерина Каликинская
— И в основном молчал об этом. Санатории.
Алла Митрофанова
— Да. Прокладывал дорогу. Поспособствовал, чтобы в их районном центре появился почтово-телеграфный пункт. Он немало вложился, не на свои деньги, у него не хватило бы, наверное, после всех этих и без того филантропических вкладов, он еще посодействовал тому, чтобы почтово-телеграфный пункт открылся. И дорога чтобы приличная была. И за лесами в своем имении, в Мелехово занимался своим садом, своей землей, всю семью организовал и подрядил, чтобы сад благоухал и стал филиалом рая. Там раньше полная разруха, а теперь палку воткни, и она зацвела розами. Чехов, к чему бы ни прикоснулся, везде процветание и созидание, это поразительно просто. И лес, как следствие, и в лес он пошел, и лесом он занялся. У него доктор Астров в «Дяде Ване»...
Екатерина Каликинская
— Сильный очень персонаж.
Алла Митрофанова
— ...размышляет о важности леса. Это то, что Чехов знает не понаслышке. Поэтому он для меня великий врач и не только в отношении людей, но и в отношении земли и в отношении вообще жизни, и того, каким может быть человек.
Екатерина Каликинская
— Я соглашусь. Чехов, во-первых, ввел в литературу реальные образы врачей. Например, Лев Николаевич Толстой, мы знаем, очень плохо относился к медицине в определенный период своей жизни. Чехов, хотя очень любил и почитал Толстого, но тут был не согласен. Он говорил, что Льву Николаевичу надо прочитать пару хороших медицинских книжек, прежде чем разбирать такие вещи, как в «Крейцеровой сонате», писать о болезнях. Но при этом я часто думала о том, что образы врачей далеко не всегда положительны у Чехова. Вы помните, как врач отказывается ехать, потому что там дождь, народ, много таких примеров. Хотя для меня любимый рассказ Чехова — «Попрыгунья» и, конечно, «Доктор Дымов».
Алла Митрофанова
— Екатерина Игоревна Каликинская, биограф святителя Луки, основатель, директор музея святителя Луки в Федоровском монастыре Переславля-Залесского, автор монографий, автор сценария фильма и мультфильма о святителе Луке, кандидат биологических наук и человек, любящий Антона Павловича Чехова, и как автора блестящего, великого и грандиозного, и как врача, сегодня в нашей студии. И, собственно, про Чехова мы и говорим, готовясь к его дню рождения. Да, Екатерина Игоревна?
Екатерина Каликинская
— Мы обсуждали вопрос, был ли Антон Павлович великим врачом. Я хочу только рассказать один момент из его биографии, когда в 1902-м году был огромный съезд врачей, легендарный. Он был международный, приехали Вирхов, какие-то замечательные авторитеты в медицине. Руководил этим съездом Николай Васильевич Склифосовский. Этот съезд послал Антону Павловичу телеграмму, Адрес, что съезд приветствует вас. Он говорил, что это ему так дорого, как ничья похвала. С другой стороны, он себя оценивал... вообще он был очень скромным человеком, говорил, что меня будут читать 5-7 лет после смерти, потом забудут.
Алла Митрофанова
— Ха-ха.
Екатерина Каликинская
— Ха-ха, да. Еще более скромно он оценивал себя как врача. Но у него было то, что на самом деле драгоценнее всего остального. Я прочитала такой эпизод-воспоминание. Что какой-то знакомый едет к Чехову в Мелехово, и по дороге с ним едет старуха и говорит: ты куда? — В Мелехово. — Небось, к доктору нашему? — Да, к вашему доктору. — Это правильно, в Москве-то такого не найдешь, у нас-то доктор самый лучший, он всю душу видит, он так поговорит с тобой, что ты выйдешь окрыленный. И мне сразу, когда я читала это, вспомнился довольно редкий документ, который мне удалось сделать научной публикацией. Это обращение святителя Луки к будущим студентам-медикам в Ташкентском медицинском университете. Это недавно было обнаружено на аукционе. Он там говорит такие слова, что эта профессия, которая потребует от вас работать 12 часов в сутки, постоянно следить за литературой, не жалеть себя, не помнить никаких личных интересов и учесть, что 42 года срок жизни врачей, погибают на эпидемиях, надорвавшись. Но, помните, что больные легко вам простят и недостаток опыта и недостаток знаний. Не простят только одного, это холодного и равнодушного отношения. И он говорит, что самое дорогое на свете — те святые порывы любви и сострадания, которыми так благоухают молодые души этих юных врачей на заре их деятельности. И потом жизнь, интересы — он это смело говорит в 19-м году в Ташкенте после казачьего мятежа, который был подавлен, расстреливали людей на улицах. И он говорит об этом и говорит: да поможет вам Бог в вашем служении — он еще не принял священный сан — если вы будете так относиться к людям. Антон Павлович так относился к людям, и правильно вы говорите, это касалось не только медицины, он бросался на любые просьбы людей. Очень меня тронула история, как после того, как был поставлен во МХАТе «Вишневый сад», ему написали курсистки женских медицинских курсов. Антон Павлович, у нас нет средств, у нас нет ничего, нас туда не пустят, мы не попадем, нельзя ли?.. И Антон Павлович сказал: я защитник женских медицинских курсов. Обратился к Немировичу, но Немирович заныкал это. Он так и пишет, что «заныкал», что сначала сказал, что курсисткам хватит и литературного вечера и всё спустил на тормозах. Кстати, Владимир Иванович очень иронично относился к Чехову как к врачу, и Чехова это очень обижало, очень задевало. Потому что, несмотря на то, что он скромно оценивал свою роль в медицине, ему было это очень дорого. Он говорил, что без моей медицины, мне никакая литература не нужна. Это замечательно, конечно.
Алла Митрофанова
— Пусть это будет на совести Немировича-Данченко.
Екатерина Каликинская
— Классика.
Алла Митрофанова
— А Чехов для меня это человек, который... Добавим к этому, что он как врач безвозмездно, ежедневно принимал пациентов, и не только во время эпидемии холеры. У него в Мелихове живут его крестьяне, они все лечатся у него. И он им помогает не только как врач, но он им помогает еще и деньгами. На еду не хватает, зачастую причина болезни в том, что люди питаться нормально не могут. Он им деньгами тоже помогал. Когда он приехал, Мелихово купил на свои гонорары, слава Тебе, Господи, у человека впервые в жизни свой собственный угол появился, купил эту Мелиховскую усадьбу убыточную с землей, которая не плодоносит до тех пор, пока туда Чехов не приехал. О, барин приехал, встречают его крестьяне. А он говорит: не барин, а врач. В этом весь Чехов. И всё зацвело при нем в Мелихово.
Екатерина Каликинская
— И весь Чехов еще в том, что когда уже последние годы его, он уже переехал в Ялту, это, кстати, по мнению современных врачей было губительно, потому что в ноябре, зимой Ялта противопоказана, такие были ошибки. Он приезжает в Ялту, будучи уже серьезно больным человеком, хотя в общем-то он не сознавался себе. Это такой парадокс, Сергей Петрович Боткин, великий терапевт, величайший, сопоставимый с Пироговым в хирургии, поставил единственный неправильный диагноз — себе самому. А Николай Иванович Пирогов отказался от операции, которую ему предлагал Склифосовский, которая могла бы избавить его от опухоли и, может быть, продлить его жизнь долее 70-ти лет. Чехов приезжает в Ялту и первое, что он видит, огромное число несчастных чахоточных, которых сюда послали доктора — климат действительно целительный, но в определенные месяцы — и у которых нет средств там прожить. Они с какими-то рваными одеялами. Он пишет: я не могу видеть их зеленые лица, их бедные одеяла. И он организует масштабную кампанию по созданию санатория, сначала просто дома проживания, потом санатория в Ялте, в пригороде Ялты и огромную совершенно работу проводит по сбору средств. Он свои средства вкладывает, но еще он, уже будучи знаменитым писателем, драматургом, всех своих знакомых и просто тех, кто его знает и любит по его произведениям, подтягивает к тому, чтобы жертвовать средства на это дело. Сохранились эти корешки в фонде рукописей Российской государственной библиотеки. Я хотела написать книгу, у меня есть книга «Образы великих хирургов», но потом я подумала, что хорошо бы и образы великих врачей и я туда Антона Павловича включила вкупе с Боткиными.
Алла Митрофанова
— Все-таки.
Екатерина Каликинская
— Конечно, конечно. Я видела эти записные книжки Чехова: Аксенова — 125 рублей, Синани — 25 тысяч, вычеркиваем. Мелким аккуратным почерком бесконечные пожертвования аккуратно переписаны тщательно. Были у него люди, которым были выделены специальные книжки-квитанции, они собирали, ему присылали корешки. Там больше ста в ящичках хранится этих квитанций. Он собрал 40 тысяч, добавил своих пять и построил этот санаторий. Точно так же он помогал церквям, больницам. Кто-то из его ялтинских друзей писал, что приезжавшие журналисты, никому не известные, с чахоткой лечится в Ялту, вдруг получали конверт, в котором лежала сторублевка без обратного адресата. Мало кто знал, что этим занимался наш любимый Антон Павлович Чехов. Зная какой-то круг журналистов, он узнавал, что какой-то бедный молодой человек приехал с чахоткой, он просто посылал ему помощь, не вдаваясь в подробности. Кстати, последнее его письмо тоже было о том, чтобы помочь сыну священника устроиться куда-то. То есть это был человек, который все время постоянно отдавал людям, страстно просто отдавал. И апофеозом этой его деятельности была поездка на Сахалин.
Алла Митрофанова
— О да, поездка на Сахалин, о которой мы можем в подробностях говорить, благодаря очерку, который Чехов написал, производит колоссальное впечатление. Как предполагают, может быть, знание собственного диагноза отчасти и сподвигло Чехова на этот подвиг. Поездка на Сахалин для Чехова в то время — это подвиг. Сейчас мы прыгнули в самолет и...
Екатерина Каликинская
— Говорить нечего, какое это было ужасное путешествие.
Алла Митрофанова
— Многодневное, три на оленях, потом пересадка на собак — это не фигура речи. Он добирался, я не помню, сколько дней он туда ехал.
Екатерина Каликинская
— По-моему, три месяца.
Алла Митрофанова
— Вполне возможно, кстати. Обратно он уже ехал морем, но туда, на Сахалин он ехал по земле.
Екатерина Каликинская
— Причем все сезоны прошли. Он говорил что валенки — сапоги из студня, все время с мокрыми ногами. Ему натирали сапоги, он садился на сырую землю, снимал, ноги отдыхали, снова надевал. Потом купил себе валенки, валенки стали сапогами из студня, они хлюпали все время.
Алла Митрофанова
— Так вот, какова была цель? Зачем он это делал? Сахалин был островом каторжников, и ему важно было увидеть, как эти люди живут, и попытаться им помочь.
Екатерина Каликинская
— Да.
Алла Митрофанова
— Сейчас прервемся буквально на минуту и потом вернемся к разговору. Поговорим про этот великий подвиг Антона Павловича Чехова, его поездку на Сахалин и его рассказ об этом. Екатерина Игоревна Каликинская, биограф святителя Луки (Войно-Ясенецкого), директор музея святителя Луки в Федоровском монастыре Переславля-Залесского, автор монографий, сценария фильма и мультфильма о святителе Луке, кандидат биологических наук. Сегодня мы с Екатериной Игоревной говорим не о святителе Луке, а о его коллеге Антоне Павловиче Чехове.
Алла Митрофанова
— Светлый вечер на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии Екатерина Игоревна Каликинская, биограф святителя Луки (Войно-Ясенецкого), директор музея святителя Луки в Федоровском монастыре Переславля-Залесского, автор монографий, автор сценариев фильма и мультфильма о святителе Луке, кандидат биологических наук и человек, блестяще знающий историю медицины. Как нам лучше обозначить? Наверное, первой половины 20-го века, да, Екатерина Игоревна? Рубежа 19-20-го веков?
Екатерина Каликинская
— Рубежа и первой половины 20-го века.
Алла Митрофанова
— В связи со святителем Лукой вы в эту тему вошли, и так получается, что щедрой рукой зачерпнули огромное количество других выдающихся имен. Про Сахалин мы с вами начали говорить как подвиг Чехова.
Екатерина Каликинская
— Да, это, конечно, был именно общественный подвиг и совершенно сознательный. Антон Павлович как будто бы искупал какую-то свою вину перед медициной, для него это было тоже актом служения медицине, когда он поехал на Сахалин и страшные там видел сцены. Детей более двух тысяч в это время содержалось в колониях. Он видел, он пишет, я зашел в избу, которая считалась врачебным участком, какие-то тряпки, по которым словно ходили и обматывали раны. Человек с открытой, уже подсохшей раной в вершок на горле, дышал, свистя, воздух со свистом выходил из этого огромного отверстия. Ему пришлось общаться с врачом, он сказал, я там видел всё, только не видел смертной казни, но участвовал в наказании плетьми и общался с врачом, который определял количество ударов, которое можно дать, чтобы человек не умер. Чехов говорит, я присутствовал при этой ужасной процедуре, которой вообще нет оправдания и ответа на этот вопрос нет, сколько возможно дать ударов человеку, чтобы он не умер. На этот вопрос невозможно ответить. Его коллега нашел какие-то обоснования, это было сделано очень тщательно, с научной точностью. Потом еще несколько рассказов вышло из этого очень сильных и страшных. Одновременно была научная часть этой работы, когда он собрал статистические данные, медицинские, все это обобщил, и получилась монография, которую его однокурсник и великий тоже врач Григорий Иванович Россолимо, пытался оформить как докторскую диссертацию и обосновать, что Антон Павлович должен преподавать на медицинском факультете. А Чехов говорил ему, что я бы хотел читать курс терапии с упором на те страдания, которые переживает пациент. Именно этому нужно учить молодых будущих врачей, чтобы они почувствовали эти страдания как свои. Это опять-таки перекликается с святителем Лукой, который даже свою докторскую диссертацию... Он же сначала решил стать земским мужицким врачом, потом он понял, что при его великом уме, великом таланте, виртуозной точности хирургической, он может больше, он может сделать такие исследования по обезболиванию — в то время эта наука только-только начиналась, была на ранней стадии развития — что нужно сделать исследования, которые избавят от ненужной боли пациентов и помогут земским хирургам спокойно работать. Он даже пишет предисловие к своей диссертации «Регионарная анестезия», что только желание помочь моим коллегам, земским врачам и избавить от страданий пациентов явилось оправданием той огромной траты времени, которое я на эту работу положил. Это обоснование для докторской диссертации, он как будто извиняется, что занялся каким-то карьерным. Это ему все равно очень помогло, и главное, помогло всем тем, кому он дал эти новые методы, и они потом и в Великую Отечественную и до сих пор еще применяются. Я в Переславскую зубную пошла поликлинику, послали делать анестезию, мне делают укол в середину щеки. Я говорю, у меня нижняя челюсть, вы куда делаете. Мне говорят, молчите, мы вам по Войно-Ясенецкому делаем анестезию. Это и сейчас работает прекрасно. А посыл был избавить от боли. Чехов хотел, чтобы врачи так прочувствовали эту боль, что это вошло бы в курсы. Это замечательная мысль, но, к сожалению, декан медицинского факультета, это уже был не Склифосовский, поданный Россолимо проект с участием Чехова... Просто Чехову, чтобы преподавать в Московском Императорском университете, нужна была докторская степень, но это было не одобрено, к сожалению. С другой стороны, Антону Павловичу не так уж много времени оставалось жизни.
Алла Митрофанова
— Опять же, учитывая, что прожил он всего 44 года, я смотрю на эти даты и не верю своим глазам. Он едет на Сахалин в 1890-м году, ему 30 лет. Он в 30 лет, по сути, выходит на общественное служение. Чему он посвящает оставшиеся 14 лет своей жизни? Как будто зная о своем исходе, обладая медицинскими знаниями и трезвомыслием, понимая, что человек с чахоткой...
Екатерина Каликинская
— Обречен.
Алла Митрофанова
— ... обречен. Он как будто специально наращивает плотность, интенсивность проживания этих данных ему Господом Богом дней, чтобы как можно больше успеть помочь, успеть помочь, успеть помочь. Мне кажется, и Сахалин-то выбран потому, что, ну, кто туда поедет на здоровую голову? Он едет и описывает этот страшный быт, в котором люди вообще перестают себя чувствовать людьми, и описывает это всё так, что мы, читатели, прекрасно это понимаем и ужасаемся. И переживает потом, что, сколько бы он ни писал, получится ли хоть что-то изменить.
Екатерина Каликинская
— Получилось. Тюремное начальство зашевелилось, тут, конечно, его нарастающая слава писателя, драматурга работала на это.
Алла Митрофанова
— Сделала тоже свое дело.
Екатерина Каликинская
— Да, сделала свое дело, и многое там изменилось.
Алла Митрофанова
— Для меня Чехов — это человек, который так умножает данные Господом Богом ему таланты, что просто диву даешься: а вот, оказывается, как можно, и к чему мы на самом деле призваны. У каждого свои таланты, у Чехов они такие. И как он эту евангельскую притчу о талантах гениально и с какой любовью реализовал.
Екатерина Каликинская
— Я должна признаться, что я долго не очень любила Чехова как писателя, мне его рассказы казались чем-то вроде духов «Красная Москва», настолько совершенными, настолько застывшими в своем совершенстве, великолепии классическом, что хотелось... Да, я признаю, я понимаю, но все-таки сейчас другое время. Занимаясь историей медицины, биографией Чехова, я скажу, что я его как человека люблю больше, чем как писателя. Для меня эта личность — это потрясающее мышление, еще самоирония постоянная.
Алла Митрофанова
— О да.
Екатерина Каликинская
— Это ведь невероятный человек именно по скромности своей. Он не занимался самоуничижением, но в то же время у него какая-то евангельская простота постоянно присутствовала и скромность. Меня поразило такое его высказывание. Он себя скромно оценивал как врача, говорил, что 5-7 лет его будут читать, потом забудут. В одном из писем он пишет: «Я оказался превосходным — как вы думаете кем? — нищим, потому что я очень хорошо собираю деньги для людей». Вы понимаете, это говорит великий писатель. Ну, кто так еще скажет?
Алла Митрофанова
— По поводу ялтинского санатория?
Екатерина Каликинская
— Да, я оказался превосходным нищим. Или в другом письме он говорит, что меня нельзя на пушечный выстрел подпускать к порядочной женщине. Ну, я не знаю, ход мыслей Чехова невозможно угадать, эта его самоирония.
Алла Митрофанова
— (...) души моей, это так прекрасно, эти его формулировки.
Екатерина Каликинская
— Темы «Чехов и медицина», «Чехов и врачи», конечно, смыкаются с темой о вере Антона Павловича. Меня этот вопрос очень интересовал, и со временем я стала читать другие его рассказы — «Студент», «Архиерей», «Мой любимый черный монах» — это совсем другое, это выход в другую реальность.
Алла Митрофанова
— «Черный монах» — это великолепное пошаговое описание, как в человеке развивается прелесть. Это вообще полезно время от времени перечитывать и для трезвомыслия в паре с «Вишневым садом», там земля брошена, а здесь сад становится для человека самоцелью и смыслом жизни. Тоже подмена понятий.
Екатерина Каликинская
— Но я все-таки не могу согласиться с тем, что «Черный монах» — это было исключительно творение воспаленного ума героя. Мне кажется, все равно это какой-то выход, тот мир стучится к этим обуянным прелестью людям, что тут что-то звездное какое-то.
Алла Митрофанова
— Вполне возможно. Как же мы можем это отрицать, если мы знаем о существовании этого мира и понимаем, как он взаимодействует с нашим.
Екатерина Каликинская
— И он это тоже чувствовал. Тот, кто хочет видеть неверие, тот видит неверие, потому что время было сложное. Это было время ломки традиционного мышления, образа жизни, новых течений философских, религиозных, богословских, именно туда попал Антон Павлович. Его воспитание староверческое, я бы сказала, отца, который требовал безусловного исполнения всех канонов. Но вера матери была для него наиболее правильным путем. И еще один момент, который я тоже обнаружила в документах биографии святителя Луки. Святитель Лука, когда в 46-м году его определяют в Крым, тоже идеалист. В отношении Церкви он всегда считает, что люди туда приходят исключительно служить Богу, как он. И он говорит на каком-то епархиальном собрании, что я считаю, что церковные старосты должны работать бесплатно в церкви, не обременять, но у нас есть одна только такая староста, это — Мария Павловна Чехова в церкви в Аутке. Это те люди, которых Антон Павлович больше всего любил и ценил. Меня еще поразила его фраза, что мои родители это те люди, для которых я сделаю всё возможное и невозможное. Это после такого тяжелого детства, после множества огорчений и обид и после того, как этот средний сын, и нездоровый и не самый старший, сразу взял на себя все проблемы обеспечения семьи. Никакой обиды и почитание родителей, дорогого стоят, это пишет уже знаменитый писатель о людях, которые можно сказать, остались в прошлом веке. Можно было бы по современным канонам очень много к этим родителям предъявить претензий, но Антон Павлович... Молитвослов его матери, который в музее в Аутке хранится, это мне кажется всё.
Алла Митрофанова
— Есть огромное количество людей, которые называют себя христианами. Есть, может быть, еще большее количество людей, которые называют себя православными. Антон Павлович Чехов себя ни так, ни так не называл, а жил, как стопроцентный, концентрированный и выдающийся христианин.
Екатерина Каликинская
— Стоодинпроцентный, я бы сказала.
Алла Митрофанова
— Да. Сто два. Я, когда читаю, сколько всего он сделал, как он это делал, не ища себе славы, не ища каких-то плюшек, бонусов и доказательств собственного величия, благодарности не ища, ничего этого не ища, просто делая и делая каждый день. Когда добрые дела для него в хорошем смысле слова стали чем-то рутинным, привычным, он без этого уже не мог, он постоянно в помощи людям. Мы все к этому призваны, а делают так единицы, как Чехов.
Екатерина Каликинская
— Но вера не стала для него рутиной именно потому, что он серьезно к ней относился. Он говорил так: «Я не верю в Бога, между Бога нет и Бог есть — огромное поле, которое мудрец проходит в течение всей своей жизни». А куда он проходит? Конечно, к тому, что Бог есть. «Но большинство русских людей застревают на середине, и ни туда и ни сюда, и ничего не знают». В другом письме другу он пишет, что «нет никакой ни средней, ни низшей, ни высшей нравственности, есть только та, которая пришла к нам с Иисусом Христом, которая мешает мне, вам, Лейкину воровать, оскорблять, жить только ради себя». Это тоже его слова.
Алла Митрофанова
— Екатерина Игоревна Каликинская, биограф святителя Луки (Войно-Ясенецкого), директор музея святителя Луки в Федоровском монастыре Переславля-Залесского, автор монографий, сценариев о святителе Луке, кандидат биологических наук, в нашей студии. Мы говорим сегодня про Антона Павловича Чехова как врача. Екатерина Игоревна, есть еще одно измерение, мне кажется важное, абсолютно тоже христианское, в котором вырастает Чехов. Эта формулировка — по капле выдавливать из себя раба — это же на самом деле совсем не про социальный статус, это совсем не про материальное положение. Быть рабом, как мне кажется, это сдаться энтропии. То есть сдаться перед тем фактом, что мир лежит во зле и подлежит распаду. Как мой друг и сооснователь журнала «Фома» Владимир Александрович Гурболиков в свое время, по-моему, гениально сформулировал: пойми, говорит, жизнь это на 90% борьба с энтропией, то есть вот с этим самым распадом, и только 10% в лучшем случае, это то, что нам остается на созидание. Антоним к слову энтропия — созидание. А Чехов, я уж не знаю, сколько сил у него уходит на это внутреннее преодоление энтропии, но кажется, будто он весь созидание. Сложно даже представить, сколько требуется внутренних усилий, чтобы в это качество созидательное перейти. Рабство, принятие того, что я в этой жизни ничего изменить не могу, да это не нам решать, да кто мы такие, мы люди маленькие — это состояние раба или жертвы. Или когда человек не крадет или не лжет только из страха, что он от Господа Бога получит наказание. Состояние раба — это из страха, а состояние сына — это когда папа, я тебя так люблю, никакой мелочью не хочу тебя расстроить. Чехов в этом смысле, мне кажется, про сыновство.
Екатерина Каликинская
— Мне кажется, еще быть рабом — это нестись по чужому потоку. Этого как раз у Чехова не было. Почему его так плохо понимали в его эпоху? Почему он и говорил: пять-семь лет и забудут. Он не относился ни к будущим революционерам, ни наоборот к традиционным людям, у которых традиционные ценности оставались. Он где-то шел своим путем, и ему этого не прощали. О нем писали рецензии, которые страшно его расстраивали. Он очень любил Ивана Алексеевича Бунина, как младшего друга, Бунин пишет о том, как его огорчали эти сумеречные состояния, перед сумеречным состоянием он просто убить был готов, конечно, по деликатности этого не делал. Мне кажется, ему мешало быть в каком-то чужом потоке его серьезное отношение, глубина. Так же как в медицине. Он повесил табличку «Доктор Чехов» и пишет: я езжу туда-сюда на извозчике, на извозчика три рубля каждый день трачу, платят мне трешками. И два случая. Когда он один раз неправильно поставил запятую в дозировке в рецепте, потом он пришел домой, его это всё, как ушат холодной воды, он ночью бросился, побежал, больной еще не успел этот рецепт отнести в аптеку, исправил. И другой случай, когда старуха умерла, он держал ее за руку. После этого он снял табличку «Доктор Чехов». Он просто был доктором Чеховым без таблички. И точно так же без таблички он был великим прозаиком, великим драматургом без таблички. Быть с табличкой — это для него было, в том числе, быть рабом. Пойти по тому пути, по которому бежит толпа и считает это либо прогрессивным, либо нравственным Он искал свои пути, он был человеком без табличек.
Алла Митрофанова
— Но не потому, что он презирал эту толпу и ей противостоял, а потому что он все время был в поиске. Это живой очень путь. Я согласна с вами абсолютно, не проторенная дорога, а свой собственный путь был для него принципиально важен. Екатерина Игоревна, вы говорите, что не очень-то его рассказы любите, а при этом «Попрыгунью» отметили в самом начале, я запомнила. Почему «Попрыгунью» любите?
Екатерина Каликинская
— Потому что образ доктора Дымова — это лучший образ доктора в русской литературе. Это так трогательно. Это же некий шарж на ту среду, к которой Чехов принадлежал, литераторов, художников, людей искусства. И он противопоставляет им доктора Дымова, настоящего незаметного, который, в конце концов, погибает, стараясь избавить от дифтеритных пленок. Отсасывает через трубочку пленки у больной девочки, заносит инфекцию в ранку себе и тихо, незаметно уходит. Из таких докторов и состояла тогда русская медицина, на них она держалась. И я верю, что они передали, может быть, совсем в небольшом количестве это зернышко и тем врачам, которые сейчас трудятся, и тем, которые во время Великой Отечественной войны спасали незаметно и верно своих соотечественников. Мне это очень дорого, хотя я не врач, но в четвертом поколении моя сестра врач и прадедушка как раз погиб на эпидемии тифа, как земский санитарный врач. Бабушка и дедушка были врачами. Бабушка был врачом в блокадном Ленинграде, а дедушка погиб в концлагере, и там он тоже был врачом, мы нашли его карточку. Это служение такое. Медицина не может быть просто работой, просто профессией, если в ней нет этого зерна служения. А пошло оно от святых врачей, наши первые врачи — это монахи Киево-Печерской лавры. И дальше уже цепочка врачей. Некое драгоценное зерно нравственное, мне кажется, связано с Николаем Ивановичем Пироговым, потому что он его озвучил, своей жизнью показал, всем заявил, в конце жизни написал «Вопросы жизни. Дневник старого врача», где твердо сказал, что сейчас, пройдя путь почти до 70-ти лет, я могу считать свой разум единственным источником разума, который не питается ничем сверху, только если я безумец. «Рече безумец в сердце своем: несть Бог». Он просто по славам псалма идет. Это передалось и, дай Бог, чтобы оно продолжалось в наше время.
Алла Митрофанова
— Продолжается. Я сейчас слушаю вас и вспоминаю, как меня оперировали по поводу разбитого локтя, когда я упала от истощения, упадок сил случился, и я падаю и разбиваю на осколке локтевой сустав. Во-первых, ребята, которые приезжают на скорой, осматривают и ставят точнейший диагноз по взгляду, потом это всё подтверждается рентгеном, я так еще удивилась, думаю, надо же, какие ребята. Молодцы, как они максимально быстро приехали, максимально точно всё проинспектировали. Потом они меня привозят в больницу, которая меня по скорой готова была принять. А это больница на Дубровке. Низкий поклон отделению хирургии там, пролежав там три дня, я увидела, как эти люди работают. Они оперируют с утра до ночи, почти сутками. Потом с каким-то очень кратким перерывом в ординаторской могут на несколько часов уже совсем глубоко в ночи прилечь. А с 8 утра они снова в операционной. Меня, понятно, там обезболили и зафиксировали, но я долго ждала очереди своей. Я думаю, что ж так долго ждать-то? Потом до меня дошло, что они в ординаторской появляются только в районе двух часов ночи, а все это время они в операционной. Они все время на ногах, на ногах, оперируют и оперируют. Я не знаю, отделение это хирургии или отделение травмы, какие там медсестры были чудесные, как они обо всех заботятся, была поражена. Я понимаю, эти традиции, наследниками которых были Чехов и святитель Лука (Войно-Ясенецкий), вот они, пожалуйста.
Екатерина Каликинская
— Моя история, тоже попадание с рукой, с переломом плеча в НИИ Склифосовского. Там всё было прекрасно, я выписалась, а через полгода или год нужно было прийти. Я пришла к профессору, который меня оперировал, а ему ассистировали молодые ребята, аспиранты или орденаторы, я не помню. Я иду по коридору, а как раз в этот день случилась какая-то диверсия, взрыв в метро, конечно, к ним везут. Склиф — это больница прифронтовая всегда была. Я иду от профессора, встречаемся, я говорю, сейчас была у профессора и бегу дальше, а они говорят: а самое главное-то? Я говорю, что самое главное? — Да, ваша рука как? И я так остановилась и думаю, до тех пор, пока моя рука самое главное для таких ребят, наша медицина еще жива.
Алла Митрофанова
— Мне бы очень хотелось, чтобы так было везде. Мы с вами сейчас про московские больницы говорим. Мы знаем прекрасно, в каком состоянии медицина в регионах, где ее местами нет вообще.
Екатерина Каликинская
— Ну, это о больном. Очень сильно зависит от личности, зависит от человека, который работает на этом месте. НИИ Склифосовского создал великий врач, великий хирург Сергей Сергеевич Юдин, друг святителя Луки, с которым они встречались, которого поддерживали, тоже потом угодивший в ссылку, об этом в нашем фильме «Врачи Победы», истории их встречи. И до сих пор, когда мы снимали там, я почувствовала этот напор человеколюбия и самопожертвования, который там гуще всего, этот замес, который остался. Как мне рассказали ныне работающие хирурги, которые еще застали учеников Юдина и его пациентов, он в 54-м году скоропостижно после ссылки скончался. Они говорят, мы пришли и нам здесь рассказывали истории, что когда Сергей Сергеевич был главным хирургом Склифа, который он и создал, как тот флагман Скорой помощи, это его исключительно заслуга, что выписывающиеся получали особую справку, не эпикриз, не выписку — справку, которую Сергей Сергеевич всегда подписывал лично, ставил печать личную. Больным говорили, вы можете потерять паспорт, деньги, удостоверение, что угодно, эта справка должна быть всегда при вас. Где бы вы ни попали в аварию, с вами ни случилась беда, вы остаетесь нашим пациентом, вы возвращаетесь к нам с этой справкой. Вот это традиция Московской медицины, к которой принадлежал Антон Павлович Чехов.
Алла Митрофанова
— У него так получается, что вся его филантропская деятельность включала каждого человека, кто в его жизни появлялся, и каждому он все время и помогал.
Екатерина Каликинская
— Абсолютно евангельский подход. Чуковский пишет, а не надо ли вам уток? Он собирал эти истории. Вы уток любите, я вам пришлю. Даже на такие вещи у Антона Павловича хватало силы и доброты сердечной.
Алла Митрофанова
— Спасибо вам огромное, Екатерина Игоревна, за этот разговор про Антона Павловича Чехова. С медицинской стороны, может быть, многие его меньше знают, чем с литературной, но что бы он про себя ни говорил, что я как врач особо ничего не сделал...
Екатерина Каликинская
— Вообще-то он, на минуточку, три тысячи человек в год принимал почти до самых последних лет, когда уже здоровье ничего не позволяло. Скажем, норма 15 тысяч была. Это немало для человека, который болен, который занимается благотворительностью.
Алла Митрофанова
— Да, литературой занимается до последнего дня жизни, это вообще-то номер один. Я сколько ни читаю о Чехове и сколько ни читаю Чехова, не перестаю удивляться. Это какое-то чудо, что такие люди в принципе есть, они пусть будут для нас примером.
Екатерина Каликинская
— Да, конечно.
Алла Митрофанова
— Спасибо вам огромное. Екатерина Игоревна Каликинская, биограф святителя Луки (Войно-Ясенецкого), директор музея святителя Луки в Федоровском монастыре Переславля-Залесского, автор пяти монографий, сценария фильма и мультфильма о святителе Луке, кандидат биологических наук, выпускница биологического факультета МГУ, что важно в связи с Чеховым, была сегодня в нашей студии. Спасибо вам огромное. Ну, а мы до пятницы будем продолжать цикл бесед об Антоне Павловиче Чехове.
Екатерина Каликинская
— Спасибо вам, Аллочка.
Алла Митрофанова
— До свиданья.
Все выпуски программы Светлый вечер
«Иммерсивные уроки истории». Всеволод и Сергей Окороковы
ПоделитьсяГостями программы «Пайдейя» были представители музея «Русское средневековье» братья Всеволод и Сергей Окороковы.
Наши гости рассказали, как при храме Живоначальной Троицы в Старых Черемушках возник музей, посвященный средневековой Руси, и как сегодня, благодаря сотрудникам музея и собранным экспонатам, проводятся интерактивные занятия в школах и мероприятия в музее, на которых дети и взрослые могут буквально прикоснуться к истории своей страны.
Ведущий: Сергей Платонов
Все выпуски программы Пайдейя
24 октября. «Возвращение в Назарет»
ПоделитьсяПо смерти Ирода Святое Семейство возвращается в Назарет, где Иисус неспешно возрастает как человек, пребывая в послушании у Богоматери и праведного Иосифа. Какое драгоценное свидетельство Священного Писания о нравственном совершенстве Богоотрока! Для того Господь и освятил Собою главные вехи человеческой жизни, чтобы мы чЕрпали в обращённости к Нему, по молитвам Пречистой Девы, благодатные силы для Богоугождения — начиная от младенчества и до зрелых лет.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Божественная литургия. 25 октября 2026г.
Поделиться
Неде́ля 21-я по Пятидеся́тнице.
Святы́х отцо́в VII Вселе́нского Собо́ра.
Глас 4.
Боже́ственная литурги́я святи́теля Иоа́нна Златоу́стого
Литургия оглашенных:
Диакон: Благослови́ влады́ко.
Иерей: Благослове́но Ца́рство Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Вели́кая ектения́:
Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.
О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.
О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.
О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.
О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Пе́рвый антифо́н, псало́м 102:
Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ благослове́н еси́ Го́споди./
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́./ Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и не забыва́й всех воздая́ний Его́,/ очища́ющаго вся беззако́ния твоя́,/ исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́,/ избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой,/ венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами,/ исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́:/ обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́./ Творя́й ми́лостыни Госпо́дь,/ и судьбу́ всем оби́димым./ Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови,/ сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́:/ Щедр и Ми́лостив Госпо́дь,/ Долготерпели́в и Многоми́лостив./ Не до конца́ прогне́вается,/ ниже́ в век вражду́ет,/ не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам,/ ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам./ Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́,/ утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́./ Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад,/ уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша./ Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны,/ уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́./ Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше,/ помяну́, я́ко персть есмы́./ Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́,/ я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т,/ я́ко дух про́йде в нем,/ и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́./ Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́,/ и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́./ Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой,/ и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет./ Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́,/ си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́./ Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́,/ слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́./ Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́./
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́.// Благослове́н еси́, Го́споди.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Второ́й антифо́н, псало́м 145:
Хор: Хвали́, душе́ моя́, Го́спода./ Восхвалю́ Го́спода в животе́ мое́м,/ пою́ Бо́гу моему́, до́ндеже есмь./ Не наде́йтеся на кня́зи, на сы́ны челове́ческия,/ в ни́хже несть спасе́ния./ Изы́дет дух его́/ и возврати́тся в зе́млю свою́./ В той день поги́бнут вся помышле́ния его́./ Блаже́н, ему́же Бог Иа́ковль Помо́щник его́,/ упова́ние его́ на Го́спода Бо́га своего́,/ сотво́ршаго не́бо и зе́млю,/ мо́ре и вся, я́же в них,/ храня́щаго и́стину в век,/ творя́щаго суд оби́димым,/ даю́щаго пи́щу а́лчущим./ Госпо́дь реши́т окова́нныя./ Госпо́дь умудря́ет слепцы́./ Госпо́дь возво́дит низве́рженныя./ Госпо́дь лю́бит пра́ведники./ Госпо́дь храни́т прише́льцы,/ си́ра и вдову́ прии́мет/ и путь гре́шных погуби́т./ Воцари́тся Госпо́дь во век,// Бог твой, Сио́не, в род и род.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Единоро́дный Сы́не:
Единоро́дный Сы́не и Сло́ве Бо́жий, Безсме́ртен Сый/ и изво́ливый спасе́ния на́шего ра́ди/ воплоти́тися от Святы́я Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и,/ непрело́жно вочелове́чивыйся,/ распны́йся же, Христе́ Бо́же, сме́ртию смерть попра́вый,/ Еди́н Сый Святы́я Тро́ицы,// спрославля́емый Отцу́ и Свято́му Ду́ху, спаси́ нас.
Ектения́ ма́лая:
Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко благ и человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Тре́тий антифо́н, блаже́нны:
Хор: Во Ца́рствии Твое́м помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.
На 12: Блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся.
На 10: Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю.
Воскресные, глас 4:
Тропарь: Дре́вом Ада́м рая́ бысть изселе́н;/ дре́вом же кре́стным разбо́йник в рай всели́ся./ Ов у́бо вкуш, за́поведь отве́рже Сотво́ршаго;/ ов же сраспина́емь, Бо́га испове́да Тая́щагося,// помяни́ мя, вопия́, во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся.
Тропарь: Вознесы́йся на Крест, сме́ртную разруши́вый си́лу,/ и загла́дивый, я́ко Бог, е́же на ны рукописа́ние, Го́споди,/ разбо́йниче покая́ние и нам пода́ждь, Еди́не Человеколю́бче,/ ве́рою служа́щим, Христе́ Бо́же наш, и вопию́щим Ти:// помяни́ и нас во Ца́рствии Твое́м.
На 8: Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут.
Тропарь: Рукописа́ние на́ше на Кресте́ копие́м раздра́л еси́,/ и вмени́вся в ме́ртвых, та́мошняго мучи́теля связа́л еси́,/ изба́вивый всех от уз а́довых воскресе́нием Твои́м,/ и́мже просвети́хомся, Человеколю́бче Го́споди, и вопие́м Ти:// помяни́ и нас во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят.
Тропарь: Распны́йся и воскресы́й я́ко Си́лен из гро́ба тридне́вен,/ и первозда́ннаго Ада́ма воскреси́вый, Еди́не Безсме́ртне:/ и мене́ на покая́ние обрати́тися, Го́споди, сподо́би от всего́ се́рдца моего́,/ и те́плою ве́рою при́сно взыва́ти Ти:// помяни́ мя, Спа́се, во Ца́рствии Твое́м.
На 6 Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.
Тропарь: Нас ра́ди, И́же безстра́стен, стра́стный бысть челове́к,/ и во́лею на Кресте́ пригвожде́йся, нас совоскреси́,/ те́мже и сла́вим со Кресто́м страсть и воскресе́ние,/ и́миже возсозда́хомся, и́миже и спаса́емся, взыва́юще:// помяни́ и нас во Ца́рствии Твое́м.
Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.
Тропарь: Воскре́сшаго из ме́ртвых, и а́дову держа́ву плени́вшаго,/ и ви́дима жена́ми мироно́сицами, ра́дуйтеся, глаго́лющаго,/ ве́рнии умо́лим, от истле́ния изба́вити ду́ши на́ша,/ зову́ще всегда́ разбо́йника благоразу́мнаго гла́сом к Нему́:// помяни́ и нас во Ца́рствии Твое́м.
На 4: Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и изжену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы, лжу́ще Мене́ ра́ди.
Святых отцов, глас 8:
Тропарь: Не поколеба́тися Христо́ве неруши́мей Це́ркви,/ от Него́ тайнонауча́еми, Боже́ственнии пастыренача́льницы,/ и́же сию́ поколеба́ти хотя́щия,/ я́коже анти́христовы ча́сти,// от благочести́вых отри́нуша.
Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на Небесе́х.
Тропарь: Очища́ет му́тныя и ти́нныя пото́ки,/ от исто́чник спасе́ния поче́рп,/ и жа́ждущия лю́ди Христо́вы// насыща́ет уче́ний струя́ми отце́в сосло́вие.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Тропарь: На ненави́дящих и́стинно/ и христианооглаго́льников Собра́ние христолю́бных Седмо́е в све́тлем гра́де Нике́йстем бысть,// его́же ца́рие Ири́на и Константи́н защи́тницы.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Богородичен: Всяк да отсту́пит нечести́вый,/ не почита́яй ико́ну честну́ю Богоро́дицы/ и Сию́ не пропове́дуяй, Христа́ Богому́жно ро́ждшую,/ и во огнь да отшле́тся// сгара́ти несожже́нно.
Ма́лый вход (с Ева́нгелием):
Диакон: Прему́дрость, про́сти.
Хор: Прииди́те, поклони́мся и припаде́м ко Христу́. Спаси́ ны, Сы́не Бо́жий, Воскресы́й из ме́ртвых, пою́щия Ти: аллилу́иа.
Тропари́ и кондаки́ по вхо́де:
Е́сли храм Госпо́дский или свято́го:
Тропа́рь воскре́сный, глас 4:
Све́тлую Воскресе́ния про́поведь/ от А́нгела уве́девша Госпо́дни учени́цы/ и пра́деднее осужде́ние отве́ргша,/ апо́столом хва́лящася глаго́лаху:/ испрове́ржеся смерть,/ воскре́се Христо́с Бог,// да́руяй ми́рови ве́лию ми́лость.
Тропа́рь святы́х отцо́в, глас 8:
Препросла́влен еси́, Христе́ Бо́же наш,/ свети́ла на земли́ отцы́ на́ши основа́вый/ и те́ми ко и́стинней ве́ре вся ны наста́вивый,// Многоблагоутро́бне, сла́ва Тебе́.
Конда́к воскре́сный, глас 4, подо́бен: «Яви́лся еси́ днесь...»:
Спас и Изба́витель мой/ из гро́ба, я́ко Бог, воскреси́ от уз земноро́дныя,/ и врата́ а́дова сокруши́,/ и я́ко Влады́ка// воскре́се тридне́вен.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к святы́х отцо́в, глас 6, подо́бен: «Рукопи́саннаго...»:
И́же из Отца́ возсия́в, Сын неизрече́нно/ из Жены́ роди́ся, сугу́б естество́м,/ Его́же ви́дяще, не отмета́емся зра́ка изображе́ния,/ но, сие́ благоче́стно начерта́юще,/ почита́ем ве́рно./ И сего́ ра́ди и́стинную ве́ру Це́рковь держа́щи,// лобыза́ет ико́ну вочелове́чения Христо́ва.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к Богоро́дицы, глас 6:
Предста́тельство христиа́н непосты́дное,/ хода́тайство ко Творцу́ непрело́жное,/ не пре́зри гре́шных моле́ний гла́сы,/ но предвари́, я́ко Блага́я,/ на по́мощь нас, ве́рно зову́щих Ти;/ ускори́ на моли́тву и потщи́ся на умоле́ние,// предста́тельствующи при́сно, Богоро́дице, чту́щих Тя.
Е́сли храм Богоро́дицы:
Тропа́рь воскре́сный, глас 4:
Све́тлую Воскресе́ния про́поведь/ от А́нгела уве́девша Госпо́дни учени́цы/ и пра́деднее осужде́ние отве́ргша,/ апо́столом хва́лящася глаго́лаху:/ испрове́ржеся смерть,/ воскре́се Христо́с Бог,// да́руяй ми́рови ве́лию ми́лость.
Тропа́рь святы́х отцо́в, глас 8:
Препросла́влен еси́, Христе́ Бо́же наш,/ свети́ла на земли́ отцы́ на́ши основа́вый/ и те́ми ко и́стинней ве́ре вся ны наста́вивый,// Многоблагоутро́бне, сла́ва Тебе́.
Конда́к воскре́сный, глас 4, подо́бен: «Яви́лся еси́ днесь...»:
Спас и Изба́витель мой/ из гро́ба, я́ко Бог, воскреси́ от уз земноро́дныя,/ и врата́ а́дова сокруши́,/ и я́ко Влады́ка// воскре́се тридне́вен.
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.
Конда́к святы́х отцо́в, глас 6, подо́бен: «Рукопи́саннаго...»:
И́же из Отца́ возсия́в, Сын неизрече́нно/ из Жены́ роди́ся, сугу́б естество́м,/ Его́же ви́дяще, не отмета́емся зра́ка изображе́ния,/ но, сие́ благоче́стно начерта́юще,/ почита́ем ве́рно./ И сего́ ра́ди и́стинную ве́ру Це́рковь держа́щи,// лобыза́ет ико́ну вочелове́чения Христо́ва.
И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Конда́к хра́ма.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Я́ко Свят еси́, Бо́же наш и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно.
Диакон: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Хор: Го́споди, спаси́ благочести́выя.
Диакон: И услы́ши ны.
Хор: И услы́ши ны.
Диакон: И во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Трисвято́е:
Хор: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)
Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Мир всем.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Проки́мен воскре́сный, глас 4:
Чтец: Проки́мен, глас четве́ртый: Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди,/ вся Прему́дростию сотвори́л еси́.
Хор: Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди,/ вся Прему́дростию сотвори́л еси́.
Чтец: Благослови́ душе́ моя́, Го́спода, Го́споди Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́.
Хор: Я́ко возвели́чишася дела́ Твоя́, Го́споди,/ вся Прему́дростию сотвори́л еси́.
Проки́мен отцо́в, глас 4:
Чтец: Проки́мен, глас четве́ртый, пе́снь отце́в: Благослове́н еси́, Го́споди Бо́же оте́ц на́ших,/ и хва́льно и просла́влено И́мя Твое́ во ве́ки.
Хор: Благослове́н еси́, Го́споди Бо́же оте́ц на́ших,/ и хва́льно и просла́влено И́мя Твое́ во ве́ки.
Чте́ние Апо́стола:
Диакон: Прему́дрость.
Чтец: К Гала́том посла́ния свята́го апо́стола Па́вла чте́ние.
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние воскре́сное (Гал., зач.203: гл.2, стт.16-20):
Чтец: Бра́тие, уве́девше я́ко не оправди́тся челове́к от дел зако́на, но то́кмо ве́рою Иису́с Христо́вою, и мы во Христа́ Иису́са ве́ровахом, да оправди́мся от ве́ры Христо́вы, а не от дел зако́на, зане́ не оправди́тся от дел зако́на вся́ка плоть. А́ще ли, и́щуще оправди́тися о Христе́, обрето́хомся и са́ми гре́шницы, Христо́с у́бо греху́ ли служи́тель? Да не бу́дет. А́ще бо, я́же разори́х, сия́ па́ки созида́ю, престу́пника себе́ представля́ю. Аз бо зако́ном зако́ну умро́х, да Бо́гови жив бу́ду. Христо́ви сраспя́хся. Живу́ же не ктому́ аз, но живе́т во мне Христо́с. А е́же ны́не живу́ во пло́ти, ве́рою живу́ Сы́на Бо́жия, возлюби́вшаго мене́ и преда́вшаго Себе́ по мне.
однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть.
Если же, ища оправдания во Христе, мы и сами оказались грешниками, то неужели Христос есть служитель греха? Никак.
Ибо если я снова созидаю, что разрушил, то сам себя делаю преступником.
Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу,
и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня.
Чте́ние святы́х отцо́в (Евр., зач.334: гл.13, стт.7-16):
Бра́тие, помина́йте наста́вники ва́ша, и́же глаго́лаша вам сло́во Бо́жие, и́хже взира́юще на сконча́ние жи́тельства, подража́йте ве́ре их. Иису́с Христо́с вчера́ и днесь то́йже, и во ве́ки. В науче́ния стра́нна и разли́чна не прилага́йтеся, добро́ бо благода́тию утвержда́ти сердца́, а не бра́шны, от ни́хже не прия́ша по́льзы ходи́вшии в них. И́мамы же олта́рь, от него́же не и́мут вла́сти я́сти служа́щии се́ни. И́хже бо кровь живо́тных вно́сится во свята́я за грехи́ первосвяще́нником, сих телеса́ сжига́ются вне ста́на. Те́мже Иису́с, да освяти́т лю́ди свое́ю кро́вию, вне врат пострада́ти изво́лил. Те́мже у́бо да исхо́дим к нему́ вне ста́на, поноше́ние его́ нося́ще. Не и́мамы бо зде пребыва́ющаго гра́да, но гряду́щаго взыску́ем. Тем у́бо прино́сим же́ртву хвале́ния вы́ну Бо́гу, си́речь плод усте́н испове́дающихся и́мени Его́. Благотворе́ния же и обще́ния не забыва́йте, таковы́ми бо же́ртвами благоугожда́ется Бог.
Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их.
Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же.
Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь; ибо хорошо благодатью укреплять сердца, а не яствами, от которых не получили пользы занимающиеся ими.
Мы имеем жертвенник, от которого не имеют права питаться служащие скинии.
Так как тела животных, которых кровь для очищения греха вносится первосвященником во святилище, сжигаются вне стана, —
то и Иисус, дабы освятить людей Кровию Своею, пострадал вне врат.
Итак выйдем к Нему за стан, нося Его поругание;
ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего.
Итак будем через Него непрестанно приносить Богу жертву хвалы, то есть плод уст, прославляющих имя Его.
Иерей: Мир ти.
Чтец: И ду́хови твоему́.
Диакон: Прему́дрость.
Аллилуа́рий воскре́сный, глас 4:
Чтец: Аллилу́иа, глас четве́ртый: Наляцы́, и успева́й, и ца́рствуй и́стины ра́ди, и кро́тости, и пра́вды.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Чтец: Возлюби́л еси́ пра́вду, и возненави́дел еси́ беззако́ние.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Аллилуа́рий святы́х отцо́в, глас 1:
Чтец: Глас пе́рвый: Бог бого́в Госпо́дь глаго́ла, и призва́ зе́млю от восто́к со́лнца до за́пад.
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Диакон: Благослови́, влады́ко, благовести́теля свята́го Апо́стола и Евангели́ста Луки́.
Иерей: Бог, моли́твами свята́го, сла́внаго, всехва́льнаго Апо́стола и Евангели́ста Луки́, да даст тебе́ глаго́л благовеству́ющему си́лою мно́гою, во исполне́ние Ева́нгелия возлю́бленнаго Сы́на Своего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́.
Диакон: Ами́нь.
Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим свята́го Ева́нгелия.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: От Луки́ свята́го Ева́нгелия чте́ние.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Чте́ние Ева́нгелия:
Диакон: Во́нмем.
Чте́ние воскре́сное (Лк., зач.30: гл.7, стт.11-16):
Диакон: Во вре́мя о́но, идя́ше Иису́с во град, нарица́емый Наи́н, и с Ним идя́ху ученицы́ Его́ мно́зи и наро́д мног. Я́коже прибли́жися ко врато́м гра́да, и се изноша́ху уме́рша, сы́на единоро́дна ма́тери свое́й, и та бе вдова́, и наро́д от гра́да мног с не́ю. И ви́дев ю́ Госпо́дь, милосе́рдова о ней, и рече́ ей: не пла́чи. И присту́пль косну́ся во одр, нося́щии же ста́ша. И рече́: ю́ноше, тебе́ глаго́лю, воста́ни. И се́де ме́ртвый, и нача́т глаго́лати, и даде́ его́ ма́тери его́. Прия́т же страх вся, и сла́вляху Бо́га, глаго́люще: я́ко проро́к ве́лий воста́ в нас, и я́ко посети́ Бог люде́й Свои́х.
После сего Иисус пошел в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа.
Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города.
Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь.
И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань!
Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его.
И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой.
Чте́ние святы́х отцо́в (Ин., зач.56: гл.17, стт.1-13):
Во вре́мя о́но, возведе́ Иису́с о́чи Свои́ на не́бо и рече́: О́тче, прии́де час, просла́ви Сы́на Твоего́, да и Сын Твой просла́вит Тя. Я́коже дал еси́ Ему́ власть вся́кия пло́ти, да вся́ко, е́же дал еси́ Ему́, даст им живо́т ве́чный, се же есть живо́т ве́чный, да зна́ют Тебе́ еди́наго и́стиннаго Бо́га, и Его́же посла́л еси́ Иису́с Христа́. Аз просла́вих Тя на земли́, де́ло соверши́х, е́же дал еси́ Мне да сотворю́. И ны́не просла́ви Мя Ты, О́тче, у Тебе́ Самаго́ сла́вою, ю́же име́х у Тебе́ пре́жде мир не бысть. Яви́х и́мя Твое́ челове́ком, и́хже дал еси́ Мне от ми́ра. Твои́ бе́ша, и Мне их дал еси́, и сло́во Твое́ сохрани́ша. Ны́не разуме́ша, я́ко вся, ели́ка дал еси́ Мне, от Тебе́ суть. Я́ко глаго́лы, и́хже дал еси́ Мне, дах им, и ти́и прия́ша, и разуме́ша вои́стинну, я́ко от Тебе́ изыдо́х, и ве́роваша, я́ко Ты Мя посла́. Аз о сих молю́, не о всем ми́ре молю́, но о тех, и́хже дал еси́ Мне, я́ко Твои́ суть. И Моя́ вся Твоя́ суть, и Твоя́ Моя́, и просла́вихся в них. И ктому́ несмь в ми́ре, и си́и в ми́ре суть, и Аз к Тебе́ гряду́. О́тче Святы́й, соблюди́ их во и́мя Твое́, и́хже дал еси́ Мне, да бу́дут еди́но, я́коже и Мы. Егда́ бех с ни́ми в ми́ре, Аз соблюда́х их во и́мя Твое́, и́хже дал еси́ Мне, сохрани́х, и никто́же от них поги́бе, то́кмо сын поги́бельный, да сбу́дется Писа́ние. Ны́не же к Тебе́ гряду́, и сия́ глаго́лю в ми́ре, да и́мут ра́дость Мою́ испо́лнену в себе́.
После сих слов Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя,
так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную.
Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа.
Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить.
И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира.
Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое.
Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть,
ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня.
Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои.
И все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них.
Я уже не в мире, но они в мире, а Я к Тебе иду. Отче Святой! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы.
Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели, да сбудется Писание.
Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную.
Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.
Ектения́ сугу́бая:
Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.
Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)
Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и о всей во Христе́ бра́тии на́шей.
Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.
Еще́ мо́лимся о бра́тиях на́ших, свяще́нницех, священномона́сех, и всем во Христе́ бра́тстве на́шем.
Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных святе́йших патриа́рсех правосла́вных, и созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.
Прошения о Святой Руси: [1]
Еще́ мо́лимся Тебе́, Го́споду и Спаси́телю на́шему, о е́же прия́ти моли́твы нас недосто́йных рабо́в Твои́х в сию́ годи́ну испыта́ния, прише́дшую на Русь Святу́ю, обыше́дше бо обыдо́ша ю́ врази́, и о е́же яви́ти спасе́ние Твое́, рцем вси: Го́споди, услы́ши и поми́луй.
Еще́ мо́лимся о е́же благосе́рдием и ми́лостию призре́ти на во́инство и вся защи́тники Оте́чества на́шего, и о е́же утверди́ти нас всех в ве́ре, единомы́слии, здра́вии и си́ле ду́ха, рцем вси: Го́споди, услы́ши и ми́лостивно поми́луй.
Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.
Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.
Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Моли́тва о Свято́й Руси́: 2
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Иерей: Го́споди Бо́же Сил, Бо́же спасе́ния на́шего, при́зри в ми́лости на смире́нныя рабы́ Твоя́, услы́ши и поми́луй нас: се бо бра́ни хотя́щии ополчи́шася на Святу́ю Русь, ча́юще раздели́ти и погуби́ти еди́ный наро́д ея́. Воста́ни, Бо́же, в по́мощь лю́дем Твои́м и пода́ждь нам си́лою Твое́ю побе́ду.
Ве́рным ча́дом Твои́м, о еди́нстве Ру́сския Це́ркве ревну́ющим, поспе́шествуй, в ду́хе братолю́бия укрепи́ их и от бед изба́ви. Запрети́ раздира́ющим во омраче́нии умо́в и ожесточе́нии серде́ц ри́зу Твою́, я́же есть Це́рковь Жива́го Бо́га, и за́мыслы их ниспрове́ргни.
Благода́тию Твое́ю вла́сти предержа́щия ко вся́кому бла́гу наста́ви и му́дростию обогати́.
Во́ины и вся защи́тники Оте́чества на́шего в за́поведех Твои́х утверди́, кре́пость ду́ха им низпосли́, от сме́рти, ран и плене́ния сохрани́.
Лише́нныя кро́ва и в изгна́нии су́щия в до́мы введи́, а́лчущия напита́й, [жа́ждущия напои́], неду́гующия и стра́ждущия укрепи́ и исцели́, в смяте́нии и печа́ли су́щим наде́жду благу́ю и утеше́ние пода́ждь.
Всем же во дни сия́ убие́нным и от ран и боле́зней сконча́вшимся проще́ние грехо́в да́руй и блаже́нное упокое́ние сотвори́.
Испо́лни нас я́же в Тя ве́ры, наде́жды и любве́, возста́ви па́ки во всех страна́х Святы́я Руси́ мир и единомы́слие, друг ко дру́гу любо́вь обнови́ в лю́дех Твои́х, я́ко да еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем испове́мыся Тебе́, Еди́ному Бо́гу в Тро́ице сла́вимому. Ты бо еси́ заступле́ние и побе́да и спасе́ние упова́ющим на Тя и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ об оглаше́нных:
Диакон: Помоли́теся, оглаше́ннии, Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: Ве́рнии, о оглаше́нных помо́лимся, да Госпо́дь поми́лует их.
Огласи́т их сло́вом и́стины.
Откры́ет им Ева́нгелие пра́вды.
Соедини́т их святе́й Свое́й собо́рней и апо́стольстей Це́ркви.
Спаси́, поми́луй, заступи́ и сохрани́ их, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Оглаше́ннии, главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Да и ти́и с на́ми сла́вят пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Литургия верных:
Ектения́ ве́рных, пе́рвая:
Диакон: Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те, оглаше́ннии, изыди́те. Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те. Да никто́ от оглаше́нных, ели́цы ве́рнии, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва, честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Ектения́ ве́рных, втора́я:
Диакон: Па́ки и па́ки, ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.
О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Прему́дрость.
Иерей: Я́ко да под держа́вою Твое́ю всегда́ храни́ми, Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Херуви́мская песнь:
Хор: И́же Херуви́мы та́йно образу́юще и животворя́щей Тро́ице Трисвяту́ю песнь припева́юще, вся́кое ны́не жите́йское отложи́м попече́ние.
Вели́кий вход:
Диакон: Вели́каго господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имярек, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Иерей: Преосвяще́нныя митрополи́ты, архиепи́скопы и епи́скопы, и весь свяще́ннический и мона́шеский чин, и при́чет церко́вный, бра́тию свята́го хра́ма сего́, всех вас, правосла́вных христиа́н, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Я́ко да Царя́ всех поды́мем, а́нгельскими неви́димо дориноси́ма чи́нми. Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Испо́лним моли́тву на́шу Го́сподеви.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О предложе́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
О святе́м хра́ме сем, и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Щедро́тами Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Возлю́бим друг дру́га, да единомы́слием испове́мы.
Хор: Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха,/ Тро́ицу Единосу́щную/ и Неразде́льную.
Диакон: Две́ри, две́ри, прему́дростию во́нмем.
Си́мвол ве́ры:
Люди: Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.
Евхаристи́ческий кано́н:
Диакон: Ста́нем до́бре, ста́нем со стра́хом, во́нмем, свято́е возноше́ние в ми́ре приноси́ти.
Хор: Ми́лость ми́ра,/ же́ртву хвале́ния.
Иерей: Благода́ть Го́спода на́шего Иису́са Христа́ и любы́ Бо́га и Отца́ и прича́стие Свята́го Ду́ха, бу́ди со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Иерей: Горе́ име́им сердца́.
Хор: И́мамы ко Го́споду.
Иерей: Благодари́м Го́спода.
Хор: Досто́йно и пра́ведно есть/ покланя́тися Отцу́ и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху,// Тро́ице Единосу́щней и Неразде́льней.
Иерей: Побе́дную песнь пою́ще, вопию́ще, взыва́юще и глаго́люще.
Хор: Свят, свят, свят Госпо́дь Савао́ф,/ испо́лнь не́бо и земля́ сла́вы Твоея́;/ оса́нна в вы́шних,/ благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне,// оса́нна в вы́шних.
Иерей: Приими́те, яди́те, сие́ есть Те́ло Мое́, е́же за вы ломи́мое во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Пи́йте от нея́ вси, сия́ есть Кровь Моя́ Но́ваго Заве́та, я́же за вы и за мно́гия излива́емая, во оставле́ние грехо́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Твоя́ от Твои́х Тебе́ принося́ще, о всех и за вся.
Хор: Тебе́ пое́м,/ Тебе́ благослови́м,/ Тебе́ благодари́м, Го́споди,// и мо́лим Ти ся, Бо́же наш.
Иерей: Изря́дно о Пресвяте́й, Пречи́стей, Преблагослове́нней, Сла́вней Влады́чице на́шей Богоро́дице и Присноде́ве Мари́и.
Досто́йно есть:
Хор: Досто́йно есть я́ко вои́стинну блажи́ти Тя, Богоро́дицу, Присноблаже́нную и Пренепоро́чную и Ма́терь Бо́га на́шего. Честне́йшую Херуви́м и сла́внейшую без сравне́ния Серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу Тя велича́ем.
Иерей: В пе́рвых помяни́, Го́споди, Вели́каго Господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, и́хже да́руй святы́м Твои́м це́рквам, в ми́ре, це́лых, честны́х, здра́вых, долгоде́нствующих, пра́во пра́вящих сло́во Твоея́ и́стины.
Хор: И всех, и вся.
Иерей: И даждь нам еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем сла́вити и воспева́ти пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: И да бу́дут ми́лости вели́каго Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́ со все́ми ва́ми.
Хор: И со ду́хом твои́м.
Ектения́ проси́тельная:
Диакон: Вся святы́я помяну́вше, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)
Диакон: О принесе́нных и освяще́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.
Я́ко да человеколю́бец Бог наш, прие́м я́ во святы́й и пренебе́сный и мы́сленный Свой же́ртвенник, в воню́ благоуха́ния духо́внаго, возниспо́слет нам Боже́ственную благода́ть и дар Свята́го Ду́ха, помо́лимся.
О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.
Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.
Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)
Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.
Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.
До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.
Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.
Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.
Соедине́ние ве́ры и прича́стие Свята́го Ду́ха испроси́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: И сподо́би нас, Влады́ко, со дерзнове́нием, неосужде́нно сме́ти призыва́ти Тебе́, Небе́снаго Бо́га Отца́ и глаго́лати:
Моли́тва Госпо́дня:
Люди: О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.
Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Мир всем.
Хор: И ду́хови твоему́.
Диакон: Главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Благода́тию и щедро́тами и человеколю́бием Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Диакон: Во́нмем.
Иерей: Свята́я святы́м.
Хор: Еди́н свят, еди́н Госпо́дь, Иису́с Христо́с, во сла́ву Бо́га Отца́. Ами́нь.
Прича́стны воскре́сный и святы́х отцо́в:
Хор: Хвали́те Го́спода с небе́с, хвали́те Его́ в вы́шних.
Ра́дуйтеся пра́веднии о Го́споде, пра́вым подоба́ет похвала́.
Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Прича́стие:
Диакон: Со стра́хом Бо́жиим и ве́рою приступи́те.
Хор: Благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне, Бог Госпо́дь и яви́ся нам.
Иерей: Ве́рую, Го́споди, и испове́дую, я́ко Ты еси́ вои́стинну Христо́с, Сын Бо́га жива́го, прише́дый в мир гре́шныя спасти́, от ни́хже пе́рвый есмь аз. Еще́ ве́рую, я́ко сие́ есть са́мое пречи́стое Те́ло Твое́, и сия́ есть са́мая честна́я Кровь Твоя́. Молю́ся у́бо Тебе́: поми́луй мя и прости́ ми прегреше́ния моя́, во́льная и нево́льная, я́же сло́вом, я́же де́лом, я́же ве́дением и неве́дением, и сподо́би мя неосужде́нно причасти́тися пречи́стых Твои́х Та́инств, во оставле́ние грехо́в и в жизнь ве́чную. Ами́нь.
Ве́чери Твоея́ та́йныя днесь, Сы́не Бо́жий, прича́стника мя приими́; не бо враго́м Твои́м та́йну пове́м, ни лобза́ния Ти дам, я́ко Иу́да, но я́ко разбо́йник испове́даю Тя: помяни́ мя, Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.
Да не в суд или́ во осужде́ние бу́дет мне причаще́ние Святы́х Твои́х Та́ин, Го́споди, но во исцеле́ние души́ и те́ла.
Во время Причащения людей:
Хор: Те́ло Христо́во приими́те, Исто́чника безсме́ртнаго вкуси́те.
После Причащения людей:
Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
По́сле Прича́стия:
Иерей: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́, и благослови́ достоя́ние Твое́.
Хор: Ви́дехом свет и́стинный,/ прия́хом Ду́ха Небе́снаго,/ обрето́хом ве́ру и́стинную,/ неразде́льней Тро́ице покланя́емся,// Та бо нас спасла́ есть.
Иерей: Всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Да испо́лнятся уста́ на́ша/ хвале́ния Твоего́ Го́споди,/ я́ко да пое́м сла́ву Твою́,/ я́ко сподо́бил еси́ нас причасти́тися/ Святы́м Твои́м, Боже́ственным, безсме́ртным и животворя́щим Та́йнам,/ соблюди́ нас во Твое́й святы́ни/ весь день поуча́тися пра́вде Твое́й.// Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.
Ектения́ заключи́тельная:
Диакон: Про́сти прии́мше Боже́ственных, святы́х, пречи́стых, безсме́ртных, небе́сных и животворя́щих, стра́шных Христо́вых Та́ин, досто́йно благодари́м Го́спода.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Диакон: День весь соверше́н, свят, ми́рен и безгре́шен испроси́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.
Хор: Тебе́, Го́споди.
Иерей: Я́ко Ты еси́ освяще́ние на́ше и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: С ми́ром изы́дем.
Хор: О и́мени Госпо́дни.
Диакон: Го́споду помо́лимся.
Хор: Го́споди, поми́луй.
Заамво́нная моли́тва:
Иерей: Благословля́яй благословя́щия Тя, Го́споди, и освяща́яй на Тя упова́ющия, спаси́ лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, исполне́ние Це́ркве Твоея́ сохрани́, освяти́ лю́бящия благоле́пие до́му Твоего́: Ты тех возпросла́ви Боже́ственною Твое́ю си́лою, и не оста́ви нас, упова́ющих на Тя. Мир ми́рови Твоему́ да́руй, це́рквам Твои́м, свяще́нником, во́инству и всем лю́дем Твои́м. Я́ко вся́кое дая́ние бла́го, и всяк дар соверше́н свы́ше есть, сходя́й от Тебе́ Отца́ све́тов и Тебе́ сла́ву и благодаре́ние и поклоне́ние возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)
Псало́м 33:
Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и́./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода не лиша́тся вся́каго бла́га./ Прииди́те, ча́да, послу́шайте мене́,/ стра́ху Госпо́дню научу́ вас./ Кто есть челове́к хотя́й живо́т,/ любя́й дни ви́дети бла́ги?/ Удержи́ язы́к твой от зла,/ и устне́ твои́, е́же не глаго́лати льсти./ Уклони́ся от зла и сотвори́ бла́го./ Взыщи́ ми́ра, и пожени́ и́./ О́чи Госпо́дни на пра́ведныя,/ и у́ши Его́ в моли́тву их./ Лице́ же Госпо́дне на творя́щия зла́я,/ е́же потреби́ти от земли́ па́мять их./ Воззва́ша пра́веднии, и Госпо́дь услы́ша их,/ и от всех скорбе́й их изба́ви их./ Близ Госпо́дь сокруше́нных се́рдцем,/ и смире́нныя ду́хом спасе́т./ Мно́ги ско́рби пра́ведным,/ и от всех их изба́вит я́ Госпо́дь./ Храни́т Госпо́дь вся ко́сти их,/ ни еди́на от них сокруши́тся./ Смерть гре́шников люта́,/ и ненави́дящии пра́веднаго прегреша́т./ Изба́вит Госпо́дь ду́ши раб Свои́х,/ и не прегреша́т// вси, упова́ющии на Него́.
Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.
Хор: Ами́нь.
Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.
Хор: Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь. Го́споди, поми́луй. (Трижды) Благослови́.
Отпу́ст:
Иерей: Воскресы́й из ме́ртвых Христо́с, И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере, и́же во святы́х...
Многоле́тие:
Хор: Вели́каго Господи́на и Отца́ на́шего Кири́лла,/ Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́,/ и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к,/ епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его,/ богохрани́мую страну́ на́шу Росси́йскую,/ настоя́теля, бра́тию и прихо́жан свята́го хра́ма сего́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,// Го́споди, сохрани́ их на мно́гая ле́та.
[1] Прошения и молитва о Святой Руси размещены на сайте «Новые богослужебные тексты», предназначеном для оперативной электронной публикации новых богослужебных текстов, утверждаемых для общецерковного употребления Святейшим Патриархом и Священным Синодом.
