Поделиться
Еф., 219 зач., I, 22 — II, 3.
Глава 1.
22 и все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви,
23 которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем.
Глава 2.
1 И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим,
2 в которых вы некогда жили, по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления,
3 между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским похотям, исполняя желания плоти и помыслов, и были по природе чадами гнева, как и прочие.
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
«Мир стремится к хаосу» — это известное выражение описывает один из фундаментальных принципов, благодаря которому существует наша Вселенная. Из школьного курса физики мы знаем, что согласно второму закону термодинамики любой механизм со временем необратимо разрушается. Во многом это касается не только жизни материи, но и отношений между живыми существами. И действительно, посмотрев вокруг себя, мы обнаруживаем всюду вражду и разлад: разлад между людьми, между человеком и природой, между человеком и Богом, разлад в самом человеке. Сегодня апостол Павел говорит о том, что Христос пришел для того, чтобы собрать разрозненные элементы этого мира воедино. Он умер для того, чтобы примирить людей с друг другом, миром природы, с Богом и, наконец, с самими собой. Это новое единство, организм, в который должна собраться Вселенная, он и называет Телом Христовым. Перед нами одно из самых известных и древних определений Церкви. Из него следует, что Её основная функция — привести людей к Спасителю для того, чтобы через общение с Ним мы смогли принять участие в том единстве, которое утратили наши прародители на заре человеческой истории.
В словах апостола содержится еще одна важная мысль о той роли, которую играет Церковь в нашей жизни. Если по одиночке мы умираем, то в этом единстве мы оживаем. Жизнь обособленная — всегда жизнь ради себя, зацикленность исключительно на своих потребностях. По толкованиям некоторых христианских экзегетов, именно в этом и заключался грех первого человека. Вместо того, чтобы исполнить заповедь Творца, он решил сделать центром мира свои желания, вкусил запретный плод. Он выбрал не служение, а потребление и таким образом, словно отрезал себя от Божественной пуповины и от тех артерий, которые соединяли его с окружающей действительностью. Кровь перестала циркулировать по организму молодого человечества. Перестала обогащать его сосуды, ткани и органы. Развилась гангрена мирового разлада. В церковной общине, благодаря исполнению евангельских заповедей человек учится отдавать себя другому. Лишать себя чего-то ради ближнего, переступая через свой эгоизм. Господь, видя наше усердие и готовность отдать что-то свое ради другого, через Таинства наполняет нас Своей благодатью. Так Он словно восстанавливает омертвевшие связи, ту кровеносную систему, благодаря которой всякий своими силами и энергией поддерживает того, кто находится рядом. Мы получаем жизненную полноту, которой все лишены по одиночке и источник которой находится в Боге. А Бог — это сердце вселенского организма, благодаря Которому всё приведено в этот мир и до сих пор существует.
28 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер
Поделиться
Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег
Поделиться
Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе
