Поделиться
У святителя Тихона Задонского есть замечательные слова: «Блажен человек, которому защита — Бог! Вот истинное счастье, которого ни огонь, ни вода, ни тюрьма, ни ссылка, ни плен, ни хитрость, ни злоба человеческая, ни смерть отнять не может». Православный святой, по сути, даёт очень простой и ясный ответ на один из вечных вопросов человечества. Во все времена философы, писатели, поэты мучительно искали формулу счастья. А она, между тем, давно уже была открыта — в Евангелии. Христианские святые и подвижники точно знали, как стать счастливыми. Последовать их мудрым советам приглашает нас Елена Носкова — автор-составитель сборника «Верь и не грусти! Проверенные рецепты счастья».
В книге нас ждут жизнеутверждающие, светлые, позитивные и добрые наставления на все случаи жизни: проповеди и поучения отцов Церкви, притчи, стихи, непридуманные рассказы. О принципах жизни, следуя которым мы сможем достичь покоя и душевного равновесия, нам расскажут святитель Иоанн Златоуст, преподобный Ефрем Сирин, преподобный Паисий Святогорец, архимандрит Иоанн (Крестьянкин), архиепископ Иоанн (Шаховской) и многие другие праведники и подвижники, чей духовный авторитет несомненен.
Вот, к примеру, что говорит о счастье святитель Феофан Затворник. Он пишет: «Счастьем привыкли называть нечто внешнее... Но оно не во вне, а в нас, в состоянии духа». Эту мысль продолжает преподобный Порфирий Кавсокаливит. Почти всю свою жизнь известный афонский старец тяжело болел. Но никогда при этом не унывал. Как-то раз одна женщина спросила его, почему он радуется, ведь его здоровье серьезно ухудшилось. Старец Порфирий отвечал ей: «Я болен, но я счастлив. Читай Священное Писание, ходи в церковь, причащайся Святых Тайн, — одним словом будь доброй христианкой. Тогда и ты найдешь то счастье, которое ищешь. Когда немного приблизишься ко Христу, обретешь радость в своей жизни».
Ещё одним проверенным рецептом счастья на страницах книги «Верь и не грусти!» поделится с нами доктор Фёдор Петрович Гааз. Знаменитый благотворитель 19 века, девизом которого стали слова «Спешите делать добро!». Настоящим счастьем он считал жизнь ради других. В письме к своему крестнику Николаю Норшину он писал: «Самый верный путь к счастью — не в желании самому быть счастливым, а в том, чтобы делать других счастливыми. Внимать нуждам людей, заботиться о них, помогая советом и делом, — словом, любить их. Добрые дела доставляют радость, вселяют в душу покой и заставляют забыть печали и тревоги».
Пусть после прочтения этой книги одним счастливым человеком на свете станет больше — такое пожелание есть в предисловии от издателей. Сборник с оптимистичным названием «Верь и не грусти!» действительно вдохновляет, дарит надежду и душевные силы, чтобы воплотить проверенные рецепты счастья в жизнь.
21 октября. О празднословии
Поделиться
О грехе празднословия — клирик московского храма Воскресения Словущего на Арбате священник Анатолий Правдолюбов:
Как определить, где начинается празднословие в дружеской беседе? Определить достаточно легко, и более того, это не только касается дружеской беседы.
Что такое празднословие? Что такое праздность? Праздность — это пустота. Слово, которое мы произносим, имеет вес и значение. И если наши слова теряют вес и значение, они становятся праздными, пустыми, бессмысленными.
Это может быть в любом проявлении нашего общения, будь то богообщение или общение с человеком. То есть наше празднословие может быть и в молитве, может быть и в дружеской беседе, может быть в разговоре с начальником — где угодно.
Всё зависит от того, как мы относимся к словам, потому что слово может быть святым и наполненным, и слово может быть праздным и пустым, и бессмысленным. И поэтому исключительно зависит от нашего отношения к тому, что мы говорим и как мы говорим, а это — отражение нашего внутреннего мира.
Поэтому грех празднословия — это не только пустая болтовня с другом или подругой. А грех празднословия может быть даже в молитве.
Все выпуски программы Актуальная тема:
21 октября. О добродетели любочестия
Поделиться
О любочестии — преподаватель факультета церковно-певческого искусства Московской духовной академии иеромонах Иоанн (Мерзляков):
Добродетель любочестия мы встречаем в основном в трудах преподобного Паисия Святогорца. Даже греки его не понимали. «В моем словаре, — как он сам, батюшка Паисий, говорил, — есть такой термин — любочестие».
По преподобному Паисию это объясняется великодушием, расположенностью к жертвенности. Любочестие не может существовать без смирения и любви. В противном случае питается человеческий эгоизм.
При добродетели любочестия человек благодарит Бога и окружающих как образ Божий. Глубокое переживание малейшего добра, любой благодарный ответ в его адрес — всё это для любочестного человека считается, что он всё равно сделал очень мало и он не достоин этих благодарностей и похвал. Но при этом любочестный человек не наивный. Он может быть унижен и осознаёт это унижение. Но в нём обитает Христос.
Для любочестного человека Христос воспринимается как самый униженный. И если Христос — самый униженный, взошедший на Крест ради всего человечества — то неужели я, Его последователь, Его продолжатель здесь, на земле, член Его Церкви, — неужели я буду считаться с этим унижением, чтобы мне дали не творить любочестия, которое растворено смирением и любовью?
Все выпуски программы Актуальная тема:
Послание к Колоссянам святого апостола Павла
Поделиться
Апостол Павел
Кол., 251 зач., I, 18-23
Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Наверное, у каждого в жизни случалась такая ситуация: вроде бы всё было нормально между людьми — и вдруг словно бы «собака пробежала»: стойкое отторжение, неприязнь, зачастую рационально необъяснимая. Причём они могут даже не спорить друг с другом — но былая близость между ними так и не возвращается. Они могут обмениваться какими-то репликами — но каждый остаётся за своей стеной.
В первой главе послания к Колоссянам, отрывок из которой читается сегодня в храмах за богослужением, апостол Павел говорит о примирении, которое достигает самой глубины такого отчуждения — а именно когда Бог возвращает человека к полноценному общению с Собой. Давайте послушаем.
Глава 1.
18 И Он есть глава тела Церкви; Он — начаток, первенец из мертвых, дабы иметь Ему во всем первенство,
19 ибо благоугодно было Отцу, чтобы в Нем обитала всякая полнота,
20 и чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его, и земное и небесное.
21 И вас, бывших некогда отчужденными и врагами, по расположению к злым делам,
22 ныне примирил в теле Плоти Его, смертью Его, чтобы представить вас святыми и непорочными и неповинными пред Собою,
23 если только пребываете тверды и непоколебимы в вере и не отпадаете от надежды благовествования, которое вы слышали, которое возвещено всей твари поднебесной, которого я, Павел, сделался служителем.
Мы только что прослушали мощный апостольский смысловой аккорд. Здесь сразу взаимодействуют, усиливая друг друга, несколько нот: это и космический масштаб Христова воскресения, и тема отчуждённости мира от Бога в результате человеческого греха, это и вполне психологическая «нота» обиды и вражды. Только апостол Павел может отважиться буквально в нескольких фразах соединить настолько мощно эти столь несоразмерные явления — и получить звонкий, пронзительный аккорд.
И центр здесь у апостола Павла — Христос, «глава», «начаток», «Тот, в Ком обитает всяческая полнота» — по-гречески πλήρωμα. Именно во Христе и происходит возрождение полноты отношений между Богом и человеком, причём это исцеление происходит именно на Кресте, именно через Его Пречистое Тело.
В своей замечательной книге «Христианство и церковничество» митрополит Антоний Сурожский даёт потрясающее по своей глубине объяснение, как можно лучше увидеть самую суть происходящего восстановления. Вот что он пишет: «Когда садовник обнаруживает веточку, которая могла бы жить, но умирает, он отрезает веточку от её корней, и в этот момент преходящая, временная, непрочная жизнь, которая ещё есть в этой веточке, по капле вытекает из неё, она умирает; эти рана и смерть худшие, чем прежняя непрочная жизнь. Но затем садовник берёт свой нож, надрезает животворное дерево и рана к ране соединяет веточку и животворную ветвь. Дерево даст веточке жизнь, но веточка останется тем, чем была; эта умиравшая веточка не превратится во что-то иное, наоборот, все её возможности, всё, чем она может быть, разовьётся, возрастёт, дойдёт до совершенства; веточка расцветет во всей доступной ей славе. Вот наша связь со Христом: мы умираем в Крещении, смерть к смерти, рана к ране, и, насколько можем, оживаем через свою связь с Ним».
«Рана к ране»... Какой пронзительный образ у митрополита Антония! Раны Христа — открыты навстречу нам. Но чтобы нам «привиться» к Его Живоносному Древу Жизни — мы сами должны выйти из самодостаточности, открыться, «прорезаться» навстречу Ему. Да, это больно. Да, мы становимся уязвимы ещё сильнее. Да — если продолжить образ митрополита Антония — возможно, находясь на старом, безжизненном, засохшем стволе, мы ощущали иллюзию устойчивости куда сильнее — чем острое чувство абсолютной беззащитности, когда мы оказались срезаны. Но без этого — мы так и будем находиться в отчуждении, которое — как и пишет апостол — преодолевается только Христом.
Так что, друзья, есть над чем задуматься: где та самая «рана» моей души, через которую я и Христос — «привиты» друг ко другу?..
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
