Нашим гостем был настоятель Старо-Ладожского Никольского мужского монастыря игумен Филарет (Пряшников).
Разговор шел о почитании Пресвятой Богородицы в православии и о том, с чем связано существование многочисленных разных икон, посвящённых ей.
Ведущий: Константин Мацан
Константин Мацан:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте, уважаемые друзья. В студии у микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня игумен Филарет (Пряшников), настоятель Староладожского Никольского мужского монастыря, это Ленинградская область. Добрый вечер.
Игумен Филарет (Пряшников):
— Добрый вечер.
Константин Мацан:
— Завтра, 5 августа, Церковь чтит память двух икон Божьей Матери, очень известных икон, и даже в календарях упоминание о них выделено как значимое упоминание. Это Почаевская икона Божией Матери и икона Божией Матери, именуемая «Всех скорбящих радость». По этому поводу и об иконописи и, главным образом, о традиции почитания Божьей Матери, как она сложилась в православии, мы сегодня поговорим. Тема важнейшая. Я помню, что в одной из своих проповедей или бесед митрополит Антоний Сурожский, целую серию бесед посвятил в свое время теме Божьей Матери. И начинались эти беседы со слов, что мы приступаем к теме, о которой трудно говорить, о которой вообще, может быть, стоило бы молчать в благоговейном почитании, потому что мы прикасаемся к духовному образу непередаваемой чистоты и святости. Хочется надеть белые лайковые перчатки перед тем, как к этой теме прикасаться. Задача сложная, но попробуем сегодня, потому что с другой стороны, как не говорить о том, что едва ли не самое главное, как не говорить о важнейшей части христианского миросозерцания? Я помню, меня в свое время как-то поразило, обратил внимание, что если даже взять утреннее и вечернее правило из молитвослова, они обязательно почти заканчиваются, почти последняя молитва — Достойно есть, молитва Богородице. Мы верим в Господа Иисуса Христа, Спасителя, Бога воплотившегося, Который воплотился, благодаря тому, что была святость Богородицы. В Ней все наше упование, Она даровала нам спасение. Поэтому как об этом не говорить, если это такая важная часть нашей веры. Уже тогда перейдем к теме после этого затянувшегося вступления. Мы когда с вами тему обсуждали, я упомянул, что икона Божьей Матери, именуемая «Всех скорбящих радость», память, чтение который завтра в церкви происходит, есть такая к ней добавочка — «с грошиками». Что такое с грошиками? Вы сказали, что это Петербургская тема?
Игумен Филарет (Пряшников):
— Да, это Петербургская тема. Почему? Потому что на одной из набережных восстановлен уникальный храм, одноименный храм «Всех скорбящих радость», когда-то на этом месте произошло чудо. Икона Божьей Матери, перед Ней стояло блюдо с копеечками. И так получается, что налетела непогода, ударила молния, и как-то так получилось, что эта молния попала в это блюдо, и эти грошики, как мне рассказывали, как я читал об этом интересном событии, просто приклеились к образу Божией Матери. Вообще когда мы говорим о почитании Пресвятой Богородицы, вы совершенно правильно дали характеристику, что это такая тайна, тайна Боговоплощения. Вообще в принципе есть вещи, о которых мы можем рассуждать в мере своего ограничения, своего разума, пониманий, но, конечно, глубину Боговоплощения, в том числе роль Пресвятой Девы Богородицы... Посмотрите, как нежно поется о Ней в песнопениях, в молитвах, в акафистах, как нежно Ее Церковь называет: и Матерь Света, и Невеста Неневестная, и Заступница мира. Поэтому, конечно, какова была Ее роль в деле спасения человеческого рода, мы до конца оценку дать этому служению не можем. На самом деле это было служение. Пресвятая Богородицы, несмотря на то, что... Дева Мария и до Рождества и в Рождестве и после Рождества остается Девой, это учение мы тоже принимаем, как выстраданное учение Церкви Христовой. И когда посмотрим периоды Вселенских Соборов, то мы не найдем догматов о Божией Матери, но они как бы спрятаны под догматом вочеловечения Божьего Сына. По-моему, Четвертый Вселенский Собор писал, что тот, кто не признаёт Деву Марию, Которая родила Бога Слова, будет анафема. Пресвятая Богородица всегда была в тени Своего Сына. Когда сегодня готовился к встрече, почитал, такие есть моменты критические, замечания в Священном Писании, которые некоторые используют против почитания Богородицы. Тот случай в Евангелии от Матфея, когда кто-то зашел и сказал: посмотри Матерь и братья Твои стоят, хотят Тебя увидеть. И Господь, обращаясь ко всем, говорит: кто мои родные? Тот, кто исполняет волю Божию. Нельзя Евангелие понимать статично. В Священном Писании мало о Ней сказано, в основном это тема Благовещения, евангелист Лука много о Ней пишет. Евангелие нельзя понимать статично. Евангелие это часть большого исторического полотна Церкви Христовой под названием Священное Предание. Евангелие понимается в контексте Священного Предания. В священном Предании мы видим, что Пресвятая Богородица всегда была со Своим Сыном. Она Его не оставляет даже в самые страшные моменты Его земного бытия. Она находится на Голгофе, не побоявшись ничего, находится возле Креста. Мы видим это усыновление. Мы видим, когда Господь возносится на небо, Она становится объектом очень трепетного почитания, Ее очень любили. Более того, Она вместе с апостолами совершает апостольское служение. Когда мы говорим о Ней, безусловно, это без содрогания в сердце невозможно понять. До конца жизни, с того момента... В Евангелии же с чего начинается Ее жизнь? Архангел Гавриил приходит к Ней: «Сила вышнего осенит Тя», поэтому рождаемое от Тебя есть от Духа Свята. — «Се раба Господня». Понимаете, сколько надо было иметь терпения, смирения. Наверное, у Нее совершенно другое было представление о Своей судьбе дальнейшей. «Се раба Господня». С этого момента открывается удивительная страница в истории спасения человеческого рода. Мы к Богородице не относимся как к богине, как это есть в некоторых религиозных системах, мы относимся как к Матери Господа нашего, Которая послужила, Которая была наивысшей точкой, как Ветхозаветной святости, что интересно, так и новозаветной святости. В ней соединилось и ветхозаветное время и новозаветное. Вот такое удивительное почитание, такое отношение у нас христиан к Богородице прослеживается на протяжении всей истории христианской Церкви.
Константин Мацан:
— Вы упомянули Благовещение. Действительно один из самых известных сюжетов, даже по живописи, например, известных, вспоминаю все эти полотна эпохи Возрождения, много разных вариантов Благовещения. При этом на этот сюжет можно смотреть как на знакомый, привычный, преданье старины. Священный текст нам говорит, что действительно архангел Гавриил является Богородице и возвещает Ей весть, что Она станет Матерью Господа, и Она отвечает: «Се раба Господня», то есть да, я раба Господня, будет мне по слову Твоему. Мы читаем привычно этот сюжет, восхищаемся Ее святостью. Мне кажется, вы на очень важную ноту указываете. Представить себя, как бы это ни было странно, в какой-то, хотя отдаленно подобной ситуации. Вот тебе каким-то образом возвещается Божья воля, и первая реакция: что, я? Нет, у меня другие планы на жизнь. Я совершенно не собиралась. Или ужас или страх, хотя страх там был у Богородицы. Но если попытаться на реакцию этого смирения посмотреть глазами современного человека. Мы вообще простые люди способны на такое смирение?
Игумен Филарет (Пряшников):
— Для каждого человек, я уверен в этом, определяется миссия, для каждого из нас. Как это формируется, я не могу понять. В любом случае, даже для того, чтобы в мир пришло спасение и родился Господь, нужно было дождаться появления на этом свете такой чистой девушки, Девы Марии. Это нужно было дождаться, человечество ждало этого на протяжении столетий. Но это дело спасения рода человеческого, совершенно иной уровень служения и иной уровень бытия человеческого рода, взаимоотношения людей и Бога. Но в повседневной нашей жизни что самое важное? Когда Господь мне дает шанс в этой жизни послужить ближним. Пресвятая Матерь Божия служила ведь Своим ближним. Мало того, что Она согласилась на пришествие в мир Христа, Спасителя, Божьего Сына, ведь Она еще служила всем остальным. Как интересно написано в Евангелии: слагала все в Своем сердце. Она все запоминала. Возможно, не записывала, но все запоминала, что происходило и что потом будет очень востребовано, потом, когда Она будет проповедовать о Своем Сыне совершенно чужим народам на разных континентах. Наверное, говоря о сегодняшнем времени, человек должен быть открытым сердцем. Как Она была открыта Богу, «се раба Господня» — это некое смирение, так и мы сегодня говорим. Перед каждым из нас Господь ставит определенную задачу. Или мы становимся монахами, понятно, задача у нас одна. Или человек семейный, у него дети, супруга, супруг, здесь тоже есть своя задача, как мы воспитаем своих детей, Господь нам доверил это воспитание. Бог доверяет нам определенную задачу к выполнению. А если мы говорим о профессиональных качествах человека — врач, учитель, священник, судья, водитель, дворник — мы тоже должны понимать, что это есть некое призвание. Как мы будем это выполнять, со смирением, с осознанием, что мы всего лишь орудие в руках Божиих, особенно я очень преклоняюсь перед людьми в белых халатах. Ну как преклоняюсь? Чисто по-человечески, потому что люди совершают великое дело, спасают наши жизни, устраняют какие-то боли. Безусловно, в современной жизни человек обязан слушать Господа. И когда в разных жизненных ситуациях представляется возможность показать себя как христианин, как профессионал, мы должны, используя свои таланты, выполнить то, что Господь дает нам.
Константин Мацан:
— Игумен Филарет (Пряшников), настоятель Староладожского Никольского мужского монастыря в Ленинградской области, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Мы говорим сегодня о почитании Богородицы в связи с тем, что завтра Церковь чтит две очень известных иконы: Почаевскую икону Божьей Матери и Икону Божьей Матери, именуемую «Всех скорбящих радость» с грошиками. Я вспоминаю, что это была любимая икона моей прабабушки, она очень ею дорожила. У нас семья была не церковная, но на уровне прабабушек оставалась такая память. Как семейное предание доносит, прабабушка закончила несколько классов церковно-приходской школы, но была очень глубоким человеком. Но вот эта с грошиками. Я помню, она говорила: с грошиками икона у меня «Всех скорбящих радость». Любила она эту тему, поэтому чувствую какую-то трепетную радость от того, что сейчас мы об этом говорим. Вот заговорили мы об иконах Богородицы. Что нужно знать о традиции иконописного почитания Божией Матери?
Игумен Филарет (Пряшников):
— Пресвятая Богородица одна, но являет Себя нам через Свою икону, через Свои образы. Образы появляются в разных житейских случаях и связаны иногда с людьми. Мы говорим о том, что рядом с нашей обителью есть знаменитый Тихвинский мужской монастырь, где когда-то явилась Тихвинская икона Божией матери, к которой люди приходят, очень любят этот образ. Или самоявленная икона, или икона обретается, или просто человек пришел в храм, обратился, и Господь, Божья Матерь услышала этого человека и исполнила его прошение. Здесь сразу начинается народная молва почитания образов. Для нас икона это не идол, это не объект для поклонения, а икона это образ. Это то, что говорили святые отцы Седьмого Вселенского Собора: «Взирая на образ, умом восходим к Первообразу». Поэтому когда мы молимся перед иконой Божьей Матери, мы попадаем в иной мир. Вы помните, как князь Трубецкой говорил, что икона это окно в другой мир, в другую реальность. И когда мы смотрим на изображение Пресвятой Богородицы, мы попадаем в общение с Ней. Хочется три вещи сказать очень интересных. Первая, в нашем Староладожском монастыре тоже есть особо почитаемая икона Божией Матери, Черниговская, которая находится в нашем монастырском храме. Ее история удивительна, когда-то до революции эта икона находилась в каком-то из Староладожских храмов, но революция, разорение монастырей, рушили храмы, грабили ризницы, иконостасы. Эта икона каким-то образом оказывается у совершенно светских людей. Она была стрелянная несколько раз, отверстия от пуль были, рубленная. Люди, которые хранили эту икону, она довольно большая — я говорю о нашей Черниговской иконе Божией Матери Староладожского Никольского мужского монастыря — называли ее проклятой иконой, черная икона. В чулане валялась завернутая в какой-то обрезок ткани. И когда пришел момент возрождения обители, начали с этими людьми вести переговоры, отдайте, пожалуйста, икону храму. Была запрошена очень большая сумма средств, но благодаря московским меценатам, московским прихожанам, деньги были собраны, икона вернулась в храм, прекратила плакать, прекратила переживать о своей судьбе, отреставрировали этот образ. Сегодня это особо почитаемая икона в нашем монастыре. У нас есть расстрелянная икона Божией Матери, мы уже возвращаемся в советское время. Когда будете в нашем монастыре, обязательно зайдите в музей монастырский, там с левой стороны есть большая, уже выцветшая от времени, писанная маслом икона на железе. Она когда-то находилась на фасаде церкви Иоанна Златоуста. В советское время ребятишки, солдаты, которые занимали этот монастырь, а тогда там ремонтировали самолетные орудия, упражнялись в меткости. А куда можно было стрелять? На фасаде осталась ростовая икона Богородицы. Мы сегодня видим пулевые отверстия, изрешеченный именно лик, стреляли в лик Божьей Матери. Эту икону мы сохраняем как великую святыню нашей обители. Почему я говорю, что почитание возникает по ряду причин? Или Богородица, Матерь Света являет Свой образ. Или образ занимает особое место почитания в народе. Начинают совершаться какие-то интересные события, человек помолился перед образом Матери Света и Она услышала. И еще один момент, чтобы не забыть. Я двадцать лет отслужил на Сахалине, и как-то меня пригласили на отпевание одной бабушки. Мы сегодня говорили о вашей бабушке, как она почитала Богородицу, а эта бабушка почитала Смоленскую икону Божией Матери всю свою жизнь. И что интересно, она умирает в день Смоленской иконы Божией Матери. То есть Богородица за почитание Своего образа сделала так, что Она забрала ее. Это родственники мне рассказывали, говорят, батюшка, мы поражаемся, как вы думаете, совпадение это или не совпадение? Но говорят, когда мы посчитали, сорок дней на Пасху. Такие вещи интересные, почитание даже святого образа не проходит бесследно для человека.
Константин Мацан:
— Я от одного священника слышал такую мысль, что в жизни каждого священнослужителя — а может быть, даже речь шла, что в жизни каждого христианина, это слишком большое обобщение, в жизни каждого священнослужителя — есть какое-то особое место для Пресвятой Богородицы. Либо икона, либо храм, либо дата, связанные непосредственно с Божьей Матерью. Причем, в тот момент этот священник, который мне это говорил, служил в Казанском соборе на Красной площади, то есть храм во имя иконы Божией Матери Казанская. А в вашей священнической практике есть какое-то особое место, которое занимает именно Пресвятая Богородица.
Игумен Филарет (Пряшников):
— Безусловно. Я очень благодарен, что вы меня спросили, и я об этом уникальном случае в своей жизни рассказывал в этой же студии, когда мы говорили о священническом пути.
Константин Мацан:
— Давайте напомним тем, кто эту программу давно не переслушивал.
Игумен Филарет (Пряшников):
— Я хотел вспомнить, уходим глубоко в историю моей жизни. Я был тогда еще подростком лет 15-16, мы приехали к одному старцу в Приморье, был такой батюшка отец Варнава. Может быть, многие его помнят, он сегодня похоронен в Шмаковском мужском монастыре, он был духовником последние свои годы. Мы очень привязались к нему, ездили на исповедь, благословенье брали. Настоящий Божий угодник, я никогда таких людей в своей жизни больше не встречал. После исповеди я говорю — а у него было очень много икон — батюшка, благословите мне иконочку какую-нибудь на память о вас. И он берет маленькую софринскую иконку Казанской Божией Матери, дарит мне и говорит: Сережа, будешь священником. И нужно, чтобы прошло несколько десятков лет, чтобы меня в двухтысячном году рукоположили в священство в день Казанской иконы Божией Матери. Эта икона у меня сегодня, маленькая иконочка картонная. Но совпадение ли это, я не могу понять. Но мог ли батюшка тогда за несколько лет, 15 лет тогда, священником я стал в 22 года, около десяти. Мог ли он тогда?.. Почему именно Казанская? Почему принятие священства совершилось на Казанскую Божию Матерь. Я почитаю этот образ. Тем более, если мы вспоминаем островную епархию, Сахалинскую область, где я провел практически двадцать лет, то Казанская Божия Матерь одна из Покровительниц островов Богоспасаемого нашего отечества. Вот такая история интересная.
Константин Мацан:
— Как так сложилось, что Казанская икона — Покровительница островов?
Игумен Филарет (Пряшников):
— Я это связываю, знаете, с чем? 90-е годы. Страшное землетрясение в Нефтегорске на севере острова Сахалин. Погибло больше двух тысяч человек, заживо были погребены под останками домов, страшный год был. Святейший патриарх, тогда Алексей II, благословил на Сахалин привезти большой удивительной красоты список Казанской иконы Божией Матери, который сегодня находится в Воскресенском кафедральном соборе. И после привоза этой иконы таких страшных землетрясений уже не происходило, надеюсь, не будет происходить. Я связываю, и многие верующие связывают, что Богородица этим образом прибыла на Сахалин, является особо почитаемой иконой, в этом есть знак покровительства Ее над нашими островами.
Константин Мацан:
— Мы вернемся к этому разговору после небольшой паузы. Я напомню, сегодня с нами в программе «Светлый вечер» игумен Филарет (Пряшников), настоятель Староладожского Никольского мужского монастыря в Ленинградской области. У микрофона Константин Мацан. Не переключайтесь.
Константин Мацан:
— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Еще раз здравствуйте, уважаемые друзья. У микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня игумен Филарет (Пряшников), настоятель Староладожского Никольского мужского монастыря в Ленинградской области. Мы продолжаем наш разговор, который сегодня посвящен почитанию Пресвятой Богородицы, потому что завтра Церковь чтит память двух икон Божьей Матери, Почаевской иконы Божьей Матери и иконы Божьей Матери, именуемой «Всех скорбящих радость». Есть связанные с Богородицей особенные места, одно из них — это Святая гора Афон, удел Пресвятой Богородицы. Вам доводилось там бывать?
Игумен Филарет (Пряшников):
— К сожалению, нет, но очень хочу в ближайшее время обязательно побывать там, если Богородица, Матерь Света благословит.
Константин Мацан:
— Мне тоже не доводилось. Очень интересно поговорить с человеком, который там был и мог бы поделиться тем, а как там управление Божьей Матерью всем островом чувствуется. Вы упомянули, что есть чудеса, связанные с иконами Божьей Матери. Если вспоминать историю обретения Казанского образа, на пепелище после пожара девочка нашла икону и принесла ее патриарху Гермогену. Другие есть похожие истории, когда икона уже в написанном виде является чудесным образом. Современному человеку трудно поверить в такие чудеса. Кажется, что это, скорее, притча, какая-то благочестивая история и чудо здесь не настоящее, так просто передает предание, а на самом деле физического явления иконы Божьей Матери, может быть, и не было. Так побуждает думать современное скептическое, материалистическое сознание. Что вы об этом думаете? Как относиться к тому, что церковное предание до нас доносит как чудо?
Игумен Филарет (Пряшников):
— В своей жизни я встречал несколько образов, которые меня заставляли задуматься всерьез. Первое это та икона Умиления Пресвятой Богородицы, она называется Семистрельная, которую сейчас возят в зону СВО. В свое время ее возили и по нашим епархиям. В частности, в мой приход, где я служил, ее привозили. Удивительно тоже, обычная софринская икона, наклеенная на оргалит, источает огромное количество мира и даже кровоточит иногда. Что это? Придумано — не придумано, не знаю. А второе — удивительная встреча, это икона «Призри на смирение». Когда на стекле отпечатался как бы негатив. Заметили, икона потемнела. Что такое? Как она могла потемнеть? А когда открыли киот, то увидели, что на стекле негативное изображение Богородицы. С этой иконой я тоже встречался, общался с хранителями этого образа. Много вопросов. Почему это изображение на стекло нанесено органическим веществом? Может ли дерево, оно не живое, давать живые вещества, молекулы которого могли бы организоваться и выписать на обычном стекле изображение иконы, как копия. Как это? Это же не единичные случаи, человек не может этого подстроить просто так. Вспомните, есть удивительное в Греции, когда икона Божией Матери украшена засохшими лилиями, и они расцветают в определенное время и момент. А есть еще монастырь, по-моему, тоже в Греции, раз в год на Успение Божьей Матери в храм приползают маленькие змейки, которые в этот день никого не жалят, но если в другой день вы решите с ними повстречаться, то обязательно получите очень серьезный ядовитый укус. Что это такое? Если мы говорим, что это все придумано, тогда дайте объяснение этим всем моментам. Кому нужны чудеса? Верующему человеку, твердо стоящему в христианстве, это — еще раз поблагодарить, сказать: слава Тебе, Господи, благодарю Тебя Матерь Божия, что показываешь людям остальным, что Ты настолько рядом с нами. А для неверующего человека это повод задуматься, что есть нечто таинственное, которое присутствует в нашей жизни. Когда мы взираем на образы и обращаемся к Пресвятой Богородице, мы соприкасаемся с тем миром, который совершенен до неизмеримых размеров. Поэтому и происходят чудеса. Я говорил про Черниговскую Божью Матерь. Конечно, нужно собирать свидетельства. В последнее время люди стали приносить к этой иконе сережки, колечки, крестики. Спрашиваю: а почему вы принесли? — Потому что Она мне помогла. Совпадение ли это? Один раз еще можно поверить. А когда это десять раз? А когда это тридцать раз? То тут уже задумываешься, с особым трепетом подходишь. Я очень благодарен, говоря о нашей Черниговской почитаемой иконе Божьей Матери, к нам приезжал старец Илий, он был позапрошлый год у нас. Для нас это был такой праздник, у меня сохранились фотографии, как он долго молился перед этим образом, а потом повернулся к нам, сказал: монастырь надо возрождать, конечно, — повернулся к братии и сказал, — все возродится, все возродится. Что это такое? К сожалению или к счастью, может быть, мы до конца многого не можем понять. Но почитание Богородицы всенародное, древнее, неоспоримое, его нельзя вычеркнуть из истории Церкви, его нельзя положить на полку, это почитание. Богородица, еще раз хочу сказать, занимает особое место и в христианском вероучении и в народной мудрости. Посмотрите, наше государство, Успенский собор Московского кремля и благовещенские церкви. Вспомним город Благовещенск, который был основан в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Любовь к Божьей Матери в народе. Покрова на Нерли возьмите, уникальный храм. Почитание той же Почаевской иконы Божьей Матери, там вообще сохранилась стопочка Пресвятой Богородицы, люди почитают это за отображение стопы Божьей Матери. Всех скорбящих радость — это народное почитание, потому что когда вы посмотрите на икону, вы увидите, что стоит Богородица в центре, а по бокам слева, справа стоят люди, мы стоим, нуждающиеся. Помощница скорбящим, Утешение плачущим, в болезнях Исцеление, это все относится к тем образам, которые мы будем праздновать буквально завтра. И Почаевская Божья Матерь и Всех скорбящих радость.
Константин Мацан:
— Я читал книгу искусствоведа Паолы Волковой, нашего известного искусствоведа, автора множества лекций по истории, в том числе живописи. У нее есть такая мысль, я сейчас пересказываю ее своими словами и боюсь что-либо напутать, но насколько я помню, она делала очень любопытный акцент. В западном христианстве, в католической живописи, в средневековой Возрожденческой есть такой сюжет как коронация Богородицы. Она Царица, Ее коронуют, Она в воздухе пребывает, на Нее возлагается царский венец. В православной иконографии, говорила Паола Волкова, такого именно сюжета мы не найдем. Почему? И она предлагает очень интересное, может быть, авторское объяснение, мне интересно, что вы об этом думаете? Она говорила, что для западного христианства в почитании Богородицы слово «царица» стоит как бы на первом месте, царственное достоинство. А в восточном христианстве, в православии психологически на первом месте стоят слова Дева, чистота, некая беззащитность и жертвенность. Причем, с этим можно спорить, потому что у нас есть икона Всецарица, мы поем «Царица моя Преблагая» в православных песнопениях, и одновременно столько храмов, соборов в католической Европе, Нотр-Дам такая-то, Нотр-Дам такая-то, все соборы Пречистой Девы, слово Дева там тоже вполне присутствует. Но в истории культуры культуролог такую проекцию предлагает. Что вы об этом думаете, как это в вас отзывается?
Игумен Филарет (Пряшников):
— Это две разные культуры и два разных направления. Почему? Потому что западное христианство во многом своеобразно. И, к сожалению, принятие последнее время Богородичных догматов о непорочном зачатии...
Константин Мацан:
— Это поздний догмат 19-го века.
Игумен Филарет (Пряшников):
— Все равно был этот культ почитания Пресвятой Богородицы как Царицы, чуть ли не одинаково ставится на одно состояние с Божественным Сыном. Это не сразу, тот же догмат рождается на протяжении определенной традиции, определенного времени. Для нас, восточных христиан, еще раз хочу сказать и подчеркнуть, почитание Богородицы никогда не сводилось к почитанию как богини или нечто подобного Своему Сыну, Она всегда стоит за Ним. Вы приводите характеристики чистоты, святости, нежности. А еще здесь очень большая роль Богородицы в материнстве. Что сделало христианство, поддерживая почитание Пресвятой Богородицы? Оно возвысило роль женщины как матери. В Богородице мы это видим. И поэтому когда приходят, спрашивают, кому можно помолиться о детях? Богородице идите, пожалуйста, помолитесь. Потому что она Матерь всех нас живущих. Мы вспоминали Голгофу сегодня, усыновление, когда Господь наш Иисус Христос, страдающий на Кресте, усыновляет род человеческий. Взирает на Богородицу, на Свою Маму и говорит: «Се сын Твой». Иоанн Богослов рядом стоит. А Иоанну Богослову говорит: а это Матерь твоя. Здесь произошло усыновление нас Пресвятой Богородице. Она для нас даже не Царица, она для нас Мама. Вот в чем разница, мое такое простое объяснение в этом. Но все равно Она остается превыше небесных сил, все равно мы Ее называем «Небо, вместившее Невместимого». Мы все равно почитаем Ее как Ту, на Которого не могут взирать ангелы она во чреве Своем воспитала, вырастила и кормила. И сказано в Евангелии, что Господь рос, почитая Иосифа и, конечно, Свою Маму Пресвятую Богородицу. Мы к Ней, прежде всего, относимся как к Матери нашего Господа. А в этом есть тоже очень глубокий смысл.
Константин Мацан:
— Игумен Филарет (Пряшников), настоятель Староладожского Никольского мужского монастыря в Ленинградской области, сегодня с нами в программе «Светлый вечер». Вы упомянули, что очень важна связанная с Пресвятой Богородицей тема материнства. Я даже слышал такой, если угодно полемический аргумент, когда к Церкви обращают упрек, что в ней женщина на вторых ролях, такое подавление происходит женщины мужчиной. Женщин не уважают, не ценят, только мужчины священники, а женщина знай свое место. Однажды было сказано: как может быть так, если мужчина священник и молится Богородице и просит Ее заступничества, то есть мужчина священник просит заступничества у женщины. Более того, я не знаю, как в языческих религиях в Палестине времен Христа и вокруг, но в античной культуре не было так ярко выражено ни темы детства, ни темы материнства и женственности. Идеал человека для античной культуры это мужчина лет 30-40, это полный возраст, сила, гармония, красота. А приходят в христианство, и оказывается, что Бог младенец, и одновременно заставляют почитать Его Маму, Богородицу. И одновременно тема и детства и материнства, то, что мы сегодня в жизни воспринимаем, как само собой разумеющееся. Конечно, дети это цветы жизни, дети это наша великая ценность, надо устроить мир, чтобы детям было удобно и хорошо. Это тоже христианство принесло. Если мы не видим в этом корней христианских, мы просто не понимаем, чем мы питаемся.
Игумен Филарет (Пряшников):
— Очень жалко, что современный мир пытается убедить людей в том, что то, что было до христианства, это супер, это здорово. Когда возрождается неоязычество, когда люди хотят вернуть славянским народам языческую веру. Я всегда спрашиваю, а вы почитали, какие там были обычаи? Почитайте, посмотрите, что такое было язычество, где слов любовь, милосердие, сострадание в принципе не было, там человек как мог выжить, так выживал. Обращались к языческим богам для чего? Для того чтобы охота была получше, это бытовой уровень, который не давал человеку, в том числе и народу, полноценного ощущения бытия. Почему, допустим, многие религиоведы, исследователи говорят, если мы обратимся к времени прихода в мир Христа, языческая религия, Римская империя переживала кризис. Люди не хотели ходить в эти храмы, молиться этим богам, но их заставляли, потому что культ императора. Почему в первые века христианства много мучеников воинов? Потому что показать лояльность своему императору, своей власти, нужно было зайти в языческий храм, принести три ладанки, бросить их в вечный огонь, который горел перед статуей императора. Мы о чем говорим? О том, что дало христианство, христианство дало то, чего человечество до этого не знало. Я бы сказал, что христианство перечеркнуло зверство в человеке. Возьмите ту же Римскую империю, бои гладиаторов. Что это было такое? Это было убийство людей на арене, убивали христиан, убивали рабов. Кровь текла рекой. Я когда читал исследования Римского Колизея, представляете, какая была жестокость, была сделана система отведения человеческой крови. Что такое нехристианство, когда ваша жизнь ничего не стоит. Здесь мы видим, как Господь наш Иисус Христос не только возвысил, Он указал цену нашей жизни, нашей души. Тем более когда появляется эта тема вообще, роль женщины в христианстве, кому первому Он является? Женам-мироносицам. Кто первый возвестил о Воскресении Господа? Не боялись эти девушки бегали по ночному городу Иерусалиму, стучали в двери апостолам, которые спрятались страха ради иудейского, и кричали: Он воскрес, Он Воскрес! Сарафанное радио, которое возвестило нам о Воскресении Христа. И в Церкви нашей женщина занимает очень большое место. У каждого есть свое призвание, есть предназначение в этом мире. Понятно, что сегодня наши матушки, женщины, девушки пытаются водить самолеты. Какие еще мужские? Пытаются какие-то профессии мерить на себя, но все равно она в любом случае останется всегда мамой, вот эта роль женщины в этом мире, это святая роль. Даже неоязычники, люди, придерживающиеся таких взглядов, обзывают материнство как инкубатор, а ведь материнство это святость. Эту святость показала Пресвятая Богородица, Которая родила Божьего Сына, Которая даровала нам спасение. Все очень просто и все складывается, на мой взгляд.
Константин Мацан:
— Когда мы говорим о неоязычестве, неплохо бы помнить, что в итоге все разговоры об источниках неоязычества, где какие тексты нам о нем рассказывают, приходят к Велесовой книге, а учеными давно доказано неопровержимо, что это текст 19-го века, это новодел, то есть это подлог. У этого дела есть конкретный автор, который его написал, и никакого отношения к древним славянским верованиям, якобы аутентичной дохристианской вере, Велесова книга просто не имеет. А о верованиях древних славян в основном мы знаем из христианских источников, и знаем потому, что эти источники разоблачали эти древние дохристианские верования, противопоставляя им веру в истинного Бога. Еще одна тема есть, связанная с Богородицей. Это акафист Пресвятой Богородице, известнейшее песнопение, известнейшая литургическая поэзия. Наш академик Сергей Сергеевич Аверинцев много об этом писал и разбирал этот акафист и показывал его красоту и говорил, что колоссальное значение вообще для европейской литературы этот текст имеет, не только богословское, но даже литературное. Он закладывал основы рифмы, основы строя, основы ритмики и колоссальное влияние имел этот текст. А что нам здесь бросается в глаза? И вы тоже уже об этом сказали. Как автор акафиста пытается сочетать несочетаемое, чтобы хоть как-то выразить тайную красоту Богородицы? «Невеста Неневестная». «Небо, вместившее невмещаемое». Только столкновением таких противоположностей, чтобы разум из этих бинарных оппозиций вывести к чему-то большему, мы можем мыслить о Богородице. Есть день отдельный специальный, Суббота акафиста, когда этот акафист читается. Вы когда этот текст читаете, как он у вас в сердце отзывается?
Игумен Филарет (Пряшников):
— Совершенно не случайно, что акафистная суббота в преддверии великого события всего христианского мира, вообще всего человечества — Воскресения из мертвых Господа. Здесь мы, читая эти строки... Нельзя написать такой Богодохновенный текст, возвышенный текст, не имея опыта, духовного опыта общения с Той же Богородицей. Когда у меня нет того, что я могу назвать, я не пережил того опыта общения, я не смогу это выразить языком. Я могу какие-то общие фразы. Но говоря об акафисте, об авторе этого произведения, церковной молитвы, безусловно, мы говорим, что это был некто, кто какие-то моменты глубинные познал, узнал. Но все сливается и сходится не просто к каким-то бытовым моментам. Мы говорим о изображениях Пресвятой Богородицы, есть «В родах помощница», «Прибавление ума». Есть моменты бытовые. Но есть серьезный аспект, это участие Божьей Матери в деле спасения. Это акафистная Суббота, когда мы, духовенство, несколько раз выходим в храм, акафист делится на определенные части, когда два-три хора исполняют торжественный гимн, победоносное: «Взбранной воеводе победительная», безусловно, чувствуешь сопричастность. Мы иногда, знаете, как делаем, не просто выходим к центру, где лежит икона Похвала Божьей Матери, допустим, а мы подходим к нашим чтимым иконам. Каждый раз мы совершаем такой небольшой Крестный ход в храме и подходим к иконам, которые располагаются в храме, это тоже знак почитания образов Божьей Матери, который исторически был всегда, никогда не прекращался. Поэтому всегда чувствуешь сопричастность, еще раз переживаешь ту великую тайну, о чем мы сегодня начали говорить, тайна Боговоплощения. И в этой тайне Боговоплощения участие принимала Божья Матерь.
Константин Мацан:
— У Николая Гумелева есть такие известные строчки: «Ничего я в жизни не пойму, лишь шепчу, пусть плохо мне приходится. Было хуже Богу моему и больнее было Богородице». Такое острое переживание, наверное, по-человечески понятных чувств Матери, когда Она видит Своего Сына распинаемым на Кресте. И одновременно... Это один полюс, а другой полюс тот самый акафист, где рефреном звучит: «Радуйся, радуйся». И после акафиста Богородице появлялись в истории Церкви другие акафисты. Святым, акафист Иисусу Сладчайшему, где тоже рефреном это слово, которое по-русски звучит как «радуйся», насколько я понимаю, по-гречески корень каризма, связанное со словом «харизма» в нашем глубоком смысле слова, духовная глубокая радость. Что такое радость в христианском миросозерцании?
Игумен Филарет (Пряшников):
— Чисто исторически, я читал, что такими восклицаниями «радуйся» встречали римских императоров, которые возвращались с победой с поля боя. Это было некое восклицание возвеличивания и наивысшая точка эйфории для народа, для людей того времени, встречали победителя. И здесь мы тоже обращаясь к Пресвятой Богородице, как к Человеку, Который победил многие вещи: страх, незнание, что впереди. Помните, ведь этот страх посеял Ей в сердце кто? Симеон Богоприимец. Что он Ей сказал? Тебе Самой оружие душу пройдет. Он уже Ей предсказал, Она всю жизнь была к этому готова и готовилась. Поэтому это слово «радуйся» мы обращаем к Ней и к другим святым угодникам Божиим, как к неким победителям вещей, которые мы еще не победили. Мы не победили страх, мы не победили боязнь неизвестности, что нас ждет впереди, мы боимся многих вещей, которые, к сожалению, и подтачивают нашу веру и делают нас слабыми в вере, мы сомневаемся. А сомневалась ли Она? Как это произойдет, когда я мужа не знаю? И ангел Ей отвечает, что это будет, Кто это будет. Представляете, какая должна быть вера и упование и смелость, чтобы все это победить и получить восклицание от верующих миллионов-миллионов поколений людей: «Радуйся Невеста Неневестная, радуйся мира Заступнница». В этом плане, читая акафист, читая песнопения различные, еще раз хочу подтвердить, посмотрите, как Церковь нежно называет Ее и как Церковь к Ней относится. И в Богослужениях, с какой нежностью строятся храмы Богородичные, как они расписываются. Если мы посмотрим на купола, которые символизируют небо и звездочки, украшающие этот небосвод, Она тоже стала небом, Которое вместило Создателя. Тот, Который все сотворил, умаляется до того, что становится созданием. Это очень удивительно. В этом и есть тайна Боговоплощения, еще раз хочу сказать.
Константин Мацан:
— Вы сказали об этом наполнении слова «радость», я сейчас подумал, действительно, Серафим Саровский встречал каждого пришедшего к нему словами: «Радость моя, Христос Воскресе!» И легко в этих словах услышать просто вежливое, доброе, милое обращение, как мы ребенку говорим: «Радость моя, что ж ты там делаешь, иди сюда». А если иметь в виду и помнить тот смысл слова «радость», которое вы только что нам предложили и который есть в акафисте, все связано. И тогда это обращение батюшки Серафима, который тоже очень почитал Пресвятую Богородицу, и Дивеево,удел Пресвятой Богородицы. Мы все помним это знаменитое наставление батюшки Серафима сестрам Дивеевской обители, что кто по канавке святой пройдет, Богородичной канавке, сто пятьдесят раз прочтет «Богородица Дева, радуйся», тому здесь и Киев, и Иерусалим, и Афон. Что Бог везде не оставит и Божья Матерь будет здесь с вами, если вы в молитве к Ней обращаетесь, что вера не связана с географией, с точкой присутствия на карте. Я так думал всегда, почему именно Богородица, почему именно молитвы Богородице? Связывается все в одно. И это «радость моя», с которой обращался батюшка Серафим к пришедшим, тоже, видимо, та самая радость глубоко переживаемая, приветствие, Богородичное приветствие, если угодно.
Игумен Филарет (Пряшников):
— А я здесь вспоминаю первое время после Воскресения Господа. Когда Господь Воскрес из мертвых и являлся Своим ученикам, помните, как Он им сказал один раз: «Радуйтесь, я победил мир». То есть Господь Своей смертью победил неуверенность, неуравновешенность нашей человеческой жизни, нашего бытия. Эта радость, что мы не одиноки в этом мире. Я еще раз хочу отметить, мы обращаемся к Богородице... Самый важный момент богослужения, Божественной литургии, евхаристический канон, чем он заканчивается? Он заканчивается призыванием Божией Матери: «Изрядно о Пресвятей, Пречистей, Преблагословенней, Славней Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии». И мне еще нравится, как батюшки, и в том числе я, после этих слов всегда прибавляю, может быть, немножко потише: «Пресвятая Богородица, помогай нам». Апостольское восклицание, по преданию, когда Богородица уснула, успение, и потом гроб пустой, и потом встреча, когда Она явилась, и апостолы после беседы с Ней, узнав, что Божественный Сын забрал Ее телесно, Она находится в ином мире, что Она будет предстательствовать о верующих в Ее Сына, как они восклицают, все апостолы? Это предание, в Евангелии этого, конечно, не отражено, это чистое предание Церкви нашей. «Пресвятая Богородица, помогай нам». Вот это, наверное, то, что отделяет Божью Матерь от святых, которым мы обращаемся: «Молите Бога о нас», мы к ней обращаемся: «Помогай нам». Потому что Господь Ей дал определенную долю ответственности, современным языком скажу, потому что Она Матерь Божия, потому что, где-то читал, апокриф, наверное, Она никогда не находится на небе, Она всегда на земле, Она всегда ходит там, где это надо, где требуется Ее помощь. И преподобный батюшка Серафим Саровский и многие святые, о которых мы вспоминаем, как почитали они Богородицу. И вспомните Марию Египетскую, ведь она от иконы Божией Матери услышала, когда ей надо начать покаяние, куда ей надо идти. Интересно, что Божья Матерь так или иначе участвует тайным образом в спасении человека, человеческой души. Мы радуемся, что мы имеем такую великую помощь, которая может вымолить любого человека. Есть слова такие: «Много бо может молитва матерняя (матери)». Это тоже мы читаем перед каждой литургией, это тоже образ Божьей Матери, много может молитва матери. Сегодня, когда наши женщины, мамы приходят в храм, молятся за своих детей, вымаливают своих близких, это, конечно, незаметно для обывателей, которые, может быть, смеются над тем, что почитается Пресвятая Богородица в христианской православной Церкви. Но то, что это работает, что эта молитва слышится, это удивительно.
Константин Мацан:
— Мне всегда казалось важным, чтобы была не только молитва матери, но и молитва отца за детей. Мы часто, безусловно, признавая святость материнства, об этом говорим. Но я как папа, считаю, что папа тоже должен молиться. И, например, известна молитва, которую любят родители, где есть слова, обращенные к Богородице: «Уврачуй душевные и телесные раны чад моих, моими грехами нанесенные». В самое сердце слова, которые наверняка каждый родитель может к себе применить. И очень точно найденные слова, мы не можем не наносить раны детям. Пускай Божья Матерь их уврачует. И перед этими словами есть такие слова: «Матерь Божия, введи меня во образ Твоего небесного материнства». Я, как папа, читаю эти молитвы, и слово материнства заменяю словом «родительства» просто, чтобы это было органично. Спасибо огромное за нашу сегодняшнюю беседу. Завтра, напомню, Церковь чтит память Почаевской иконы Божьей Матери и иконы Божьей Матери, именуемой «Всех скобящих радость». Мы сегодня о почитании Божьей Матери поговорили с игуменом Филаретом (Пряшниковым), настоятелем Староладожского Никольского мужского монастыря в Ленинградской области. Спасибо огромное за этот разговор. У микрофона был Константин Мацан. До свиданья.
Игумен Филарет (Пряшников):
— Всего хорошего.
Все выпуски программы Светлый вечер
«Богословие священства». Священник Алексей Чёрный
У нас в гостях был кандидат теологии священник Алексей Чёрный.
Разговор шел о том, что русские святые отцы 18-20 веков писали о священстве и как осмысляли это служение в соответствии с вызовами эпохи и ожиданиями прихожан своего времени. В частности, мы обсуждали, что о священстве писали такие известные богословы, как святитель Дмитрий Ростовский, святитель Тихон Задонский, святитель Филарет Московский, святитель Иннокентий Херсонский, праведный Иоанн Кронштадтский, святые Оптинские старцы, святитель Феофан Затворник и святитель Игнатий, епископ Кавказский.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных путям русского богословия в истории русской культуры.
Первая беседа с диаконом Николаем Антоновым была посвящена формированию русской богословской мысли (эфир 27.04.2026)
Вторая беседа с Артемом Малышевым была посвящена святоотеческому богословскому наследию (эфир 28.04.2026)
Третья беседа с Вячеславом Ячмеником была посвящена богословию в эпоху советских гонений на Церковь (эфир 29.04.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
«Вера и дело». Сергей Катышев
Гость программы — глава телеканала «КИНО ТВ», продюсер Сергей Катышев.
Разговор начинается с воспоминаний о юности, интересе к музыке и культуре, учёбе на факультете психологии и создании культурного центра «Лаборатория звука». Гость рассказывает о том, как ранние впечатления от музыки повлияли на его стремление «расширять границы» и искать своё призвание.
Отдельной темой становится путь к вере. Сергей Катышев вспоминает встречу с Тихвинской иконой Божией Матери, поездки в монастырь преподобного Александра Свирского, аварию, после которой он особенно остро задумался о Божием промысле, и первое путешествие на Афон. В беседе звучит рассказ о монастыре Дохиар, старце Григории, иконе Божией Матери «Скоропослушница», а также о встрече с духовником — епископом Нестором Ялтинским.
Также речь идёт о создании телеканала «КИНО ТВ», работе в кино и телевидении, восстановлении территории храма Архистратига Михаила в Алупке и фестивале «Явление».
Отдельное внимание уделяется фильму «Авиатор» по роману Евгения Водолазкина и планируемой экранизации романа «Лавр», а также разговору о прощении, покаянии и внутреннем изменении человека.
Ведущая: Наталия Лангаммер
Наталья Лангаммер
— Добрый вечер, дорогие радиослушатели! «Светлый вечер» на Радио ВЕРА и в эфире программа «Вера и дело». Меня зовут Наталья Лангаммер, а в гостях у нас сегодня глава телеканала «Кино ТВ», продюсер в разных сферах — Сергей Катышев. Добрый вечер.
Сергей Катышев
— Добрый вечер. Христос воскресе! Рад приветствовать вас, дорогие друзья, на одном из моих любимых радио.
Наталья Лангаммер
— Сергей, мы с вами перед эфиром обсуждали, о чём поговорить. И у меня к вам много интересных вопросов. Первое, что возникает у меня в голове, — это психология. Вы закончили факультет психологии Ленинградского государственного университета, причём тогда, когда это ещё не было модно. Но дальше вас всё-таки интересовала культура, вы искали себя. Как это выяснилось в процессе обучения?
Сергей Катышев
— Я бы начал ещё раньше — до того, как поступил в университет на факультет политической психологии. Когда мне было 14 лет, я не имел понятия ни о психологии, ни о православии, ни о музыке, ни о культуре. И вот мой школьный друг пригласил меня на концерт Джона Маклафлина (это было лет 25–30 назад). Концерт проходил в Петербурге, в ДК Ленсовета. Но у нас не было билетов. Мы пришли, и мой друг говорит: «Серёга, полезли через крышу?» Я отвечаю: «Всё что угодно, но через крышу я не полезу». Он говорит: «Ну тогда поехали домой». И вот мы уже собрались уходить, грустные такие, и вдруг выходит молодой человек в костюме, с контрамарками в руках. Он кого-то ищет глазами, не находит и протягивает эти контрамарки мне — а это билеты на первый ряд. Так мы попали на концерт Джона Маклафлина и Билла Бруфорда. И, знаете, именно тогда мой мир полностью перевернулся. Я не представлял, что такое вообще возможно. Что существует такая музыка, которая может настолько расширять границы восприятия. И с тех пор, с 14 лет, всё, чем я занимаюсь каждый день, связано именно с этим — с расширением собственных границ. Я стараюсь, чтобы каждый день становился для меня открытием. Потом был университет. Сразу после него мы вместе с друзьями и учителями открыли культурный центр. Среди них был Сева Гаккель — один из основоположников группы «Аквариум». Он же открыл один из первых легендарных панковских клубов Санкт-Петербурга — «Там-Там». Позже, когда я познакомился с Юрием Николаевичем Арабовым — нашим классиком, сценаристом и кинематографистом, — я узнал от него интересную мысль: что, вообще-то, панки и монахи имеют много общего. И те, и другие постоянно раздвигают границы. Разница в том, что у панков в центре — собственный протест и больше ничего, а у монахов в центре — воскресший Христос. Это огромная разница. Но само стремление к преодолению себя объединяет и тех, и других. Так вот, мы открыли культурный центр «Лаборатория звука» и привезли в Россию практически всех современных электронных музыкантов, повлиявших на культуру XX и XXI века.
Наталья Лангаммер
— А какие это были годы?
Сергей Катышев
— Это начало 2000-х, примерно до 2005 года. Мы привезли Филипа Гласса, King Crimson, группу Sabri Brothers с их суфийской музыкой...
Наталья Лангаммер
— То есть Россия тогда ещё не знала такого звука?
Сергей Катышев
— Это было впервые. Во всех смыслах такая культурная революция. Потом я работал с Брайаном Ино — лондонским музыкантом, композитором, основателем направления эмбиент. А позже ушёл из музыкальной индустрии и занялся телевидением, а затем и кино. Но между этим произошло, наверное, самое важное поворотное событие.
Наталья Лангаммер
— Расскажете об Афоне?
Сергей Катышев
— Афон случился не сразу. Однажды привезли Тихвинскую икону Божией Матери — из Чикаго, где я до этого много раз бывал. И этот образ меня поразил, я увидел его совершенно случайно. Мы с друзьями и коллегами были на вечеринке, и квартира, где была вечеринка, находилась напротив Казанского собора. Мы веселились до утра. Я подошёл к окну и увидел невероятную картину: вся площадь была в цветах, огромное количество людей, и прямо на меня двигался образ Тихвинской Божией Матери.
Наталья Лангаммер
— Это был крестный ход.
Сергей Катышев
— Тогда я ничего об этом не знал. Я позвал друзей и сказал: «Посмотрите, как вообще такое возможно?» После этого я много раз приходил в Казанский собор. Потом икону увезли в Тихвинский монастырь, и я ездил уже туда, просто не мог оторваться. До этого у меня были увлечения восточными религиями, буддизмом. Я читал Олдоса Хаксли, Карлоса Кастанеду — всё это было очень модно в нашей молодости. Но вот этот живой дух, живая личностная Божественная природа просто разрушили все мои прежние представления об этом мире. Потом я попал в Александро-Свирский монастырь. Удивительная история: мой дед был главным психиатром Военно-морского флота СССР и работал в Военно-медицинской академии. В детстве он водил нас туда на экскурсии. И только позже я понял, что тогда видел мощи Александра Свирского — они находились в музее академии. И когда я увидел их снова, уже в монастыре, я простоял рядом шесть часов и не мог отойти. Не знаю, как это объяснить — будто через тебя проходит какая-то энергия. Позже я часто возвращался туда. Потом, когда я уже работал на телевидении, зашёл в Троицкий собор и увидел фрески, они буквально выступали из стен. Их никто не реставрировал, но краски были невероятной насыщенности: ярко-синие, ярко-зелёные, жёлтые. Фантастика! Тогда у меня возникла идея оживить эту историю и сделать анимацию. В то время я работал с BBC, занимался дистрибуцией фильмов.
Наталья Лангаммер
— Это должен был быть мультфильм?
Сергей Катышев
— Да, мультфильм по фреске «Страшный суд», которая находится на выходе из храма. Она меня невероятно поразила.
Наталья Лангаммер
— Но там ведь нужен сюжет?
Сергей Катышев
— Да, сюжет Страшного суда, можно было строить его по житиям святых или по Апокалипсису. Но это была пока только идея. Я поехал в Александро-Невскую лавру за благословением (или всё-таки в духовную академию, она находится за Алекандро-Невской Лаврой). А вместо этого попал на очень жёсткую исповедь — совершенно не то, чего я ожидал. После этого я должен был лететь в Швецию на следующий день. Я опаздывал на самолёт, мчался по кольцевой и думал только о своих делах и пробках. Вдруг навстречу мне вылетает КАМАЗ с песком, и я понимаю, что столкновения не избежать. Следующий кадр — всё в тумане, кабина КАМАЗа лежит на мостовой, а от моей новой BMW, купленной неделю назад, вообще ничего не осталось. А я жив. И вдруг из бардачка начинает играть акафист преподобному Александру Свирскому: когда-то давно я вставил диск и забыл о нём. А тут магнитола сама включилась — видимо, что-то замкнуло, и на всю площадь звучало: «Радуйся, Александре Свирский, великий чудотворче...» И у меня слёзы на глазах. Казалось бы, машина разбита, на самолёт я опоздал, никакой фильм уже снимать не стал. Но я понял, что это была очень важная встреча — там, на кольцевой. Одна из главных встреч в моей жизни. Я почувствовал, что Бог явно хочет мне что-то сказать и решил обратить на это пристальное внимание. Как только зажили сломанные рёбра, я позвонил своему другу-путешественнику, и мы поехали на Афон — искать старцев и ответы на вопросы: кто я? И чего от меня хочет Бог?
Наталья Лангаммер
— Экзистенциальные такие вопросы.
Сергей Катышев
— Но ведь это и есть главный вопрос, который человек должен задать себе, вступая на духовный путь: кто я? И чего от меня хочет Бог? Если ты не понимаешь, кто ты, то как поймёшь, что от тебя хочет Бог и вообще выстроишь диалог с Ним? И вот мы приехали на Афон. Я говорю другу: «Давай возьмём путеводитель, посмотрим его». Он отвечает: «Ты что? Мы же к Божией Матери едем. Молись — и Она сама тебя выведет». Три дня мы ходили по монастырям: Пантелеимонов монастырь, Ватопед, Карули... Видели удивительных людей, которые по пятнадцать лет живут в затворе и буквально читают мысли, мы были свидетелями этого. И только в конце нашего путешествия попали в крайне странный монастырь для меня тогдашнего — это монастырь Дохиар, где находится икона Божией Матери «Скоропослушница».
Наталья Лангаммер
— А почему монастырь Дохиар показался вам странным?
Сергей Катышев
— Потому что там всё было совсем не так, как я представлял. Монахи не были в чистых одеждах, они не стояли по стойке смирно и не говорили какие-то правильные вещи. Там были настоящие панки. Настоятель монастыря, геронда Григорий, ходил в каком-то грязном подряснике, мог кричать, ругаться, даже ударить. Но когда ты смотрел ему в глаза, то видел столько любви, сколько никогда в жизни не встречал, и полностью растворялся в этом. Наверное, там я впервые понял, что такое любовь: не влюблённость, не гормоны, а Божественная эманация нетварного Святого Духа. Нас приняли там как родных. Мы сидели, пили чай, разговаривали о неформальных вещах, без каких-либо форм и правил, о музыке — о Бьорк, Поле Маккартни, Брайане Ино. И монахи с огромным интересом поддерживали этот разговор, делились своими мыслями. Тогда я ощутил себя свободным от рамок, когда можно быть самим собой, говорить всё, что я думаю и при этом ощущать невероятную теплоту и принятие. Я возвращался туда снова и снова. За десять лет был на Афоне, наверное, раз пятнадцать по две-три недели.
Наталья Лангаммер
— Интересный такой момент. Некоторые люди после таких поездок остаются там. Вот что Господь им откроет: кому-то укажется путь, что дальше делать. А что было для вас, кроме того, что вы поняли, что есть любовь? Вы поехали с запросом понять, что есть я, и что хочет Бог.
Сергей Катышев
— Когда человек влюбляется, он не хочет расставаться с объектом своей любви. Конечно, я не хотел уезжать с Афона, но старец сказал: «Нет. Ты поедешь домой и будешь трудиться там. У тебя будет другой духовник, он уже есть, и живёт он в Крыму». Знаете, мне тогда это показалось даже обидным, но я послушался. И с одним из русских монахов монастыря Дохиар поехал в Крым и встретил там замечательного священника, отца Николая Доненко (сейчас он епископ Нестор Ялтинский), и моя жизнь связалась с этим человеком. Потом я встретил будущую жену, мы обвенчались в Крыму, в храме Покрова Божией Матери в Нижней Ореанде. Уже пятнадцать лет мы рядом с нашим духовником, и это не просто формальные отношения, но дружеские и родственные. Я обрёл нового отца, а это крайне важно: для движения вперёд обязательно нужен учитель. Как у Данте в «Божественной комедии: всегда и каждому нужен Вергилий, чтобы пройти все эти девять кругов.
Наталья Лангаммер
— И дальше что всё-таки вам благословили делать? Стало понятно, чем заниматься? Что у вас было на тот момент — телевидение?
Сергей Катышев
— Тогда я занимался дистрибуцией (продажей) кино и телевизионных прав для российских каналов. Покупал фильмы в Америке, Англии и продавал здесь. А отец Николай сказал: «Это неинтересно. Надо что-то создавать». Я удивился: «Как неинтересно? Это же деньги — как они могут быть неинтересны? Тем более такие хорошие деньги!» Но он настаивал. И однажды жена предложила создать телеканал о кино и о всём, с ним связанным. Это было в шуточной форме: «Давай объединим всех киношников в России, сделаем платформу и создадим отличную коллекцию». Я говорю: «Ну давай сделаем; посмотрим, что получится». И мы стали делать, не придавая этому серьёзного значения. А потом поехали в Канны на кинорынок и совершенно случайно попали на презентацию телеканалов, и там предложили сделать презентацию нашего канала на острове Сент-Маргерит, который находится напротив Канн. Туда приехали мировые топ-менеджеры киноиндустрии и с большим интересом восприняли нашу идею о создании. Вернувшись в Россию, мы совместно с коллегами организовали этот канал, сегодня его смотрят уже 28 миллионов человек. Так появился телеканал «Кино ТВ». Мы вещаем с пяти спутников, практически во всех кабельных сетях. У нас одна из крупнейших киноколлекций в стране и большой портал kinotv.ru, который объединяет кинокритиков, рассказывает о мировых событиях и фестивалях.
Наталья Лангаммер
— Но ведь это уже были 2010-е, время онлайн-платформ. Почему именно телевидение, ведь оно уже не так модно было?
Сергей Катышев
— Изначально мы хотели создать экосистему. Ещё во времена «Лаборатории звука» у нас не было своего помещения, и мы с Севой Гаккелем мечтали о культурном центре со своим радио, телевидением и издательством. И сейчас эта мечта постепенно реализуется: у нас есть издательство, есть телеканал. В конце этого года мы открываем в Петербурге культурно-образовательный центр «Дом Кронкенгагена» — напротив Новой Голландии, набережная Адмиралтейского канала, дом 17. Это пять тысяч квадратных метров восстановленного нами пространства, дом 1900 года постройки, в стиле кирпичный модерн. Там когда-то уже было издательство, выходил журнал о культурно-социальной жизни того времени под названием «Отдых», мы хотим его возродить. И все пять тысяч метров мы хотим отдать под культурно-образовательные нужды. Там будут показы авторского кино с лекциями, мастер-классами. Мы хотим давать ключи для понимания того кинематографа, каким он был 20 и 30 лет назад, тем самым определяя, каким он будет через десятилетия.
Наталья Лангаммер
— А грядущий фестиваль в Крыму с 1 по 5 мая — тоже часть этой истории?
Сергей Катышев
— Фестиваль — это особое благословение. Нашему духовнику, епископу Нестору Ялтинскому, передали один из самых больших храмов южного берега — храм Архистратига Михаила в Алупке. На момент передачи храм был в полном запустении: капала вода с крыши, на территории стояли старые домики, которые сдавались в аренду. И мы стояли на этой горе (это Храмовая гора в Алупке), смотрели вниз, и везде какие-то сараи, запустение просто глаз некуда положить, но это прекрасное место. Вот я много говорю про Канны, но ведь Канны — это не только место общего притяжения, где проходит фестиваль. Мало кто знает, что на самом деле это центр христианства IV века, и там жили великие святые: святой Гонорат и его сестра, святая Маргарита. Два острова там напротив — это монастыри, где жили эти святые. Даже название улицы: Круазет — улица Крестного пути. А символ Каннского фестиваля — пальмовая ветвь, которой встречали Христа, христианский символ. И я думаю, что фестиваль уйдёт, а вот эта история останется. Пройдёт ещё сто лет, и мы не узнаем Канны. И вот история в Алупке мне открылась именно так: что есть замечательный маленький южный город на берегу тёплого Чёрного моря, в центре этого городка стоит величественный храм Архистратига Михаила на горе, и вокруг него происходит много разных событий — это главное там. Мы начали восстанавливать храм, отреставрировали фрески, это была огромная работа, приглашали мастеров из Москвы. Кроме этого, приводили в порядок территорию. Полтора-два года мы работали почти без остановки, своими силами всё восстанавливали. И два года назад, в Великую субботу, я выхожу после службы и понимаю, что работы ещё непочатый край, я не знаю, за что браться — везде ямы, кучи песка, и мы вкладываем-вкладываем, но всё больше и больше проблем открывается. А около храма есть кладбище, на котором похоронен священномученик Владимир Троепольский, построивший этот храм. Он был мученически зарезан красноармейцами на его ступеньках. И я встал на колени перед его могилой, говорю: «Отец Владимир, ну помоги! Если есть Божья воля, чтобы я тут что-то делал и вообще здесь находился, то благослови. А если нет, то убери меня отсюда, но тихо, без повреждений, по крайней мере внешних». А на следующий день, на Пасху, мы выходим после службы, и к нам подошла делегация представителей правительства Российской Федерации и банкиров с вопросом: «Чем вам помочь?» После этого всё стало меняться невероятными темпами и спустя два года это место совершенно не узнать. По сравнению с Каннами, у нас сейчас лучше, уверяю. Но нужно же всегда себя превозмогать и открывать что-то новое; каждый раз делать больше, чем ты сделал вчера. Мы решили ответить и сделать молодёжный музыкальный фестиваль «Явление» и пригласить самых разных музыкантов, писателей, кинодеятелей. В прошлом году это был первый фестиваль, проходил он с 1 по 5 мая и больше десяти тысяч человек его посетило. Знаете, я организовывал много концертов в разных странах, делал фестивали уличных театров во французском Лионе и других городах, и год назад меня будто машиной времени окунуло в те годы, а потом я увидел, что у нас-то интереснее, у нас лица живые, наполненные радостью, и это вдохновляет на продолжение. Сейчас мы делаем второй фестиваль, а он, как известно, тяжелее, чем первый.
Наталья Лангаммер (после перерыва)
— Возвращаемся в студию Светлого радио. В эфире программа «Вера и дело», и герой этой программы — глава телеканала «КИНОТВ» Сергей Катышев. Я Наталья Лангаммер. Мы ещё поговорим про фестиваль. Почему вы всё-таки решили делать именно музыкальный фестиваль? Почему не кинофестиваль, не поэтические вечера, а начали именно с музыки? И на какой площадке там происходит всё музыкальное действо?
Сергей Катышев
— Я считаю, что человек должен заниматься тем, что любит, и тем, в чём разбирается. Музыка — это то, что я люблю с детства.
Наталья Лангаммер
— Даже больше кино?
Сергей Катышев
— Это просто разные языки. Фестиваль проходит на территории храма Русской Православной Церкви, и язык музыки особенно важен, ведь в раю не разговаривают — в раю поют. Это одна из причин того, почему первый фестиваль мы решили сделать именно музыкальным. Но в планах у нас и молодёжный кинофестиваль, и театральный фестиваль. Мы будем это делать, безусловно.
Наталья Лангаммер
— Это всё — в Алупке, вокруг храма?
Сергей Катышев
— Да, на территории храма Архистратига Михаила в Алупке. Думаю, что наша территория будет расширяться.
Наталья Лангаммер
— А там есть специальные площадки для этого фестиваля?
Сергей Катышев
— Сейчас там уже четыре гектара благоустроенной территории. Создано общественно-культурное пространство: красивый парк, прогулочные зоны, образовательные пространства. Мы открыли детскую школу «Архангельский лад», там занимаются около шестидесяти детей. Это не системное образование, просто школа при храме. Там есть языковые занятия в игровой форме, театральная студия на разных языках: немецком, французском, английском. Кроме того, есть анимационная студия, где детей учат современной мультипликации; рисование, лепка. Обязательно учим читать книги и воспринимать их.
Наталья Лангаммер
— А как устроен сам фестиваль? Это будет конкурсная программа? И проходить он будет прямо в парке, и там можно будет слушать музыку тем, кто захочет прийти?
Сергей Катышев
— Сейчас заканчивается реконструкция нижней площадки территории храма в один гектар земли. Это финальная реконструкция всей территории. На площадку помещается полторы тысячи человек, мы установим стационарную сцену. И начнём с нашего фестиваля, а потом будем делать различные образовательные, музыкальные и театральные программы. Может участвовать любой в качестве зрителя, но мне вообще хочется, чтобы зрители постепенно становились участниками. И каждый зритель может стать частью этого сообщества большого под покровительством Архистратига Михаила и всего Ангельского войска.
Наталья Лангаммер
— Как попасть на ваш фестиваль?
Сергей Катышев
— Нужно желание. Это всё бесплатно, не нужно покупать билет, просто прийти, зайти в нашу школу, познакомиться с учителями и так далее.
Наталья Лангаммер
— А как стать участником музыкальной программы?
Сергей Катышев
— Через сайт фестиваля, школы или храма можно написать нам. Уже сейчас есть люди, которые просто выразили желание участвовать, петь и выступать, и мы их приняли. Сейчас у нас три сцены: две малые и одна большая. Уж место для желающих выступить мы обязательно найдём.
Наталья Лангаммер
— Класс! Давайте всё-таки ещё поговорим про кино. Вас благословили заниматься созиданием, и появился телеканал. Но, наверное, вы думаете и о производстве кино, или пока туда не ходили?
Сергей Катышев
— Знаете, меня настолько поразило византийское пение в монастыре, что я хотел привезти туда студию, сделать аналоговую запись и выпустить пластинку. Но во всё время нашего общения с герондой Григорием, настоятелем монастыря Дохиар, он говорил мне: «Нет, никаких записей не нужно. Вот молись, учись, и всё». А когда мы с ним прощались, он говорит: «А теперь делай всё, что хочешь. Записывай всё, что хочешь. Снимай всё, что хочешь. И вообще, ты должен снять фильм про людей и про покаяние». А я был такой окрылённый и так мне было интересно с самим собой, и в это же время мои близкие друзья начали снимать фильм о Дохиаре. Он называется «Где ты, Адам?».
Наталья Лангаммер
— Вот. Этот знаменитый фильм.
Сергей Катышев
— Это фильм про нашу историю, про то время на Афоне, когда я был там. Мой друг, отец Александр, снимал этот фильм, мы помогали ему как могли. Но как продюсер я там не участвовал — не хотел разрушать дружбу рабочими конфликтами, потому что творческая работа может испортить отношения. По крайней мере, это очень сложно всегда. Прошли годы, я открыл телекомпанию, она стала развиваться, и мы стали думать о кинопроизводстве. Я начал размышлять: что мне действительно интересно? И тогда мне попалась книга Евгения Германовича Водолазкина «Авиатор». Я прочитал её и понял, что это не просто роман: это психоделическое путешествие по памяти, по времени, по собственному детству. Там же не рассказано о детстве Водолазкина, там каждый человек, читая её, вспоминает что-то своё: бабушку, дачу, запах смородины, первый поцелуй и так далее. Мне показалось это интересным, тем более с детства я задавался вопросом: что такое время? И никто толком не мог на него ответить. В детстве взрослые отвечали: «Ну, время — часы, календарь, что тут непонятного?» В возрасте постарше я смотрел голливудские фильмы, и там истории о перерождении, о параллельных вселенных, о разных фантазиях. Но Евгений Германович Водолазкин оказался одним из первых современных авторов, кто начал говорить ясно и понятно о природе времени, о том, что оно сотворено, как и пространство, и сотворено оно Богом в одном моменте, со всеми его событиями. И наша задача — увидеть эти события, опознать их, найти себя в этих событиях и рассказать другим. Я решил этим заниматься. Мы познакомились с Евгением Германовичем, начали искать команду. Работали с Михаилом Михайловичем Шемякиным, великим художником нашим, потом встретили драматурга, сценариста Юрия Николаевича Арабова. Но, к сожалению, на тот момент он уже был тяжело болен. У него был рак, он не вставал с постели. Мы в жизни с ним ни разу не встречались, общались только по видеосвязи. Камера была направлена на Юрия Николаевича, он лежал и диктовал текст, мы задавали вопросы. Но такого мужества, проявленного Юрием Николаевичем в последние дни своей жизни, я, наверное, не видел никогда. Этот фильм стал для него последним. Через несколько месяцев после написания «Авиатора» Юрия Николаевича не стало. Для меня это не простой кинематографический образ или картина, это путешествие по своим снам, своим вселенным, мечтам, и фильм у нас получился.
Наталья Лангаммер
— Да, фильм получился. Я получила огромное удовольствие, когда его смотрела. И, честно сказать, серьёзно задумалась. А вот как бы вы сформулировали его главную мысль?
Сергей Катышев
— Знаете, я делал программу вместе с Сокуровым и Водолазкиным о Данте (ещё до начала съёмок фильма). И, готовясь к этой программе, я слушал разные лекции, и мне попалась лекция профессора Филоненко (любопытная лекция, очень рекомендую). Он сказал такую вещь: «Прощение, особенно христианское, — это не когда ты прощаешь что-то лёгкое («извини, я тебя ударил, обидел» и пошёл дальше). Христианское прощение — это тот акт, когда ты прощаешь то, что простить невозможно. Если ты переступаешь и прощаешь это, именно за этим прощением тебя ждёт встреча со Христом. Меня эта мысль настолько поразила, что я понял: фильм нужно делать именно об этом, потому что именно за этим прощением начинается покаяние, преображение всего внутреннего и внешнего. В книге акценты немного другие, а в фильме главным героем стал профессор Гейгер. У него молодая жена, которая ему изменяет...
Наталья Лангаммер
— И он это понимает?
Сергей Катышев
— Конечно. Он понимает, для него это трагедия. С одной стороны, он учёный, который сделал невероятное открытие; с другой стороны, у него личная трагедия: у него умер друг, ему изменяет жена. Между прочим, эту историю предложил Константин Юрьевич Хабенский. Мы думали, как всё склеить, как сделать финал? И Костя говорит: «Я сделаю финал на мосту, скажу: «А кто такой Платонов?» И я думаю: вот оно, пришло!
Наталья Лангаммер
— Это прямо точка такая в фильме была. Следующий ваш проект — «Лавр». На каком он этапе?
Сергей Катышев
— Сейчас мы на этапе сценария и подбора команды, которая пройдёт с нами долгий путь — три-пять лет. Интересно, что когда Евгений Германович писал своего «Лавра», как раз в эти годы я много раз бывал на Афоне, жил в монастыре Дохиар и только начинал прикасаться к этим святоотеческим истинам, а он, будучи уже профессором и одним из, наверное, главных специалистов святых и юродивых XV-XVI века, писал своего «Лавра». И «Лавр» — это же непростая книга, это непридуманная история, это собирательный образ, созданный из житий святых, юродивых XV-XVI века, Кирилло-Белозерского, Псковского, Нило-Сорского монастырей, то есть там ничего не придумано. Если взять, например, смерть Лавра и его завещание и сравнить с завещанием преподобного Нила Сорского, там вы можете найти много общего. Я вообще не встречал в сегодняшнем кинематографе разговора про святых и юродивых. Есть работа Терренса Малика «Тайная жизнь» про святого Католической Церкви — замечательная работа. Ну и, пожалуй, всё.
Наталья Лангаммер
— А «Остров»?
Сергей Катышев
— «Остров» был снят двадцать лет назад. В сегодняшнем кинематографе об этих вещах, к сожалению, говорят все меньше и меньше. Но как рассказать об этом, с одной стороны, — современным языком, а с другой стороны, — как донести именно смыслы этой книги, и вообще рассказать, кто такие юродивые и зачем они. Зачем люди отказываются от самого главного, что связывает их с человеческим образом — от своего ума? Ради чего? Вот такая задача у нас стоит. И, конечно, мы пойдем в это путешествие с теми людьми, которые будут разделять эти ценности с нами, и которые влюбятся в этот текст так же, как люблю его я и как любит его Евгений Германович.
Наталья Лангаммер
— Какие еще фильмы, на ваш взгляд, должны появиться сегодня? Почему у нас мало игрового христианского кино в России снимается? Ну вот мы назвали «Остров», «Поп» все назовут. Сейчас вышел с успехом греческий сериал у нас про Паисия Святогорца и, кстати, с жадностью его православная аудитория смотрит. Почему нет? Ведь это же форма проповеди тоже, доступная для душевного восприятия человека. На ваш взгляд, как-то это может меняться?
Сергей Катышев
— Вы знаете, во-первых, всего хорошего мало, и всегда недостаточно. Чтобы появился в свое время один Тарковский, нужно было, чтобы вокруг него была целая плеяда режиссеров, сценаристов, сотни. В советское время эта традиция была, и она дала свои результаты, как мы видим. Сейчас, к нашей радости, кино развивается, и авторское кино развивается. Много открывается новых молодёжных авторских фестивалей, которые знакомят зрителей с разным кино с совершенно разными темами, а они должны быть именно разные. Это как цветы на поле разноцветные, красные, синие, жёлтые, и тогда будет красота и Божественная полнота.
Наталья Лангаммер
— А сценарии? Есть у нас сценаристы, которые могут на эту тему писать — вот здесь и сейчас, сегодня?
Сергей Катышев
— Наш канал и наш портал kinotv.ru уже несколько лет подряд проводят совместно с Ясной Поляной, совместно с Московским кинофестивалем Школу кинокритики. Мы собираем талантливых ребят со всей страны, привозим их на выборгский кинофестиваль, либо московский кинофестиваль, либо в Ясную Поляну, будем привозить в свой культурно-образовательный центр Дом Кранкенгагена. И неделю-две, с полным погружением, вместе с мэтрами кино, вместе с уже состоявшимися кинокритиками смотреть кино, разговаривать о кино, учить о нем говорить, чувствовать его. Такие школы приносят плоды. За несколько школ мы получили, наверное, человек десять (и это немало, кстати говоря), они начали писать вполне себе состоятельные тексты, которые мы публикуем на наших ресурсах и на других, федеральных ресурсах страны.
Наталья Лангаммер
— Это критика?
Сергей Катышев
Да.
Наталья Лангаммер
— А сценаристы? А режиссёры?
Сергей Катышев
— Сценаристы получаются точно так же. Понимаете, есть разные подходы, и не печально, но факт, что кино, кроме всего прочего, это рынок. На этом рынке есть платформы, и они сейчас занимают первые места. Первые места, прежде всего, нашего человеческого внимания. Фильмов и контента становится больше, а учитывая генерацию искусственного интеллекта, их будет ещё больше. А нашего человеческого внимания не становится больше, от этого возникает стресс, выбор пугает. Конечно, в этом есть определённая проблема. Но я думаю, что будущее, особенно будущее в нашей стране — за авторским кино, за кино, в котором есть смысл, вот что самое главное. Смысл может быть христианский, он может быть не дословно христианский, а философский, но должен быть смысл, не всё сводится к такой развлекательной карусели и кассовым сборам. А сегодняшний рынок кинотеатральный — это развлекательная карусель, когда зритель приходит для того, чтобы выключиться из той реальности, в которой он находится, купить билет за 500 рублей и провести эти два часа беззаботно. И я вам хочу сказать, что если мы будем делать такую так называемую подмену и ставить Тарковского, фильм «Остров» или православные фильмы на эти большие аудитории, то ничего с вами не получим. Мы пробовали это делать на своём телеканале ещё в былые годы. Мы ставили в прайм Тарковского — «Жертвоприношение» (мой любимый фильм), но неподготовленный зритель воспринимает это как паранормальное явление, но картинка ничем не отличается. То есть если ты не подготовлен, если ты проходишь мимо — ты вообще ничего не улавливаешь. Всё-таки для того, чтобы увидеть православное кино, нужно сделать сначала первый шаг навстречу и открыть своё сердце, своё внимание, быть готовым к этому. Сейчас наш фильм «Авиатор», который мы сняли и премьера была в прошлом году, в ноябре, на сегодняшний день посмотрело пять миллионов человек. И какой процент из этих людей увидели и поняли, о чём мы говорим на самом деле в этом фильме? Потому что в этом фильме очень много слоёв: есть детектив, есть история влюблённости, есть приключенческая история, перемещение во времени: человек, заснувший сколько-то лет назад, просыпается через сто лет, в недалёком будущем. Но основной слой, когда погружаешься туда с широко открытыми глазами, ты понимаешь, что это фильм о прощении прежде всего и о покаянии. Но нужно быть к этому готовым, иначе...
Наталья Лангаммер
— Ну да. Просто не воспринято, не те эмоции, которые мы даём пережить.
Сергей Катышев
— Лента кадров, да. Я всё-таки настаиваю не на количестве, а на качестве. И мы с Женей Водолазкиным недавно говорили, о том, что если наш следующий фильм «Лавр» посмотрит хотя бы несколько человек, и в жизни этих людей что-то изменится, откроется сердце, то мы добьёмся того, чего хотим. Более того, если эти несколько человек будем мы сами, это тоже результат. Потому что для меня любой проект, если я вхожу в него одним человеком и потом, через пять лет, выхожу тем же — значит, я это время потратил зря, независимо от того, сколько я получил денег или сколько потратил. Должна быть внутренняя трансформация в любом деле, которым ты занимаешься, к которому ты прикасаешься.
Наталья Лангаммер
— О чём ещё будут ваши высказывания? Есть намётки? Высказывания в большом смысле — проекты какие-то новые?
Сергей Катышев
— Мы планируем в конце этого года открыть образ моей мечты — Дом Кранкенгагена. И главное, конечно, — создать там живое сообщество людей, которые хотят заниматься творчеством. Творчество — это такое слово, в корне которого стоит Творец, то есть быть подобным Творцу. Мне кажется, это очень важно и интересно. Вы знаете, ещё я думаю о том, что Господь создал этот мир не для чего-то, а ради радости. И подарил нас самих себе — не ради прибыли, не ради каких-то подсчётов, а просто так, даром, из-за переизбытка.
Наталья Лангаммер
— От любви, да.
Сергей Катышев
— И самое главное, что нам нужно сделать, — это хотя бы встретить этих самих себя, познакомиться с этим человеком, а потом уже познать Того, Кто создал это творение. И вот это то, чем я собираюсь заниматься следующие годы, десятилетия, если мне Господь отведёт. Но я считаю, что это прекрасное занятие и желаю всем слушателям радости, творчества и встретить на этом пути самих себя.
Наталья Лангаммер
— Давайте ещё раз скажем, что с 1 по 5 мая в Крыму пройдет фестиваль «Явление». Можно туда просто прийти без билетов и поучаствовать в мероприятиях, да?
Сергей Катышев
— Абсолютно верно. С 1 по 5 в Крыму, в Алупке, на территории храма Архистратига Михаила ждёт потрясающая музыка, в том числе классическая, солисты Большого театра будут выступать, фольклорные коллективы, причём из разных стран, с разной направленностью музыки. А также театральные коллективы, лекции, мастер-классы, то есть артисты, которые будут выступать на сцене, в другое время будут рассказывать и давать такие ключи к пониманию этих текстов и смыслов того творчества, которым они занимаются.
Наталья Лангаммер
— Спасибо большое, Сергей. Очень интересное было интервью. Я думаю, что оно принесёт пользу тем, кто его слушал; а может быть, и нам, кто его тоже прожил, какие-то открытия сделал. В гостях у Радио ВЕРА был глава телеканала «КИНОТВ» Сергей Катышев — продюсер самых разных проектов, кинопродюсер. В эфире была программа «Вера и дело», меня зовут Наталья Лангаммер. Мы с вами прощаемся, всего доброго и до свидания.
Сергей Катышев
— Спасибо вам. Всего самого доброго.
Все выпуски программы Вера и дело
Преподобные жены Дивеевские
В Свято-Троицком Серафимо-Дивеевском женском монастыре вас встретит самый древний в обители храм в честь Казанской иконы Божией Матери. Не такой большой по сравнению с могучими Дивеевскими Соборами, он содержит в себе священное богатство, мощи Дивеевских святых — Преподобных жен Дивеевских, пребывающие в нижнем храме в честь Рождества Богородицы, и Блаженных Дивеевских, которые вместе с мощами Преподобноисповедницы Матроны Дивеевской находятся в верхнем храме в честь Рождества Христова. Так, приехав в прославленную обитель, успейте помолиться каждой из этих святых, подвизавшихся в монастыре, потому что и судьбы у них разные, и подвиги особенные, и молитва у каждой из них своя.
Святые Преподобные Жены Дивеевские, Александра, Марфа и Елена, молите Бога о нас!







Фотографии предоставлены Свято-Троицким Серафимо-Дивеевским женским монастырем.
Все выпуски программы Места и люди











