«Детям о духовных ценностях». Таисия Бартова-Грозовская

У нас в гостях была писатель, искусствовед Таисия Бартова-Грозовская.

Мы говорили о том, как обсуждать с детьми духовные темы, и как в этом могут помочь сказки. Наша гостья поделилась своим опытом, как можно объяснить детям, что такое пост и молитва, кто такие святые, почему мы прикладываемся к их мощам, а также чем монастырь отличается от храма.

Таисия рассказала о своей книге «Жители Невского проспекта, или Филин Мудрик и его друзья», где она делится с юными читателями, чем примечательна главная улица в Санкт-Петербурге, и каким образом знание истории основных достопримечательностей города может помочь детям и в духовном развитии.

Ведущий: Константин Мацан

---

Константин Мацан:

— «Светлый вечер» на радио «Вера». Здравствуйте, уважаемые друзья. У микрофона Константин Мацан. С трепетной радостью нашу сегодняшнюю гостью представляю. Матушка Таисия Бартова-Грозовская, искусствовед, музеевед, автор детских книг. Добрый вечер.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Добрый вечер.

Константин Мацан:

— Мы вас поздравляем. Сразу с места в карьер, потому что ваша книга недавно получила премию, Диплом первой степени, премия «Просвещение через книгу». Книга называется «Жители Невского проспекта или филин Мудрик и его друзья». Прекрасно изданная книга лежит передо мной с красивейшей обложкой, приятно держать в руках.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Спасибо большое. Да, действительно, буквально на прошлой неделе я приезжала в Москву для получения этой высокой награды. Для меня это была, конечно, высокая честь, большая ответственность, потому что это мой первый серьезный литературный опыт, который получил такую высокую оценку. Это, конечно, окрыляет и накладывает на меня какие-то определенные обязательства, потому что я человек ответственный и при этом творческий. Я понимаю, что теперь, когда я сделала этот первый шаг, я встала на какой-то новый путь. Потому что до этого моя профессиональная деятельность была связана с музеями Санкт-Петербурга. Но я решила немножко круто изменить свою жизнь.

Константин Мацан:

— Немножко, но круто.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Со стороны виднее, но пока у меня что-то начинает получаться.

Константин Мацан:

— Недавно прошла презентация, в начале декабря, этой книги. В культурно-просветительском центре «Книжная палата» в Черниговском, такое новое пространство в Москве, где можно и почитать, и кофе попить, и встретиться за книгой, и обсудить книги. Там презентация прошла. Мы до начала записи нашей программы говорили с вами, вы сказали, что пока еще не называете себя писателем. Почему?

Таисия Бартова-Грозовская:

— Мне кажется, да, какое-то должно быть общественное мнение, чтобы меня так называли средства массовой информации или мои читатели. Мне кажется, это не очень скромно, имея только одну книгу, называть себя писателем. Это звание, мне кажется, надо заслужить. И я очень благодарна Москве. Всегда говорят о каком-то противостоянии между Петербургом и Москвой, но я могу сказать, что эти две встречи: что в храме Христа Спасителя на награждении, что в чудесном пространстве в «Книжной палате» в Черниговском подворье, очень мне там понравилось — меня встретили везде радушно, гостеприимно, и это дорогого стоит. Поэтому к такому громкому слову «писатель» я отношусь очень аккуратно и с придыханием даже.

Константин Мацан:

— Но о противостоянии Москвы и Петербурга говорят давно, начиная примерно с начала 18 века, наверное.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Это правда.

Константин Мацан:

— Поэтому хорошо, что мы вносим корректировку в этот стереотип. Расскажите о книге. Из чего выросла идея о книге для детей, как этот проект начинался?

Таисия Бартова-Грозовская:

— В то время, когда у меня зародилась идея написать эту книгу, я работала в Государственном музее-памятнике Исаакиевский собор. Его сейчас прекрасно видите на обложке книги. Есть такая перспектива Невского проспекта, и там возвышается Думская башня. Вот в этой Думской башне я как раз работала. Там находилась дирекция Исаакиевского собора, и у меня родилась идея написать детям книгу, но я ходила, размышляла и думала, о чем же написать, потому что в Петербурге можно писать просто о каждом здании, о каждой площади, о каждом храме.

Константин Мацан:

— О каждом окне, мне кажется, можно писать.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Да-да-да. Ты когда вот этим всем окружен, ты немножко приходишь в какой-то ступор. Я на какое-то время освободила себя от всех мыслей и думаю, все придет в нужный момент. И как-то я шла на работу с утра, приехала пораньше, у нас какое-то было важное событие, надо было подготовиться, и я как посмотрела, думаю: Невский проспект — вот оно. Я же хожу здесь каждый Божий день. Вот об этом я и буду писать. Но я целенаправленно задумала о том, чтобы придумать сказочных персонажей, потому что Невский проспект это все-таки 4500 парадных метра и запустить туда каких-нибудь детей, допустим, мальчик или девочка, это будет крайне сложно, потому что дети — ну это все-таки реальная история была бы какая-то. И дети самостоятельно в наше современное время, тем более это первый-второй класс, потому что эта книга ориентирована на начальную школу, перемещаться по Невскому проспекту вряд ли могут, и заходить беспрепятственно в какие-то там дома и рассказывать что-то. Поэтому я придумала некую сказку, некое сказочное повествование, чтобы ребенка увлечь. Увлечь для того, чтобы было легче ребенку воспринимать какие-то исторические факты, которые я переработала, перелопатила и постаралась выдать в более упрощенном варианте, но с основными аспектами, моментами, все, что связано с Невским проспектом. О Невском проспекте можно говорить бесконечно. У меня в книге пятнадцать глав, я определила главные дома. Конечно же, это не только архитектурный Невский проспект, это конечно и духовный Невский проспект. Потому что, говоря о Невском проспекте, мы сразу понимаем, откуда пошло даже название Невского проспекта. Это пошло от Александро-Невской Лавры. Нельзя говорить о Невском проспекте, не рассказав о Казанском соборе. И еще очень удивительная история у меня происходит в Гостином дворе, сказочный сюжет заводит героев к тому, что происходит кража серебряных столовых приборов. Сказочные персонажи начинают всю эту детективную историю распутывать, и там очень интересно, я столкнулась с таки интересным фактом, что в Гостином дворе маленьким мальчиком, подростком приехал будущий святой Серафим Вырицкий, который устроился обычным служащим Гостиного двора, а впоследствии мы знаем его как великого святого. Об этом я тоже хотела и рассказала в этой книге. Самое главная была моя мысль и цель попытаться для детей в ненавязчивой форме рассказать не только о истории Санкт-Петербурга, сделать не только сказочный путеводитель о Невском проспекте, но и рассказать о духовных ценностях, которые хранит в себе Невский проспект и без которых наш город и эта старейшая улица не может восприниматься полно, глубоко, и это просто невозможно.

Константин Мацан:

— А поподробнее об этом расскажите, что за духовные ценности, которые извлекаются именно из истории Невского проспекта?

Таисия Бартова-Грозовская:

-Дело в том, что кафедральный Казанский собор на сегодняшний день, можно говорить очень долго про его очень яркую запоминающуюся архитектуру и про Воронихина, который очень быстро и масштабно построил этот собор. Но в Казанском соборе есть главная святыня нашего города, которая наш город спасала и страну спасала не один раз. Все мы знаем два прекрасных факта. В 1812 году благословляли иконой на победу с Наполеоном, когда уходили наши солдаты на войну, и в 12-м году вернулись с триумфальной победой. И во время блокады было официальное распоряжение Сталина о том, чтобы пройти Крестным ходом с Казанской иконой Божией Матери, и это было сделано. Вот эти моменты и саму историю бытования, появления Казанской иконы Божией Матери, как она попала в Петербург. И когда ребенок с этим соприкасается, а соприкасается ведь не только ребенок, зачастую книги читаются в семье, с папой, с мамой, с бабушкой, с дедушкой или с братом, тем самым некое такое семечко, бросается в душу ребенка, которое может потом прорасти, и не сделать этого мне кажется не совсем верно. Тем более если ты ставишь такую цель познание и с духовной точки зрения. А там уже сам ребенок определит впоследствии, захочет ли он прийти в Казанский собор. Он скажет, может быть, так: мама, давайте, пройдемся маршрутом по книге. Естественно, он зайдет в Казанский собор и увидит эту икону Божией Матери. Может, это будет первый его приход в храм, который впоследствии повторится. Или он потом вспомнит, и это будет некий его путь. Об этом можно рассуждать долго, но эта такие маленькие штрихи, казалось бы, незаметные, но через которые возможно в жизни наших читателей в будущем могут возникнуть какие-то действительно духовные перемены. Потому что все же зарождаются в детстве, и многие проблемы психологического и эмоционального плана идут из детства. И когда ребенок читает правильную литературу, это тоже отражается на его жизни и в будущем. Говоря, об Александре Невском. Мы с вами находимся в такое время, мы счастливые люди, вряд ли кто-нибудь из нас доживет до следующего круглого юбилея Александра Невского, но вот в этом году 800 лет со дня рождения этого удивительного святого, покровителя Санкт-Петербурга тоже. Мне кажется, на мальчиков должно произвести впечатление, когда ты рассказываешь, что все свои главные победы он совершил, будучи совсем юным, чуть более двадцати лет. И когда семья понимает, и этот мальчик понимает — и девочка в частности тоже, но больше это на мальчиков может отразиться — что можно пойти и прикоснуться, хотя бы подойти, где находятся мощи этого святого. Что такое мощи? Я тоже попыталась немножко по-детски объяснить. Что такое монастырь, что такое молитва? Что такое пост? Потому что в книге у меня идет повествование во время масленичных недель. Масленичная неделя, то есть преддверие Великого поста. И не смотря на то, что там дворцы, у меня герои идут в Александрийский театр, попадают на спектакль. Но я говорю о том, что сейчас масленичная неделя, а потом приходит Великий пост. Что такое пост? Что такое молитва? Но я попыталась это сделать максимально не назидательно. В этом мне, конечно, помогло то, что я на протяжении очень многих лет возглавляла службу в Исаакиевском соборе и отвечала как раз за вопросы, в частности связанные с взаимоотношениями музея с Русской Православной Церковью. Я привыкла общаться со светскими людьми, которые далеки, которым надо объяснить что-то, потому что в музей Исаакиевский собор входили и Спас на Крови, и Смольный, и Сампсониевский, всего четыре храма. И любое событие, которое там происходило, пусть это даже реставрационные работы или какая-то научная конференция, все-таки происходит в стенах храма, накладывает особую ответственность и атмосферу. И видимо моя профессиональная деятельность тоже мне помогла, чтобы моим маленьким слушателя, моим юным читателям постараться объяснить какие-то сложные вещи простым языком.

Константин Мацан:

— Матушка Таисия Бартова-Грозовская, искусствовед, автор детских книг, писатель сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер». Вы перечисляете вещи, о которых очень интересно поговорить. Причем даже, я думаю, что это вещи, которые актуальны для многих наших радиослушателей, не читавших вашу книгу, но которые задумываются, как сказать детям о важном. Вы перечислили темы. Я думаю, что многие родители в этом смысле сталкиваются с вопросом, а как объяснить, если плохое слово «объяснить» — попытаться донести, зачем нужен пост, что такое молитва, что такое мощи, что такое монастырь? Расскажите об этом. Можно не пересказывать сюжет книги, каждый лучше прочитает, но у вас же есть на эту тему какая-то своя рефлексия, свой опыт, свои размышления, которые предшествовали тому, что вы написали. Что нужно ребенку сказать, объясняя, что такое молитва, например?

Таисия Бартова-Грозовская:

— Что такое молитва? Мы очень мало сейчас в современном мире бываем наедине с собой, практически себя не слышим. И когда мы находимся одни, и у нас нет рядом мобильного телефона, телевизора, радио, любого источника информации, мы начинаем даже как-то нервничать, нам становится неуютно. И молитва в этом отношении очень сложный шаг, который человек должен сделать, он должен прислушаться к самому себе. А прислушаться к самому себе ты только можешь, когда ты отключаешься от всего. Это, наверное, самое сложное сейчас для современного человека. Тем более для ребенка. Все же идет из семьи, есть такое мнение, что лучшее воспитание детей — это тогда, кода мы показываем собственный пример. Не то, что вот это можно, а это нельзя, не объясняя, или так положено. Нет. Ребенок считывает и воспринимает все очень глубоко. И если мама с папой не молятся и мама с папой не знают, что такое молитва, конечно, это вопрос очень сложный. Прежде всего, должны его родители задать себе самому и решить это как-то с самим собой, чтобы потом это можно было объяснить ребенку. Мы, конечно, живем в удивительное время, когда в любом городе есть открытые храмы, можно пойти и поговорить, прежде всего, со священником на эту тему. Есть воскресная школы, есть интернет, есть чудесные радиостанции, как ваша. У меня, например, закачано приложение радио «Вера».

Константин Мацан:

— Это правильно.

Таисия Бартова-Грозовская:

— И я в машине слушаю. Например, еду на какую-то встречу, чтобы как-то сосредоточиться, я слушаю, что идет в этот момент. И меня это очень дисциплинирует. А ребенок воспринимает все очень быстро, и если в семье задан правильный тон, то, в принципе, объяснить ребенку, что такое молитва, это не так сложно, если это делают сами взрослые. Конечно же, надо ребенка подготовить. Мы же, когда, например, идем в театр, мы надеваем красивое платье, стараемся как-то детей красиво одеть. По крайней мере, так должно быть. Сейчас это, кстати, к сожалению, не все делают. Но уж, по крайней мере, если в какие-то знаковые, если мы идем в оперу, или на балет, в Большой театр или в Мариинский, хочется соответствовать. Мы же говорим, как ты должен там себя вести. Что сейчас будет спектакль или сейчас будет балет, надо уважительно относиться к артистам, посмотри, как все вокруг красиво, торжественно. Мы же это объясняем детям. Так же нужно детей и подготавливать к храму. Ребенок же не может так, что вот он играл на площадке, и тут же он зашел в храм, и успокоился. Если ребенку не объяснять, он будет себя вести в храме точно так же, как на детской площадке. Вот этот внутренний настрой, внутренний камертон должен оставаться, прежде всего, в семье. И уже потом это все, как зеркальное отражение, переходит и на ребенка.

Константин Мацан:

— А у вас есть опыт общения на эту тему именно с конкретными детьми. Я почему спрашиваю? Потому что вы начали с того, что мы сегодня все и взрослые и дети редко остаемся с собой наедине и во мне это очень, что называется, резонирует. И действительно разговор о молитве, мне кажется, очень точно и продуктивно вы отмечаете, что можно начать с того, что это попытка, во-первых, себя услышать для начала. А дальше мы, как взрослые люди, понимаем, что когда ты начинаешь слушать себя, там уже и Бога можно чуть-чуть услышать за этим, если дальше прислушиваться. Но поймет ли ребенок, если ему сказать: слушай, нужно побыть наедине с собой. Это вообще, как вам кажется, вписывается в картину мира современного ребенка?

Таисия Бартова-Грозовская:

— Ребенок, конечно, не так должен побыть наедине с собой, как мы понимаем для взрослого восприятия. Но задать ему вопросы, поговорить с ним, чтобы ребенок мог порассуждать. А ты вот подумай, а мы еще вернемся к этому разговору. Это нам кажется, что он побежал, заигрался и ни о чем не думает. Нет, ребенок обязательно вернется к этому разговору, в свое время. Это может быть через день, это может быть через неделю, это все зависит еще...

Константин Мацан:

— Через десять лет.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Может быть через десять лет, но это все зависит, от конкретной семьи, от конкретного ребенка, дети все разные. Я сама мама, моему сыну восемь лет. Конечно, он вырос в семье верующей, потому что у нас кругом и везде и дедушки, и братья, и папа — все священнослужители. Но я всегда Виктору объясняла, он в два и два сказал «мама», когда мы ехали в храм, он казалось бы, все понимает, но еще ничего не говорит, я ему говорила: «Витенька, мы едем в храм». Что это такое, ты должен там не плакать, спокойно, какими-то очень добрыми, очень понятными для ребенка, даже интонации... И потом я его приводила в храм на тридцать минут, потом на сорок минут, потом на пятьдесят и так уже выстаивал спокойно всю службу. Понятно, он и присядет и еще что-то, это естественно, никто не заставляет ребенка, Боже упаси, стоять как оловянный солдатик, это, наверное, не очень нормально.

Константин Мацан:

— Контрпродуктивно.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Да, абсолютно. Он потом выдаст вам такое, что мало не покажется. Но он должен понимать, где он находится. И что кричать, резких движений делать не надо. Сейчас это все будет, вот мы сейчас выйдем и пойдем на площадку и делай там, что хочешь, ну, тоже в правильном понимании этого слова. Мне кажется, такие шажки, маленькие, но они дорогого стоят. Потому что это очень целенаправленная, очень ответственная, очень не простая работа родителей. Сейчас как-то так принято в обществе на многое, простите за такое слово «забивать», дать гаджет, чтобы только занимался там. Я понимаю, все работают, все уставшие, это все понятно. Но это же твой ребенок, это же частица тебя, ты ответственна за этого человека. Если ты хочешь, чтобы потом было проще общаться на тему молитвы или других глубоких духовных тем, то надо это делать с пеленок.

Константин Мацан:

— А про пост как объяснить? Вот вы начали разговор о молитве с того, что обратились к какой-то внутренней психологической потребности, на которую молитва отвечает. А на какую потребность в этом смысле отвечает пост?

Таисия Бартова-Грозовская:

— А это тоже все взаимосвязано. Потому что пост-то как раз и подготавливает человека к молитве, он подготавливает его для того, чтобы немножко понять себя изнутри. Главное в посту, особенно, мне кажется, для детей... У нас в семье Виктор не смотрит на первой и на последней неделе Великого поста мультфильмы.

Константин Мацан:

— Это большое смирение.

Таисия Бартова-Грозовская:

— И не кушает конфеты. Во-первых, в конфетах мало чего полезного, хотя каждый родитель старается выбирать, сейчас в принципе есть выбор всяких модных и полезных штук. Но ребенок должен понимать, что это какое-то особое время. И можно почитать какие-то иные книги или заняться другими делами, которыми он обычно не занимается, потому что он это время тратит на мультики. И мультики это прекрасно, и должен ребенок смотреть мультики хорошие. У нас, слава Тебе, Господи, их много, еще с советского времени, ну и диснеевские мультики прекрасные. Вообще с мультиками проблем нет. Но все должно быть в меру. Время поста, молитвы завязывается в такой клубок, цепочку, звено за звеном. Вот это все про разные вещи, мы называем пост, молитва — отделяем. Но это все едино.

Константин Мацан:

— Мы заговорили, вернее, вы заговорили про Александра Невского, чей юбилей, 800 лет со дня рождения, мы в этом году празднуем. И действительно часто этого святого приводят в пример, не случайно вы про мальчиков сказали, что он свои самые главные победы одержал в юном возрасте. Но я при этом каждый раз думаю, насколько, как вам кажется, современному мальчику понятно, что к нему это имеет отношение. Вот был такой древний святой, вот он был таким геройским героем, но я живу, хожу в школу или в садик, наверное, в школу уже в младшие классы, у меня нет условий, чтобы совершать подвиги, ходить на шведов, биться на Чудском озере.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Слава Богу.

Константин Мацан:

— Но какая-то есть большая красивая легенда, я-то здесь причем. Как вам кажется, причем здесь мальчик сегодняшний, современный?

Таисия Бартова-Грозовская:

— Ну, вы знаете, это же не значит, что мальчик должен, смотря на святого князя, быть таким же. Он же понимает, что святой князь это образ очень разноплановый, в который входит много разных понятий, что должно присутствовать в мужчине, в мальчике, впоследствии развиться хорошо: мужество, отвага, крепость духа. Наверное, с этой точки зрения, что такие люди, человек, который жил 800 лет назад, о нем помнят, о нем говорят. Проходит огромное количество научных исследований, писатели и живописцы интересуются этой темой. Ну, это же не просто так. Что святой это не просто образ красивого воина, это человек, который тебе может помочь в жизни, к которому можно обратиться. И если твоя молитва будет светлой, чистой, то тебе обязательно он поможет. Наверное, для современного человека вообще понятие святые мощи это тоже отдельная тема и для детей надо очень аккуратно и грамотно объяснять. Но вот именно с точки зрения примера. Пример, который, как ни странно казалось бы современному человеку, актуален и сейчас. Прошло 800 лет, а мы чтим, помним этого человека, этого святого, этого князя. Мне кажется, для мальчика в таком контексте, почему, а что в нем такого хорошего, а что бы ты хотел, какая черта характера тебе нравится? Об Александре Невском написано очень много, можно составить его портрет, какими качествами он обладал. Вот с этой точки зрения, с точки зрения мужественности, потому что это тоже острая тема в нынешнее время.

Константин Мацан:

— Что вы имеете в виду?

Таисия Бартова-Грозовская:

— Я имею в виду, что, к сожалению, в западной культуре сейчас роль мужчины очень двоякая, и мужественность не всегда это модно, почетно и нужно. Мы, слава Богу, живем в таком государстве, где эта ценность остается ценностью, и данный пример, мне кажется, просто безупречный.

Константин Мацан:

— Мы вернемся к этому разговору после небольшой паузы. Напомню, сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер» матушка Таисия Бартова-Грозовская, искусствовед, автор детских книг, писатель, автор книги, которая передо мной на столе лежит, называется «Жители Невского проспекта или филин Мудрик и его друзья». Книга, напомню, получила недавно премию «Просвещение через книгу». Это премия Издательского совета Русской Православной Церкви. У микрофона Константин Мацан. Мы скоро вернемся, не переключайтесь.

Константин Мацан:

— «Светлый вечер» на радио «Вера» продолжается. Еще раз здравствуйте, уважаемые друзья. У микрофона Константин Мацан. В гостях у нас сегодня матушка Таисия Бартова-Грозовская, писатель, искусствовед, автор книги «Жители Невского проспекта или филин Мудрик и его друзья». Напомню, презентация этой книги недавно, в начале декабря, прошла в культурно-просветительском центре «Книжная палата» в Черниговском, таком новом пространстве в Москве. Мы продолжаем говорить о том, как детям рассказывать о вере. Понятно, что лучше не рассказывать, а показывать своим примером, но все-таки мы живем в мире слова, мы существа словесные и с кем, как не с писателем, человеком, который со словом работает, об этом поразмышлять. Очень меня заинтересовала такая ваша оговорка в конце первой части нашей программы: что такое святость? Для современного вообще человека вопрос — что такое святость? Потому что даже для взрослого, не погруженного в религиозную традицию, слово «святой», как правило, синоним «очень хороший человек», «очень-очень-очень хороший человек», мы говорим «я же не святой» или «никто не святой», вот так говорим и разводим руками. Но все-таки для человека, который в традицию религиозную погружен, слово «святость» нагружено совсем особыми смыслами. Что тут и как для вас и что тут нужно ребенку сказать об этом?

Таисия Бартова-Грозовская:

— Мне кажется, святость — это любовь. Святой человек это тот, который безгранично любит и сердце которого наполнено любовью. Все. Точка.

Константин Мацан:

— Спасибо. Следующий вопрос, да? А про мощи?

Таисия Бартова-Грозовская:

— Про мощи? Это останки людей, прикасаясь к которым можно получить помощь, исцеление. Потому что люди жили особой жизнью, и Господь так этого человека освятил определенным образом. И мы видим огромное количество кладбищ в каждом городе. Тема кладбищ, смерти, мощей — она тоже перекликается, об этом тоже надо с детьми говорить и детей надо водить на кладбище. Если в какой-то семье умирает человек, особенно близкий, бабушка или дедушка, это случается, это нормально, и ребенку, там, пять лет, обычно говорят: ой, мы не будем говорить и тем более мы не поведем его на похороны. Тогда, конечно, эта грань стирается. Во-первых, ребенок не приучается ходить на кладбище для того, чтобы почтить. Конечно, самое главное, ходить в храм и молиться за этого человека. Но это для нас конкретное место, усопшему уже все равно, ходим мы или нет, ему главное, чтобы за него молились. Но это для нас конкретное место определено, куда мы можем прийти и по-человечески прибраться, перекреститься, помолиться. И вот мощи, конечно, когда ребенок не понимает, что такое смерть, вопрос не простой. Но если говорить об этом через призму любви, что был такой человек, который настолько всех любил, он пострадал, принял мученическую смерть, или по-другому стал святым, то его тело обладает целительным свойством любви. И через него мы можем эту благодать и помощь от Бога и от конкретного святого получить. Все, как мне кажется, крутится вокруг слова «любовь». И для ребенка она очень понятна.

Константин Мацан:

— А вот еще детям, я замечал, очень понятно про смерть. Особенно в каком-то раннем возрасте, когда она совершенно не воспринимается как трагедия, ничто пока еще не воспринимается как трагедия, но очень легко ребенок размышляет о том, что кто-то умрет, я умру. У меня даже дочка недавно, ей четыре года, изложила свою жизнь будущую, причем в прошедшем времени, она как будто письмо написала. Она написала, что я родилась, выросла, поженилась, умерла и воскресла.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Прекрасно.

Константин Мацан:

— Вот был прекрасный план. Как-то мне очень понравилось завершение этого рассказа. Но тут совершенно нет трагедийности. Потом в каком-то возрасте, наверное, она появляется. Когда человек взрослеет, когда сталкивается с каким-то опытом социальным. Я хочу с вами вместе поразмышлять, как это использовать. Как сделать так, чтобы вот такое подлинно религиозное отношение к смерти как к переходу в детях, не то, чтобы подольше сохранялось, а чтобы это было связано с их верой, с их религией, чтобы оно как-то продуктивно потом всходило в более старшем возрасте.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Такой очень сложный вопрос и неоднозначный. Мы сейчас с вами рассуждаем на такие темы, я боюсь, я конечно могу сказать свою точку зрения, но лучше пойти, конечно, к священнику.

Константин Мацан:

— Царственное священство мирян никто не отменял.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Когда дети в таком, как ваша дочка, рассуждают в столь маленьком возрасте. Они еще очень чисты и воспринимают так, как мы это должны воспринимать. А потом мы вступаем в эту греховную жизнь. И не просто так, что ребенок начинает исповедоваться в семь лет и без исповеди уже нельзя причаститься. И глаза становятся не такие ясные, и сердце покрывается какой-то пеленой, что-то нам мешает, чтобы не было этих границ. Мы какие-то становимся, очень узко начинаем смотреть. По своему маловерию у нас появляется огромное количество страхов. Для этого и есть церковный опыт. Для этого и есть те святые люди, о которых мы говорим, которых мы почитаем, и к которым надо обращаться. Сегодня у нас встреча про книгу, и, конечно, через книгу ребенок может перенести правильное восприятие жизни через свой путь, потому что все равно ему идти по этому пути одному. Человек приходит один в этот мир и уходит один. Задача родителей приучить читать. И тоже многие вопросы будут отпадать. Это большая сейчас проблема. Я своему сыну говорю: я, Витя, сделала все, я уже даже книжку написала, читай. Читать, через книги тоже...

Константин Мацан:

— Можно вернуться к книге, я напомню, мы говорим о книге «Жители Невского проспекта или филин Мудрик и его друзья». На обложке этот филин Мудрик, летящий, расправивший крылья над Санкт-Петербургом, над Невским проспектом, изображен. Вы упомянули, что в одном из рассказов там появляется молодой будущий святой Серафим Вырицкий. Святой удивительной судьбы, человек, который с юности хотел быть монахом, но не сразу его на это благословили, далеко не сразу. В итоге его благословили сначала работать, он сделал блестящую карьеру в бизнесе.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Да. Он просто...

Константин Мацан:

— Был очень богатым и успешным предпринимателем. Потом это все оставил, раздал или не раздал, но использовал, как мы бы сегодня сказали, на благотворительность, стал монахом и прославлен Церковью. Опыт этого святого, как вам кажется, чем должен откликнуться в сердце современного ребенка. Ведь мы живем во время, когда деньгами все меряется. С одной стороны, сказать ребенку, мальчику, деньги это тлен и зло и не нужно — это неправильно, ему предстоит семью кормить, наверное. Деньги это и результат труда, это и про труд, и ответственность и так далее. С другой стороны, мы как христиане не можем не помнить, что «тяжело богатому войти в Царство Небесное» и в условиях такой деньгоцентричной культуры, может, нужно почаще об этом вспоминать. А с третьей стороны, если мы говорим ребенку, что деньги в жизни не главное, но все вокруг, вся цивилизация кричит ему об обратном, по большому счету. Как вам кажется, в этой ситуации образ преподобного Серафима Вырицкого что должен сказать мальчику или девочке?

Таисия Бартова-Грозовская:

— Хочется начать с фразы «Каждый трудящийся достоин пропитания». К понятию благосостояния человека надо относиться очень правильно, потому что человек должен жить достойно. И христианин тоже...

Константин Мацан:

— Тоже человек.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Христианство вообще это подразумевает, у нас же вера о красоте, бесконечной любви, у нас просто волшебные храмы. Мы приходим в храм, и я все время говорю, в храм надо надевать самое лучшее. Некоторые говорят: зачем? почему? наряжаешь его? Я говорю: а куда надо наряжать, в театр? Понятное дело. А почему в храм не наряжать? Мы идем к Богу. Я даже знаю, что на Руси есть огромное количество воспоминаний, даже крестьяне одевались в самые лучшие рубашки, парадно-выходные платки. По губерниям можно было отличить жемчуг, и барышни надевали жемчужные ожерелья, идя в храм. У нас богатые были места, и трудящиеся крестьяне всегда выглядели красиво и достойно. Это достоинство и деньги это вещи близкие и которые сейчас очень сильно размытые. Да, сейчас абсолютно все меряется деньгами, если ты имеешь какое-то определенное влияние, это обязательно деньги. К сожалению, у нас нет такого понятия, что человек, обладающий деньгами должен быть высокообразованным человеком. И, по крайней мере, знать историю религии, да? На примере Серафима Вырицкого, в первую очередь, что бросается в глаза из его жития для объяснения ребенку, что приехал мальчик из губернии, потому что умер отец. Для того, чтобы прокормить маму и сестру, он уезжает в Петербург, далеко, один и попадает в Гостиный двор, в особый мир, и трудится бес-ко-неч-но. Понятное дело, что этот человек каким-то особым образом с рождения был отмечен Богом. Потому что все свободное время от работы он убегал в храм, это тоже очень показательно, и вся его жизнь. Но для того, чтобы достигнуть того, чего он достиг, он работал бес-ко-неч-но. Вот это трудолюбие, любовь к делу, что деньги не достаются просто так и большие, огромные деньги заработать честным трудом и своей головой способны только единицы. В этом, наверное, очень хороший пример для современных детей. Вопрос о том, что человек впоследствии это все раздает и уходит в монастырь, это уже другой аспект, другая тема. Но в первой части, мне кажется, все понятно и ясно. Бывает восприятие святых как людей, которые летают в облаках, совершенно наивных. Вот вам пример человека одного — князя Александра Невского, который с мечом не побоялся, пошел и победил. А другого человека, который своим трудом достиг невероятных вершин, он же по современным меркам занимал бы какую-то строчку в Форбс и считался бы каким-то очень крутым олигархом. Он торговал мехами с Австралией, с Америкой и был безумно востребованным, талантливым, но его помыслы были устремлены в другое. Но это уже история про конкретного человека.

Константин Мацан:

— Матушка Таисия Бартова-Грозовская, автор книги «Жители Невского проспекта или филин Мудрик и его друзья» сегодня с нами и с вами в программе «Светлый вечер». Вот мы движемся по Невскому проспекту и постепенно приближаемся к его началу или к концу, как считать — к Александро-Невской Лавре. Что об этом месте, знаковом для Петербурга, вам казалось важным сказать ребенку?

Таисия Бартова-Грозовская:

— Во-первых, Невский проспект — это название, собственно говоря... У меня там герои спорят, «А ты знаешь, — филин Мудрик спрашивает бабочку Катрин, — почему Невский проспект называется Невским?» Она начинает: «Ну, наверное, потому что Нева...» и так далее и тому подобное. Ну, конечно же, нет. Вообще не только нашего города, для всей России и Русской Православной Церкви, Александро-Невская Лавра это знаковое место. К ней можно относиться по-разному. С точки зрения светского восприятия и пойти посмотреть захоронения удивительных людей, почитаемых, которые похоронены на территории Александро-Невской Лавры. Можно подойти с точки зрения архитектуры. Можно посмотреть с точки зрения духовной. Когда мне было десять лет, я ходила в первую воскресную школу, организованную в Санкт-Петербурге. Тогда ее организовала Елена Михайловна Гундяева в Духовной академии.

Константин Мацан:

— Это сестра нынешнего патриарха Кирилла.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Да. Это была удивительная школа, которая до сих пор существует. И пять лет, практически как в институте, то есть с десяти до пятнадцати лет, в этот промежуток я ходила, в субботу, воскресенье мы учились в Духовной академии. Это были девяностые годы. Были собраны дети всех священников, потому что надо было на ком-то делать первый опыт, и этот первый опыт не был блином.

Константин Мацан:

— Блин не был комом.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Да. Блин не был комом, простите. Это был очень такой плодотворный опыт. Самые яркие выпускники, как мне кажется, мне так бы очень хотелось, потому что очень прекрасные дети там учились. И мы все время ходили со стороны.., проходили через Митрополичий сад и там есть такой мостик, с этого мостика открывается очень красивый вид на Лавру, и в более теплое время года художники все время рисуют фасад, архитектурный облик Александро-Невской Лавры. У меня, кстати, в иллюстрации изображен монастырский голубь-говорун, который тоже говорит: я тоже очень люблю взять карандаш. Это мои детские воспоминания, и я их тоже перенесла сюда. И конечно, как не сказать о таком монастыре, это просто не возможно. Опять же к князю Александру Невскому это имеет прямое отношение. Объяснить, что такое монастырь на примере святого. Понять, что такое целый монастырский комплекс, что он в себя включает, что монастырь и Лавра отличаются от обычного храма и прихода. Церковь — это просто храм, а здесь огромное количество построек, зачем это все нужно, для чего, это целый мир. Вот об этом целом мире хочется поговорить с маленьким ребенком, потом туда сходить, чтобы он это все посмотрел: там и трапезная, пирожки вкусные пекут, там есть иконописная мастерская, там есть библиотека. Зная нынешнего наместника владыку Назария, там, как только наступает весна, там расцветают какие-то невероятные цветы, потому что он специалист в этой области. Это еще с точки зрения эстетики безумно красиво, и это тоже важно для ребенка. Все воспринимается глазами, обычными вещами. Не надо ничего мудрствовать и объяснять какие-то сложные вещи, надо пойти и чтобы ребенок прочувствовал. Тем более, когда уже есть какая-то база, когда сказочный герой что-то уже рассказал. Ребенок составит сам, какое-то восприятие у него у самого родится в его сердце обязательно. Очень аккуратно надо с детьми, не перебарщивать, все более на чувственной форме: а что ты чувствуешь, тебе нравится — не нравится? Объяснить, что такое монастырь: а ты понял, мы идем с тобой в школу, проходим такой-то храм, ты понимаешь разницу между монастырем и... Вот так все на примере. Тогда для ребенка это интересно, у него выстраивается определенная картина в голове, и можно дальше говорить о серьезных темах, он возрастает и это накладывается, как детская пирамидка.

Константин Мацан:

— Не хочу вам задавать вопрос, какие ваши творческие планы, но спрошу немножко о другом. На какие темы вам бы еще хотелось в следующих книгах с детьми поговорить. Я допускаю, что писатель все-таки ищет и пытается чувствовать, что у ребенка сегодня болит, в переносном смысле слова, у ребенка современного, какой инсайт. О чем для них сегодня важно было бы услышать, чтобы писатель и родитель с заботой на эти темы захотел с ребенком поговорить. Какой запрос у современного ребенка, как вам кажется?

Таисия Бартова-Грозовская:

— Всегда запрос у ребенка на сказку, он был, есть и будет. Ребенок рождается и первое, что он познает, это сказку. Сначала народную, потом авторскую и это усложняется. Поэтому сказочное повествование это очень важно. Тем более что сейчас наши дети очень перегружены. У них столько лишней информации, а они дети, им нужна сказка. Нам взрослым нужна сказка, а тем более детям. У меня есть мечта написать сказку, как Андерсен, просто сказку. Без всяких объяснений, пояснений. Это прямо моя мечта. А я сейчас работаю в двух направлениях. Я пишу лесные рассказы для того, чтобы мама или папа перед сном могли прочитать лесной рассказ, и ребенок бы хорошо под него уснул. Добрую историю. Это первое. А второе, я хочу порассуждать на тему двунадесятых праздников. Я сейчас работаю над.., не буду называть, над каким праздником, но я практически уже написала следующую книгу. У меня идут доработки, всякие моменты, я ее пропускаю через себя бесконечно. Не о всех двунадесятых праздниках нужно говорить с ребенком, потому что многие сложно объяснить и потом он сам это поймет. Большой перечень, о котором можно поговорить. Но опять-таки, на примере современных детей, там у меня уже будут не сказочные герои, там у меня уже будут дети, современные дети 21-го века, которые, попадая в некую сказочную историю, узнают, что такое двунадесятый праздник. Но опять-таки в неназидательной форме. Самое главное, мне кажется, для ребенка всегда оставлять вопросы после прочтения, чтобы он задумался над чем-то. Но при этом, чтобы сказочное повествование присутствовало в большей степени. Потому что ребенок через сказку воспринимает все очень легко и правильно. И он себя не нагружает. Он эмоционально тоже как-то не напрягается. Он расслабляется. И информация нужная и правильная ложится идеально. Какие острые темы, вот так рассуждать, что нужно современному ребенку сейчас — это крайне сложно, потому что...

Константин Мацан:

— Это действительно, просто строить модели вещь неблагодарная. Может, вы чувствуете что-то, за своим ребенком наблюдая, за его сверстниками.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Конечно. У меня пять крестников, у меня большой круг общения и у всех есть дети. Эти дети все воцерковленные в той или иной степени. Например, если мы говорим про двунадесятые праздники, ребенок, который приходит в храм, даже который ходит каждое воскресение, все равно наступает какой-то двунадесятый праздник, мы Виктору опять объясняем, что это. Когда есть сказка на эту тему, это становится все проще. А ребенок это прочитает и запомнит даже лучше, чем объяснения родителей. Вот, наверное, я пока остановлюсь на этом.

Константин Мацан:

— Сейчас почему-то вспоминаю, у английского писателя Гилберта Честертона есть такая мысль, по-моему, это в его трактате «Ортодоксия», он признается, что очень любил с детства сказки именно потому, что они были назидательными, именно потому, что в них очень четко были расставлены акценты, где добро, где зло. Он пишет, что ребенок в это легко верит и легко соглашается, потому что он еще не знаком с фарисейством взрослых. Он еще не знает, что добром можно лицемерно прикрываться и поэтому для него, это хорошо, а это плохо, он этому верит, потому что считает, что это так и есть. И только взрослое уже сознание эти вещи переворачивает, что если мне говорят, будь хорошим — о-о-о, это назидание пошло. Или говорят, что это хорошо — наверняка, там есть какой-то подвох. Поэтому мы взрослые боимся всякого назидания, всякой дидактики именно потому, что обогащены этим опытом. А ребенок, пишет Честертон, воспринимает это так, как написано.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Совершенно верно, я полностью согласна.

Константин Мацан:

— А вам не хотелось бы во взрослом состоянии это детское видение вернуть?

Таисия Бартова-Грозовская:

— Вообще, когда ты пишешь детскую книжку, надо немножко погрузиться в детство и стать немножко ребенком. Поэтому я очень внимательно слежу и за своим сыном и за другими детьми. Это сложный очень момент, потому что мы открываем роман взрослый или какую-то книгу, она вам может нравиться, а мне не нравиться, мы с вами будем дискутировать. А ребенок открывает книгу, и если она ему не нравится, он ее закрывает. Ты можешь объяснять все, что угодно — она ему не нравится. По школьной программе, конечно, он прочитает сказку, он будет знать, потому что будут спрашивать на оценку, но он ее забудет. И тут самое сложное, потому что надо попасть в детство. Надо вернуться в свое детство. Хорошо, когда есть ребенок, он в этом помогает. Это очень непростая история.

Константин Мацан:

— Мы вам желаем удачи.

Таисия Бартова-Грозовская:

— Спасибо.

Константин Мацан:

— В выполнении всех этих непростых, но очень высоких целей. Матушка Таисия Бартова-Грозовская, автор книги «Жители Невского проспекта или филин Мудрик и его друзья», писатель сегодня была с нами и с вами в программе «Светлый вечер». У микрофона был Константин Мацан. Спасибо. До новых встреч на волнах радио «Вера». До свидания.

Таисия Бартова-Грозовская:

— До свидания.