Поделиться
«Внешние обстоятельства цветаевской судьбы, однако, не располагали к излишней изнеженности. Рано лишившись матери, Иван Владимирович прошел через бедное детство и юность, через суровый бурсацкий правёж, через мутное мелководье постоянной нужды, прежде чем выбрался на большую воду – стал почетным профессором Болонского и заслуженным профессором Московского университетов. Но все эти испытания не огрубили его душу, а преисполнили состраданием и вместе с соприродной Цветаеву страстью к науке, к познанию, вместе с творческой самоотдачей выковали его дух. Он не обладал, пожалуй, ни одной из семи записных добродетелей образцового средневекового рыцаря…»
Это было авторское чтение из книги московского поэта и прозаика, историка и литературоведа Алексея Смирнова – «Иван Цветаев. История жизни». Недавно вышедшая из печати аккурат к столетию великого просветителя, создателя Музея изящных искусств на Волхонке, эта необыкновенная книга оказалась самой первой его биографией.
Будучи сугубо документальной, она прочиталась мною как художественная, да ведь и биограф – писатель, художник то есть. Иные страницы – личные перипетии, открытие музея и встречи с Государем, борения с препятствиями (внешними и внутренними) – я постигал, волнуясь так, словно бы главный герой был еще жив или по крайней мере покинул сей мир совсем недавно.
Все мои закладки – в последней, девятой главе, которая называется «Я совершил всё, что мог…». И почти вся она – о цветаевском рыцарстве, действительно, далеком от средневекового образца: ни верховой езды, ни фехтования, ни охоты или сочинений-декламаций для дамы сердца… Но самая суть этого понятия, десятилетиями была и непрерывно в нём возрастала – самоотверженность и благородство, мужественное заступничество и радение об общем деле.
Откуда такое берётся в человеке и чем это, так сказать оплачивается?
Вернемся к автору жизнеописания Ивана Цветаева, к Алексею Смирнову.
«Его славянская природа внесла свою нежность в западную суровость, привитую ему образованием, в свою очередь придавшую Ивану Владимировичу внутреннюю силу самодисциплиной, обязательностью, чрезвычайной работоспособностью, точностью этических оценок. Он был мягким в общении, в быту и твердым в принципах. Конечно, не только он создавал Музей, но и Музей создавал его: такое число препятствий пришлось превозмочь основателю, что дух его закалился в этом непрерывном преодолении. Дух закалился, а сердце надорвалось... Конечно, и его гениальная дочь своим отчеством, фамилией, сохраненной ею после замужества как литературный псевдоним, напоминала миру об отце. И если когда-то ее узнавали по нему, то потом его стали узнавать по ней. Между тем гениальность и рыцарство – разные воплощения духа, и одно не сводимо к другому»
Иван Цветаев не был профессиональным администратором, финансистом и архитектором. Он был, как пишет Смирнов, «зодчим человеческих отношений – архитектором невидимых душевных взаимосвязей, партнерств, симпатий, дружб». Как же хотелось бы мне, подобно ему, оглянувшись когда-нибудь на пройденный путь, смиренно и дерзновенно спросить самого себя: удалось ли то, к чему нас неустанно зовёт нас Господь – случилось ли воплотиться? И дать ответ.
Ему в этом однажды помогла поэзия, стихи Баратынского «На смерть Гёте».
«Один из учеников Цветаева вспоминал, что в 1913 году в совсем маленькой компании друзей “шепотком, немножко стесняясь”, Иван Владимирович стал читать это стихотворение вслух и в самом начале, когда дошел до строк:
Почил безмятежно, зане совершил
В пределе земном все земное! –
вдруг остановился и сказал: “А знаете, я сейчас переживаю это про самого себя. Я совершил все, что мог”».
…В конце этой баллады, размышляя о горнем, загробном мире, – приходящем на смену дольному, – поэт пророчит своему герою (и словно Ивану Цветаеву вослед за ним) так: «…к предвеченому легкой душой возлетит, и в небе земное его не смутит».
2 июня. «Бездонная пучина»
Поделиться
Фото: Moritz Kindler/Unsplash
Всегда испытываешь некую робость, входя в море для заплыва, осознавая, что эта мощная стихия глубока и бездонна. Не случайно буйки предупреждают смельчаков не пересекать намеченную ими линию во избежание непредвиденных последствий. «Приступит человек — и сердце глубоко», — гласит Священное Писание. В жизни духовной нам также должно быть весьма осторожными и осмотрительными, чтобы ненароком не пересечь невидимую черту смирения и сокрушения духа и не впасть в пучину самообольщения и осуждения ближних.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
2 июня. О Церкви
Поделиться
В праздник Святой Троицы, 31 мая, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в Троице-Сергиевой лавре.
После богослужения Святейший патриарх обратился к пастве с первосвятительским словом о Церкви.
В праздник Святой Троицы 31 мая Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в Троице-Сергиевой лавре. После богослужения Святейший Патриарх обратился к пастве с Первосвятительским словом о Церкви.
Церковь есть не человеческая организация. Если бы было так, то от Церкви ничего бы уже не осталось, может быть, даже и воспоминаний, потому что самые сильные, огромные человеческие объединения, которые знает история, ушли в небытие. И даже руководителей их мало кто знает, кроме специалистов по истории. А вот эти рыбари, 12 апостолов, получившие дар Святого Духа, преобразовали весь мир, всю Вселенную не своим умом, не своими силами, а силой благодати Божией, которая была низведена на них в день Святой Пятидесятницы.
И служение апостольское не исчезло. По воле Божией их миссия, их служение продолжается в Церкви, через Церковь, при участии архипастырей, несущих ответственность особую за продолжение апостольского служения, за духовенство, которое несёт также ответственность за духовное просвещение народа и за всех верующих людей, которые сохраняют веру в Господа и стараются жить по Его закону.
Сегодня наш общий праздник, великий праздник торжества Церкви, торжества веры, торжества православия. И да помогает всем нам Господь, каждому на своём месте, каждому в своё время, быть верным продолжателем того великого делания, которое совершил Господь, которое продолжили апостолы и которое восприняла Церковь, в том числе и Церковь сегодняшнего дня, в которой мы с вами и являемся её членами, а значит, и ответственными за её миссию.
Все выпуски программы Актуальная тема:
2 июня. О пути к Богу
Поделиться
О борьбе со страстями на пути к Богу — клирик московского храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках протоиерей Василий Гелеван.
Надо сначала увидеть себя грешником. Надо быть честным и искренним, но мы-то привыкли себя выгораживать. Это прямо с самого детского садика у нас, и в школе, и потом всю жизнь. Всегда мы себе найдём оправдание и, наоборот, ближнего осудим. И не только ближнего, и дальнего. И вот власти, и какие-то иностранные, и наши отечественные — ну, все плохие. А кто хороший тогда? Я хороший. Вот так мы живём в миру.
Но этот путь — в никуда. Это путь осуждения, путь гнева, ропота и уныния, в конечном итоге — смерти. А Христос даёт нам другой путь. Церковь даёт нам покаяние как работу над собой, как критику, прежде всего, себя самого. И это, в общем, залог успеха и залог своего не только духовного, даже просто человеческого роста. Когда ты себя видишь грешником.
Но тут нужно избежать крайности. Вот какая есть крайность у гордеца, который говорит: «Я лучше всех». Вот 100% есть крайность у лжесмиренного человека, который говорит: «Я хуже всех». Не надо быть лучше всех или хуже всех. Смирение в том, что надо знать свою меру. Мера избавляет нас от уныния. Ведь уныние появляется там, где человек берёт на себя непосильные задачи.
А когда ты берёшь свой крест, несёшь смиренно свой крест, вот тогда спокойно можно и донести его. В этом и покаяние — сбросить с себя груз осуждения, груз самооправдания и идти своей дорогой к Богу.
Все выпуски программы Актуальная тема:
