Светлый вечер с Владимиром Легойдой

(02.01.2026)

Гость программы — Владимир Легойда, председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ.

Темы беседы:

— Искусственный интеллект — влияние на разные сферы жизни человека;

— Праздники и понимание счастья;

— Ожидания от 2026 года;

— Учителя и ученики — выстраивание отношений.

Ведущая: Марина Борисова

М. Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, здравствуйте, дорогие друзья! В студии Марина Борисова и сегодня, как всегда по пятницам, с нами Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО, член Общественной палаты. Здравствуйте, Владимир Романович, с Новым годом!

В. Легойда

— С Новым годом всех сердечно поздравляю!

М. Борисова

— Ну, поскольку второе января обязывает, нам с вами, хотим мы или нет, придется говорить о новом счастье.

В. Легойда

— Это мы завсегда.

М. Борисова

— Да, вот чем новое счастье отличается от старого? Сначала давайте про старое поговорим. Счастья у нас в прошедшем году было множество и, судя по всему, самым главным «счастьем» для нас стал искусственный интеллект, про который мы упорно с вами беседовали много-много-много раз в самых разных вариантах, обсуждая, как же нам жить на этом свете и как нам снискать это самое счастье, учитывая, что вокруг нас все больше и больше концентрируется искусственного интеллекта.

В. Легойда

— Да, но при этом я совершенно согласен с уважаемым академиком Аветисяном, директором профильного института, замечательным математиком, специалистом в области IT-технологии, который не раз говорил, в том числе и в наших с ним беседах, о том, что не нужно поддаваться на страшилки, не имеющие отношения к реальности. Я так понимаю, что к этому можно отнести разговоры о скором-скором восстании машин, которые начнут нами управлять и так далее, а вот реальные проблемы, существующие, мы даже не называем. В частности, в контексте образования мы с ним, когда говорили, такая мысль у него звучала. И я бы здесь сказал, что это, если не самое главное, то отправная точка любых разговоров об искусственном интеллекте. Вот, скажем, не первый день размышляя над тем, что и как может произойти в образовании благодаря активности и возможностям нейросети, я вижу вполне очевидных два тренда, один из которых мне представляется очень опасным, а второй — вполне себе продуктивным. Опасным — если мы начнем мыслить в логике: все поддается алгоритмизации, естественно, машина-нейросеть намного лучше с этим справляется, чем человек, поэтому все надо менять на алгоритмы, которые решают все проблемы, поэтому и учителя тоже надо менять, подменять, заменять, и не просто какие-то функции и задачи передавать, которые алгоритмизируются, а вот просто мы придем в данном случае не к победе коммунистического труда, как когда-то говорили, а к победе вот такого. Вот это очень опасно, потому что искусственный интеллект принципиально не замена, а помощник, я бы эту развилку очень четко обозначил. Соответственно, второй тренд, который вполне себе может привести к продуктивным последствиям, это использование возможностей нейросети в качестве помощи по решению вполне конкретных определенных задач. Даже себя перепроверить где-то, что-то там напомнить, что-то пропустил или уточнить, написал ты некий текст — сам написал! — ищешь в нем логические изъяны, ну почему бы не прогнать его? Мы же даем каким-то там рецензентам, соавторам, вполне себе часть функционала, а тут даже и рецензента не надо подменять ни в коем случае нейросетью, но, прежде чем мучить уважаемого рецензента, какие-то вопросы можно снять именно благодаря вот такому помощнику. Кстати сказать, это не значит, что мы должны со всеми его замечаниями или рекомендациями соглашаться, тем более, мы прекрасно понимаем, что так называемый эффект галлюцинирования, когда он придумывает, никуда не делся, и пока, насколько я понимаю, эта проблема не решена, а проблема действительно серьезная.

М. Борисова

— Меня как-то утешил на исходе минувшего года один почтенный психолог: по его заявлению, искусственный интеллект не может считаться интеллектом, то есть он может быть и искусственным, но совсем не интеллектом.

В. Легойда

— Вы знаете, это не то чтобы какая-то супероригинальная позиция, это крайне неудачное название. Вот тот же академик Аветисян предлагает говорить либо о машинном обучении, либо о больших языковых моделях, но это не интеллект в человеческом смысле, то есть такой же интеллект, только вот искусственный — конечно, это не так. Как мне сказал коллега Крайнов, который занимается искусственным интеллектом в Яндексе: «Я не понимаю фраз из серии „Искусственный интеллект умнее человека“, это все равно что сказать, что „библиотека умнее человека“, мы же так никогда не скажем. А эта библиотека, просто вот с продвинутым поиском и определенными результатами специальными, которые она может выдавать».

М. Борисова

— Меня очень порадовал пример, приведенный как раз этим почтенным человеком, он привел пример интерпретации искусственным интеллектом слова «Фанар», которое хорошо известно многим нашим радиослушателям, поскольку это район Стамбула, где находится резиденция Константинопольского Патриарха. Искусственный интеллект интерпретировал его как «светофор».

В. Легойда

— «Фонарь» — через «а» без мягкого знака, да? (смеется)

М. Борисова

— Так что, в общем, с интеллектом у нас всё в порядке, он пока ещё принадлежит человеку, что вселяет определённый оптимизм. Ну а что вы могли бы для себя маркировать как то самое счастье, которое подарил вам прошлый год? Я имею в виду итоговое какое-то количество событий, которые для вас абсолютно позитивны, из любой области: из области науки, из культуры, искусства, да хоть политики.

В. Легойда

— Вы знаете, я стараюсь не использовать абсолютных категорий или слово «абсолютный» применительно к тому, что не имеет абсолютного измерения. У меня это не прижилось даже как риторический оборот.

М. Борисова

— А ещё в Америке проходили стажировку... А как же любимое американцами: «absolutely!»?

В. Легойда

— Абсолютно, да-да-да, причём это, исходя из контекста, может означать всё что угодно, но обычно это означает что — «да!» Вы знаете, при всём чувстве праздника, преддверии Рождества и прочего, я всегда к этому относился не более как к смене года и некоторой возможности чуть выдохнуть. И для меня всегда самым важным является то, насколько ты продуктивно, как бы скучно это ни звучало, проведёшь вот эти десять дней, то есть можешь ли с детьми пообщаться, почитать побольше. Мы тут с другом обменивались смсками, он книжку предложил обсудить, я её прочитал, он пишет: «Как ты так быстро прочитал?» Я говорю: «Ну, она же маленькая». Он говорит: «Но читать-то некогда, я только в самолётах читаю». Я говорю: «Ну вот у меня тоже один перелёт, плюс воскресный вечер». А читать важно, нужно, и я стараюсь, в общем-то, постоянно читать. Но, действительно, получается, либо ты в самолёте летишь, либо в машине едешь (если не за рулём, естественно, за рулём не надо читать), но я, поскольку не за рулём, то читаю, и вырываешь какое-то время ещё дома. Поэтому для меня праздник, скорее, ассоциируется вот с этим, я не знаю, это можно счастьем назвать или нет, но ты успел прочитать. Вот мы с вами вспоминали некоторое время назад про Школу русской философии, которую коллеги открыли, где мне тоже довелось пообщаться, и вот ты, когда читаешь лекцию, потом тебе задают вопросы, и ты понимаешь, что вот это и вот это нужно срочно прочитать, причём желательно перед следующей лекцией, потому что иначе уже можно вопросы не потянуть, когда эти вопросы задают соответствующие собеседники и глубина и серьёзность их вполне себе такая. Вообще категория счастья, она такая трудноуловимая. У меня, скорее, знаете, вот если говорить об эмоциональном фоне, есть состояние: спокойно, хорошо; либо иногда, когда ты проснулся, ещё в сознание полностью не пришёл, но можно проснуться с хорошим настроением и с плохим. Вот для меня очень важна продолжительность периода, который позволяет мне просыпаться с хорошим настроением, то есть когда я понимаю, что нет чего-то, что во мне вызывает тревогу такую, плохое настроение, такое, что со счастьем вообще не рифмуется никак. И вот могу сказать, что конец года, скорее, был таким, «не про счастье», это в таком личном измерении. А если о глобальном говорить, то это надо подумать.

М. Борисова

— Он обещал подумать, мы ждём результатов.

В. Легойда

— Да, я пока думаю, ждите. Помните, было в КВН или где, когда обыгрывали эту тему: «ваш звонок важен для нас, ждите ответа» и так далее, и там была шутка такая, когда диспетчер уже ответил, говорит: «Да-да, я слушаю вас», а ему говорят: «Ждите вопроса». Ну, из такого глобального, я думаю, что мысли-то об одном сейчас у всех, мы верим и надеемся, что это чаемое и желаемое наступит — в правильное время и правильным образом, что самое главное. Мне всегда немножко сложно говорить о каких-то больших глобальных вещах, потом обязательно что-то забудешь, если системно пытаться говорить. Всё-таки проще говорить о том, что в некоем моем персональном измерении присутствует, а это, конечно, продолжающаяся работа и взаимодействие со студентами и школьниками в Сириусе, для меня очень важное, это уже такое родное место, куда я возвращаюсь уже не как гостевой лектор, как это называется у наших заклятых друзей там, за океаном. Может быть, вы как-то меня сориентируете, куда смотреть, куда бежать?

М. Борисова

— Ну, это вы меня сориентировали: судя по тому, что вы говорите, на первое место для вас потихонечку всё-таки выходит ваше преподавательское «я». У вас ведь очень много ипостасей.

В. Легойда

— А я никогда не скрывал, что мне лично интереснее всего всегда было преподавание. Другое дело, что по важности того, чем я занимаюсь, тут уже можно спорить, и это послушание церковное я воспринимаю как честь, которую мне оказали заниматься определенным... Слово «служение» очень обязывающее, я его стараюсь к себе не применять, но послушание тогда, хотя слово, может быть, излишне воцерковлённое. Это, с точки зрения того, чем приходится заниматься, в любом случае самое главное, хотя стратегически общение с молодыми, если тебе что-то удаётся сделать и донести, я не склонен переоценивать возможности нашего влияния на неокрепшие умы, но тем не менее.

М. Борисова

— А почему, собственно говоря, вы с таким самоуничижением говорите об этой профессии? Мне кажется, для многих, да и вы неоднократно признавались, что в вашей жизни общение с теми или иными преподавателями, причём не в смысле их предметности, а именно человеческое общение не раз играло с вами решающую роль.

В. Легойда

— Никакого самоуничижения нет, да и, когда я умру, вряд ли это будет от скромности, просто тот опыт, который есть у меня по отношению к моим учителям — к сожалению, счастья вот такого опыта с учениками у меня нет. У меня есть какие-то люди, с которыми я работал, или продолжаю работать, мои бывшие студенты, и это очень добрые отношения, меня поддерживающие, вдохновляющие, но не в массе, когда ты заканчиваешь лекцию, и к тебе устремляется куча людей с вопросами или потом пишут. Я уже на первой лекции, когда новый курс начинаю, последние годы всегда говорю, что надо в Телеграме сделать группу, мы там будем общаться и обращаю внимание ребят, что я в этой группе всегда бываю самым активным, вот давайте мы эту традицию поломаем — все смеются, и ты всякий раз думаешь: а может быть, Чапаев выплывет? В том смысле, что вдруг, действительно, в этот раз они будут тебя забрасывать вопросами — но нет, Чапаев тонет всякий раз. И какое-то индивидуальное такое вот близкое общение, как, знаете, мой первый учитель, в смысле не в первом классе, а тот, который тоже меня сделал во многом, мы с ним последние пять лет моей школьной жизни общались, я ему многим обязан, и мы продолжаем общаться, хотя уже не виделись много лет. И это из серии, когда можешь годами не общаться, а потом просто продолжаешь разговор, и вот приходит смс, там нет слова «здравствуй», но сразу: «А Томас Манн говорил про Достоевского то-то и то-то», и все, ни вопроса, ни ответа нет. И я точно так же ему отвечаю: «А вы Гессе „Нарцисс и Гольдмунд“ читали?» Он пишет: «Интересно, что ты спрашиваешь, я отвечу подробно позже. А ты видел экранизацию 2020 года?» Я говорю: «Ой, нет, я там про неё слышал...» и так далее. А вот со студентами, к моему великому сожалению, у меня такого общения нет, в том числе и с бывшими.

М. Борисова

— Да они просто вас боятся.

В. Легойда

— Нет, им просто неинтересно, мне кажется. Слушайте, волков бояться — шампанского не пить, как говорится.

М. Борисова

— Никто из ваших студентов для вас челленджем не стал, то есть вам не захотелось никого чем-то удивить или в чём-то убедить, вот персонально?

В. Легойда

— Нет, я прошу понять меня правильно: я ни в коем случае не пытаюсь сказать, какие студенты пошли «не такие». Наоборот, это, скорее, если упрёк, то в мою сторону, что я вот не воспитал, или не то что даже воспитал, это тоже, наверное, слишком будет таким самомнительным... Конечно, есть люди, просто так оказалось, они были моими студентами, которые очень многого достигли, причём совершенно неожиданно. Вот, скажем, сейчас, я так понимаю, уже выходит цикл бесед отсутствующего сегодня, пропускающего Константина Михайловича.

М. Борисова

— Вот-вот, я вас слушаю и думаю: а как же Мацан?

В. Легойда

— Я хочу не только про Константина Михайловича сказать, а про одну из его бесед, которую он записал с Ольгой Валерьевной Алиевой, это совершенно замечательная выпускница наша. Я до сих пор считаю, сколько мне довелось читать дипломных работ, что её работа была лучшая, в 2005, по-моему, году она окончила наш богоспасаемый Институт международных отношений. Но, несмотря на то что она окончила МГИМО, факультет международной журналистики, она идёт после института к Шичалину Юрию Анатольевичу, учит латынь и греческий, которых она, естественно, в МГИМО не учила, потом она становится преподавателем этих языков, сейчас она преподает в Высшей школе экономики, если не ошибаюсь, на кафедре философии, занимается древними языками. Собственно, беседа, которую с Константином Михайловичем они записали, — это беседа о Платоне, в котором она, конечно, не просто хорошо и прекрасно разбирается, а я думаю, что это один из ведущих специалистов в своей области, и не только в нашей стране, и это, конечно, предмет огромной радости. Я как-то читал её интервью и был рад, что хотя бы половину понял из того, что она там сказала, уже хорошо.

М. Борисова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, дорогие друзья, в студии Марина Борисова. И сегодня, как всегда по пятницам, с нами Владимир Романович Легойда, глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ.

В. Легойда

— Я продолжу тему, с вашего позволения: а Константин Михайлович Мацан, который с Ольгой Валерьевной беседовал, тоже совершенно удивительный, мы можем его похвалить, хотя он сегодня сачкует, пропускает наше интеллектуальное собрание. И он, конечно, человек чрезвычайно разносторонне развитый, талантливый. Тут моей заслуги, как человека, который когда-то несколько лекций ему прочитал, никакой нет, но то, что Костя, опять же, после МГИМО совершенно целенаправленно стал заниматься философией, защитил диссертацию, преподает на философском факультете МГУ, это тоже, в общем, нетипичная для МГИМОвца, но яркая интереснейшая судьба. Причем ведь он остался и в профессии полученной, и многого в ней достиг, он замечательный ведущий и собеседник, я уже не говорю о том, что у него много талантов, связанных непосредственно с творчеством разного рода и разного плана. Конечно, это все предмет радости большой очень для всех нас, кто общался и общается с ним. Тут я не жалуюсь ни в коей мере.

М. Борисова

— Ну вот Костя — яркая иллюстрация того, что роль ученика и учителя можно периодически менять, и человек, который в одних обстоятельствах играет роль ученика, в других становится учителем, и наоборот.

В. Легойда

— Ну, это для любого человека так, или вы имеете в виду, что он становится учителем для учителя?

М. Борисова

— Возможно, и так.

В. Легойда

— Это реже происходит в жизни, хотя мы помним знаменитую надпись: «Победителю ученику от побежденного учителя». А то, что человек периодически вступает то в одну, то в другую роль — мне кажется, как раз таки в этом ничего уникального нет. Мы все, сколько бы ни занимались какими-то науками и прочим, всегда можем оказаться в обстоятельствах, где роль учителя для тебя поменяется на роль ученика.

М. Борисова

— Я думаю, очень многие, кто слушает вас на Радио ВЕРА, уже к вашему любимому учителю относятся почти как к родному, я имею в виду Вяземского, но, на мой взгляд, в вашей жизни был ещё один учитель, который, может быть, так не назывался, я имею в виду Марину Журинскую.

В. Легойда

— Марина Андреевна — да, конечно, и спасибо, что мы сейчас о ней поговорим, мы с вами её хорошо знали. Марина Андреевна была человеком удивительным, общение с ней было таким непростым очень общением, потому что она как-то без поддавков, что называется, общалась, но она очень любила не замыкаться в кругу только профессоров и академиков и очень много времени проводила в беседах с разной степенью несмышлёности аспирантами, студентами, и так далее. Кстати сказать, удивительно, что люди высокой интеллектуальной культуры, как правило, очень любят такого рода общение. Все те люди, которые мне сейчас приходят на ум, всегда были открыты к студентам и никогда не изображали из себя: «о чём мне с вами разговаривать?» Марина Андреевна, безусловно, Владимир Кириллович Шохин, с которым я недавно «Парсуну», наконец, записал и очень счастлив, долго переживал и готовился, но именно он в своё время дал мне очень важные советы, когда я только-только начинал преподавать. Ну и много-много других людей, и Алексей Викторович Шестопал, многие годы заведовавший кафедрой философии у нас в МГИМО. Ну, а Марина Андреевна, возвращаясь к ней, была человеком высокой культуры интеллектуальной, прекрасным редактором — по крайней мере, для меня она до сих пор такой образец редактора, именно она в своё время мне сказала: «Вы знаете, чем хороший редактор отличается от плохого?» Я говорю: «Чем же, Марина Андреевна?» — «Хороший редактор не занимается вкусовой правкой, он исправляет только то, что нуждается в исправлении». Хотя я сейчас уже, как редактор с каким-никаким опытом, могу сказать, что есть пограничные ситуации, когда можно спорить, является ли произведённая правка вкусовой, но тем не менее.

М. Борисова

— Можно сказать только, что Марине Андреевне повезло в жизни, она имела дело с профессиональными текстами, поскольку обычный редактор имеет дело с...

В. Легойда

— Да, и тут мы заплакали. Количество графоманов растёт в геометрической прогрессии, вместе с тем, как растёт количество написанного.

М. Борисова

— А как для себя вы определяете: вот это интересный вам собеседник или это человек, у которого вы учитесь чему-то? Это ведь формально никак не определяется, это человек для себя маркирует другого, как учителя, у вас как это происходит?

В. Легойда

— Ну, учимся и учитель — это всё-таки разные вещи в том смысле, что я как раз готов согласиться с тем, что мы постоянно учимся, вот дети могут что-то сказать, а ты потом думаешь: так, что-то тут у меня пробельчик, надо пойти почитать. Поэтому здесь эта граница вполне понятна, учитель — это не ситуативное, это то, что ты понимаешь, признаешь, где обучение происходит не случайно или между делом, или там спорадически, а где есть понимание того, что человек, у которого хочется учиться, к которому ты прибегаешь, который тебе близок, который воспринимает тебя, ты воспринимаешь его, и здесь как раз какой-то, мне кажется, большой проблемы в определении разницы не существует. А вот я могу сказать, что, коль скоро мы заговорили о паре «учитель-ученик», я всегда считал, и сейчас так считаю, что один без другого не существует. Чтобы человек стал учителем для кого-то, вот этот кто-то должен быть готов стать учеником, мне это так всегда представлялось, и в этом смысле я всегда был учеником настойчивым. Причём даже в коммуникации, я как-то замечал, что у меня с детства есть такая черта: вот если мне человек интересен, я просто буду к нему пробиваться. Это было и в школе к каким-то старшим товарищам, которые, может быть, не всегда хотели общаться, но в конечном итоге у них не оставалось выбора, и с тем же Юрием Павловичем, когда каждый день или когда он был на кафедре, я просто приходил на кафедру, ждал там, Юрий Павлович бегал, бегал от меня, пока не понял, что уже, видимо, не получится далеко убежать. То есть я всегда проявлял настойчивость к общению, надеюсь, что не чрезмерную, не переходя границы. Это к вашему вопросу о том, что «вот, может, боятся?» — ну, боятся, так и бойся дальше. Но тут главное — не бояться.

М. Борисова

— То есть учителя делает ученик, получается?

В. Легойда

— Не только ученик, конечно же, но и ученик тоже, точно так же, как учитель делает ученика, это такое сонаправленное движение должно быть и готовность, то есть ты должен быть готов стать учеником, потому что это определенное состояние и определенная позиция. Если ты будешь ему чего-то такое всё время стремиться доказывать, то это не состояние ученика, мне кажется.

М. Борисова

— Но это, можно предположить, что не очень зависит от каких-то установок и у одного, и у другого. Нужно просто, чтобы кто-то сказал: «Пойдём за Мной, и Я сделаю тебя ловцом человеков».

В. Легойда

— Это учительство и ученичество такого самого высокого уровня и вполне определенного, и там, как известно, бывают разные ситуации, сейчас почему-то богатый юноша вспомнился, который тоже вроде как хотел стать учеником, но опечалился, поскольку финансы не позволяли ему, в том смысле, что их было много, не хотелось отказываться. Я всё-таки о таком, может быть, в большей степени человеческом и связанном как-то с образовательным процессом, хотя именно в полном смысле этого слова, то есть это обучение плюс воспитание, и здесь бывают совершенно разные ситуации. И вот Юрий Павлович, может быть, и сказал это мне, но как-то, сам того не думая, и я, собственно, внутренне стал его учеником ещё до того, как он нам хотя бы первую лекцию прочитал. Я думаю, что бывают разные ситуации. А есть отец Герман (Подмошенский), один из трёх моих главных учителей, если юность брать, это собрат Серафима (Роуза), он был таким учителем для сотен и даже тысяч людей, и он, конечно, именно и говорил. Но это уже такое служение пастырское, и этот опыт тоже чрезвычайно важен для моей жизни, для меня.

М. Борисова

— А насколько перекликается функция учителя, которая начинается как предметный преподаватель, а потом, может быть, перерастает во что-то иное, и функция Учителя в самом высшем смысле для нас, для православных верующих христиан? Вот где точка соприкосновения преподавателя и учителя?

В. Легойда

— В выходе за предметную сферу, наверное, таком осознанном. Хотя, вы знаете, я думаю, что какая-то точка касания есть в самом факте учительства как таковом, потому что, пока ты не превратился окончательно в искусственный интеллект, ты всё равно воспринимаешься целиком, какой бы предмет ты ни преподавал, как бы ты ни прятался за презентациями, всё равно это общение людей, человека и человека. И я думаю, что даже неосознанные какие-то вещи, неосознаваемые учениками, учителями, всё равно влияют на их общение. Поэтому здесь касание есть, он может писать формулы, но то, как он зашёл, как он поздоровался, как он одет — небрежно или, наоборот, с иголочки, это всё равно является частью его образа или его личности, и это воспринимается всё целиком. Мы же не говорим, что этот человек мне отвратителен, зато он так классно объясняет всё, что, в общем, я как-то вот разделяю — думаю, что это не так. А всё-таки серьёзное уже отличие, по формальным признакам можно предположить, заключается в том, когда ваше общение выходит за рамки вот этого, собственно, профессионального. Это может быть совершенно выражено, когда тот же самый Юрий Павлович, когда мы с ним придумали семинар по русской философии, куда я один ходил, на втором или на третьем нашем разговоре о «Чтениях о богочеловечестве» Соловьёва, он сказал: «А давайте-ка вы в следующий раз приедете ко мне домой. Ну что мы тут сидим, и жена спрашивает, что там у тебя за ученик такой, хочет на вас посмотреть» и так далее. И это, конечно, удивительно, причём это ещё и отголосок того XX века, который уже закончился, когда ученики ездили к учителям домой, и не потому, что репетитору так удобно было, а это вот другое, это дома у Лосева, такие вот вещи, или там на даче. Это совершенно особая история. Наверное, вот это граница, а когда просто: «а как эту задачку решить?», или «какую вы ещё книжку посоветуете по изучению концепции Москва-Третий Рим?», «спасибо, было очень интересно», это, конечно, в рамках такого в узком смысле общения.

М. Борисова

— Владимир Романович, а во взаимоотношениях с детьми своими собственными вы учитель или ученик?

В. Легойда

— Ну вот ещё! Нет, вы знаете, в отношении с собственными детьми это проклятие педагога (может, плохого, я не знаю), но когда ты примерно понимаешь и даже умеешь управляться с чужими детьми, и со своими всё время не удерживаешься на педагогическом канате, как сказал бы Антон Макаренко. В этом смысле мне нечем тут похвастать. При этом я смею надеяться, что у нас с детьми прекрасные отношения, и что-то я им могу рассказать, они могут спросить, получить ответ, но я думаю, что, может быть, это и не нужно, но сказать, что я для них ещё и учитель... Это, кстати, большая редкость, вот отец Юрия Павловича — академик Павел Васильевич Симонов — он, конечно, его учитель, и он об этом прямо и в книгах пишет, в том числе и потому, что его теория культуры связана с симоновской теорией как учёного, его научной теорией, то есть он прямой такой наследник его в научном смысле. Но насчёт ученика — нет. Конечно, дети чему-то учат, но мне кажется, это не про учитель-ученик. Когда я говорил, что ты там учишься, я вот очень не люблю это заигрывание педагогическое, когда преподаватель вузовский или школьный говорит: «Ой, я даже не знаю, кто у кого больше учится, мы у них или они у нас». Если ты у учеников учишься больше, чем они у тебя, что ты здесь делаешь? Иди, поменяй профессию, дорогой товарищ! То есть ты приходишь в институт, получаешь зарплату как преподаватель, при этом на белом глазу говоришь, что ты учишься у них больше, чем они у тебя — а что ж ты там делаешь-то, в аудитории, непонятно? Мне это кажется странным. В качестве риторического такого оборота для того, чтобы показать, что у нас умные дети — ну, это можно сказать, а всерьёз говорить, предметно, по крайней мере — это дисквалификация просто какая-то. Другое дело, что дети могут поставить вопросы, которые тебе помогут, действительно, на какой-то факт обратить внимание, это безусловно. Поэтому, когда я говорю, что чему-то могу научиться у своих детей, то это не по предметной области, конечно, которой я занимаюсь, она сильно больше, чем они живут на свете просто.

М. Борисова

— А как, по вашему наблюдению, им нужен учитель с большой буквы? То есть, есть ли у них потребность в появлении в их жизни кого-то, кого можно таким образом маркировать?

В. Легойда

— Знаете, это вот время психологии нашей, нелюбимой мною, у них это называется «значимый взрослый». Я помню, что кому-то из психологов так вдохновенно рассказывал, говорю: «Вот, у меня учитель...», тот: «А, значит, значимый взрослый». Я думаю: и тут они всё отформатировали, посчитали! Романтический период в творчестве Пушкина сразу мне вспоминается, годы с такого-то по такой-то, а тут он, видимо, закончился, этот романтический период. Ну, вот как-то так прижилось, да. Но, понимаете, вот для меня есть учитель, а есть значимый взрослый, это разные вещи.

М. Борисова

— Нет, я имею в виду потребность именно в учителе. Я свои школьные годы вспоминаю, и на моё счастье великое, у меня такие были. Ну, не одномоментно несколько, а сменяя один другого, на моё счастье это были преподаватели литературы и русского языка. Причём до восьмого класса — ярчайшая личность, но она по своему складу — западник, поэтому всё началось наоборот: она сначала привила любовь к западной литературе и достаточно критичное отношение к отечественной, а с девятого класса я попала в руки преподавательницы, которая была бесконечно влюблена в русскую литературу, и последовал период ломки буквально об колено, за что я ей до сих пор благодарна, потому что это незабываемый совершенно процесс был — и сам процесс, и его результат, когда с тебя буквально сбивают снобизм подростковый, и ты вдруг открываешь какие-то совершенно удивительные залежи. Я вот о чём говорю, есть ли потребность в таких учителях?

В. Легойда

— Мне сложно сказать. Я вижу, что у них есть учителя, о которых они рассказывают даже с восхищением, можно сказать, и это радует, конечно, показывает, что сохраняется всё, и всё на месте, в общем. Да, вот такие разговоры: «У нас такая замечательная учительница (или учитель)», или: «Мы ходим на дополнительные занятия по «Божественной комедии» — это уже не может не растопить моё сердце, вы же понимаете, когда учитель проводит по «Божественной комедии» в школе спецкурс или факультатив, как это у них называется.

М. Борисова

— Учителя не Вергилий зовут?

В. Легойда

— Надо уточнить. Может быть, и всё это где-нибудь в комнатке Гарри Поттера происходит.

М. Борисова

— Мне кажется, важно понять, насколько существует эта потребность. Мы ведь начали разговор с искусственного интеллекта и как-то нам посчастливилось быстренько улизнуть от искусственности интеллекта. Но есть ли потребность — для меня вопрос открытый, потому что, разговаривая со своими знакомыми молодыми людьми, я не могу на сто процентов с уверенностью сказать, что потребность эта сохранилась. Помня себя в их возрасте, я могу сказать, что она была, причём она была очень радостная, мы же новогоднюю передачу с вами ведём, поэтому новое счастье, в том числе, включало представление о том, что появятся ещё какие-то люди удивительные, за которыми захочется бегать, спрашивать и очень захочется им себя показать.

В. Легойда

— Я соглашусь с тем, что, наверное, это проявляется иначе. «Наверное» — в том смысле, в котором я на эту тему размышлял. Пожалуй, на сегодняшний день для меня это частный случай темы героя — авторитета, потому что учитель всё равно всегда — авторитет, иначе какой он учитель? Это какие-то вещи неразрывные. А отсутствие или снижение, или уменьшение, или ослабление этой потребности в учителе, я тут не готов говорить, на что влияет больше, наверное, это взаимно такой связанный процесс, отношение к авторитету вообще, нужность авторитета, присутствие авторитета в жизни. Мы, так сказать, сами с усами, и Гугл нам в помощь, или, если мы с патриотичными усами, то Яндекс. Поэтому думаю, что это ослабление, очевидно, связано со сменой контекста. И ещё раз скажу, я уж не знаю, как давно используется это выражение — «значимый взрослый», но всё-таки учитель и значимый взрослый — это описание разной реальности, мне кажется.

М. Борисова

— Ну и, возвращаясь мыслью к пожеланию нового счастья, вот вы, как учитель, как преподаватель, какое новое счастье самому себе пожелаете в новом году?

В. Легойда

— Это вот есть женское счастье, есть мужское, а есть преподавательское? Если не говорить о чём-то ином, именно об этой составляющей жизни, то я хочу себе, своим студентам и собеседникам пожелать, во-первых, того, чтобы вот эта связь, которая всё равно образуется, и какие-то хотя бы несколько пар глаз, которые ты видишь, и поэтому продолжаешь радостно входить в аудиторию снова и снова, чтобы это всё сохранялось, если уж так, полушутя, что наконец в наших чатах, где предполагается наше общение, чтобы были вопросы от студентов не только: «когда у нас экзамены?» и «когда вы пришлёте вопросы к экзаменам?» Хоть я и сказал, что это полушутливое, но на самом деле, если говорить о процессе обучения, то это же тоже стимул, потому что в каком-то смысле здесь не бывает глупых вопросов, любой вопрос ставит тебя перед необходимостью переосмыслить что-то. И вот бывает такое, когда ребята начинают писать, ты понимаешь, что надо ответить и что совершенно не получается ответить сразу, и, конечно, очень не хватает вот этой самой обратной связи. Причём интересно, знаете, ведь наличие вопроса — показатель зрелости. Вот почему студент порой стесняется задать вопрос, боится, он боится показаться неумным или показать, что он чего-то не знает, а вот когда, как я уже говорил, у тебя сидят твои собеседники со степенями учёными, они, в общем, ничего не боятся, потому что понимают, что они занимались одним, а в этой области они не профессионалы, но студенты же тоже не профессионалы в той области, которую я им читаю, поэтому не надо бояться какие-то вопросы задавать или что-то уточнять. Я думаю, так, поэтому этого счастья всем преподавателям, ну и себе тоже, пожелаю: студенческой активности, вопросов — сложных, неудобных в профессиональном смысле неудобных вопросов, которые будут заставлять нас думать, придумывать, читать, потому что, если этого преподаватель не будет делать, то он, как преподаватель, закончится.

М. Борисова

— Ну, дорогие радиослушатели, я думаю, вы все поняли...

В. Легойда

— Пишите, присылайте свои вопросы. (смеются) Давайте сделаем эфир по вопросам, вот соберем вопросы и будем отвечать на них.

М. Борисова

— Да с удовольствием, все дело только за малым — собрать достаточное количество вопросов. Спасибо огромное за эту беседу. Владимир Легойда — глава Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО, член Общественной палаты, был сегодня с нами в этот «Светлый вечер». Мы поздравляем вас с наступившим Новым годом, желаем вам нового счастья! С вами была Марина Борисова, до свидания, до новых встреч.

В. Легойда

— С Новым годом!

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Духовные этюды

18 апреля. «Семейная жизнь»

Скачать

Фото: Mikel Mirjane/Unsplash

Священник, участвуя в церковном таинстве брака, подносит к устам Богом венчанных супругов чашу со сладким вином, напоминая им о необходимости участия в святой Евхаристии, о причащении Пречистых Тела и Крови Христовых. Троекратно и до дна испивая из кубка, супруги обновляют в себе решимость угождать Богу взаимным радостным подвигом любви.

Мы, христиане, каждое воскресение стараемся припадать к Источнику бессмертия, вкушая Тело и Кровь Христовы под образом хлеба и вина,

исполняясь спасительной и животворящей энергии Духа Святого.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 19 апреля (вечер 18 апреля) 2026г.

Вечер 18.04.26

Неде́ля 2-я по Па́схе, апо́стола Фомы́.

Антипа́сха.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 1:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры Антипасхи, глас 1, самогласны:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Две́рем заключе́нным,/ ученико́м собра́нным,/ вшел еси́ внеза́пу всеси́льне Иису́се Бо́же наш,/ и став посреде́ их/ мир дав, испо́лнил еси́ Свята́го Ду́ха:/ жда́ти же повеле́л еси́,/ и ника́коже разлуча́тися от Иерусали́ма,/ до́ндеже облеку́тся е́же с высоты́ си́лою./ Те́мже вопие́м Ти:// просвеще́ние и Воскресе́ние и ми́ре наш, сла́ва Тебе́.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: По днех осми́х воста́ния Твоего́ Го́споди,/ яви́лся еси́ ученико́м Твои́м/ на ме́сте, иде́же бя́ху со́брани,/ и возгласи́в им: мир вам,/ неве́рующему ученику́ ру́це показа́л еси́,/ и пречи́стое ребро́./ Он же ве́ровав вопия́ше Тебе́:// Госпо́дь мой и Бог мой, сла́ва Тебе́.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние е́сть.

Стихира: Фома́, глаго́лемый Близне́ц, не бе с ни́ми,/ егда́ вшел еси́, Христе́, заключе́нным две́рем:/ те́мже и не ве́роваше рече́нным ему́,/ от неве́рия в ве́ру известву́я./ Не несподо́бил же еси́ Бла́же,/ показа́ти ему́ пречи́стое ребро́ Твое́,/ и руку́ и ногу́ я́звы:/ он же осяза́в и ви́дев,/ испове́да Тебе́ бы́ти Бо́га не на́га,/ и Челове́ка не про́ста, и вопия́ше:// Госпо́дь мой и Бог мой, сла́ва Тебе́.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Ученико́м сомня́щимся,/ во осмы́й день предста́ Спас, иде́же бя́ху со́брани,/ и мир дав, Фоме́ возопи́:/ прииди́ апо́столе,/ осяжи́ дла́ни, в ни́хже гво́здия вонзо́ша./ О до́брое неве́рие Фомино́,/ ве́рных сердца́ в позна́ние приведе́,// и со стра́хом возопи́: Госпо́дь мой и Бог мой, сла́ва Тебе́.

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихиры Антипасхи, глас 2:

На 2. Стих : Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: По воста́нии Твое́м Го́споди,/ собра́нным ученико́м Твои́м, и две́рем заключе́нным,/ посреде́ стал еси́, мир подая́ им./ Ве́ровав же и Фома́ зре́нием руку́ и ребр Твои́х,/ Го́спода и Бо́га Тя испове́да,// спаса́ющаго упова́ющия на Тя Человеколю́бче.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Две́рем заключе́нным,/ предста́в Иису́с ученико́м,/ безстра́шие и мир дая́ше,/ та́же глаго́лет Фоме́:/ почто́ Мне не ве́руеши, я́ко воскресо́х из ме́ртвых?/ Принеси́ се́мо ру́ку твою́,/ и вложи́ в ре́бра Моя́, и виждь./ Тебе́ бо неве́рующу,/ вси навыко́ша стра́сти и Воскресе́ние Мое́ зва́ти с тобо́ю:// Госпо́дь мой и Бог мой, сла́ва Тебе́.

Стихира Антипасхи, глас 6:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху// и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Две́рем заключе́нным,/ прише́л еси́ Христе́ ко ученико́м,/ тогда́ Фома́ смотри́тельно не обре́теся с ни́ми./ Глаго́лаше бо: не иму́ ве́ры,/ а́ще не уви́жду и аз Влады́ки./ Уви́жду ребро́, отону́дуже изы́де кровь, вода́, креще́ние./ Уви́жду я́зву, от нея́же исцеле́ вели́кий струп челове́ческий./ Уви́жду, ка́ко не бе, я́коже дух, но плоть и ко́сти./ Смерть попра́вый, и Фому́ уве́ривый,// Го́споди сла́ва Тебе́.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходских храмах может опускаться)

Стихира Антипасхи, глас 4:

Стихира: Го́споди, нестерпи́мым Твоего́ Божества́ блиста́нием,/ две́рем прише́л еси́ заключе́нным су́щим,/ и став посреде́ ученико́в./ Ребро́ обнажи́л еси́,/ и язв Твое́ю руку́ и ногу́ стру́пы явля́я:/ печа́ль же и скорбь разреша́я,/ я́ве возгласи́л еси́:/ и́мже о́бразом во Мне ви́дите, о дру́зи, пло́ти прия́тие,/ не ду́ха ношу́ естество́./ Сомня́щемуся же ученику́,/ повелева́л еси́ осяза́ти тре́петно, рек:/ испыта́в вся, гряди́, про́чее не сумни́ся./ Он же ощуща́я руко́ю Твое́ сугу́бое существо́,/ со стра́хом вопия́ше ве́рно, ве́рою влеко́мь:// Госпо́дь мой и Бог мой, сла́ва Тебе́.

Стихиры Антипасхи, глас 8:

Стихира: Прикосни́ся Фомо́ ребру́ руко́ю, глаго́лет Христо́с,/ и о́бразы гвозде́й прииди́ осяжи́,/ ве́рою испыта́й, и бу́ди Ми ве́рен,/ и не бу́ди неве́рен./ Фома́ же пе́рстом я́ко прикосну́ся Влады́це, вельми́ возопи́:// Ты Бог мой и Госпо́дь, благоутро́бне сла́ва Тебе́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Две́рем заключе́нным,/ ученико́м собра́нным,/ предста́ Спас, иде́же бя́ху со́брани,/ и став посреде́ их, глаго́лет Фоме́:/ прииди́ осяжи́, и виждь о́бразы гвозде́й,/ простри́ ру́ку твою́, и косни́ся ребру́ Моему́,/ и не бу́ди неве́рен, но ве́рою пропове́ждь,// е́же из ме́ртвых Мое́ Воскресе́ние.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем преосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры Антипасхи, глас 4, самогласны:

Стихира: О пресла́внаго чудесе́!/ Неве́рие ве́ру изве́стную роди́./ Рек бо Фома́: а́ще не ви́жду, не иму́ ве́ры./ Осяза́в же ре́бра, богосло́вит воплоти́вшагося,/ Того́жде Сы́на Бо́жия позна́,/ я́ко пострада́вша пло́тию,/ пропове́да воскре́сшаго Бо́га,/ и возопи́ све́тлым гла́сом:// Госпо́дь мой и Бог мой, сла́ва Тебе́.

Стих: Похвали́ Иерусали́ме Го́спода// хвали́ Бо́га твоего́ Сио́не.

Стихира: О пресла́внаго чудесе́!/ Огню́ се́но косну́вшееся спасе́ся/ вложи́в бо Фома́ во о́гненная ре́бра ру́ку/ Иису́са Христа́ Бо́га,/ не опали́ся осяза́нием./ Души́ бо злове́рство преложи́ на благове́рие,/ те́пле возопи́ от глубины́ душе́вныя:/ Влады́ка Ты еси́ и Бог мой,// из ме́ртвых воскресы́й, сла́ва Тебе́.

Стих: Я́ко укрепи́ вереи́ врат твои́х,// и благослови́ сы́ны твоя́ в тебе́.

Стихира: О пресла́внаго чудесе́!/ Иоа́нн на пе́рси Сло́ва возлеже́,/ Фома́ же ре́бра осяза́ти сподо́бися:/ но ов у́бо отону́ду стра́шно/ богосло́вия глубо́кое извлече́ смотре́ние:/ ов же сподо́бися тайнонаучи́ти нас./ Представля́ет бо показа́ния я́сно/ воста́ния Его́, вопия́:// Госпо́дь мой и Бог мой, сла́ва Тебе́.

Стихира Антипасхи, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху// и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Человеколю́бче, ве́лие и безприкла́дное мно́жество щедро́т Твои́х:/ я́ко долготерпе́л еси́, от иуде́й зауша́емь,/ от апо́стола осяза́емь,/ и от отмета́ющихся Тебе́ многоиспыту́емь,/ ка́ко воплоти́лся еси́?/ Ка́ко распя́лся еси́ безгре́шне?/ Но вразуми́ ны я́ко Фому́ вопи́ти Тебе́:// Госпо́дь мой и Бог мой, сла́ва Тебе́.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь Антипа́схи, глас 7:

Хор: Запеча́тану гро́бу,/ Живо́т от гро́ба возсия́л еси́, Христе́ Бо́же,/ и две́рем заключе́нным,/ ученико́м предста́л еси́,/ всех Воскресе́ние,/ дух пра́вый те́ми обновля́я нам,// по вели́цей Твое́й ми́лости. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия