Поделиться
Апостол Павел
2 Кор., 196 зач., XII, 20 - XIII, 2.
Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Случается, что человек, некоторое время поживший христианской жизнью и привыкший к церковной дисциплине, начинает судить других по той мере, которой достиг сам. Формально он знает, что главным в его отношении к окружающим должна быть любовь, но не всегда понимает, как на практике соединить любящее отношение с приверженностью к дисциплине? Ответ на этот вопрос звучит в отрывке из 12-й и 13-й глав 2-го послания апостола Павла к Коринфянам, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 12.
20 Ибо я опасаюсь, чтобы мне, по пришествии моем, не найти вас такими, какими не желаю, также чтобы и вам не найти меня таким, каким не желаете: чтобы не найти у вас раздоров, зависти, гнева, ссор, клевет, ябед, гордости, беспорядков,
21 чтобы опять, когда приду, не уничижил меня у вас Бог мой и чтобы не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали.
Глава 13.
1 В третий уже раз иду к вам. При устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово.
2 Я предварял и предваряю, как бы находясь у вас во второй раз, и теперь, отсутствуя, пишу прежде согрешившим и всем прочим, что, когда опять приду, не пощажу.
Любовь и приверженность дисциплине могут быть очень разными. Ведь одно дело влюблённость, другое родительское чувство, третье дружеское... Мы понимаем, что в них есть много общего, что позволяет называть эти явления «любовью», но в то же время прекрасно осознаём существующую между ними разницу. Похожим образом приверженность к дисциплине может быть связана со стремлением к порядку, а может быть проявлением жестокости и желания проявить власть. Но самое главное, что на эмоциональном уровне любовь и дисциплина кажутся людям вещами несовместимыми. Кому в голову не приходили мысли о родителях: «если они мне этого не разрешают, значит они меня не любят»? Речь может идти о чём угодно: в детстве о конфетах и мультфильмах, в подростковом возрасте о прогулках с друзьями или какой-нибудь покупке. И, конечно, подобные мысли посещают нас и во взрослой жизни: если кто-то с нами строг, значит за что-то невзлюбил, если по-настоящему любит — требования должны быть самыми мягкими.
Для общины Коринфа апостол Павел был отцом и основателем. Он очень любил своих учеников, о чём писал не раз. Однако в отрывке, который мы сегодня услышали, апостол выглядит скорее строгим, чем любящим. Ведь собираясь к ним уже третий раз, апостол пишет, что не пощадит тех, кто согрешил и не покаялся. Конечно, нужно понимать, что воспитательная мера у него была только одна: лишение церковного общения. Он не мог наказать ни физически, ни финансово, он мог только свидетельствовать перед лицом Церкви, что человек, выбравший грех, не может быть частью Тела Христова. Но было ли это свидетельство чем-то лёгким и простым для самого апостола? Очевидно, нет. Почему апостол и пишет, что опасается, как бы ему, прибыв в Коринф, не найти некоторых общинников погрязшими в раздорах, зависти, гневе, ссорах, гордости и прочих беспорядках. И тяжело это для него потому, что в своей любви к ученикам он практически ассоциирует себя с ними перед лицом Божиим, так что их унижение воспринимается им как своё собственное. Он радуется вместе с ними их духовным победам, но и плачет вместе с ними, когда они переживают падения. Апостол не отворачивается с брезгливостью от тех, кто согрешил, но переживает за них. В этом смысле его любовь безусловна и направлена как на праведников, так и на грешников. Он строг ко грешникам, но это отрезвляющая строгость, цель которой не оттолкнуть, но привести к покаянию и возвращению.
Стремясь подражать апостолу, будем в первую очередь требовательны к себе. О тех же, за кого чувствуем ответственность, будем в первую очередь молиться, чтобы Бог направил их ко спасению. А если и понадобиться указать кому-то на церковную норму, всеми силами постараемся, чтобы в наших словах слышалась братская любовь и забота.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Журнал от 06.03.2026». Екатерина Мешкова, Максим Печенкин
Поделиться
Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.
В этот раз ведущие ведущие Анна Леонтьева и Алексей Пичугин, а также Руководитель проекта «Что-то личное» Екатерина Мешкова и главный режиссер Радио ВЕРА Максим Печенкин вынесли на обсуждение темы:
— Праздники в день 8 марта;
— Образовательные проекты журнала «Фома»;
— Музей «Первая дача» в Переделкино и выставка о писателе Викторе Шкловском;
— «Месяц Костромской области» проекта «Консервация».
Все выпуски программы Журнал
6 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Isaac Quesada/Unsplash
Для младенца, находящегося под сердцем матери, для формирования его личности важно всё, чем родительница живёт и что делает: её образ мысли и жизни; устроение духа и настроение души, питание, среда обитания и прочее. Вот почему нам, словесным младенцам, совершенно необходимо теснейшее общение с Матерью Церковью: посещение богослужений, взирание на святые иконы, слушание церковных песнопений, и особенно — участие в таинствах. Останься христианин вне Церкви — и его духовное развитие затормаживается, либо пресекается вовсе.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Дефис и тире. Как их не перепутать и почему это важно
Поделиться
Всего две чёрточки, а какая между ними разница! Это не загадка. Просто сегодня мы поговорим о двух графических знаках в русской письменности — дефисе и тире.
Они, оказывается, похожи не только внешне, но и по происхождению. Оба слова заимствованы из других языков, в отличие от русских названий остальных знаков — точки, запятой, кавычек и прочих.
Наименование дефиса, короткой чёрточки, пришло из немецкого, а происходит оно от латинского divisio — что значит «разделение». Слово тире восходит к французскому глаголу «тянуть» и обозначается длинной чертой.
Оба знака стали применяться во второй половине XIX века — из-за усложнения графической системы языка и развития типографского искусства.
А впервые знак тире под названием «молчанка» описан в 1797 году в «Российской грамматике» профессора Антона Алексеевича Барсова. Одним из популяризаторов тире был писатель Николай Карамзин, живший в конце XVIII — начале XIX века.
Чем же отличается употребление этих графических знаков? Дефис ставится только внутри слов и, можно сказать, является их частью. Например, он присоединяет особую приставку кое-: «кое-кто». Или суффиксы -то, -либо, -нибудь: «где-нибудь», «кто-либо». Дефис нужен, чтобы создавать сложные слова, такие как «тёмно-красный», «юго-запад», «плащ-палатка». Недаром в XVIII − XIX веках дефис назывался «знаком единительства» — он объединяет части слов, при этом разделяя их на составные части.
А тире нужно, чтобы разграничивать части предложения, это настоящий знак препинания. С помощью него, например, мы отделяем подлежащее от сказуемого, если оба являются одной частью речи: «Солнце — (тире) это звезда». Или тире может обозначить, что перед нами сложное предложение, например: «Придут гости — (тире) сядем за стол». Также этот знак препинания используют при оформлении прямой речи.
Тире играет свою роль внутри предложения, а дефис — внутри слова. Но это ещё не всë. Среди специалистов издательской сферы — типографов, дизайнеров, редакторов — известны два типа тире: короткое и длинное. Более длинный знак используют как пунктуационный знак тире, а более короткий — как «технический знак», например, при обозначении интервала, выраженного цифрами: взять три − пять яблок.
И в деловой переписке, и в обычном интернет-общении стоит обратить внимание на правильное использование дефиса и тире. Ведь графическое оформление письменной речи — это важная часть родного языка.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
