Поделиться
— Всё-таки живопись сродни чуду! Вот, стоишь в Иркутском художественном музее, можно сказать, в самом сердце Сибири. И вдруг видишь полотно, на котором плещется море — и, кажется, чувствуешь его солёное дыхание!
— Не всякая картина может произвести такое яркое впечатление. Но полотно Ивана Ендогурова «Мыс Фиолент. Скала Святого Георгия» и впрямь отличается особой выразительностью. Композиция предельно простая — море сливается с небом, линию горизонта справа заслоняют скалы, вдали дрейфует кораблик. Но как живо, проникновенно написано!
— И смело! В изображении воды и неба — все цвета радуги! Голубой, изумрудный, золотистый, розовый, фиолетовый!
— Да, в восьмидесятые годы девятнадцатого века картина «Мыс Фиолент...» произвела фурор своим неординарным колоритом. Море и небо здесь — словно две створки перламутровой раковины.
— Чувствуется рука опытного мастера!
— А вот и ошибаешься! Ивану Ендогурову было чуть больше двадцати, когда он работал над картиной «Мыс Фиолент. Скала Святого Георгия». Художник учился в Императорской академии художеств. Тогда же ему поставили страшный диагноз «чахотка».
— Это туберкулез?
— Да. Болезнь в то время неизлечимая. Чтобы замедлить её развитие, Иван много времени проводил у моря. В том числе и в Крыму, на мысе Фиолент.
— Это где-то в районе Севастополя?
— Да, неподалёку. Мыс растянулся на несколько километров. Насколько я понимаю, художник изобразил его со стороны Балаклавы — небольшого городка в Севастопольском районе. Оттуда открывается потрясающий вид на скалу Святого Георгия.
— Интересно, почему скала носит имя святого?
— О, это удивительная история! В 891 году здесь, возле Фиолента, попало в шторм греческое торговое судно. Волны играли кораблём и вот-вот могли разбить его о скалистый берег. Мореплаватели горячо молились! И увидели на одной из скал человеческую фигуру в ореоле удивительного, неземного света. С этого момента шторм начал утихать и вскоре прекратился.
— А что это за фигура была?
— Считается, что на помощь православным пришёл Георгий Победоносец. Его иконописный образ греческие торговцы обнаружили, причалив к той самой скале, где было явление. Потому ей и присвоили имя святого. И уже тогда, в девятом веке, на Фиоленте был основан Георгиевский монастырь.
— А когда Иван Ендогуров писал картину, этот монастырь действовал?
— Конечно! Художник наверняка бывал в обители, поднимался к ней по крутой лестнице, что ведет от скалы Святого Георгия. Иноки вырубили в отвесной горе 785 ступеней. На этом подъеме голова кружится не только от высоты, но и от потрясающей красоты.
— В это нетрудно поверить, глядя на полотно Ивана Ендогурова.
— Художнику удалось не просто передать великолепие крымского пейзажа. На его картине «Мыс Фиолент...» словно отразилось сияние, исходившее от святого Георгия, когда он явился тонущим мореплавателям. Иван Ендогуров смог уловить отблеск того, что люди во все века называли благодатью.
Картину Ивана Ендогурова «Мыс Фиолент. Скала Святого Георгия» можно увидеть в Иркутском областном художественном музее имени Владимира Сукачёва.
Все выпуски программы Краски России:
Храм Спаса Нерукотворного образа, село Венецианово, Тверская область
Поделиться
Село Венецианово стоит на реке Ворожба на севере Тверской области, в тридцати километрах от города Удомля. До 1980 года оно называлось Дубровское, а еще раньше — Дубровский погост. Здесь при кладбище находилась Спасская церковь, объединявшая в приход несколько окрестных деревень.
В одной из них, Сафонково, в конце восемнадцатого — начале девятнадцатого столетия жил живописец Алексей Венецианов. Он вошёл в историю искусства как автор серии крестьянских портретов и как основатель художественной школы для мальчиков из бедных семей, которую он устроил в своём имении. Алексей Гаврилович большую часть жизни провёл в Сафонково и был похоронен на Дубровском погосте. Могила сохранилась до наших дней. В честь художника селу и дали новое название — Венецианово.
Имя Алексея Гавриловича тесно вплетено и в историю здешней церкви Нерукотворного образа Спасителя. Художник жил в то время, когда церковный сруб, построенный в конце семнадцатого века, сильно обветшал, и прихожане решили его заменить. В 1789 году новое здание, тоже деревянное, было готово. В его украшении приняли участие все прихожане, в том числе и семья помещиков Венециановых.
Алексей Гаврилович написал для Спасской церкви несколько икон. Он пожертвовал храму большой ковер зелёного сукна длиной в десять аршин, то есть более семи метров. Супруга художника, Марфа Афанасьевна, заказала для священника облачение, украшенное серебряным шитьём. Свой вклад в общее дело внесла и дочь Венециановых Фелицата. Об этом свидетельствуют записи в приходских книгах.
Храм не сохранился. Через несколько лет после смерти художника здание раскатали по брёвнам и продали в село Змеево, расположенное в семидесяти верстах. А на Дубровском погосте построили новую церковь — белокаменную красавицу с трёхъярусной колокольней. Её по традиции освятили в честь Спаса Нерукотворного.
Спасский храм и сегодня украшает село. Прихожане ухаживают за могилой Алексея Гавриловича и молятся о нём. Он для них не только известный художник, а брат во Христе!
Все выпуски программы ПроСтранствия
31 мая. «Весенняя ночь»
Поделиться
Фото: Da-shika/Unsplash
Отчего не спится майской весенней ночью, когда бодрствуют соловьи, оглашая пространство неподражаемыми трелями, а воздух напоён ароматами цветущих плодовых деревьев и садовых кустарников? Не спится потому, что душа чувствует пробудившиеся после долгого зимнего сна силы природы и сама тянется всеми фибрами своими к Источнику бытия — Богу крепкому и живому. И бывает тогда ночь светлее самого дня, потому что осеняющая душу благодать выводит её за границы времени и пространства в область незримого человеческим глазом света любви Божией.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Дома
Поделиться
Фото: Anastasia Shuraeva / Pexels
Под утро в мой сон ворвался сладкий медовый запах. Я так явно ощутила его, что сразу проснулась. И поняла: мне это не приснилось! Комната действительно была наполнена чудесным, летним и таким знакомым ароматом. Делаю глубокий вдох: кажется, пахнет из кухни. В недоумении шлёпаю босиком по нагретому утренним солнцем паркету. Открываю дверь, и сердце подпрыгивает от радости: мама приехала! Вот так сюрприз! Стоит, как ни в чём не бывало, у плиты, помешивает что-то в большой кастрюле... Варенье! Надо же, целое ведро абрикосов привезла! «Это с нашего большого дерева, сама собирала», — говорит вместо приветствия. Со всех ног бросаюсь её обнимать. С тех пор, как я перебралась из тихого южного посёлка в большой шумный город, мы так редко видимся! Мама ставит на стол блюдце со свежим, ещё горячим вареньем, наливает чай. Мы садимся, смотрим друг на друга, улыбаемся. И я вдруг всем сердцем чувствую, что наконец дома.
Текст Анна Покровская читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
