Поделиться
Чем гениальнее писатель, тем больше в нем тайн. Наверное, как нельзя более эта формулировка подходит к творчеству Николая Васильевича Гоголя. У него даже школьное прозвище было – Таинственный карла, то есть карлик, потому что при своей специфической внешности роста юноша был небольшого. Эти и многие другие малоизвестные подробности биографии, пожалуй, самого загадочного в русской литературе писателя мы узнаём из книги исследователя Игоря Золотусского «Гоголь».
Книга вышла в легендарной серии «Жизнь замечательных людей» и дает возможность по-иному взглянуть на, казалось бы, знакомого всем нам со школьной скамьи классика.
В лучших традициях всех биографических повествований, автор начинает с родителей писателя. Но не ищите обычного в жизнеописании Гоголя! Уже само его рождение было словно предопределено свыше. Отец Николая Васильевича, Василий Афанасьевич Гоголь-Яновский увидел свою суженую… во сне. Матерь Божья показала ему на младенца и произнесла: это твоя жена. Очень скоро Василий Афанасьевич с трепетом узнал этого младенца в Машеньке, новорожденной дочери друзей семьи, которая через 14 лет и стала его супругой.
Гоголь-писатель унаследовал от своего отца эту чрезмерную впечатлительность. Именно ей, по мнению Золотусского, мы обязаны появлением как знаменитых «Вечеров на хуторе близ Диканьки», с их южным сочным колоритом, так и мрачно фантастичных петербургских шедевров.
Биограф Гоголя, предлагая читателю интересный анализ его творчества, одновременно не обходит стороной частную жизнь и быт Гоголя-человека. К примеру, постоянно стесненный в средствах молодой писатель, оказывается, всё же любил красиво приодеться и нередко тратил последние деньги на костюм от лучшего столичного портного.
Игорь Золотусский в своей книге обращает внимание и на взаимоотношения Гоголя с женщинами. Это не только искренняя дружба с красавицей фрейлиной императорского двора Александрой Смирновой-Россет. Биограф выстраивает цепочку фактов, развивая уже известное ранее предположение о сватовстве Гоголя к своей знакомой Анне Виельгорской. И приводит в этой связи редко прежде публиковавшуюся переписку писателя, которая, по мнению автора, должна подтвердить этот вывод.
И хотя заглянуть в такие вот «замочные скважины» личной жизни создателя «Мертвых душ» и «Ревизора» чрезвычайно любопытно, все же суть не в этом. Автор книги о Гоголе касается главной, духовной стороны жизни и творчества Николая Васильевича – веры в Бога, ценность которой он хотел донести и до своего читателя. Именно этому посвящены гоголевские «Выбранные места из переписки с друзьями», - произведение, до сих пор находящееся как бы в тени всего остального творчества писателя, не понятое и его современниками.
Тем не менее, оно, по убеждению автора биографии, проливает свет на последнюю тайну Гоголя – сожжение второго тома «Мертвых душ» и последовавшую вскоре за этим скоропостижную смерть.
Вообще, в этом жизнеописании Гоголя высказана редкая даже по сегодняшним временам мысль о том, что Гоголь - не только злой сатирик, каким нас приучили его видеть, но и писатель высочайшей духовности, к которой он стремился всю свою жизнь, поднимаясь выше и выше. И на смертном одре умирающий Гоголь просил принести ему лестницу –кто знает, какие ещё вершины открылись ему в это мгновение?
С вами была программа «Литературный навигатор» и её ведущая Анна Шепелёва. Держитесь правильного литературного курса!
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
