«Архиепископ Амвросий (Щуров): о чем может говорить родословие?» Алексей Федотов

У нас в гостях был доктор исторических наук, профессор Ивановского филиала Института управления Алексей Федотов.

Разговор шел о важности изучения родословной на примере ивановского архиепископа Амвросия (Щурова).

Ведущий: Алексей Пичугин

---

А.Пичугин:

— Дорогие слушатели, здравствуйте!

«Светлый вечер» на светлом радио.

Меня зовут Алексей Пичугин.

Я представляю нашего гостя. Ближайший час, вместе с вами и с нами, здесь, в этой студии — Алексей Федотов, доктор исторических наук, профессор Ивановского филиала Института управления.

Алексей Александрович, здравствуйте!

А.Федотов:

— Здравствуйте!

А.Пичугин:

— Мы с Вами уже не в первый раз на Радио ВЕРА, и не в первый раз у нас речь заходит об Ивановской области, Ивановской епархии в советские годы. Мы о личности архиепископа Амвросия, который много лет Ивановскую епархию возглавлял, говорили. Сейчас мы ещё и книжку рады представить... у Алексея Александровича вышла книжка «Архиепископ Амвросий Щуров. Из истории рода». Мы и о книге поговорим, мы поговорим о личности владыки Амвросия, и хотелось бы ещё... Знаете, вот, мы много говорим об истории Церкви в советские годы, об изучении церковной послевоенной истории — что важно, что, наверное, не так хорошо становится популярной историей. Поскольку много говорится у нас — в церковном ли сообществе, в околоцерковных, церковных СМИ — о новомучениках, об их эпохе, но, вот, что касается церковной истории послевоенного периода, об этом, к сожалению, у нас всё-таки сказано не много. Хотя, это время... ну, такое... вплотную примыкающее к нашему, и личности, которые Церковь нашу сохраняли в очень непростое время — в эпоху Хрущёвской антирелигиозной кампании, в Брежневское время, в эпоху Перестройки — это те люди, с которыми мы, очень часто, современники. Это яркие люди, но о которых мы знаем совсем немного.

Вот, как можно эту историю изучать? С одной стороны, понятно, что для профессиональных людей естественна работа в архивах, конференции, публикации, выход монографий, диссертаций. А для людей, которые просто интересуются этим периодом — вот, как это понять?

Вот, книга, которая у меня сейчас в руках — «Архиепископ Амвросий Щуров. Из истории рода» — она, как раз, показывает, как можно сделать... такую... презентацию этого исторического периода для людей, которые не включены в профессиональное сообщество, и, тем не менее, им было бы интересно что-то узнать. Вот, книга помогает. Она... с одной стороны, здесь фотографии документов, и документы, и всё-всё на свете есть, но всё — очень доступным языком изложено.

Я правильно понимаю, что одной из задач у Вас было сделать, вот, эту историю нашу недавнюю — широко доступной?

А.Федотов:

— Ну... здесь даже не то, чтобы совсем недавняя история. Потому, что сам архиепископ Амвросий — он же родился в 1930 году, а его родители были уже в достаточно зрелом возрасте. Когда он родился, им было уже за сорок.

Если мы возьмём его дедушку по отцовской линии, то, когда родился его сын, который стал отцом архиепископа Амвросия впоследствии, ему было уже около пятидесяти лет. То есть, разрыв, например, между ним и его дедом по отцовской линии, составлял... ну... считайте... около 90 лет.

А.Пичугин:

— Да, но, всё-таки, владыка Амвросий-то... ну... совсем наш современник?

А.Федотов:

— Да, он — наш современник. Но, вот, именно, особенность этой книги в том, что здесь говорится не столько о нём самом, сколько о его корнях. А почему это важно? Потому, что, действительно, корни каждого человека — они... хотим мы этого или не хотим... они влияют на нашу личность. Очень серьёзно влияют. И здесь, вот... когда мы посмотрим... вот, эти крестьянские корни — они оказали огромное влияние на него самого, и это проявилось в его служении.

В чём это проявилось, например? Он никогда не боялся деревни. Это был человек, которого вот эти все деревенские тяготы... они были с детства ему знакомы. Поэтому, он не боялся открывать храмы в самых таких глухих деревнях, и сам любил приезжать туда, и сам — не только любил приезжать, а он же и начал своё служение в селе Толпыгино, Приволжского района...

А.Пичугин:

— Ну, будучи архиереем уже...

А.Федотов:

— Да... нет, но, вот, когда он начинал, там же ведь был — храм на кладбище. И, фактически... ну, что... он говорит: «Баню на кладбище разве можно построить?» — и, вот, этот церковный дом... он говорит: «Я 12 лет мылся просто в корыте». И он не считал, что это какое-то ограничение. Потому, что, вот, эти бытовые условия — они были ему с детства понятны. Вот, этой деревенской жизни.

И он открывал храмы в заброшенных местах, и они же... многие из них... стали очень, такими, процветающими приходами. А некоторые древние монастыри — они, в общем-то, тоже в таком захолустье... например, Николо-Шартомский монастырь, село Введенье... или, например...

А.Пичугин:

— Сложно назвать захолустьем... Может быть, конечно, это — сейчас, при... такой... увеличенной транспортной доступности... рядом с Шуей, всё равно... там совсем недалеко. Но... если мы отмотаем 30-40-50 лет назад, конечно, мы получим совсем другую картину.

А.Федотов:

— Да, конечно. Николо-Тихонов Лухский монастырь, село Тимирязево... ведь они открывались в 90-е годы. А 90-е годы — это было... ну... действительно, очень сложное время. И, вот, архимандрит Никон, например, который сейчас в Астрахани митрополит... когда его назначал — сначала экономом в этот монастырь, потом сделал его наместником... он же, ведь, просто даже... а чем кормить, вот, этих насельников? Это была даже проблема, не то, что что-то сделать... да? А потом — какой огромный получился монастырь, и сколько подворий — десятки, буквально.

И, вот, эта... как бы... история — она начиналась, в общем-то, в его предках, которые были деревенские люди, крестьяне. И, вот, в этой книге, как раз, прослеживается и история рода архиепископа Амвросия, и история того населённого пункта, где он родился — деревни Киселёво, Кашинского района, Тверской области. В настоящее время, это, насколько я знаю, заброшенная уже деревня, в которой, наверное, никто и не живёт. А, до революции, это была достаточно большая деревня, где проживало много людей. И, вот, удалось ещё, изучая историю рода архиепископа Амвросия, провести и реконструкцию истории и этой деревни. То есть — кто в ней жил, какие люди, как это происходило. И, вот, по некоторым ветвям, по отцовской линии, удалось до 1688 года проследить историю...

А.Пичугин:

— И всё это — в одной деревне...

А.Федотов:

— Да, всё это в одной деревне.

А.Пичугин:

— А чем это для нас сейчас важно? Даже если мы... вот... отвлекаемся от истории конкретного человека, который — наш современник... владыки Амвросия не стало в 2016 году... чем изучение этих корней из небольшой деревни где-то в Тверской области нынешней... чем это, вот, важно для нас, живущих сейчас, причём, далеко от этих мест?

А.Федотов:

— Ну, здесь это ещё и как пример, наверное, для каждого человека, который захочет поинтересоваться своими корнями, своей родословной. Потому, что сейчас всё больше тех людей, которые считают, что изучение своей родословной — это важное дело.

И, вот, если пойти в архивы, то намного меньше будет тех людей, которые работают с какими-то общими темами, чем тех, которые изучают свои родословные — по метрическим книгам, по ревизским сказкам, по каким-то ещё документам... исповедным ведомостям...

И, вот, этот, как раз, момент — он, мне кажется, важен, как пример. Потому, что человек — он, зачастую, не знает, с чего начать этот поиск. Ну, а если мы, например, знаем исходно, что, вот, такой-то человек — он родился, примерно, в таком-то году, в таком-то населённом пункте, мы можем определить, какой это был приход, к которому был приписан этот населённый пункт, можем в архиве установить... метрические книги этого прихода найти, и по ним определить дату его рождения точную, найти, вот, эту запись.

Но нужно учитывать, ведь, что, может быть, его дата — она и не та, которую мы знали. Она может на несколько лет отличаться. Поэтому, вот, мы направили, например, в архив запрос — а по этому году его нет. А он, может быть, есть — через год, или через два. Поэтому, конечно, надеяться на запросы не всегда возможно. Всё равно, это вот исследование — оно, наверное, требует, во многом, живого участия.

А.Пичугин:

— Ну, как, вот, например, у меня дед не знал год своего рождения. Он, официально, везде, во всех документах, в паспорте — был 1922-го года, но он подозревал, что нет, но в какую-то сторону произошло смещение. Причём, не он сам специально его, там, смещал — потому, что по возрасту он уже попадал на фронт, и его взяли на фронт, и он туда пошёл... вот... почему-то какая-то путаница... или какие-то были причины у его родителей, возможно, записать его другим годом.

А.Федотов:

— Ну... путаница, действительно, была очень большая, но... если мы найдём метрические книги, в принципе, то там путаницы не может быть. Почему? Потому, что, вот, человек родился — и его, как раз, записали в этот момент. То есть, это функция ЗАГСа, фактически, была.

А.Пичугин:

— А это старообрядческие сёла были — там не было храма.

А.Федотов:

— А, это другой момент, да...

А.Пичугин:

— Это Поволжские старообрядческие сёла, где... ну, не было у них метрических книг... поэтому...

А.Федотов:

— Нет... если не велось метрических книг — это другая история.

А.Пичугин:

— Да, да... это понятно, что по метрике можно...

А.Федотов:

— По метрике мы можем установить точно. Просто, потом, в советское время, многие писали, как хотели, себе даты рождения. Потому, что старые архивы... многие... оказались порушены, люди переехали в другие места, и не все, в общем-то, выправляли себе эти справки на основании метрических книг — выписку точную о рождении, а просто — писали со слов, им выдавали документы, как они скажут, исходя из тех моментов, которые они считали полезными на тот момент.

И, вот, например, определили мы дату рождения человека. И мы можем дальше пойти, например, по этой метрической книге и найти дату брака его родителей.

Ну, вот, если брать архиепископа Амвросия, то дата брака его родителей очень далеко отстояла от его рождения. То есть, он родился в 1930 году, а его родители вступили в брак больше, чем за 20 лет до этого...

А.Пичугин:

— Ещё до революции, в 1910 году...

А.Федотов:

— ... да... да... и его старшая сестра — она была старше его на 21 год...

А.Пичугин:

— ... что, опять же, для крестьянских семей не удивительно.

А.Федотов:

— Да, безусловно. Ну, и, потом, надо же учитывать тоже... вот... когда мы смотрим на историю его семьи, мы видим, как отражалась история всей страны в истории этой семьи. Потому, что... вот... здесь и Первая Мировая война — то, что отец был на фронте, и мы видим, как это отразилось. Мы видим, например, 20-е годы, когда шли процессы ограничения крестьян... 30-е годы, когда началось «раскулачивание», и как коснулось это их семьи. Ведь, это были такие все вещи, когда... ну... крестьяне — они были, фактически... по нашим меркам, очень бедные люди, но их, всё равно, могли объявить и «кулаками», и кем угодно...

А.Пичугин:

— Друзья, мы напомним, что в гостях у светлого радио сегодня Алексей Федотов, доктор исторических наук, профессор Ивановского филиала Института управления.

А семья архиепископа Амвросия — она была какой?

А.Федотов:

— Они были середняки. Они не захотели вступать в колхоз, и, поэтому, на них было большое давление, и, фактически, в силу этого, они все... разъехались по России.

А.Пичугин:

— А можете пояснить... как раз, тут... думаю, что у многих есть немножко схематичное представление о том, как это было. Исходя из наших знаний по истории, мы представляем, что... вот... было раскулачивание... там... людей загоняли в колхозы... а, вот, как это выглядело? Что могли люди этому противопоставить? Кого-то высылали... но не всех высылали... мы видим, что, вот, у владыки Амвросия семья — разъезжалась, но они не были сосланы.

Вот, как это происходило в Центральной части страны?

А.Федотов:

— Ну, они и не были раскулачены, так будем говорить. Они были — середняки. Но...

А.Пичугин:

— У середняков тоже, на самом деле, отнимали всё, что можно было отнять!

А.Федотов:

— Да. И у него же есть даже детские его воспоминания... из детства... как выводили корову... как, вот, они... где-то крона дерева была большая во дворе — они там прятали сундуки в этих ветвях...

А.Пичугин:

— Всё равно, всё забрали...

А.Федотов:

— ... да... и всё забрали... и, вот... там... чугун с картошкой, просто «в мундире», остался... и всё у них уведено из дома, ничего нет. И, в общем-то, вот, отец и старшие сёстры — они поехали на заработки, а его брат, который был его постарше... они был, примерно, на восемь лет его старше... и, вот, они только вдвоём остались с матерью в этой деревне. Остальные все уже — и братья, и сёстры — разъехались.

А.Пичугин:

— А куда уезжали? В Москву?

А.Федотов:

— В разные места... абсолютно...

А.Пичугин:

— Слушайте... я помню, что... сам тогда мальчик Анатолий ( так владыку Амвросия звали в миру )... они уезжали с матерью, уже потом, в Москву. Это предвоенные годы были... или военные уже?

А.Федотов:

— Нет... это, вот, как раз, началась война, и они уехали в Москву. А потом их, в общем-то, хотели и за Урал эвакуировать, а брат его старший уже подлежал призыву, и его забрали в армию, и он погиб. Причём, как-то, вот... как бы, это предчувствовала мать, и брат предчувствовал, что, видимо, не вернётся.

А потом уже началось здесь... перелом в войне, после битвы под Москвой... и они решили вернуться в свою деревню.

А.Пичугин:

— А какая это часть Тверской области нынешней?

А.Федотов:

— Это Кашинский район.

А.Пичугин:

— То есть, это — то, что... вот... как раз, в сторону Ярославля... туда, дальше, Иваново... это не те части Тверской области... Калининской тогда... которые были в оккупации... это, как раз... более восточные?

А.Федотов:

— Да. И дом сохранился у них, и, вот, они туда переехали. И здесь, вот, тоже приводятся некоторые его воспоминания, вот, этого детского времени, и приводится его выбор веры — потому, что он не был крещён, семья была нерелигиозная. И он сам, в возрасте 16-17 лет — как раз, открылась Никольская церковь в селе Турово, рядом с Киселёво... потом она, при Хрущёве, была закрыта, в рамках антирелигиозной кампании... и он в этой церкви знакомится со священником.

Как он вспоминал, его крещение было совершено на дому — потому, что, видимо, священник, всё равно, боялся молодого человека крестить. Но этот священник не побоялся дать ему рекомендацию в Духовную семинарию, и он поступает, вот, в только что открывшуюся после Великой Отечественной войны Московскую Духовную семинарию, и заканчивает её в 1952 году.

А.Пичугин:

— Тут сразу несколько вопросов интересных...

Во-первых, связанный с крещением. Вы говорите, что священник, наверное, боялся крестить молодого человека. И тут я вспоминаю мемуары святителя Луки Войно-Ясенецкого, которые он надиктовывал, уже будучи незрячим, в конце 50-х годов... по-моему, 1958 год. Вряд ли, он кого-то уже после этого крестил. Он вспоминает, что за все 36 лет священнического служения... и архиерейского... у него, собственно, в 1921 году была священническая хиротония, а в 1923 году — архиерейская... за все, вот... более, чем... 37 лет уже, наверное, было к 1958 году... он крестил — три раза. Причём, даже, наверное, два. Потому, что один раз он крестил сразу двоих детей. Причём, это было в ссылке, без всяких книг, без всего... он чин крещения на ходу сам сочинил. А один раз крестил — страха смертного ради.

То есть, за всю свою... там... Кто сейчас из священников, ныне служащих, может сказать, что он никогда никого не крестил? Наверное, это просто... ну... невозможно. А тогда, в то время, это было...

А.Федотов:

— Ну, я думаю, что архиепископ Лука — это нетипичный пример. Он, как раз, именно, наверное, и крестил потому, что... ну... была угроза для жизни. А так... я думаю, что он кому-то это перепоручал. У него была совсем другая деятельность.

А.Пичугин:

— Ну... он перепоручал священникам... он так и пишет в мемуарах: «Ну, а теперь — что мне крестить? У меня есть священники, которые крестят. А я, вот, так — никогда в жизни не крестил по требнику». Но, будучи священником в Ташкенте, в начале 20-х, наверное... Ну, вот... это — реалии того времени. Я — к тому, что это реалии того времени.

И... Вы говорите — «нерелигиозная семья». Тоже... для нас это... представляющих, что Революция — это определённый водораздел... что — были, оказывается, совсем нерелигиозные семьи, которые не особо ходили в церковь. И, вот, так получилось, что Анатолий Щуров, как раз, вырос в такой семье.

А.Федотов:

— Да. И мы, вот, немножко отошли ещё от темы колхозов. Ну, в двух словах, я, всё-таки, объясню, что такое колхоз.

Колхоз — это было... ну, как декларировалось... как бы, коллективное, кооперативное хозяйство. Вот, были, например, совхозы, где было такое, вот, крестьянское объединённое хозяйство — как завод, как фабрика, где крестьяне работали на государственном сельскохозяйственном предприятии, как рабочие. Они имели все гарантии. А колхоз — они не имели этих гарантий. Но они работали не меньше — то есть, всё то же самое — но им, вместо зарплаты, вместо социальных гарантий выдавали трудодни. И считалось, что потом, по итогам, вот, этой всей деятельности, они получат свою часть прибыли общей. А прибыли — никакой не было, а были только одни убытки во всей этой деятельности. И, соответственно, получалось, что люди, в колхозе проработав всю жизнь, ничего не зарабатывали. Ну, вот, это — что такое колхоз, чтобы было понятно...

А.Пичугин:

— Есть фильмы, кстати, о быте колхозников того времени — не воспевающие колхозы, а это... такие... фильмы с некоторым... может быть, даже не сатирическим... не оппозиционным... но с некоторым, таким... критикующим некоторые перегибы, что ли... максимально, что можно было тогда выпустить, сюжетом. Там, как раз, они считают трудодни, и у многих... там... у большинства — они недосчитываются сильно. Для того, чтобы что-то, хотя бы, поиметь.

А.Федотов:

— Да. То есть, людям просто ничего не давали... чтоб только не умерли. И, конечно, все разумные крестьяне — они не очень стремились идти в эти колхозы в таких условиях. И, вот — это тоже часть истории эпохи.

А что касается «нерелигиозной семьи»... ну, надо понимать, что после Революции... вот, это всё было запрещено же... очень чётко... государством. И люди — они, соответственно, думали о том, как выжить, думали о том, как им... ну... просто пережить это время. И... ну... поскольку, видимо, не было у них глубокой такой религиозности, соответственно, они с детьми об этом никогда и не говорили.

А.Пичугин:

— Надо сказать, что и церкви, ведь, не было — закрыли её в соседнем Турове, когда Анатолию было всего несколько лет.

А.Федотов:

— Да.

А.Пичугин:

— А когда её открывали — уже прошло больше десяти... то есть, вот, это, вот, мировоззренческое формирование, становление личности — оно проходило в абсолютно нецерковной среде, и храма нигде не было поблизости, и никто никуда не ездил.

А.Федотов:

— Да. Но, с другой стороны, вот эти все испытания такие раннего детства — это, вот... и то, что описывали имущество у них... то, что семья разъехалась... то, что они в эвакуацию попали в Москву... возвращение в деревню... это, с раннего детства, труд... прямо, с 10 лет, буквально, он к крестьянскому труду приобщался — всё равно, это всё оставило очень большой отпечаток на нём.

Он стал задумываться. И он же вспоминал: «Меня всегда раздражало, что я не похож на своих сверстников. Всё я куда-то иду... мне хочется побыть одному где-то на природе, подумать там, на небо звёздное посмотреть... о смысле жизни...» — и, вот, когда появилась возможность, и он попадает в церковь — он чувствует, что, вот, он попал в свою среду, он попал, куда он хотел.

И, вот, когда он приходит в семинарию — опять же, он «нашёл, — говорит, — это место».

А.Пичугин:

— А, расскажите... там же очень... как нам сейчас бы показалось — трагедия юного человека! Сейчас это даже, может быть, немного забавным кажется, спустя... там... 70 лет... а тогда — это трагедия юного человека, который решил поступать в семинарию, но не знает, как это делать — пишет эти записочки, письма, совершенно не в каком-то, там, выверенном бюрократическом ключе, а, абсолютно, как... вот... колхозно-деревенский мальчик писал.

А.Федотов:

— Да... и, самое интересное — он же отправил... такие... просто письма... и рекомендация приходского священника-то была не намного более, скажем, витиеватая...

А.Пичугин:

— Ну, надо представлять, что приходской священник тоже, наверное, был не выпускник Академии...

А.Федотов:

— Да... и он отправляет просто все эти документы. Но — ему же приходит ответ! Ему говорят, что нужно — то, то и то дополнить, и тогда он может быть принят. И он идёт в сельсовет, и они ему дают эти справки.

А.Пичугин:

— Да и то не сразу...

«Прошу Вас, высокопреосвященнейший ректор, принять меня в Духовную семинарию на 1 курс. По семейным обстоятельствам, я не мог получить 7 классов Туровской неполной средней школы, и окончил 6 классов. Образование своё дополнил изучением молитв и Слова Божия».

Что бы нам сейчас сказали в приёмной ректора на такое прошение?

А.Федотов:

— Ну... понимаете... тогда, всё-таки, люди были не бюрократы, и они смотрели на это шире.

То есть, конечно, сейчас... например... когда люди смотрят бюрократически чисто, они... ну, конечно, просто выкинули бы это письмо, и всё. А там, вот... отец Сергий Савинский тогда был инспектором Духовной семинарии... кстати, тоже интересный человек... он через обновленчество тоже прошёл... но... он, вот, ему же ответил, что надо... вот... дополнить то-то и то-то, и можно будет тогда поступать.

А.Пичугин:

— Я подозреваю, что среди однокашников... может быть, не однокашников, но, примерно, тех лет поступающих, подобных писем было много. По крайней мере, не единичное...

А.Федотов:

— Наверное, да.

А.Пичугин:

— Поскольку, откуда и шли-то? В общем, не из больших городов...

А.Федотов:

— А, потом... Ну, нужно понимать, что сейчас, например, есть Интернет, сейчас есть, вот, эти все бланки... люди пришли, и... ну... если он не заполнил бланк... а как он... да? А если человек, например, даже слышал просто как-то от кого-то издалека... ведь, это нужно представить то время. Что, вот, есть семинария, и что можно туда поступить... а как это сделать — он не знает... да?

А.Пичугин:

— Друзья, мы вернёмся, буквально, через минуту.

Напомню, что в гостях у нас сегодня Алексей Федотов — доктор исторических наук, профессор Ивановского филиала Института управления.

А.Пичугин:

— Возвращаемся в студию светлого радио!

Напомню, что сегодня у нас в гостях Алексей Федотов — доктор исторических наук, профессор Ивановского филиала Института управления.

У Алексея Александровича вышла книга «Архиепископ Амвросий Щуров. Из истории рода», и мы говорим не только о личности архиепископа Амвросия — мы говорим ещё и о том, зачем нужно, вообще, изучать корни, как можно изучить, что нам даёт понимание крестьянского происхождения, деревенской жизни, каков был уклад деревенской жизни в 30-40-е годы, как оттуда люди выходили в города — вот, в частности, Анатолий Щуров поступил в семинарию в Загорск, в Московскую семинарию...

А что-нибудь известно о личности священника, который написал... настоятеля этого Туровского храма?

А.Федотов:

— Ну... какие-то очень небольшие данные есть. Они тоже приводятся в этой книге. Он прослужил в этом храме до его закрытия, он скончался в этой же деревне...

А.Пичугин:

— То есть, он какое-то время просто жил потом там, после закрытия храма.

А.Федотов:

— Да. Он дожил уже до достаточно, такого, серьёзного возраста, и скончался в этой же деревне.

А.Пичугин:

— В какие годы, неизвестно?

А.Федотов:

— Мне кажется, уже... так... вскоре, после закрытия храма, он и завершил свой жизненный путь.

А.Пичугин:

— А его жизнь до Турова — не прослежена?

А.Федотов:

— Ну, я не ставил такой задачи...

А.Пичугин:

— Вот, это достаточно интересно, мне кажется, тоже — откуда приходили священники после... Вот, мы говорим «новый курс»... вот, новый курс — он где-то в Москве. Но следствием этого нового курса стало открытие огромного количества храмов. И в эти храмы стали приходить служить люди.

Я тут на одной конференции слушал доклад очень хорошего церковного историка Вадима Никонова... я даже хочу позвать Вадима Вадимовича к нам, сюда, рассказать об этом феномене — когда, вдруг, в Московской области... я уверен, что это не уникальная история, и такое было в Центральной, по крайней мере, части страны много где... вдруг оказывалось, что были храмы, которые официально, по документам, были закрыты с 30-х годов, но в них продолжались службы.

Это, вот, к моменту реализации политики «нового курса», стали сводить какое-то количество храмов — открытых, закрытых, что открыли, что могут открыть... там... верующие письма пишут... и, для этого, уполномоченные ездили и смотрели, что ж там, на местах. И сталкивались с таким феноменом, что, вот, стоит храм, по всем документам — закрытый... а там служба идёт. А кто служит? А, вот, неизвестно. Какой-то священник пришёл и сказал: «А, давайте, я буду у вас служить. Я — священник». Священник, наверняка, священник, но откуда — непонятно.

Или, там, скажем... клир весь репрессирован был в 30-е годы, но, следом за этим, должен был идти документ о закрытии храма, а закрытия храма не происходило, и он, по документам, числился открытым и действующим. Там — то идут службы, то — не идут... кто служит, тоже не понятно.

А.Федотов:

— Я не думаю, что это было очень массовое явление. То есть... в реальности, уже к началу Великой Отечественной войны, практически... в основном, храмы все были закрыты. То есть, остались уже единичные на область храмы — по количеству.

А кого брали служить? Ну, здесь понятно же... то есть, когда, до революции, было огромное количество духовенства, многие из них, во время гонений, пошли на какие-то виды работ государственных. Кто-то работал, например, на производстве... мог кто-то бухгалтером работать... кто-то — учителем... кто-то — ещё кем-то. А когда, соответственно, изменилась эта ситуация, то многие из них решили вернуться к священнослужению.

А, потом... ведь, очень много было тех, кого и выпустили из мест лишения свободы — которые и хотели бы служить, но они находились в заключении. Было немало и тех, кого призвали в годы Великой Отечественной войны в ряды действующей армии — причём, это не только молодые были люди, а были и сорокалетние... Ну, например, даже... Владимирский епископ Онисим Фестинатов, первый послевоенный... он же служил в годы Великой Отечественной войны... Другой, например... он был временно управляющим Ивановской епархией... ещё тоже, вот, после войны, одно время... Потом, например... если мы возьмём архиепископа Леонида Лобачёва, который в 60-е годы управлял Ивановской епархией — он же был тоже военный, и тоже воевал, и был награждён боевыми наградами... и... некоторые были и с офицерским званием — это не только священники, но и архиереи будущие были.

Поэтому... этот момент тоже надо учитывать — откуда это всё бралось.

А.Пичугин:

— А, кстати... о изменении в годах рождения. Я, вот, открыл, просто, случайно книгу Вашу на письме Вам от Архивного отдела администрации Тверской области, и здесь написано: «Анатолий Павлович Щуров, 1929 года рождения...» — хотя, вот, мы везде видим, что владыка Амвросий — 1930 года рождения.

А.Федотов:

— Да... и, вот, это письмо Архивного отдела — оно, как раз, дано на основании похозяйственных книг, и почему-то там у всех разница на год...

А.Пичугин:

— А... у всех разница...

А.Федотов:

— Да... я думаю, что там... может быть, просто записывали, сколько лет, и люди посчитали, например... такой-то возраст... а посчитали везде на год с разницей.

А.Пичугин:

— А, понятно... может быть... да... А что было дальше? Вот, с этим письмом будущий архиепископ Амвросий ( Анатолий Щуров ) приехал в Загорск. Ведь, не сразу его приняли?

А.Федотов:

— Нет, его приняли сразу. Но его заставили...

А.Пичугин:

— Он довозил справку... ему не давали эту справку...

А.Федотов:

— Да... ему не давали её изначально, но потом он, всё-таки, убедил местный сельсовет, чтобы ему дали. Там вопрос был с припиской его. Потому, что... ну, время такое было... всё равно ещё после войны, непростое. Но, с другой стороны, он — сын матери, у которой дети погибли на фронте, и, соответственно... ну... как отказать ему было в этом... и, поэтому, ему дали такую справку, что он не подлежит призыву, и, соответственно, может учиться.

И... у него препятствий не стало, соответственно... и он поступает в Московскую Духовную семинарию.

А.Пичугин:

— А кто с ним учился? Были какие-то известные для Церкви люди — его однокашники?

А.Федотов:

— Ну, вот, мы с ним тоже говорили когда... каких-то, вот, таких, известных людей он не вспоминал. То есть... он вспоминал уже более позднее время, когда он поехал в Ярославль, уже закончив Духовную семинарию. Ведь, он её закончил в 1952 году, а он хотел стать священником, будучи целибатом.

А.Пичугин:

— Но... я насколько помню, он хотел в монашество, но никто не постригал тогда...

А.Федотов:

— Ну, там были же запреты определённые... и что это только с разрешения Патриарха, и только в определённый возраст...

А.Пичугин:

— Вообще... все постриги с разрешения Патриарха?

А.Федотов:

— Да. То есть, это... вот, я забыл, с какого года... но это был указ.

И он здесь, в общем-то, искал архиерея, который бы его рукоположил.

А.Пичугин:

— А там чуть ли не Новосибирск у него вырисовывался?

А.Федотов:

— Да... но это был митрополит Варфоломей, да... потому, что он очень хорошо относился к семинарии. Он часто там бывал... и, поэтому, он, в общем-то, его рассматривал тоже... как вариант, к кому ехать служить. Но, опять же, он думал, что будет очень далеко от мамы... и, вот... где Новосибирск... и этот... и, вот, он смотрел что-то близкое.

И, вот, в Ярославле был тогда архиепископ Дмитрий Градусов, будущий схиархиепископ Лазарь. Он известен тем, что митрополит будущий Никодим Ротов, известный церковный деятель ХХ столетия, как раз, был его, можно сказать, духовным воспитанником, потом — его секретарём, и он именно в Ярославле начал свой такой церковный путь.

А.Пичугин:

— Но и... Дмитрий Градусов был известен тем, что он рукополагал людей, которые к нему приезжали. То есть, это же тоже было достаточно сложно в те годы сделать... бюрократия не предполагала, конечно же, как и сейчас... как и в прошлом тоже... нельзя, вот, так — приехать, рукоположиться, и...

А.Федотов:

— Но он шёл на эти риски, и как-то, вот... он делал такие вещи, которые... ну... другие архиереи бы побоялись.

Ну, ведь, вот, например, того же митрополита Никодима — он же очень рано его и постриг, и рукоположил...

А.Пичугин:

— ... из Рязани он приехал к нему...

А.Федотов:

— Да... поэтому... и, вот, здесь он тоже решил это сделать. И он его рукополагает в сан диакона.

А.Пичугин:

— А как он попадает в Иваново?

А.Федотов:

— А он... как бы, хотел остаться у него... но ему ещё нужно вернуться в семинарию, сдать экзамены. Ну, а это... получается такая вещь, что он его, вот, рукоположил без согласования с семинарским начальством... это тоже был очень сложный момент... и, как раз, там, вот, оказался священник один из Иванова, который сказал, что... вот... архиерей может его взять. Тогда епископ Венедикт, будущий архиепископ, который до этого был в Молдавии — он его, фактически, принимает, и рукополагает его в сан священника целибатного, а через несколько лет совершает его монашеский постриг.

А.Пичугин:

— А маму он, впоследствии, забирал оттуда, или она так и жила в Киселёво?

А.Федотов:

— Нет, она прожила очень долго. Ну... старшие дочери у неё были, которые ей тоже помогали. Она прожила больше восьмидесяти лет. Он ездил уже к ней на похороны, будучи архимандритом, настоятелем Преображенского Кафедрального собора города Иваново. Попросил у архиепископа — Феодосия тогда, как раз — разрешения на похороны ехать своей мамы. И... вот... на тот момент, вот, эти сёстры его старшие были живы, а одна из них, после того, как у неё муж скончался, даже переехала к нему жить, в Иваново, и, до своей кончины, жила в Иваново.

А.Пичугин:

— Нам же тоже сейчас кажется... ну, что Иваново... Тверская область... тем более, вот, та её часть, которая ближе к Ярославской... сел в машину — и через 2,5 часа ты уже там. А в реалиях 50-х годов, когда у нас асфальтированных дорог-то не много ещё было, доехать из Иванова в ту часть Калининской области — крайне сложно. Не сильно проще, чем из Новосибирска.

А.Федотов:

— Да... даже не то, что в Калининскую область доехать, а даже, вот, на приход ему его в Иваново доехать... ему нужно было до трассы дойти, где какая-то попутка могла довезти его до Иванова. Но это же было... такая, вот, грязь... я он просто просил прихожанок его проводить. Они несли, вот, эти сапоги большие, в которых он через эту грязь должен был дойти, а он — уже доходил туда, и потом они их возвращали, а он, уже в обычных ботинках, ехал в город. Почему? Потому, что иначе бы он не смог в таком приличном более-менее виде приехать даже в епархиальное управление.

А.Пичугин:

— Я хорошо представляю... ну, опять же... это я представляю хорошо, несчётное количество раз проезжая по дороге между городом Иваново и Приволжском, Плёсом... как раз, Толпыгино там относительно недалеко от Приволжска получается...

А.Федотов:

— Да. Недалеко, но... вот... и от дороги-то оно недалеко, но это надо пройти...

А.Пичугин:

— ... да, оно с дороги-то сейчас и не видно... там... вдалеке церковь... Но я представляю эти непролазные... там... несколько километров грязи, которые приходится преодолевать для того, чтоб выйти на трассу. И как ещё тогда попутки... как, вообще, можно было добраться до Иванова?

Сейчас мы едем до этого Толпыгино от Иванова... ну... полчаса, может быть. А тогда — это целое путешествие, на целый день! И за один день, может, и не управишься.

А.Федотов:

— Нет, ну... всё равно, это было такое... большое событие. То есть, вот, он 7 км от Приволжска, а от Фурманова — 12 км... другой город. И, вот, он, когда первый раз туда поехал... поехал с какой-то монахиней, которая согласилась ему помогать на приходе... и, вот, они решают идти почему-то от Фурманова. И, вот, идут 12 км пешком. То есть, до Фурманова доезжают на рейсовом каком-то транспорте, а оттуда идут пешком. То есть, это — целое путешествие!

А.Пичугин:

— А... это не то, что на попутке до Иванова, это...

А.Федотов:

— Ну, это позднее, когда он уже стал ориентироваться здесь... ну, и автобусы же уже, наверное, были рейсовые, всё равно... а Приволжск, Фурманов — эти города по трассе Иваново-Кострома... они уже ходили, можно было, наверное, подгадать, я так предполагаю... Ну, а какие-то, может быть, и попутные машины... То есть, в любом случае, бытовая сторона — она была очень тяжёлая.

А.Пичугин:

— А почему владыка Амвросий так всю свою жизнь любил Толпыгино? Не просто же потому, что это первый самый приход... Но он, как-то... кто-то мне рассказывал... чуть ли и неофициальное настоятельство за собой сохранял, уже будучи архиепископом... нет? Как подворье было сделано...

А.Федотов:

— Ну... он этот храм любил, наверное, ещё потому, что это был единственный такой, вот, сельский храм, где он долго был настоятелем. Он 12 лет служил в селе. Его на короткое время переводили в другие храмы архиереи, по мере необходимости, но потом, так или иначе, возвращали обратно в Толпыгино.

Из него он переехал в Иваново. Ему очень сложно было привыкать к городу. Ну, Иваново, казалось бы, небольшой, вроде бы, город...

А.Пичугин:

— Ну... как? Я не знаю уж, как по тем меркам... по-моему, миллионник, такой... уверенный...

А.Федотов:

— Ну... то время... ну, шло, наверное, к полумиллиону... а сейчас, наверное, существенно меньше...

А.Пичугин:

— Меньше?

А.Федотов:

— Да, существенно меньше... а в то время — да, он двигался в этом направлении...

А.Пичугин:

— Промышленный центр...

А.Федотов:

— ... да... и он — город, где, конечно, люди относились негативно к церковнослужителям, к Церкви. Здесь был такой настрой, именно, у людей: они думали, что это — пережитки прошлого, это ненужное, и... ну, конечно, эта атмосфера — она давила, возможно... да?

А.Пичугин:

— Друзья, мы напомним, что у гостях у светлого радио сегодня Алексей Федотов — профессор Ивановского филиала Института управления, доктор исторических наук.

Вы говорите, он очень тяжело привыкал к городу. А как это выражалось, вообще, вот... он же очень ценил своё крестьянское происхождение... многие же люди, наоборот, пытаются его скрыть: «Ну, вот... мы не из той среды... не из того сословия». Некоторые, наоборот, чувствуют в этом какую-то связь с землёй, чувствуют какие-то корни очень важные, исконные.

Вот, я так понимаю, что владыка Амвросий, как раз, из последних был. Он чувствовал эту связь с селом всегда. Любил приезжать на сельские приходы... а что ещё в нём было такое, вот... действительно... от человека деревни, села, сельского жителя?

А.Федотов:

— Ну... он, в общем-то, был из крепостных крестьян. То есть, до 1688 года если проследить родословную — это всё крепостные крестьяне разных помещиков, жившие в одной и той же деревне. Это — по отцовской линии.

Но, будучи из крепостных крестьян, он отличался каким-то внутренним аристократизмом, и люди это отмечали. То есть, это человек, который... вот, Вы прочитали, 6 классов... но потом он всё-таки смог и среднее образование получить, кроме семинарии. И он потом... в общем-то... не пошёл в Академию, но он получил очень большое самообразование — он очень много читал всю жизнь... до самого конца жизни. И он обладал огромными знаниями, и, плюс, у него был огромный опыт общения с людьми — он очень хорошо разбирался в людях. То есть, ему достаточно было с человеком полчаса поговорить — и он этого человека уже полностью понимал, что собой представляет человек. То есть, глубокое, такое, видение человеческой природы его отличало.

И... что касается, вот, этой связи с крестьянством — это практичность. То есть, он к любой вещи подходил очень практично. То есть, он не любил, когда люди строят какие-то воздушные замки. Говорят: «Вот, хорошо бы сделать то-то, то-то, то-то...» — а как сделать? «Ну, вот, как-нибудь, так...» — нет...

А.Пичугин:

— ... а объясни «от» и «до» весь план твой...

А.Федотов:

— Да. Вот, одна и та же, например, вещь — она... у одного человека он мог её рассматривать, как недостаток, а у другого человека он мог её рассматривать, как его достоинство.

Ну, например... человек приходит... условно говоря, в 90-е годы... и говорит: «Вот, я хочу создать епархиальную газету! Вот, Вы мне дайте денег... дайте то... обеспечьте, чтоб все приходы подписывались... вот, Вы...» — и что? То есть, он видит, что этот человек пустые вещи предлагает, и ему этого не хотелось... да?

Другой человек, например, приходит и говорит: «Ну, вот, давайте это делать будем... я найду, кто это напечатает... я сам все материалы соберу... я сам буду за это отвечать... и организуем, вот, таким-то и таким-то образом, чтобы приходы это могли брать, но так, чтобы это было для них для всех более-менее безболезненно», — и он уже, например, это принимал.

И это было — во всём. То есть, он, например... смотрел на каждую вещь с практической точки зрения — может она быть реализована, или нет? Но и, опять же — он давал людям шанс. То есть, он что-то видел — то, что другие не видели... и он видел потенциал в человеке — что он может, и он давал человеку попробовать: «Ну, попробуй...»

Например... ну, вот, кажется — молодой человек пришёл, 20 лет, у него ни опыта, ничего нет, он не может ничего объяснить, а он говорит: «Я хочу открыть этот храм!» — «Ну, пробуй...» И — очень много случаев, когда это всё увенчалось успехом.

А.Пичугин:

— Открыть храм, и стать священником там... или просто — открыть храм?

А.Федотов:

— Стать настоятелем, да, и его восстанавливать. И были такие примеры, и есть... которые потом десятками лет там служили, в этих храмах.

А.Пичугин:

— А когда он стал архиереем в 1977 году, что собою епархия представляла?

А.Федотов:

— А, вот, 1977 год. Это было — 44 прихода, на тот момент. 45-й открылся только в 1988 году, как раз, в Фурманове. Это — 30 км от города Иванова, Скорбященский храм, уникальный, такой — больше 20 куполов... необычный... с мраморным иконостасом. А там был — просто цех молокозавода. И там зимой, в общем-то, замерзало всё, и был каток для детей. Вот, это был первый храм, который открылся.

А потом пошло быстрое открытие храмов. И когда архиепископ Амвросий в 2006 году уходил на покой, было в Ивановской области 12 монастырей ( до этого — ни одного ), была Духовная семинария, которая существовала до конца 2023 года, а потом было...

А.Пичугин:

— Но это ещё не факт, что её история закончена... я так думаю...

А.Федотов:

— Ну, может быть, она и возродится, конечно. Потому, что, вот, например, Ивановский государственный университет — он же тоже был в 1918 году, как Пединститут, открыт... потом, на сколько-то лет, он становился колледжем... потом опять он становился институтом... А 50 лет назад, в 1974 году, он получил статус Университета... То есть, ну, да, конечно — ведь, это тоже уже история, да? И это может быть...

Потом, 12 монастырей было открыто, в том числе... вот, мы говорили... Николо-Шартомский. А если возьмём Свято-Введенский монастырь — это был, если я не ошибаюсь, первый в России, на тот момент, монастырь, созданный на месте церкви, где до этого не было монастыря.

И, причём, он был... связано его открытие было с таким большим скандалом же... вот, эта голодовка, которая прозвучала не только на весь Советский Союз, но прозвучала и за рубежом. И, вот, архиепископ Амвросий — он смог здесь пройти и мимо власти, и мимо тех людей, которые так настойчиво требовали открытия этой церкви. Он между ними выступил, как, своего рода, медиатор — как-то он их примирил, и открытие этого храма оказалось достаточно мирным. И, вскоре, на его основе образовался, вот, этот монастырь, который — один из самых больших в России, на сегодня, по количеству насельниц и женских монастырей.

А.Пичугин:

— Ещё надо представлять себе специфику Ивановской области — то, что одна её часть — это... во-первых, Ивановская промышленная область — это уже самостоятельное название долгое время было...

А.Федотов:

— Нет... Ивановская промышленная область...

А.Пичугин:

— Нет... там, она — да, включала в себя несколько областей... да... я про другое хотел сказать... что надо себе представлять, что это, всё-таки, промышленный край и до революции был. И, соответственно, если мы поедем куда-то на восток, на юго-восток от Иванова, мы попадаем в край огромных храмов. Сейчас уже разные епархии в составе Ивановской митрополии, а тогда это всё — одна епархия... там... Парское... Васильевское... вот, эти огромные-огромные почти соборы... стоят в деревнях. Это ж тоже очень... ну... не просто маленькие храмы на кладбищах...

А.Федотов:

— Но здесь своя специфика — какая? Что, вот, фабриканты, до революции — они, многие, хотели построить какие-то большие, такие, храмы, чтобы оставить по себе память. И... ну... можно по-разному это оценивать, потому, что... ну, ведь, если мы посмотрим историю, как рабочие жили, например, и какие у них были условия жизни, и как они, в то же время, средства тратили на какие-то, вот, эти свои проекты... ну, себя-то, при этом не ущемляя... поэтому, разные могут быть оценки этого. Но... опять же... это памятник того времени — что были люди, которые имели возможность это делать.

И Ивановская область — она же, ведь, ещё с Отечественной войны 1812 года, получила большой стимул к развитию текстиля — почему? Потому, что Наполеон же захватил Москву — то есть, все, вот, эти московские текстильные заказы для армии, ну, и для других нужд страны — они пошли в Иваново, и Ивановский текстиль уже тогда начал подниматься очень серьёзно.

Если мы возьмём, например, Великую Отечественную войну, то тоже, наряду с Московской областью, Ивановская область — она была одной из ключевых по обеспечению текстилем нужд обороны страны, и её других потребностей.

Другой момент, что, конечно, когда... вот... начало 90-х — текстиль рухнул в России, уже другие появились реалии, и, вот, ему в этих, как раз, условиях пришлось возрождать епархию. И — нет фабрикантов, нет этих людей, которые готовы это делать...

А.Пичугин:

— А я, вот, как раз, к этому и веду — что, зато, есть вот эти огромные храмы, которые остались в наследство. И... там... едешь из Иванова в сторону Родников — и, вот, эти соборы... я уже их называл... Парское... Васильевское...

Васильевское, вообще, многие должны представлять, потому, что... иконостас Успенского собора Владимира был в Васильевское перевезён, и, вот, этот «Рублёвский чин» оттуда происходит.

А.Федотов:

— Так... а Дунилово — тоже некоторые с Суздалем сравнивают!

А.Пичугин:

— Да... да...

А.Федотов:

— То есть, казалось бы, село такое небольшое под Шуей, а там храмов — как в Суздале. И, вот, там — большой достаточно, Успенский монастырь женский. Тоже — был открыт в 1991 году. И там был создан и детский приют, и детская гимназия.

То есть, вот, эти все вещи — они, действительно, возрождались. И, причём, не только возрождались, но, при нём, начали строиться уже и новые храмы — даже, вот, в тех условиях 90-х годов. Там, где храмов не было, или они были разрушены, но где было необходимо — уже при нём начали в 90-е годы строиться новые храмы. Это же — тоже реалии того времени.

А.Пичугин:

— Да... и, вот, я ещё раз хочу напомнить, что мы сегодня представляли книгу «Архиепископ Амвросий Щуров. Из истории рода». Почему это важно?

Потому, что, во-первых, с одной стороны, мы, через призму этой книги, можем познакомиться с тем, как развивалась история нашей Церкви. Вот, архиепископ Амвросий Щуров — родился в 1930 году, умер в 2016. Казалось бы, наш современник. Но, через него прошло очень много.

Во-первых, это возрождение храмов — он рукоположил большое количество людей, которые в разных епархиях служат, которые служат в разных странах теперь уже... и... это история нашей Церкви.

История нашей Церкви — это ещё и послевоенный период, когда он сам приходит к вере, подростком, поступает в семинарию... и, вот, здесь, вообще, интересные документы собраны, очень интересные свидетельства... то есть, это, такая, важная работа по популяризации архивных материалов, которые многим кажутся скушными, неважными... действительно, «архивными», в полном смысле этого слова.

Но, когда ты берёшь их, когда ты начинаешь с ними работать, постепенно начинают оживать люди, которые там описываются. Откуда-то из небытия восстают имена — я знаю, многие даже в помяннички их переписывают. Вот... эти судьбы — они... очень важно, что благодаря таким исследованиям, как у Алексея Александровича, становятся очень актуальными сейчас.

Спасибо Вам большое, что Вы к нам пришли... снова пришли, и, надеемся, что не в последний раз мы здесь встречаемся.

А.Федотов:

— Спасибо! Буду рад, приглашайте!

А.Пичугин:

— Спасибо! Прощаемся!

Всего доброго!

Алексей Пичугин.

До свидания!

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Ограничения и свобода в духовной жизни». Свящ. Анатолий Главацкий, Александра Мыздрикова, Никита Вятчанин
• «12-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Николай Конюхов
• «Духовник и семья». Священник Стахий Колотвин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов