«Праздничное кино». Августина До-Егито

А в восемь вечера у нас в студии киновед, автор и преподаватель курса «Религия и кино» в Православном Свято-Тихоновском университете Августина До-Егито.

Разговор шел о новогоднем и рождественском кино, как даже светские фильмы могут не только подарить праздничное настроение, но и помочь задуматься о важных христианских темах.

Фильмы, о которых шла речь:

— «Карнавальная ночь» (1956 год), режиссер: Э.Рязанов;

— «Золушка» (1947 год), режиссёры: Надежда Кошеверова, Михаил Шапиро;

— «Эта замечательная жизнь» (1946 год), режиссер: Фрэнк Капра;

— «Ирония судьбы, или С легким паром» (1975 год), режиссер: Э.Рязанов;

— «Приходи на меня посмотреть» (2000 год), режиссёры: Олег Янковский, Михаил Агранович.

Этой программой мы открываем цикл из пяти бесед, посвященных Новогодним и Рождественским праздникам.

Ведущая: Алла Митрофанова

Алла Митрофанова

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте. Я Алла Митрофанова. Впереди у нас, можно сказать, финишная прямая к Новому году, неделя, на которую и новогодние праздники выпадают, и первые дни января, приближающие нас к празднику Рождества Христова, конечно, ключевому событию этой зимы, как и всех наших зим. Очень хотелось бы, чтобы в эти дни мы смогли уделить время друг другу, насколько это возможно. Понимаю, что жизнь в целом непростая штука и обстановка текущая такова, что очень многим из нас сейчас совершенно не до радости. Тем не менее, мне кажется, событие Рождества Христова настолько выбивается из любых наших временны́х рамок и обстоятельств и зовет нас с собой в это радостное измерение вечности, что невозможно за этим не последовать. Нам предстоит целый цикл разговоров, так или иначе посвященных праздникам Новый год и Рождество Христово. Этот цикл мы решили сегодня открыть разговором о фильмах, которые наверняка многие из нас сядут, хотя бы частично, пересматривать в грядущие новогодне-рождественские каникулы. Фильмы, без которых мы, наверное, Нового года представить себе уже не можем. «Карнавальная ночь», «Ирония судьбы или с легким паром», «Золушка», и в качестве бонуса фильм, не так давно вышедший на экраны и полюбившийся уже миллионам зрителей, «Приходи на меня посмотреть». Разбираться с этими картинами и пытаться увидеть в них чуть больше, чем привычную картинку, мелькающую перед глазами в эти предновогодние, новогодние и рождественские дни, нам будет помогать Августина До-Егито, киновед, религиовед, преподаватель Московской международной киношколы, автор курса «Религия и кино» Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Августина, здравствуйте.

Августина До-Егито

— Здравствуйте.

Алла Митрофанова

— Мы вам очень благодарны, что вы нашли возможность к нам прийти.

Августина До-Егито

— Спасибо, с удовольствием.

Алла Митрофанова

— Знаю, что интересуетесь вы, в первую очередь, кинофильмами интеллектуального характера, связанными с экзистенциальным, с духовным поиском. Ваши авторы — это авторы, составляющие настоящую интеллектуальную элиту мирового кинематографа. Вы вместе с нашим коллегой Константином Мацаном записывали целый цикл, где были Бергман и Тарковский, и кого там только не было. А я предложила вам, казалось бы, новогоднюю, немножко раздолбайскую историю и так удивилась, что вы ею заинтересовались. Мне кажется, что эти фильмы достойны не только нашего зрительского смеха и восхищения, но и глубокого взгляда на них. Поэтому мне очень хочется вас поблагодарить за отвагу и открыть наш сегодняшний разговор «Карнавальной ночью». Вот, казалось бы, первый полнометражный самостоятельный фильм молодого, еще никому не известного режиссера Эльдара Рязанова. Первая звездная роль малоизвестной студентки, начинающей актрисы Людмилы Марковны Гурченко. И настолько взлетевший и приподнявший на своих крыльях миллионы зрителей фильм, ставший моментально сенсацией, который, как я узнала, пока готовилась к нашему сегодняшнему разговору, даже особо не афишировали и не анонсировали. Он как-то по-тихому был выпущен в кинотеатры, и только сарафанное радио привлекло к нему внимание миллионов зрителей. То есть кто-то случайно попал, сказали соседям, соседи повалили, в общем, кинотеатры были забиты битком, рекордные сборы, насколько это было возможно в советское время. Чем можно объяснить этот феномен, как вы думаете?

Августина До-Егито

— Во-первых, спасибо большое за приглашение. Для меня ваше предложение стало неожиданностью, но я подумала, почему и нет, давайте попробуем. Да, действительно, для Эльдара Рязанова это была первая самостоятельная картина, первая запись. Он, конечно, очень волновался и переживал, как пройдут съемки фильма, как он будет встречен публикой. Надо сказать, что очень непросто шла работа над фильмом. Он сам вспоминал, что чего мне только не говорили про «Карнавальную ночь», что это пошлый, абсолютно мерзкий сценарий. В конце концов, картина побила все рекорды. Со скрипом выпускали фильм на экраны, комиссии собирались. Но сейчас это всё уже давным-давно позабылось, самое важное — это то значение, которое имеет этот фильм и в свое время имел. Картина вышла в канун 57-го года, и она стала первой ласточкой начавшейся эпохи оттепели. Собственно именно с этим фильмом мы связываем разворот, совершенно новая политика в искусстве, в кинематографе и новые фильмы с новой эстетикой, эстетикой оттепели. Первым фильмом, который ознаменовал начало этого грандиозного процесса, была «Карнавальная ночь». Поэтому, я думаю, что в нашей памяти он сохраняется, именно благодаря этому. Он стал настоящим событием для людей, живущих в провинциях, и для людей в столицах, потому что он был связан с концом сталинской эпохи, с началом оттепели, с надеждой на то, что теперь, наконец, всё будет совершенно иначе. Не зря в финале фильма герои Гурченко и Белова говорят: счастье — пауза — будет ли оно? Обязательно будет. Эти слова, которые завершают картину, дают невероятную надежду всем советским зрителям на то, что жизнь изменится и годы сталинской эпохи, наконец, завершатся и начнется совершенно новый период. Этим, я думаю, эта картина и знаменательна и важна для нас.

Алла Митрофанова

— Знаете, на что обратила внимание, когда в преддверии нашего с вами разговора пересматривала «Карнавальную ночь»? Товарищ Огурцов, тот самый злыдень, который решил испортить людям праздник. Вернее, не то чтобы решил испортить, но он совершено искренне не понимает, зачем вот эти оркестры, чечетка, фокстрот. Кстати говоря, в этой картине даже элементы бродвейского мюзикла были. Этот танец с зонтиками, массовая сцена — это впечатляет. И это всё на советском экране, в советском кино вот так показывается впервые. Товарищ Огурцов, который категорически всё это не приемлет, абсолютно искренен в этом своем порыве. Он не то, чтобы какой-то человек, сделавший из себя чиновника, то есть человек, который забыл, что такое быть человеком и стал чиновником. Нет. Он вполне себе хара́ктерный и человечный. Но при этом его представление о том, как люди должны жить и каким должен быть праздник, с реальностью никак даже по касательной не соприкасается. И вот интересно, что он в этой картине подчеркнуто «временно исполняющий обязанности директора Дома культуры». Мне кажется, что в этом можно увидеть намек, что ваш взгляд на то, как нам дышать, это было временным явлением, и оно осталось в прошлом. И таких, как товарищ Огурцов, в нашей жизни больше не будет. Временно исполняющий, временщик, пришедший на какой-то период на смену настоящему директору Дома культуры, который, конечно, всё это хозяйство благословил, и карнавальную ночь и разнообразие всяких жанров. Что думаете по этому поводу?

Августина До-Егито

— Я с вами полностью согласна. Конечно же, здесь есть определенный политический подтекст, имеется в виду некая идеологическая смена парадигмы, которая подразумевается под образом Огурцова. Он, в принципе, представляет из себя человека-функцию. Он, с одной стороны, просто советский функционер, а с другой стороны, человек-функция, у которого как раз человечность и отсутствует, который заменил ее некой функциональностью. Ему на смену приходят именно люди. Этой пробуждающейся свободе и открывающимся возможностям открывается дорога, режиссер эти процессы открывает и приветствует таким образом.

Алла Митрофанова

— Нашла фрагмент рецензии 1956-го года, только-только вышла «Карнавальная ночь» и сразу же по всей стране в газетах взрыв, и читательские письма, и отзывы и всё на свете. «Пишите, товарищ Огурцов...». Имеются в виду жалобы, там же Огурцов в конце письма пишет жалобу, катает донос, короче говоря, на всех этих молодых людей, которые эту карнавальную ночь замутили. И потом рязановский ход, после того, как появляется картинка «Конец фильма», из нее внезапно вылезает Огурцов и говорит: товарищи, попрошу заметить, что ко всему, что здесь было, я не имею никакого отношения. И тут уже финальное, раз, и конец фильма. Рецензия: «Пишите жалобы, товарищ Огурцов, это вам не поможет. В новогоднюю ночь с 12-м ударом вас выбросили из Дома культуры, и наступит такой час, когда вас вообще выкинут из нашей жизни, такова неумолимая логика советской действительности». Запрос на свободу. Вот этот, мне кажется, социалистический оптимизм, если можно так сказать по поводу «Карнавальной ночи», когда ощущение, что да, действительно, вот-вот, и наступит то самое светлое будущее, о котором столько лет мечтает примерно вся страна, или не вся, но очень многие, верящие в эти идеалы. И в чем в итоге увязнет страна. Кстати, мы с вами будем сегодня про «Иронию судьбы» говорить, там очень здорово чувствуется смена воздуха времени в стране.

Августина До-Егито

— Здесь, мне кажется, очень важно, что именно Рязанов ставит эти вопросы и выносит это в качестве рассуждения и смыслов на общественное обсуждение. То есть делает это фактом рефлексии общественного сознания. До него это существовало на уровне каких-то отдельных размышлений отдельных лиц. Но он это всё собирает и в своих фильмах выносит на общественное обсуждение и делает это в качестве рефлексии для общественного сознания, для общественного обдумывания и дискуссии некой в обществе. Это очень важно, и это начинается с первой же его картины, с «Карнавальной ночи», о которой мы говорим сейчас. И дальше это получает продолжение в его последующих фильмах, которых мы тоже коснемся чуть позже. Его значение в этом смысле очень велико.

Алла Митрофанова

— Августина До-Егито, киновед, религиовед, преподаватель Московской международной киношколы, автор курса «Религия и кино» Свято-Тихоновского университета, проводит с нами этот Светлый вечер. Мы говорим сегодня о фильмах, ставших традиционными для просмотра в новогодне-рождественские каникулы, которые нам всем предстоят. По поводу «Карнавальной ночи» еще пару замечаний себе позволю. Насколько я понимаю, вышедший на рубеже 56-57-го годов этот фильм заложил основу Новогодних огоньков, когда люди сидят за столиками перед сценой, на сцене что-то происходит. Соответственно, эти Огоньки потом стали, как теперь говорят, и онлайн и офлайн, то есть и по телевизору стали появляться, и люди стали практиковать у себя в своих городах, в своих ДК и на работе именно такую форму совместной встречи праздника. Второй момент. Опять же, пересматривая сейчас, любуясь Людмилой Марковной Гурченко юной, думала о том, что у нее ведь самая сложная роль. У меня есть очень маленький скромный опыт игры в школьных спектаклях, и знаю, самая сложная роль — это Снегурочка. Потому что она вся такая хорошая, она вся такая правильная, в ней нет драматургии, в ней нет надлома, и ей нужно очень естественно выглядеть в этой своей такой хорошести. И как же это делает Людмила Марковна Гурченко! Это ж дар речи потерять можно от восторга. Эти ее сияющие глаза на половину экрана, задорные, искренние, причем, безо всякой фиги в кармане. Это юность, красота, обаяние, голос — всё вместе. Мне кажется, что это абсолютно блестящая работа.

Августина До-Егито

— Да, безусловно, конечно, здесь ее работа восхитительная. Это всего лишь ее третья роль в кино, видно, что она здесь абсолютно юная, она бесподобно играет. Она стала...

Алла Митрофанова

— Эталоном.

Августина До-Егито

— И эталоном и идеалом для советских женщин, мне кажется, на всем протяжении советской эпохи. Она стала действительно эталоном и идеалом именно советской девушки, советской женщины. Конечно, она блестяще справилась с этой ролью. Она действительно неподражаема здесь.

Алла Митрофанова

— В этом месте мне бы хотелось перейти к другой удивительной героине, тоже ставшей эталоном красоты, но только уже совершенно в другом жанре. За 10 лет до «Карнавальной ночи» на советские экраны вышла «Золушка» Надежды Кошеверовой и Михаила Шапиро. Янина Жеймо, блистающая в заглавной роли, конечно, тоже не позволяет оторвать от себя глаз. Но только это совсем другое время, совсем другое внутреннее состояние исполнительницы главной роли. Она уже и по возрасту не очень соответствует Золушке, она пережила тяжелейшее потрясение в личной жизни. И, наверное, общим для всех, мощнейшим фактором стала Великая Отечественная война, только-только закончившаяся. И Евгений Шварц, который еще в 44-м мужественно берется за работу над сценарием, и Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро, которые в 46-м снимают эту чудесную сказку — на мой взгляд, люди, которые миллионам зрителей, опять же, помогли глотнуть немножечко воздуха свободы и почувствовать надежду. Ведь была же короткая оттепель по окончании Великой Отечественной войны в Советском Союзе?

Августина До-Егито

— Может быть, не столько оттепель, сколько надежда на то, что, наконец, закончилась война, и что-то будет иначе.

Алла Митрофанова

— Но это очень короткий был период, потому что практически сразу стали снова завинчиваться гайки. Но «Золушка» успела выйти в этот период.

Августина До-Егито

— Да. И говорится, что если бы несколько месяцев было бы проволочек с выходом этой сказки на экраны, она бы уже легла на полку, потому что буквально несколько месяцев, они успели выпустить фильм, но если бы чуть больше потребовалось времени, то ее бы с точностью запретили бы и положили бы на полку. Интересно, сама идея замысла этого фильма возникла спонтанно и принадлежала режиссеру Надежде Кошеверовой, которая в 44-м году вернулась из эвакуации, из Алма-Аты, где находилась тогда наша киностудия «Мосфильм», в Москву и должна была отправить в Комитет по делам кинематографии свой фильм, который делала в эвакуации, «Черевички». В одном из коридоров киностудии она встретила актрису Янину Жеймо. Она показалась ей в жалком состоянии. Действительно, актриса переживала не лучшие в это время дни, была в депрессивном состоянии. Она пережила семейную утрату, ее муж...

Алла Митрофанова

— Был дезинформирован, что она погибла.

Августина До-Егито

— Да, был дезинформирован, он решил, что она погибла, в неразберихе войны ошибочную информацию получил и женился на другой женщине. К тому же, она не понимала перспективы ее дальнейшей актерской карьеры. В общем, она была в депрессивном состоянии. И тогда Надежда Кошеверова тут же предложила ей роль золушки, хотя у нее еще не было этого замысла, он так спонтанно родился. В этот же день она смогла попасть в нужные кабинеты, переговорить, договориться, что они будут снимать экранизацию «Золушки», предварительно сказав, что золушкой, актрисой на эту роль она видит именно Янину Жеймо. С этого момента начинается непосредственно работа над фильмом. Дальше сценарий поручили Евгению Шварцу. Мне кажется, он просто блестяще справился с этой задачей.

Алла Митрофанова

— Абсолютно.

Августина До-Егито

— Абсолютно блестяще, успех этой картины на 90% — вклад Евгения Шварца. А дальше начинается очень массированная подготовка. Здесь невозможно сказать, кто в данном случае больше вложился в подготовку, то ли операторская группа, то ли режиссерская, то ли сценарная. Все воедино собрались.

Алла Митрофанова

— А костюмы какие! А декорации!

Августина До-Егито

— Костюмы и декорации, разумеется.

Алла Митрофанова

— В нищей, разбитой, разбомбленной стране как они из ничего создают такую сказку.

Августина До-Егито

— Да, это удивительно, что эта сказка в послевоенное время создавалась общими усилиями. Здесь, конечно, команда профессионалов, которую собрали режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро, сделала просто невозможное. Этот фильм еще должен был быть цветным, но, к сожалению, или, может быть, к счастью, не хватило цветной плёнки, потому что на киностудии один фильм запустился в качестве цветного, второй фильм они уже не могли себе позволить в то время. Поэтому черно-белым он вышел, но это только усложнило задачу операторскую. Им необходимо было филигранно работать с точки зрения изображения, потому что они были нацелены на цветное кино.

Алла Митрофанова

— Евгений Шварц же христианин, это известный факт, и это очевидно из его пьес, какую ни возьми. Что «Тень», что «Голый король», что пьеса «Дракон», которую я очень люблю, или «Обыкновенное чудо». И, конечно же, «Золушка». Он точно так же, как и другие мастера, задействованные в работе над этой картиной, решает задачу, как минималистичными средствами выразить самое главное. В Советском Союзе запрещена вера в Бога. Запрещено, пожалуйста, если ты понимаешь, что тебе дальше либо в лагерь дорога, либо ты вообще лишишься жизни. 37-38-й годы еще буквально позавчера, когда за веру людей расстреливали. Нельзя открыто говорить о том, что ты веришь в Бога, и нельзя перед людьми свидетельствовать о Боге. И что делает Шварц? Вы помните последние сова короля? Это же абсолютно гениально: «Когда-нибудь, — говорит король в финале фильма, — спросят, а что вы, собственно, можете предъявить? И никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, душу большой, а сердце справедливым». Что такое это «Когда-нибудь спросят? Что вы, собственно, можете предъявить?» Ведь это же...

Августина До-Егито

— Высший Суд Божественный. Конечно, об этом идет речь.

Алла Митрофанова

— Конечно. И Шварц постоянно находит способы, как сказать и поговорить со своими читателями и зрителями о самом главном. И вся «Золушка» мне кажется, об этом, о самом главном, о том, «как душу сделать большой, а сердце справедливым». Это же гениально.

Августина До-Егито

— Это абсолютно гениальный фильм. Я думаю, в подтверждение ваших слов. Когда Алексей Герман старший поступал на режиссерский факультет, его спросили — а вы понимаете, там конкурс совершенно сумасшедший в то время был — ваш любимый фильм? От этих вопросов тоже многое зависело, потому что все смотрели на некий уровень. И он сказал: «Золушка». И, мне кажется, этот ответ тоже показывает предпочтение уже интеллектуальных кругов, то есть этот фильм отмечен, и очень высокая оценка. Поэтому мы говорим не просто о детской сказке, а мы говорим о выдающейся работе, где под видом жанра сказочного, смыслы прочитываются очень глобальные для всех, адресовано и взрослым и детям. Конечно же, очевидно, что религиозные подтексты за этим всем стоят. Эти смыслы невозможно было в то время выразить открыто. Они таким образом в качестве подтекста транслировались публике через образный строй, через витиеватые замаскированные фразы Евгения Шварца. Обращали внимание на малейшие нюансы актерской игры. Поэтому проводили очень тщательно кастинг, отбирали каждого актера, была комиссия, это всё очень тщательно создавалось.

Алла Митрофанова

— Августина До-Егито, киновед, религиовед, преподаватель Московской международной киношколы, автор курса «Религия и кино» Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, проводит с нами этот Светлый вечер. Буквально на минуту сейчас прервемся и вернемся к разговору. У нас впереди еще «Ирония судьбы» и «Приходи на меня посмотреть».

Алла Митрофанова

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Дорогие друзья напоминаю, что сегодня, в понедельник, выводящий нас на финишную прямую к Новому году, а там и Рождество Христово недалеко, и рождественские каникулы нас всех ожидают. На новогодне-рождественских каникулах мы наверняка будем смотреть наши любимые фильмы, пересматривать, те, которые стали неотъемлемой частью новогоднего настроения, как и аромат хвои елочной и мандаринов. Вот эти фильмы сегодня в фокусе нашего внимания. В нашей студии киновед, религиовед Августина До-Егито, преподаватель Московской международной киношколы, автор курса «Религия и кино» Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Прежде чем мы вернемся к картинам отечественным, которые знаем с детства, хотелось бы, Августина, если позволите, сделать чуть-чуть шаг в сторону и вспомнить еще об одном чудесном фильме, который среди моих знакомых, друзей тоже многие уже включили в обязательном порядке в картины на новогодние каникулы. Причем к просмотру даже вместе с детьми. Примерно в то же время, когда и «Золушка» Надежды Кошеверовой и Михаила Шапиро, в Соединенных Штатах Америки выходит на экраны фильм, который называется «Эта замечательная жизнь». Снял его Фрэнк Капра, маститый режиссер, один из лидеров Голливуда. При этом фильм оказался с очень сложной судьбой. Сейчас этот фильм возглавляет список самых воодушевляющих фильмов всех времен и народов. Но когда «Эта замечательная жизнь» вышла на экран в 46-м, там что-то пошло не так, и этот фильм увидели только существенно позже. Когда, уже в 70-е годы, его начали, наконец, транслировать по телевидению, сначала страна происхождения, а потом и весь мир влюбились в эту картину. И, может быть, что-то общее с «Золушкой» у этого фильма действительно есть. Если бы его разглядели вовремя, он бы сыграл свою роль «Золушки», как «Золушка» в Советском Союзе, так он бы стал для Штатов тогда в сороковые. Но тогда не смогли в него внимательно вглядеться. А фильм изумительный и глубоко христианский по своему содержанию.

Августина До-Егито

— Да, это верно, тем более, что начинается он с колокольного звона. Еще мы не знаем проблематику, мы еще не видели героев, ничего не понятно, но уже звонят колокола. И это очень воодушевляюще. Фильм вышел в 46-м году, но интересно, что он был замыслен, именно сделан по рассказу Филипа Ван Дюрена Стерна «Величайший подарок». А этот автор написал свой рассказ в 39-м году. Его рассказ сделан по горячим следам Великой депрессии, которая проходила в Америке и коснулась буквально каждого гражданина Америки, вызвав широкий отклик. Великая депрессия — было очень тяжелое время и бремя, которое американцы переживали сложным образом, многие из них погрузились в печаль, в уныние, в депрессию. Именно им предпосылает свой рассказ автор как бы в качестве утешения рождественского.

Алла Митрофанова

— Люди собственно задаются вопросом: про что моя жизнь?

Августина До-Егито

— Да, про что моя жизнь и как мне вынести это бремя испытаний, что должно быть доминантой этой жизни, если всё вокруг, организованная реальность начинает вдруг рушиться? Где у меня самый главный стержень моей жизни, за что я могу ухватиться? В этот момент создается этот рассказ таким сложным образом, не может автор найти издателя, ищет, и он не находится. Тогда он просто взял, распечатал несколько экземпляров своего рассказа и подарил, разослал его своим друзьям. Один из этих экземпляров попал чудесным образом, тоже в качестве рождественского чуда, в руки одному из продюсеров, который заинтересовался. И потом по цепочке, в конце концов, дошло до Фрэнка Капры, который оценил этот рассказ и решился его экранизировать. И тоже мы видим, что картина вышла спустя семь лет после написания рассказа, выходит она в 46-м году, практически одновременно с «Золушкой». Здесь что интересно и что любопытно? Фрэнк Капра это один из действующих мастеров Голливуда, и он обращается к такому практически сказочному сюжету.

Алла Митрофанова

— Святочному, можно сказать.

Августина До-Егито

— Да, святочному сюжету, и это несколько необычно, не традиционно в принципе, для него, тем более. Но здесь складывается... у него был такой творческий тандем со сценаристом Робертом Рискином, они вместе создавали картины в Голливуде. Что любопытно, создавая этот фильм, они находят совершенно новую формулу и даже новую для Голливуда. Формула эта звучит как концепция сказочной действительности. Они фактически вплетают в повседневную реальность некий сказочный флёр, некую рождественскую атмосферу. Не то, что это отдельно сказка, и мы говорим о том, что это сказка, это только для детей. Нет, они как раз делают некий микшированный вариант, таким образом создают новую абсолютно формулу, которую впоследствии активно начинают эксплуатировать в Голливуде. Когда мы говорим про Голливуд как фабрику грёз, то мы подразумеваем такой сказочный флёр, который придает этой реальности другой оттенок. Интересно, что если провести параллели с «Золушкой», нашим фильмом, о котором мы только что говорили, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро, то здесь очевидным образом складываются некие параллели. Такое ощущение, что и в Голливуде, и в советской киноиндустрии разными путями, конечно, но приходят к некоему общему знаменателю, некоторого микширования этой реальности, то есть привнесения в нее нот сказочности. Это не то же самое, что делали, допустим, в 30-е годы, когда просто пытались представить совершенно другую страну, нежели она была на самом деле.

Алла Митрофанова

— Соцреализм вы имеете в виду?

Августина До-Егито

— Соцреализм это другое, а это сказочная реальность. Там просто искажали действительность.

Алла Митрофанова

— Врали откровенно.

Августина До-Егито

— Да, врали. А здесь другое. Здесь важно, симптоматично, что вносится именно в контексте, как мы сейчас говорили, «Золушка» как некая сказочная реальность, но при этом подразумевающиеся под ней христианские ценности. И то же самое фактически делает Фрэнк Капра с «Этой замечательной жизнью».

Алла Митрофанова

— Там открытым текстом уже говорится, там ангел действует, там рождественская, святочная абсолютно история.

Августина До-Егито

— Да, святочная сказка, и даже герой в какой-то момент говорит: Господи — он прям обращается.

Алла Митрофанова

— Он молится.

Августина До-Егито

— Он молится и говорит: Господи, я не умею молиться, научи меня, помоги мне. То есть откровенная апелляция к Богу.

Алла Митрофанова

— Знаете, что для меня, например, очень важно в этом фильме. Там есть такой, условно я скажу, достоевский прием. Ведь жизнь героя не меняется принципиально после того, как в его реальность входит ангел, помогающий ему перезагрузить, перепрошить свою собственную жизнь. То есть там ничего кардинально нового не происходит. Но у него появляется другая точка взгляда на свою жизнь. Не из горизонтали, где он привык, как пони, бегать по кругу, а он как бы поднимается над реальностью, ему Господь дает возможность посмотреть на свою жизнь как бы сверху. А ведь это изменение оптики осмотра, изменение взгляда, точки, из которой мы смотрим, зачастую и является ответом на наш запрос, про что моя жизнь. Часто бывает, что мы ленимся и недостаточно делаем чего-то в собственной жизни, но бывает и так, что человек упахан, у него ощущение, что всё это в какую-то пустоту. Тогда поменяв точку обзора, человек может посмотреть на то, сколько любви он вокруг себя породил. Ведь это может стать для него колоссальным утешением. Это то, что Фрэнк Капра делает вместе с Джеймсом Стюартом, исполнителем главной роли, мне кажется, очень здорово.

Августина До-Егито

— Во-первых, надо сказать, что для Джеймса Стюарта это была любимая работа в кино, он всегда с теплотой отзывался об этом фильме, о своей роли. Действительно удивительная в этом смысле происходит трансформация. Если разобраться, вы правы, этот ангел не принес ему никаких перемен, но меняется точка отсчета и меняется мотивация героя. Сначала он убит горем, что его финансовые проблемы никак не решаются, и он заложник этой ситуации. Но когда ему ангел дает возможность подняться над этой ситуацией, взглянуть на нее другими глазами, то он понимает и переосмысливает всю свою жизнь, иначе начинает воспринимать и своих близких, и своих родных. Я бы сказала, что доминанта у него появляется в жизни, это Бог. В каком-то смысле это скрыто, но религиозно-христианский фильм.

Алла Митрофанова

— Августина До-Егито, киновед, религиовед, преподаватель Московской международной киношколы, проводит сегодня с нами этот Светлый вечер. У нас не так много уже времени остаетсядляразговора, Августина, а очень хотелось бы в «Иронию судьбы или с легким паром» Эльдара Рязанова, хотя бы отчасти, погрузиться. Тем более что этот фильм, понятно, что он откровенно новогодний, тоже про людей, переживающих трансформацию. Как мне кажется, я пересматривала к нашей с вами сегодняшней встречи, про людей, которые постепенно, неожиданно для себя начинают становиться собой на наших глазах. Женя Лукашин и чуть позже появляющаяся Надя в начале картины, в середине картины, в конце — это же люди, которые через общение друг с другом начинают открывать себя настоящих. Не знаю, замечаем мы это или нет, как Ипполит, например, какие реплики в адрес Нади бросает: ты безалаберная или что-нибудь еще подобное. Это звучит из 21-го века настолько дико, что я как женщина задаюсь вопросом, как, услышав такое от мужчины, можно было не хлопнуть дверью прямо ему по башке. Ну, честно, как это? Человек, за которого ты собираешься выйти замуж, тебе такое говорит. В этом совершенно не чувствуется уважения к ней, уважения к ее личности и вообще того, что он вглядывается в эту личность. Он респектабельный, он занят собой. Слава Богу, хорошо. Но встречаясь с Женей, она впервые начинает чувствовать самоё себя. И то же самое происходит с Женей Лукашиным, который двух слов связать не сможет, когда пытается сделать предложение Гале, и внезапно раскрывается совершенно с другой стороны, когда общается с Надей. Это попадание в себя, возвращение в себя. Мне кажется, хоть и не впрямую Эльдар Рязанов об этом говорит, но это глубоко христианская история. Что скажете?

Августина До-Егито

— Да, вы правы, хотя, я думаю, здесь не только христианская, но если мы обратимся к «Ромео и Джульетте» Шекспира, там точно такая же ситуация. Если брать Ромео, его предыдущую возлюбленную, такие же он проходит испытания и превращения. Но мне бы хотелось обратить внимание на другие аспекты этого фильма. В частности на то, что начинается он с сатирическо-мультипликационной заставки.

Алла Митрофанова

— А мне кажется, очень страшной заставки.

Августина До-Егито

— Да, да. Но это и есть самая главная проблематика фильма. Мультипликационная заставка о создании, повсеместном распространении типовых проектов жилых домов, которые формируют совершенно однообразную застройку в различных городах. Это было принято именно в Советском Союзе и было характерно для советской архитектуры, абсолютно типовой, однообразной.

Алла Митрофанова

— Творческое начало, по сути, преобразуется в конвейерное производство. А как только из жизни творческое начало уходит — это же Божественное начало — человек выпадает из самого себя. Всё остальное — это следствие. Согласна.

Августина До-Егито

— Но здесь речь идет о том, насколько далеко эта стандартизация может зайти. Внешнее пространство героев полностью стандартизировано, унифицировано, всё уникальное как будто исключено. Полностью регламентирована их жизнь в этой стандартизации. Она унифицирована, она стандартизирована, и дальше вопрос, который имплицитно задают авторы, как далеко человек может зайти в этой стандартизации? Где-то есть его личностное начало? И выясняется, что это личностное начало, что остается человеку — только сфера его личных переживания и чувств. И только в них человек может, как личность, проявиться. Получается, что в любви наши герои, Надя и Женя, могут проявиться как личность. Именно в любви каждый из нас открывает какой-то уникальный язык любви, и нет двух людей, которые бы были в этом смысле одинаковы или какую-то типологию здесь можно было бы провести и найти. С этой точки зрения уникальность любви создает этих героев, как личности. Недаром в фильме звучат постоянно стихи и романсы на стихи.

Алла Митрофанова

— Очень выбивающиеся из комедийного жанра. Это гениальный ход Рязанова, он такой мощный объем создает за счет не диссонанса, скорей, они резонируют друг с другом. Этот комедийный план повествовательный и стихи, которые он туда вводит. Одна «Баллада о прокуренном вагоне» чего стоит. Это же до мурашек просто.

Августина До-Егито

— Это контрапункты, он работает и драматургически создает... на протяжении всего фильма романсы и стихи звучат как контрапункты фильму, потому что они совершенно диссонируют с содержанием, которое мы видим. Но они и противопоставляют эти смыслы унификации и стандартизации, они ей противопоставляют человека любящего, человека, проявляющегося в этой любви, через поэтические языки. Потому что язык поэзии уникальный, он может выразить человека и его переживания, его чувства каким-то невиданным, невероятным образом.

Алла Митрофанова

— Слово «недужный», помните, да? «О, сколько нервных и недужных связей». Когда связь, как болезнь. «О, кто-нибудь, приди, нарушь». И ведь накликал Женя Лукашин, пожалуйста, даже в такой реальности, оказывается, есть место настоящему чуду. Господь — великий режиссер, и Он пробьется, куда угодно, если Его впустят люди. Еще лет десять назад я, как мне казалось, трезвыми, взрослыми мозгами, соглашалась, скорей, с Ипполитом. Помните, когда у него «тепленькая пошла», он вылез из ванны, и вот, он стоит весь мокрый и говорит: это сейчас вам кажется, что у вас что-то новое, но разрушить то, что было создано, за короткое время очень легко, а вот создать что-то новое за короткое время невозможно. И я думала: да ведь, конечно, он прав. Понятно, что это романтическая комедия, перед нами сказочка. Я так думала, пока не вышла замуж. Потому что когда возникает пространство любви, открывается такое новое измерение и совсем другой уровень возможностей, что время здесь и на Луне, извините, течет по-разному, «тысяча лет как один день». Это другое измерение, и там неважно, сколько времени прошло, важна интенсивность проживания минуты или единицы времени. Поэтому, пересматривая сейчас, уже я качаю головой, конечно, по поводу слов Ипполита, понимаю всю правильность его в земном измерении, но только любовь земным измерением не ограничивается. Она в этом фильме заявлена по полной программе, это очень здорово. Еще один фильм про любовь, к созданию которого вы имели отношение. «Приходи на меня посмотреть». Расскажите об этом, пожалуйста, как это было. Ведь это тоже фильм, ставший новогодней, прекрасной, любимой историей для миллионов людей.

Августина До-Егито

— Да, мне повезло, я имела такое счастье быть на съемках этого фильма, работать там в качестве режиссера-стажера сразу после окончания высших режиссерских курсов. Это была дебютная работа Михаила Аграновича и Олега Янковского, их совместный режиссерский дебют. Несмотря на то, что это была сложная в производственном смысле работа, по 12 часов каждая смена. Но находиться, особенно с Олегом Ивановичем, на съемочной площадке, это был просто какой-то подарок судьбы и счастье. Он настолько умел разрядить обстановку, создать невероятную атмосферу творческую, зажигательную, какие-то всегда шутки. Даже просто в процессе работы он умел всех зажечь и нацелить на необходимый результат. С очень большой теплотой я вспоминаю этот съемочный период, для меня это очень ценная работа именно потому, что там такие звезды наши играли: Екатерина Васильева, Ирина Купченко, Олег Иванович сам, конечно, бесподобный. Мне довелось, поскольку я к режиссерской группе имела отношение, приложить руку к поиску, там была такая задача поставлена режиссером, необходимо было найти стихи для будущего романса и для лейтмотива фильма, который потом, в конце концов, дал название фильму «Приходи на меня посмотреть». Я нашла, мне повезло, стихи Анны Ахматовой, их предложила режиссерам, им они очень понравились. На эти стихи была написана музыка, и сделали романс «Приходи на меня посмотреть», и он стал темой фильма и дал название этой картине. Поэтому творчество получилось плодотворное.

Алла Митрофанова

— Фильм-то тоже, по сути, христианский, где побеждает любовь, где героям приходится пройти ради этой любви, ради того, чтобы друг друга увидеть, довольно существенную трансформацию. Фильм и про терпение и про надежду, и вообще много про что. Закладывалось ли это всё? Осознавалось ли это всё на этапе создания? Как сам Олег Иванович смотрел на этот сценарий, может быть, делился, что он хочет сказать? Чаще всего это некорректно поставленный вопрос, но есть случаи, когда режиссеры или художники, авторы сами на него отвечают.

Августина До-Егито

— Безусловно, это всё закладывалось на уровне сценария. Но мне кажется, они не ставили себе задачи сделать эти смыслы очень транспарентными, здесь больше делался акцент на сказочной атмосфере и, скорее, здесь делался больше акцент на Диккенсе. Ну, а Диккенс, мы понимаем, как раз такой...

Алла Митрофанова

— Законодатель жанра.

Августина До-Егито

— Законодатель жанра, да, именно рождественской сказки, христианской сказки, в которой есть четко заданные и выраженные смыслы христианские. Но там Диккенс как отец в этом смысле воспринимается, там и портрет Диккенса, то есть на нем акцент сильно сделан. Они ориентировались на его работы в качестве образца жанра. Что касается непосредственно этих смыслов, нет, никогда они это не обсуждали. У них было некое разделение. Олег Иванович был занят тем, что разводил мизансцены и придумывал, как это будет выглядеть с точки зрения актерской игры. А что касается Михаила Аграновича, он продумывал движение камеры, с этой точки зрения, изображения, визуальной стороны дела. Они были заняты чисто профессиональной работой и эти сверхзадачи и сверхсмыслы, скорей, держали в голове. Они уже на уровне монтажа, видимо, всё это сводили воедино. Конечно, в сценарии это всё закладывалось. До последнего момента буквально мы на съемочной площадке снимали сцены и переписывали определенные фрагменты сценария. Я тоже к этому имела отношения, переписывала, какие-то более емкие формулировки. Но концептуальная часть, о которой мы говорим сейчас, рождественская, формировалась изначально в сценарии. Мне кажется, ту пьесу, которую Надежда Птушкина изначально сделала, они больше охристианизировали своим режиссерским видением, на мой взгляд.

Алла Митрофанова

— Низкий поклон за эту работу. Царство Небесное Олегу Ивановичу Янковскому. Это такая радость. Я помню, как этот фильм появился, мама моя просто прилипла к экрану, оторваться не могла, и я рядом с ней тоже. И мы, как две кукушки, сидим. Главное, дела какие-то, мы всё отложили и сидели и смотрели и понимали, что это какое-то концентрированное счастье, что давно мы такой радости не получали от просмотра именно современного кино. Опять же, когда в российском кинематографе безвременье определенное было, Янковский взял и снял такую классическую, действительно рождественскую историю про чудо. Это же чудо само по себе, что ему идея такая в голову пришла, и как это удалось реализовать.

Августина До-Егито

— Да, это действительно великолепный пример такого тандема творческого. Здесь очень важно, что они жанр точно выдержали, это действительно мелодрама, но с элементами комедийными. Баланс между тем и другим, мне кажется, тоже очень важен, он и создает атмосферу рождественского чуда.

Алла Митрофанова

— Августина, ужасная новость, нам пора заканчивать. Приходите к нам, пожалуйста, почаще.

Августина До-Егито

— С удовольствием.

Алла Митрофанова

— Давайте мы с вами прямо циклами будем беседовать. Как Константин Мацан открыл такую традицию на Радио ВЕРА. О каждом из фильмов, о которых мы сегодня говорили, можно было бы сделать отдельный большой разговор. Августина До-Егито, киновед, религиовед, преподаватель Московской международной киношколы, автор курса «Религия и кино» Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, была в нашей студии. И мы себе набросали план, что смотреть в ближайшие праздники, хотя это итак было очевидно. Фильмы, о которых мы говорили — это наш золотой фонд и любимое кино в новогодние, рождественские дни. Огромное вам спасибо.

Августина До-Егито

— И вам спасибо.

Алла Митрофанова

— Я, Алла Митрофанова, прощаюсь с вами до завтра. До свиданья.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Русский иконостас». Мария Маханько, Денис Гавриличев
• «Конференция «Вера и дело». Илья Кузьменков
• «Музей им. Андрея Рублева». Михаил Миндлин, Сергей Богатырев

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов