Поделиться
Было время, когда в университетах преподавали предмет, который большинство студентов не любило. Был он скучным, непонятным, и название у него было труднопроизносимое: диалектический материализм. Первое, что сообщал студентам пугающе толстый учебник – «бытие определяет сознание». Согласно этому постулату получалось, что если родился ты где-нибудь в глуши, значит, и судьба твоя – прозябать во мраке невежества. «А как же тогда, например, Ломоносов?» – в недоумении терли лоб студенты, и начинали как-то сомневаться в этой теории. Но, может быть, сознание определяет бытие?
Козьма Терентьевич Солдатёнков родился в семье, где с подозрением относились к излишней грамотности, привычке читать книги, слушать музыку, и вообще проявлять интерес к культуре. Его родители принадлежали к, пожалуй, самой консервативной прослойке русского общества начала девятнадцатого столетия – московскому старообрядческому купечеству. Солдатёнковы занимались текстильным делом и торговлей тканями. Образование мальчик получил самое элементарное – умел читать, писать и считать. Родители полагали, что для успешного ведения бизнеса этого более чем достаточно. Однако внутренний мир Козьмы оказался куда тоньше и сложнее того бытия, в котором он жил, и которое, согласно тому самому диалектическому материализму, должно было определять его сознание. Оставаясь в лавке один, мальчик часами разглядывал причудливые узоры на тканях, и в его воображении возникали волшебные сады, населенные жар-птицами, цветущие луга и бескрайние воды. Неудивительно, что очень скоро он заинтересовался искусством, и, прежде всего – живописью.
Достигнув совершеннолетия и получив от родителей причитающуюся ему долю семейного бизнеса, Козьма Терентьевич смог осуществить свою давнюю мечту – начать коллекционировать картины. Он отправился в Италию, где в то время творили самые известные живописцы. Там он близко познакомился с Александром Ивановым, писавшим своё «Явление Христа народу», и приобрёл у художника несколько первых эскизов эпохального полотна.
Вернувшись в Россию, Козьма Терентьевич задался целью основать собственную картинную галерею, в которой хотел собрать полотна русских художников. Он приобрел работы Брюллова, Тропинина, Левитана, Перова, Федотова, Антокольского.
Коллекционировал Солдатёнков и иконы. Для него, человека верующего, эта коллекция имела особенное, далеко не только художественное, значение. Хотя и подлинных шедевров в ней насчитывалось немало. Среди них – уникальный и бесценный «Спас» Андрея Рублёва.
Был Козьма Терентьевич и заядлым библиофилом. Его собрание редких книг и журналов могло поспорить с самыми крупными музеями Европы.
Когда коллекция Солдатёнкова перестала умещаться в его особняке, он приобрел здание на Мясницкой улице и разместил её в нескольких комнатах, которые, соответственно тематике, назвал «Помпейская», «Византийская», «Античная»… Посетить галерею мог любой желающий. Причем, совершенно бесплатно.
Помимо этого, Козьма Солдатёнков активно финансировал строительство Румянцевского музея в Москве. На содержание музея он ежегодно выделял тысячу рублей. А когда почувствовал, что жить ему остается недолго, завещал Румянцевскому музею свою богатейшую коллекцию живописи и книг. После закрытия музея в тысяча девятьсот двадцать пятом году, большая часть солдатёнковской коллекции оказалась в Третьяковская Галерее и Ленинской библиотеке.
А Козьма Терентьевич Солдатёнков, купец со званием академика Петербургской Академии художеств, вошел в историю как покровитель искусств, щедрый меценат, и человек, доказавший, что настоящую личность формирует совсем не влияние бытия на сознания, а широта души, любовь к людям и стремление доставлять им радость.
31 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kacper G/Unsplash
Дорогие друзья, завершая наши мартовские этюды о младенчестве, обратимся с молитвой к Спасителю мiра:
«О Богомладенче Иисусе, в пречистых и непорочных теле и душе Которого обитает полнота Божества! Ты обнимаешь Своим всевидящим и премилостивым взором всех младенцев под небесами, уже рождённых и только чающих увидеть свет Божий! Сохрани их всемощной Десницей Своей, соблюди от бесовской неприязни и от злобы человеческой; сподоби их дара Духа Твоего Святого в Таинстве крещения в лоне Апостольской Церкви Твоей, да прославляется в них и чрез них Твоя неистощимая благость во веки веков! Аминь».
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Потоп. Ольга Кутанина
Поделиться
Однажды, когда я укладывала годовалого младенца на дневной сон, четырёхлетний сын Коля ворвался в спальню и сообщил: «Мама, на кухне с потолка вода капает!»
Я не сразу поняла, что происходит. Но Коля был так взволнован, что пришлось поспешить на кухню. Там я увидела младшую дочь Нину с тряпкой в руке.
Вода с потолка лилась уже струёй через отверстие для люстры, хотя прошло не более пяти минут. Я только успевала менять ёмкости. И вспоминала, куда же надо звонить в таком случае? Позвонила самому надёжному для меня человеку — мужу. Спросила, как обесточить квартиру, ведь провода проходят как раз по потолку.
Супруг вызвал аварийную службу и сам тоже срочно поехал с работы домой.
Прошло минут десять. Струи ржавой тёплой воды потекли в коридоре, в одной детской, в другой, со всех люстр, по стенам. Дети бегали из комнаты в комнату и сообщали о новых подтёках, а я спешила найти тряпки, полотенца, тазы, выливала воду из наполнившихся ёмкостей. Мысленно благодарила Бога, что вода не горячая, а теплая, ведь струйки пробивали потолок и он уже походил на душ, который брызгал нам на головы, куда бы мы ни прятались. После Коля сказал, что у нас в квартире открылся потолок и пошёл дождь.
На кухне она текла уже с такой силой, что чудом не обвалился подвесной потолок.
Прошло полчаса. Приехала аварийная служба. Оказалось, что на чердаке прорвало трубу отопления. А наш этаж как раз верхний. Трубу перекрыли, но вода не останавливалась. Приехали муж, старший сын, старшая и средняя дочери. Теперь мы трудились все вместе.
Моя душа тогда была похожа на стороннего наблюдателя. Ещё одна комната, кровать, шкаф... Что же останется? Господи, только бы не красный угол! Накрыла полки с иконами, но вода чудесным образом даже не тронула эту часть комнаты. Только бы не пианино! Мы отодвинули инструмент от стены, по которой текли струйки. И не шкаф с книгами! Ведь мы так долго собирали по крупицам нашу библиотеку! Но в комнату с библиотекой и пианино вода не пошла.
А что же в спальне? Младшие дети теперь сидели там в углу большой кровати и печально смотрели как на её середину, на простыню и одеяло, с люстры течёт вода. Я поставила тазик и сюда.
Уже поздно вечером, когда с потолка лишь капало то там, то тут, мы сели ужинать при свечах. Электричество-то отключили. И, как ни странно, после таких событий, нам было особенно тепло и радостно благодарить Бога за трапезу, за то, что все целы и невредимы, что есть сухой стол в одной из комнат, а на нём — еда, что в сохранности остались иконы, пианино и книги...
Мне вспомнилось наставление преподобного Алексия Зосимовского: «Я вам не желаю ни богатства, ни славы, ни успеха, ни даже здоровья, а лишь мира душевного. Это самое главное. Если у вас будет мир, вы будете счастливы...».
Иногда я так сильно привыкаю к тому, что имею, к самой жизни, к её радостям и даже удобствам, что не думаю о том, как легко можно всего этого лишиться. Кажется, что материальный мир вокруг меня надолго, на века. Но в день потопа я увидела, как за пятнадцать минут можно потерять имущество.
И все же, несмотря на пережитое в этот день, а может, и благодаря этому, в моей душе был мир. Будто сам Бог через потоп помог увидеть главное и оттого почувствовать радость.
Автор: Ольга Кутанина
Все выпуски программы Частное мнение
Милостыня
Поделиться
Фото: Maxim Titov / Pedels
Выхожу за пределы церковной ограды после утренней службы, под ногами легонько поскрипывает снег. День будний, на площади, что перед храмом, почти никого. Все людские пути пролегают поодаль. Там и метро, и автобусы. А здесь — тишь и мороз.
На тротуаре недалеко от калитки сидит человек в затёртой, старой одежде. Перед ним, на асфальте, бумажный стаканчик для милостыни. Нащупываю в кармане мелочь и пару некрупных купюр. «Пропьёт?» — как сквозняк проскальзывает в голове мысль.
И тут же чувствую укол совести. Я, не задумываясь, отдаю эти деньги за кофе или бутерброд в кафе. А тут... Как же превозносится моя самость над несчастной жизнью этого человека. Как так вышло, что я уже и вердикт ему вынес. Ведь я ничего о нём не знаю...
«Прости меня, Господи!», — мысленно прошу я и протягиваю деньги бедняге.
— Во Славу Божию! — говорю.
— Спаси тебя, Господь! — отвечает мужчина и крестится.
Всё ещё с понурой от стыда головой иду к машине, припаркованной неподалёку. Краем глаза вижу, что мужчина взял свои скромные пожитки и направляется в сторону трапезной, что на площади перед храмом.
«Прости, Господи!» — снова мысленно повторяю я и чувствую, как что-то горячее разливается в области сердца.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
