Поделиться
Трое суток продолжался полет на околоземную орбиту Валентины Владимировны Терешковой, который был совершен 16 июня 1963 года на корабле «Восток-6». Мужественная и целеустремленная, Валентина Владимировна прошла строжайший отбор из 800 человек и стала первой в мире женщиной в открытом космосе.
Одной из любимых сказок Валентины Владимировны была сказка про ковер-самолет — ведь уже тогда она мечтала о небе. Несмотря на то, что Валентина Владимировна должна была обеспечивать свою семью, оставшуюся без кормильца, с 17 лет она посещала Ярославский аэроклуб, куда спешила каждые выходные. На ее счету было более 90 прыжков с парашютом.
Как и почему чайка стала тесно связана с жизненным путем Валентины Терешковой? Что происходило во время ее первого полета и как сама Валентина Владимировна вспоминает о нем?
Погожим июньским утром на космодроме «Байконур» сотрудники стартовой площадки заметили девушку. Не отрывая глаз, она смотрела на устремлённую в небо огромную ракету. Воздушное светлое платье развевалось на ветру, и казалось, что девушка вот-вот оторвётся от земли и взмоет ввысь, подобно чайке... «Чайка» — под этим позывным весь мир узнал Валентину Владимировну Терешкову, первую в истории женщину-космонавта. 16 июня 1963 года на корабле «Восток-6» Терешкова совершила полёт на околоземную орбиту, который продолжался около трёх суток. На космодром она приехала за день до старта. «Валя появилась в лёгком летнем платье, изящных туфельках, с цветами в руках. Такого „Байконур“ ещё не видел!» — вспоминал Иван Борисенко, инструктор, который тренировал Терешкову перед полётом в центре подготовки космонавтов.
О небе Валентина начала мечтать ещё в детстве, когда услышала от бабушки сказку про ковёр-самолёт. С крыши сарая восьмилетняя Валя запускала «самолётики», сделанные из страниц школьной тетради. А когда ей исполнилось семнадцать, записалась в секцию парашютного спорта Ярославского аэроклуба. На любимое занятие, к которому тянулась душа, время приходилось буквально выкраивать. Валентина помогала семье, оставшейся без кормильца — отец погиб на фронте в 1939-м в Советско-Финской войне. Девушка работала на текстильном комбинате, по вечерам училась, а в выходные спешила на аэродром. На счету у Терешковой было более девяноста прыжков с парашютом.
В начале 1962 года Центр подготовки космонавтов начал поиски кандидатуры для очередного, шестого по счёту, полёта в космос. На сей раз отправить на орбиту было решено женщину. «Парашютистка, возрастом до 30 лет, ростом до 170 см и весом до 70 килограммов», — такие критерии были разосланы по всем советским аэроклубам. Терешкова подходила идеально. Из восьмисот претенденток после строжайшего отбора в женский отряд космонавтов зачислили пятерых. В их числе оказалась и Терешкова.
Валентина Владимировна вспоминала, что никаких поблажек и скидок на слабый пол при подготовке не делалось. Были и тренировки в термокамере, где жара достигала 70 градусов по Цельсию. И сурдокамера, в которой при полной звукоизоляции нужно было провести десять суток. «Всё это мог выдержать только очень мужественный и целеустремлённый человек», — говорила дублёр Терешковой, космонавт-испытатель Валентина Пономарёва. И вот долгожданный день настал. Уже не в платье, а в тяжёлом скафандре, первая женщина-космонавт прибыла на стартовую площадку корабля «Восток-6». «Я была свидетельницей того, как невозможное становилось возможным. Услышав последнюю команду, еще до того, как ракета сдвинулась с места, захватило дыхание и сердце неистово заколотилось...» — вспоминала Терешкова. А вскоре на Земле, в Центре управления полётами, слушали её первый доклад: «Я — Чайка! Настроение бодрое, самочувствие отличное! Вижу горизонт!». Позже Валентина Владимировна рассказывала, с каким восхищением любовалась из космоса Землёй, её голубым сиянием.
Не обошлось, однако, без внештатных ситуаций. Одна из них могла стоить Терешковой жизни. На завершающей стадии полёта Валентина обнаружила, что неверно настроена система управления спуском корабля. Получив с Земли уточнённые, с учётом неисправности, указания, Терешкова смогла успешно завершить полёт. Посадка прошла спустя 70 часов, 51 минуту и... 48 витков вокруг Земли. «Чайка» приземлилась в Алтайском крае неподалёку от небольшого села. С радостью первую женщину-космонавта встречали местные жители, принесли ей нехитрое угощение: картошки, молока...
С тех пор прошло много лет. Но Валентина Владимировна Терешкова и сейчас помнит всё так, словно это было вчера. И признаётся, что космос до сих пор снится ей в прекрасных снах.
Все выпуски программы Жизнь как служение
2 октября. «Ангельское извещение»
ПоделитьсяДревнее предание свидетельствует о том, что Ангел Господень известил престарелых Иоакима и Анну о рождении у них Младенца в час крайней скорби бездетных супругов, подвергшихся грубому и несправедливому осуждению со стороны ветхозаветного священства. «Иной суд человеческий и иной суд Божий», — говорили в старину. Для нас в этом повествовании важно, что праведники не были подавлены печалью и не впадали ни в ропот, ни в озлобленность, но с детской и искренней верой изливали Отцу Небесному боль своих сердец — вот драгоценный пример для боголюбцев!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
На перроне в Италии. Анна Пясецкая
Поделиться
Однажды я поехала в отпуск в Италию, в Тоскану. Остановилась в симпатичном курортном городке Виареджо, на побережье Лигурийского моря. В один из дней решила, что поеду на экскурсию в соседний город Лукка. Приехала туда на раннем, утреннем поезде. Зачарованная, долго ходила по его красивым улочкам, церквям и музеям.
Вот так гуляла я по городу и не заметила, как наступил вечер, а за ним и ... ночь. Надо было срочно возвращаться домой, в отель. Когда прибежала на вокзал, там уже не было ни души. Без знания итальянского языка разобраться в расписании было сложно, да и кассы уже закрылись.
Тут я обнаружила, что и кассы бы мне не помогли. Купила дорогой альбом по искусству, сувениры. Цены на билет оказались выше, чем думала. Не рассчитала! В результате осталась одна на перроне без копейки в кармане. Казалось, придется заночевать на вокзале. Охватывало отчаяние.
Единственное, что пришло на ум — это своими словами, от сердца, обратиться с молитвой ко Господу, попросить Его прислать помощь.
Через некоторое время я заметила, как по перрону навстречу движется фигура человека. Когда он приблизился, я увидела, что это приятный молодой мужчина. Он улыбнулся, поприветствовал на ломаном английском и спросил, нужна ли какая-то помощь. Так, слово за слово, мы разговорились.
Оказалось, сам он недавно переехал из другого региона в Виареджо и живет рядом с тем местом, где находился мой отель. Его звали Рикардо. Чудо — мой новый знакомый не только подвел к нужному билетному автомату, но и купил мне «обратный» билет. Слава Богу! Мы успевали на последний ночной поезд, следующий в нашу сторону!
Страх и отчаяние мгновенно отошли на задний план, ведь Господь прислал доброго проводника, с которым за легкой беседой, в уютном теплом вагоне, быстро добрались до нашего городка. Мысленно я поблагодарила Господа за помощь!
И с тех пор я взяла за правило — когда накатывает одиночество или беспомощность, важно помнить, что Христос всегда рядом — и в горе, и в радости. Если на душе — пустота и, на первый взгляд, помощь маловероятна, надо молиться. Главное — искренне. Иногда этой молитвой может стать совсем простая фраза: «Господи, мне сейчас тяжело. Будь со мной». Уверена, помощь не заставит себя долго ждать.
Я чувствую, что в ту ночь, в небольшом южном итальянском городке, рядом со мной на перроне незримо оказался Спаситель. Это была моя незримая встреча с Ним. Вспомнились такие важные слова из Писания: «Не бойся, ибо Я с тобою».
Автор: Анна Пясецкая
Все выпуски программы Частное мнение
Мы и они. Алексей Шириков
Поделиться
Я по своему складу человек, любящий образы, иносказание, символы, многослойность текста, когда один и тот же евангельский эпизод можно рассматривать с разных сторон. А есть люди, устроенные иначе, — для них важна буквальная точность, однозначность формулировки, где каждое слово Священного Писания или Предания должно пониматься ровно так, как написано, без зазора для разных истолкований. Разница эта то и дело оборачивается настоящими спорами между нами.
И часто замечаю, как трудно мне в такие моменты не начать демонизировать другую сторону. Я же понимаю свою точку зрения, вижу внутреннюю логику, знаю аргументы, думаю, что она согласна с духом Евангелия. Со стороны же тех, с кем ведется спор, я начинаю замечать, что в каких-то важных для меня местах меня не понимают, не хотят слышать, обрывают на полуслове или отвечают заготовленной фразой вместо того, чтобы вникнуть. И вот тут срабатывает опасный переход: если меня не хотят слышать, значит, дело не в теме спора, а в самих людях. Значит, они «не такие» — упрямые, слепые, закрытые для истины. Этой же монетой нередко платит и другая сторона.
Для того, чтобы остановить этот порочный круг разделения на «мы» и «они» с последующей демонизацией оппонента, мне каждый раз приходится напоминать себе одну простую вещь: если я не согласен с другим человеком, если вижу как он, пусть иногда и агрессивно защищает свою позицию, это ещё не значит, что человек зол. Я ведь и сам, наверняка, не веду спор с абсолютной безошибочностью и бесстрастностью. Чаще всего у людей, что бы они ни делали и как бы ни думали, есть какие-то внутренние причины для своей позиции. Они могут сами не отдавать себе в них отчета, но они есть.
В этой внутренней обусловленности любых человеческих действий и есть, как мне кажется, причина одной из самых пронзительных молитв Евангелия — молитвы Христа на кресте: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают». Ведь если вглядеться в участников той сцены, почти никто из них не действовал со злым умыслом в собственных глазах. Солдаты несли свою службу — распятие людей было для них рутиной. Совет старейшин Израиля был убеждён, что спасает народ от смуты и большего кровопролития, — Каиафа прямо говорит об этом: лучше одному человеку умереть за народ, чем всему народу погибнуть. Пилат хотел сохранить карьеру и не желал лишних проблем с Римом из-за возможного народного восстания. Каждый из них, по-своему, делал то, что считал правильным или, по крайней мере, неизбежным.
В этом вся сложность и вся трагедия. Оказывается, можно даже убивать, будучи при этом искренне убеждённым, что приносишь таким образом службу Богу. Об этом, кстати, тоже предупреждал Христос: «Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу». И если уж такое возможно в вопросах жизни и смерти, то что говорить о куда более скромных спорах — о том, например, понимать евангельский образ буквально или искать в нём более широкий смысл? Тот же механизм работает и здесь, просто в меньшем масштабе: каждая сторона убеждена, что служит истине, а не самой себе.
Именно поэтому я считаю важным в любом общении удерживать себя от разделения на «мы» и «они». Я не знаю подлинных внутренних намерений другого человека, не знаю, что происходит в глубине его сердца, какой разговор он ведет с собственной совестью и с Богом. А значит, я не могу до конца отделиться от него, поставить на нём крест и закрыть вопрос раз и навсегда — как бы ни хотелось иногда именно этого.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
