Поделиться
В то лето я работал воспитателем в детском православном лагере. В окружении живописной природы, дружного коллектива педагогов, психологов, вожатых-семинаристов и священников. А главное — в окружении детей, которые и были тогда нашей общей главной заботой.
Среди приехавших ребят было не мало тех, кому дома не доставало внимания и любви. Некоторые из таких, проявляя сильный характер, становились в своей среде неформальными лидерами. Они осложняли работу воспитателей, священнослужителей и жизнь лагеря в целом. До одного случая. Который многое изменил.
Однажды в лагерь кто-то привёз гитару, и вечерами мы пели в узком дружеском кругу. Послушать старших приходили и подростки.
Исполнял и я свои авторские песни. Одна из них называлась «О самой высокой любви». Пелось в ней о подлинной истории, которую я услышал от участника тех событий.
В одной из «горячих точек» на территории бывшей Союзной республики — в Средней Азии экипаж военного вертолёта выполнял сложные боевые задачи. В них входило и спасение небольших групп наших пограничников и десантников, которые преграждали путь боевикам-наёмникам через границы в горах Памира.
В экипаже была медсестра. Она оказывала необходимую помощь раненым бойцам.
Во время одного из таких боевых вылетов вертолёт, не заглушая двигателя, приземлился высоко в горах на маленьком пятачке земли, чтобы забрать ребят. Неожиданно в этот момент с криками о помощи на борт устремилось несколько женщин с детьми. Это были жители крошечного горного селения, расположенного рядом. Узнав о приближении большого отряда бандитов, они увидели своё спасение на борту боевого вертолёта. Вскоре все они оказались внутри него вместе с бойцами и их раненными товарищами.
Командир начал подъём. Но все попытки оторвать машину от земли были тщетными, слишком тяжёлым, оказался её вес. Борт только подпрыгивал на месте и не мог взлететь. Казалось, время остановилось, а гибель людей неотвратима.
И вдруг вертолёт, словно облегчённо вздохнув, оторвался от земли и стал удаляться. Набирая скорость, уходил от своих преследователей всё дальше... Это было спасение.
В эти страшные мгновения с борта кто-то заметил на площадке внизу — одинокую фигурку. Она становилась меньше и меньше. Это была медсестра — Светлана Соколова. Девушка в минуту общей смертельной опасности незаметно открыла дверь и выпрыгнула с борта вниз на землю, позволив взлететь надрывающемуся, ревущему вертолёту. Судьба ее осталось не известной. А вот память о христианском поступке живет.
Наши трудные подростки слушали эту песню про подвиг юной девушки молча. После их словно подменили. Они ходили за мной буквально по пятам с просьбой спеть песню снова. Ещё и ещё. Подвиг совершенный практически их ровесницей, подвиг, показавший христианскую любовь так просто и непостижимо, что-то зацепил в сердцах мальчишек. И я наблюдал тем летом рождение чего-то хорошего, доброго, светлого в душах наших воспитанников.
Автор: Сергей Кубасов
Все выпуски программы Частное мнение
«Церковная община Фирсановки». Дмитрий Гасак
Поделиться
У нас в гостях был первый проректор Свято-Филаретовского института Дмитрий Гасак.
Разговор был посвящен личности архимандрита Сергия (Савельева), жизнь которого отразила в себе весь путь церковно-ориентированной русской интеллигенции XX века: увлечение религиозной философией Соловьёва, арест в 1929 году, монашеский постриг в лагере, двадцать лет разлуки с духовной семьёй, которые завершились открытым служением клириком Елоховского собора, а затем настоятелем московских храмов. Дмитрий Гасак один из немногих, кто лично знал послевоенных членов общины, подлелился редкими свидетельствами о её быте, духовной жизни и наследии, которое живо до сих пор.
Этой программой мы открываем цикл из пяти бесед, посвященных послевоенным православным общинам в советское время.
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
Чем писали наши предки, или Эволюция ручки
Поделиться
Фото: Vamsi Kumar Addagiri / Unsplash
В древности, в стремлении зафиксировать информацию люди оставляли знаки и изображения на глине, камнях и дереве. Они зачастую использовали порошок из минералов или уголь. Его смешивали со смолой, животным жиром, с молоком и наносили на стены пещер пальцами или пучком шерсти. Эти простые инструменты были первыми «ручками» в истории цивилизации.
Со временем возникли более искусные приспособления. Например, в Древнем Египте появился калам — тонкая палочка из тростника: её кончик расщепляли, чтобы он впитывал чернила и ровно ложился на папирус. Такой инструмент позволял добиваться аккуратных линий и стал важным шагом вперёд по сравнению с грубым процарапыванием символов.
На Руси, в частности в Новгороде, начиная с X века для письма использовали бересту — кору берёзы. На её специально обработанной поверхности выдавливали буквы заострённой палочкой, которую называли писалом. Писало делали из кости, металла или дерева.
Начиная с XI века самым распространенным инструментом для письма в Европе и России надолго стало гусиное перо. Для работы брали внешние маховые перья, их обезжиривали и закаляли в горячем песке, а затем затачивали специальным небольшим ножом наискосок. Кстати, отсюда ведёт происхождение перочинный нож, им перо «очиняли», то есть заостряли. Гусиное перо требовало постоянного затачивания, оставляло кляксы, а макать его в чернильницу приходилось довольно часто. Появление в 1803 году стальных перьев не решило этой проблемы.
Переломный момент наступил в конце XIX века в Америке. Бывший страховой агент Льюис Уотерман придумал ручку, в которой чернила хранились во встроенном резервуаре. Уотерман создал механизм, позволяющий чернилам поступать к перу автоматически. А через три года после этого американец Джон Лауд получил первый патент на шариковую ручку, которой мы пользуемся по сей день. Несмотря на наличие электронных носителей, наличие удобного инструмента помогает нам и сегодня записывать идеи, планы, творческие находки.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы Сила слова
Гостеприимный Сэй
Поделиться
Фото: K / Pexels
Когда-то давным-давно в маленькой хижине, затерянной в горах, жил бедняк по имени Сэй. Тяжело ему жилось, но даже в самые трудные времена не жаловался он на судьбу.
Однажды зимой три дня подряд шёл снег. Сэй пораньше закрыл свои двери на засов, устроился погреться возле жаровни, да и задремал. Было уже за полночь, когда кто-то постучал снаружи в дверь его дома.
Сэй вышел за порог и увидел всю засыпанную снегом фигуру старика с длинной бородой.
— Я путешественник, — начал ночной гость. — Из-за снегопада сбился с пути и долго блуждал в горах, пока не заметил вдали огонёк вашего дома. Будьте так добры, разрешите мне провести у вас остаток сегодняшней ночи...
— Я рад вашему приходу, но боюсь, что не смогу вас принять, как подобает, — смущённо ответил Сэй. — Живу я бедно: у меня даже для себя нет приличной постели... Недалеко отсюда есть деревня. Идите туда, и там вы сможете как следует отдохнуть.
— Никаких удобств мне не надо, — сказал старик. — Мне бы только немного согреться и переждать снегопад.
Сэй пригласил путника в свою комнату и посадил перед печуркой. Затем он снял висевший на гвозде котелок, налил в него воды, положил рис и поставил вариться.
— Вы уж не обессудьте, но кроме горстки крупы в моём доме нет ничего, чем я могу вас угостить, — сказал Сэй гостю.
Когда еда была готова, путешественник с удовольствием угостился рисом.
За едой хозяин и гость разговорились. Хворост, подбрасываемый в печурку, постепенно весь сгорел. Но Сэй, не желая прерывать радушного разговора, решил пожертвовать для гостя своим сундуком для одежды. Он освободил сундук и стал рубить его топором.
— Что вы делаете? — удивлённо воскликнул старик.
— Пустое, отец, — ответил Сэй. — Хвороста больше нет, а мне хочется, чтобы вы отогрелись ночью.
Он разрубил сундук на доски и во время беседы подбрасывал куски дерева в печь. Когда гость стал уже клевать носом, Сэй принёс ватный тюфяк, который заменял ему постель, и сказал:
— Вы уж извините, но другого тюфяка у меня нет. Могу вам предложить только свой, а я привык и сидя дремать возле печки...
Наутро снегопад закончился, Сэй вышел проводить гостя до большой тропы.
— Даже не знаю, как достойно отблагодарить вас за гостеприимство и доброту, — сказал старик, прощаясь.
— Каждый бедный человек живёт надеждой, что когда-нибудь будет жить в большом красивом доме и ни в чём не нуждаться. Вот так и я. Обождите: когда я разбогатею, то встречу вас как самого почётного гостя, — пошутил Сэй.
И что вы думаете? Вернувшись к себе, он увидел на месте своей старой хижины большой дом, и нашёл в нём новенький сундук для одежды, удобную кровать и мешок белоснежного риса.
А странник шёл по заснеженной тропе и думал о том, что никто ещё не принимал его так душевно, как бывший бедняк Сэй.
(по мотивам японской народной сказки)
Все выпуски программы Пересказки
