Поделиться
В любом путеводителе по Москве, изданном до 1917 года, обязательно упоминается первая в России богадельня. Сегодня это памятник старины, а до революции о приюте знала вся Россия. Задумал её Борис. Воплотил в жизнь Александр. Восстановил Алексей. А последним хранителем был Фёдор. Фамилия этих людей - Куракины.
В начале 18 века Новая Басманная улица, или как она тогда называлась Капитанская слобода, поскольку жили на ней офицеры, находилась не в Москве, а за её пределами. И тем не менее, слобода эта считалась фешенебельным местом, которое императрица Анна Иоанновна подарила князю Александру Куракину. Подарила с тем, чтобы он выполнил волю своего отца Бориса Куракина и выстроил здесь богадельню для проживания раненых воинов.
Борис Иванович – сподвижник Петра Первого, был дипломатом, общественным деятелем и благотворителем. Он участвовал в нескольких военных кампаниях. И будучи в Париже обратил внимание на знаменитый Дом инвалидов, построенный Людовиком Четырнадцатым. Куракину захотелось возвести такой же дом в Москве. Перед иконой святителя Николая Борис Иванович дал обещание построить Никольский храм, а при нём госпиталь. Построить, как он говорил, «с доброю архитектурою», «по чужестранному обычаю» и «со всякою прекрасностью». Сам Борис Куракин свою мечту воплотить в жизнь не успел и завещал дело сыну Александру.
Александр Борисович желание отца исполнил. Возвёл небольшое здание, где устроил всё, как хотел отец. Госпиталь вмещал двенадцать пациентов и предназначался для старых и раненых людей. У каждого из них была отдельная комната с мебелью. В шкафах висела одежда на все времена года. Кровати Куракин велел заказать такие, которые и у себя не стыдно было бы поставить. К столу старикам подавали мясо и птицу в скоромные дни и рыбу в постные. Бывшим воинам каждый день полагалось пиво и вино. А по праздникам привозили мёд. Позади дома был разбит сад для прогулок. К проживающим не было никаких особых требований. Их только просили ночевать в доме и посещать службы в храме.
Вот так в 1742 году Москва украсилась богадельней и домовым храмом с высокой колокольней в честь Николая Чудотворца. Храм был необыкновенно красив и походил на церковь Сан-Карло у Четырёх Фонтанов в Риме.
Куракинская богадельня стала первым благотворительным заведением в России, построенным и содержащимся на частные деньги. На освящение и открытие пожаловала государыня Елизавета Петровна.
Сами благотворители и попечители богадельни – князья Куракины выстроили себе дом на той же улице. Жизнь госпиталя протекала у них на глазах. Во время нашествия Наполеона в Москву, неприятель устроил конюшню в Никольском храме и разорил его. После войны Алексей Куракин отреставрировал церковь, вложив в дело восемь тысяч рублей.
Спустя ещё восемь лет госпиталь переименовали в странноприимный дом. В дни праздников в честь Николая Угодника здесь бесплатно кормили до пятисот нищих. Кроме того, им выдавали по 10-15 копеек. А тем, кто не успел получить билет на обед, доставалось небольшое материальное пособие.
Один из последних попечителей храма и богадельни - князь Фёдор Куракин тридцать лет бессменно сохранял наследие своей семьи. В самом начале 20 века он пристроил к зданию второй этаж и заменил уличную ограду. Богадельня просуществовала 175 лет. Её закрыли после революции.
Сегодня куракинский приют можно сравнить с очень хорошим домом для престарелых. Но даже и в наше время образцово содержать такое учреждение дело весьма хлопотное. В 18 веке это было намного сложнее. Князья Куракины чести своей фамилии не уронили. Потому-то их детище стало одним из самых необыкновенных благотворительных заведений Российской Империи.
С. Кулидж. «Что делала Кэти» — «Добрый способ обращения с людьми»
Поделиться
Фото: Jess Zoerb / Unsplash
Наше обращение с людьми — доброе или иное — это больше, чем соблюдение правил этикета. От того, как мы относимся к ближним, зависит не только гармония в семье и коллективе, но и внутреннее состояние нашей души. О преображающей силе доброты рассказывает повесть «Что делала Кейти» американской писательницы девятнадцатого столетия Сьюзен Кулидж.
Двенадцатилетняя Кейти, упав с качелей, повредила позвоночник. В результате девочка прикована к постели. Правда, все уверяют героиню, что она поправится, но как дождаться этого? Кейти невыносима мысль, что целые годы ей придётся провести впустую. «Пока не выздоровею, никому не смогу помочь, я ничего не смогу ни для кого сделать», — страдает она.
И тут на помощь девочке приходит тётя Хелен.
— Ты можешь приносить пользу и дарить людям любовь, в каком бы ты ни была положении, — уверяет она.
— Но с кого начать? — спрашивает девочка.
— С тёти Иззи, — звучит неожиданный совет. Тётя Иззи воспитывает Кейти и её братьев, и сестёр, а характер у неё не самый лёгкий.
— Для начала попытайся по-доброму с ней общаться. Ведь к каждому человеку можно найти добрый подход. А можно и недобрый.
Эти слова тёти Хелен созвучны короткому наставлению преподобного Амвросия Оптинского, подвижника девятнадцатого столетия. «От ласки у людей бывают совсем другие глазки», — часто говорил он. Ласковое, тёплое общение, внимательность и чуткость — это и есть добрый способ, о котором говорит тётя Хелен. Какие же он приносит плоды?
Три месяца спустя Кейти замечает: тётя Иззи стала мягче, приветливее. Да и в себе самой девочка заметила ту же перемену. Так героиня повести «Что делала Кейти» нашла добрый способ обращения с людьми, и это сделало счастливее и её саму, и её близких.
Все выпуски программы ПроЧтение:
«Григорианский раскол». Священник Александр Мазырин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета священник Александр Мазырин.
Разговор шел об истории возникновения и причинах Григорианского раскола в 20-30-е годя ХХ века.
Этой программой мы продолжаем цикл из пяти бесед, посвященных тому, какие нестроения пришлось преодолеть Русской Православной Церкви после революции в России.
Первая беседа со священником Евгением Агеевым была посвящена зарождению обновленческого раскола (эфир 11.05.2026)
Вторая беседа со священником Евгением Агеевым была посвящена сложностям церковной жизни в южных регионах России после революции (эфир 12.05.2026)
Третья беседа с Алексеем Федотовым была посвящена особенностям обновленческого раскола в Ивановской области (эфир 13.05.2026)
Ведущий: Алексей Пичугин
Все выпуски программы Светлый вечер
Почему Ч мягкий, а Ж шипящий
Поделиться
Фото: Luigy Ghost / Unsplash
Почему звук Ч считается всегда мягким. Как мы вообще отличаем мягкость и твёрдость в звучании? Нам поможет знание о том, как образуются согласные в ротовой полости. Произнесите подряд Д и Д’, Л и Л’ и обратите внимание, как ведёт себя язык. При произнесении мягкого звука середина языка поднимается к нëбу. Так же точно можно потренироваться и в произнесении шипящих звуков — например, Ш и мягкого Щ: шип и ш’ип. Уверена, что вы опять заметили, что при смягчении центр языка поднимается вверх — к середине нëба. Подобным образом формируются и непарные согласные Й и Ч. Такое явление называется палатализация — от латинского palАtum («палатум») — «среднее нёбо». Именно место и способ образования звуков во рту помогает различать их твёрдость и мягкость.
Если вы попробуете сделать Ч твёрдым и опустить середину языка, получится тчш — такой звук есть в белорусском языке. А согласный Й, то есть «и краткое», вряд ли получится произнести твëрдо. Звуки, которые нельзя произнести твёрдо, мы называем непарными мягкими.
Способ образования согласных поможет объяснить ещё один вопрос: почему звонкий звук Ж считается шипящим, ведь он скорее жужжащий? Давайте сначала произнесём парный ему — и точно шипящий — глухой звук Ш. Заметили, как расположен язык? А теперь после Ш скажем сразу же согласный Ж.
Думаю, вы согласитесь, что положение языка не изменилось, просто добавился голос. Получается, что Ж считается шипящим именно по способу и месту образования в ротовой полости.
Как много нюансов мы обнаружили при обсуждении всего лишь нескольких согласных. А сколько открытий ждёт нас, если мы захотим углубиться в их изучение. Например, узнаем про аллитерацию — повторение согласных звуков для создания определённого художественного эффекта. Так, с помощью шипящих поэт Осип Мандельштам передаёт треск печки и щёлканье настенных часов:
Что поют часы-кузнечик.
Лихорадка шелестит,
И шуршит сухая печка, —
Это красный шёлк горит.
Что зубами мыши точат
Жизни тоненькое дно, —
Это ласточка и дочка
Отвязала мой челнок.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
