В 1896 году Мясницкая улица в Москве украсилась настоящим чайным домиком в китайском стиле. На фасаде дома номер 19, который до того выглядел как обычный московский дом, появились драконы, змеи, фонарики. Здание стало походить на пагоду. Конечно, сделано это было не просто так. В тот год Первопрестольную посетил китайский посол, и известный чаеторговец Сергей Перлов, магазин, которого находился на Мясницкой, оформил здание в восточном стиле, чтобы пригласить посла к себе и заключить с ним выгодные контракты на поставки чая из Китая.
Затея не удалась, китайского гостя перехватили конкуренты Перлова, но дела фирмы и без того шли успешно. Товарищество чайной торговли «Сергей Васильевич Перлов и Ко» процветало. В одной только Москве насчитывалось больше десяти его магазинов. А в городах Российской империи их было до сорока. Перлов к делу подходил творчески. Он первым в стране стал продавать чай в красивых жестяных баночках, на которых было написано, какую пользу приносит здоровью человека этот напиток.
Сергей Васильевич слыл не только удачливым коммерсантом, но и щедрым благотворителем. Как активный общественник, Сергей Васильевич был выборным московского купечества, 13 лет состоял депутатом городской Думы. Входил в Комитет о просящих милостыню, где занимался поиском работы для бедняков и нищих. Эта деятельность была по душе Сергею Васильевичу, потому, что он всегда был рад помочь нуждающимся. В своих имениях, и в магазинах Сергей Васильевич находил свободные вакансии для безработных. Его даже упрекали, что он тратит деньги на лишних людей. А Сергей Васильевич отвечал: «Как вы не хотите понять, что я стараюсь бедным людям дать кусок хлеба».
В 1880 году Перлов стал почётным членом благотворительного Санкт-Петербургского Дома милосердия. Оно помогало «жертвам распутства», то есть раскаявшимся публичным женщинам. Для них открывали общеобразовательные школы и школы рукоделия. Перлов не жалел средств, чтобы помочь падшим женщинам исправиться. Кроме того, он до конца жизни вносил деньги в московское училище для глухонемых детей.
А главным делом своей жизни Сергей Васильевич считал строительство монастырского комплекса — Шамординской Амвросиевской женской пустыни. Ей он жертвовал колоссальные суммы. На них возвели центральный храм монастыря — пятнадцатиглавый собор Казанской иконы Божией Матери, трапезное помещение, больницу, богадельню, водонапорную башню. Перлов обустроил мастерские для монахинь: живописную, чеканную, переплётную, ковёрную. В монастыре имелись своя типография и даже фотоателье. К началу двадцатого столетия в Шамординской обители проживало восемьсот сестёр, а сама она стала крупным духовным центром. Перлов материально поддерживал обитель до конца своей жизни. Монахини говорили, что помощь Сергей Васильевич совершал с христианским смирением, никогда не афишируя своего участия в судьбе монастыря. А когда однажды растроганная игуменья попыталась сказать ему «спасибо», он ответил: «Что вы, матушка, я вас должен благодарить, что вы принимаете мою жертву».
За благотворительную деятельность Перлов был награждён орденом Святой Анны с формулировкой «в воздаяние особых трудов и заслуг», орденами Святого Станислава третьей и второй степени. А за финансовую помощь Черногории — союзнику России во время русско-турецкой войны, Сергею Васильевичу пожаловали орден князя Даниила. Но высшей наградой для него стало получение почётного дворянства и фамильного герба с изображением чайного куста и девизом «Честь в труде», который отражал главный принцип жизни самого Сергея Перлова. К слову, сегодня его потомки тоже занимаются церковной благотворительностью, продолжая доброе дело, начатое ещё их прадедом.
На остановке

Фото: Jana Shnipelson / Unsplash
Привычный маршрут встречает мелкой моросью в лобовое стекло. Небо серое. Еду на работу. На перекрёстке скопились машины — красный свет, останавливаюсь.
Взгляд падает на автобусную остановку на другой стороне улицы. Там стоит пожилая пара. Невысокая женщина в бежевом плаще и светло-бордовой косынке слегка опирается на сумку-тележку. Рядом с ней сухощавый спутник в брюках, серой болоньевой куртке и с чёрной матерчатой сумкой для продуктов. Он делает к женщине шаг и аккуратно заправляет торчащий кончик косынки под воротник плаща. Мужчина делает это бережно, не спеша. Когда он заканчивает, то женщина поворачивается к нему, и её лицо меняется в улыбке, будто молодеет на глазах.
Они продолжают просто стоять рядом, а я чувствую тихую радость. И как-то светлее всё становится вокруг, будто-то потеплело за окном.
Текст Екатерина Миловидова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Добродушный великан

Фото: Bruno Kraler / Pexels
Однажды моё рабочее утро на автомобильной заправочной станции началось со знакомства с огромным псом. Видимо, он забрёл к нам — подальше от дороги.
Это был метис крупных пород: сенбернара, кавказской овчарки, а возможно и московской сторожевой. Как он здесь оказался — никто из коллег не знал. Он улёгся на лужайке возле пожарного щита и, кажется, не собирался никуда идти.
Я решил подойти к нему не с пустыми руками. Миска с гречкой, перемешанной с тушёнкой, стала залогом нашего успешного знакомства. Через 10 минут я уже гладил собаку.
Рассвет — так мы с коллегами назвали этого «четвероногого странника» — теперь живёт на заправке. У него есть свой вольер с будкой и лежанка. Не знаю почему, но теперь, когда моё рабочее утро начинается с заботы об этом добродушном великане, на душе у меня становится теплее. Для этого я прихожу пораньше и отношу ему миску с едой, а взамен получаю звонкий лай.
Текст Клим Палеха читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
Имбирный нокаут

Фото: Gundula Vogel / Pexels
Я работаю тренером по боксу. И как-то, возвращаясь после соревнований из другого города, прилетел в Москву рано утром. По пути из аэропорта заехал в магазин — жена приболела и попросила купить лимонов. И вот стою во фруктовом отделе, выбираю цитрусы, и вижу рядом в лотке с имбирём необычное корневище. По форме оно напоминало человечка. Причём весёлого: руки были направлены вверх, а ноги будто согнуты перед прыжком, голова слегка наклонена набок. Он будто танцевал...
Я не собирался покупать имбирь, но тут сообразил, что чай с имбирём и лимоном — это двойной удар по простуде. Но я немного ошибся. В моём случае удар был даже не двойным. Корень в виде танцующего человечка вызвал такую радость у супруги, что её самочувствие тут же улучшилось.
— Да, — подумал я. — Пожалуй, утро, которое начинается с улыбки и имбирно-лимонного чая, вполне может отправить простуду в нокаут.
Текст Клим Палеха читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе












