Поделиться
Периоды нашей жизни похожи на времена года: детство — весна, молодость — лето, зрелость — осень, старость — зима. Пейзаж Константина Первухина «Осень на исходе» — своего рода поэма о годах, когда человек сосредотачивается на главном — на вере в Бога.
— Маргарита Константиновна, я как будто не видела раньше картину Константина Первухина «Осень на исходе». Она недавно появилась в Третьяковской галерее?
— Нет, Наташа. Это полотно находится здесь с 1887 года — именно тогда Павел Третьяков приобрёл его у художника.
— Почему же я прежде не замечала эту работу? Ведь она настолько живая! Глядя на неё, буквально чувствуешь кожей холодное дыхание ноября. Пожухлая трава на переднем плане схвачена изморозью. Инеем покрыты и деревья. Сквозь ажурный узор чёрных голых веток на горизонте виднеется монастырь, церковь с зелёными куполами плывёт в туманной дымке. Печальная красота предзимья...
— Да, работа проникновенная и при этом неброская, как и многие другие полотна Константина Первухина. Художник Аполлинарий Васнецов как-то заметил с горечью, что произведения этого автора имели значительно меньший успех, чем заслуживали. И так и есть. Вклад Константина Константиновича в развитие русского пейзажа до сих пор не оценён в полной мере.
— А что это за вклад?
— Сейчас попробую объяснить. В восьмидесятых годах девятнадцатого века в русских пейзажах появилась новая важная особенность — лирическое, эмоциональное восприятие окружающей действительности. Эта тенденция отобразилась в работах Левитана, Коровина, Серова. И Константин Первухин мастерски привносил на холст тончайшие оттенки настроения. То есть, он был одним из тех, кто вывел живопись в России на новый уровень.
— Почему же он остался малоизвестным?
— У меня нет ответа на этот вопрос, Наташа. Так сложилась жизнь. Может быть, потому что Константин Константинович не стремился к славе. Или потому что ему все время приходилось преодолевать трудности.
— Какие?
— Материальные, в основном. Художник родился в Харькове, в небогатой семье чиновника. Окончил в родном городе реальное училище и рисовальную школу, отправился в Санкт-Петербург, чтобы продолжить образование. Поступил вольнослушателем в Академию художеств, но через какое-то время перестал посещать занятия — на них просто не хватало времени. Константину приходилось много работать, чтобы обеспечить себе жизнь в столице. Он иллюстрировал книги, давал частные уроки.
— Как жалко, что не смог получить образование!
— Жалко. Хотя есть мнение, что именно отсутствие академизма в работах Первухина делало их свежими, трепетными, искренними. Художник не пользовался готовыми схемами, а будто всякий раз заново изобретал живопись. У Константина появились свои, особенные, авторские приёмы. К тому же, он был чужд конъюнктуре, хотя много писал на заказ.
— Это важно, ведь конъюнктура — враг вдохновения.
— Точно подмечено. И можно с уверенностью сказать, что творчество Константина Первухина вдохновенно. Его пейзажи — это всегда нечто большее, чем просто красивое изображение природы. Например, картина «Осень на исходе» мне представляется поэтическим рассказом о тех годах, когда ты оказываешься один на один с перспективой вечности.
— Вы говорите про осень жизни?
— Именно. Молодость похожа на лето. Вот попробуй представить себе тот же пейзаж Первухина, но в июле. Едва ли за пышной листвой разглядишь силуэт монастыря. А на исходе ноября церковь видна как на ладони. Именно она — смысловой центр произведения. Так и осень жизни может стать временем, когда фокус внутреннего, сердечного зрения сосредотачивается на самом важном — на вере в Бога.
— Картина Константина Первухина «Осень на исходе» не бросается в глаза пышностью красок. Но она ждёт внимательного зрителя в Третьяковской галерее, чтобы поведать о сокровенном.
Все выпуски программы Светлый вечер
Духовное возрастание. Алексей Шириков
Поделиться
— А как вы поймете, что духовно выросли? — этот вопрос мне задали при обсуждении слов из послания святого апостол Павла к Евреям: «Судя по времени, вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твердая пища».
И действительно, как это понять? Ведь судить о духовной зрелости человека по времени его пребывания в лоне Церкви явно необъективно. Человек может десятилетиями ходить на службы, знать порядок богослужения, разбираться в церковных текстах — и при этом оставаться внутренне незрелым. А кто-то только приходит ко Христу, но рядом с ним уже чувствуется глубина.
Когда говорят о взрослении, обычно вспоминают психологию. В качестве критериев психологической зрелости называют способность брать ответственность за свою жизнь, управлять эмоциями, осознанно принимать решения, принимать критику, конструктивно разрешать конфликты, меньше зависеть от чужого мнения. И, наверное, все это действительно важно. Христианство ведь не отменяет человеческую зрелость.
Но все же духовное возрастание, кажется, — про что-то еще.
Святой апостол Павел приводит критерий духовной зрелости: приученность чувств к различению добра и зла.
И вот эта мысль мне очень понравилась. Потому что апостол говорит не про объем знаний, он говорит о внутреннем зрении человека.
Вообще, различать добро и зло не так просто, как кажется в детстве. В детстве все довольно понятно: вот — хорошие люди, вот — плохие; вот — добро, вот — зло. Но, чем дольше живешь, тем чаще сталкиваешься с ситуациями, где всё перемешано. Можно внешне делать правильные вещи и при этом внутри руководствоваться тщеславием или желанием самоутвердиться. Можно говорить о правде и разрушать человека своей «правдой». Можно бороться за справедливость и постепенно ожесточиться.
Вот здесь особенно важным становится это Павлово «приучение чувств». Не просто знание заповедей, а способность сердцем распознавать, что сейчас происходит со мной и с другим человеком.
Мне кажется, духовно зрелый человек — это не тот, кто никогда не ошибается, а тот, кто становится внимательнее к добру. Кто начинает раньше замечать в себе раздражение, гордость, желание унизить другого. Кто учится различать, где говорит любовь, а где — нелюбовь.
И, наверное, именно поэтому духовное возрастание трудно измерить. Оно проявляется в простых вещах и в то же время позволяет лучше видеть сложность собственного сердца.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
25 июня. О счастье
Поделиться
О человеческом счастье — настоятель храма великомученика Феодора Стратилата в Старом Осколе Белгородской области священник Николай Дубинин.
Каждый человек на свете желает быть счастливым. Быть счастливым — это быть частью, быть соединённым, быть в единстве.
Например, в семейной жизни счастье — когда двое любят друг друга и бывают как единое целое. Вот оно — настоящее счастье, семейное счастье. Счастье в общественной или в трудовой жизни — когда ты, твои друзья и твои ближние с тобой единомысленны и нет между вами преград. Счастье в духовной жизни — когда ты един с Богом, когда между тобой и Богом нет разъединяющих стен. А какие это стены? Это грехи. То есть когда ты живёшь чисто и ходишь перед Богом праведно.
От чего же у христианина тогда бывают уныния, скорби? Почему мы грустим? А потому что вот между нами и Богом и между нами и ближними вырастают различные стены в виде наших грехов. Поэтому, чтобы быть счастливыми, нам нужно эти стены рушить: рушить нашу лень, нашу нелюбовь к ближнему, раздражительность, завистливость, осуждение, нежелание молиться. И тогда мы будем счастливыми и с ближними, и с нашим Господом.
Все выпуски программы Актуальная тема:
25 июня. О страхе Божьем
Поделиться
О Страхе Божьем — клирик храма Святителя Филиппа Московского в Севастополе священник Андрей Костенко.
Мы привыкли бояться болезни, бедности, потери работы, чужого мнения. Мирских страхов сотни. Но есть ещё страх Божий. И это совсем другое. Преподобный авва Дорофей объясняет просто: «Мирской страх — это страх наказания. А страх Божий — это страх оскорбить любовь».
В Евангелии сказано: «Не бойтесь об убивающих тела, души же немогущих убить, а бойтесь более Того, Кто может и душу, и тело погубить в геенне». Мирской страх сужает сердце, сковывает, заставляет прятаться. А страх Божий, по слову преподобного Исаака Сирина, — это «окрылья души». Он очищает, как огонь. Он не заставляет ненавидеть Бога. Он заставляет бояться предать Его.
Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Бойся Бога не потому, что Он накажет, а потому, что Он благ». И Соломон подтверждает: «Начало премудрости — страх Господень».
Короткая проверка. Если вы боитесь только из-за того, что попадёте в ад, вы — раб. Если боитесь совершить грех, потому что больно ранить Любящего, вы — сын. И это страх, который отгоняет все остальные страхи.
Все выпуски программы Актуальная тема:
