Поделиться
В гостях программы "Материнский капитал" Абрамова Анастасия Алексеевна - кандидат культурологии, режиссер-педагог.
С.Бакалеева
— Здравствуйте, это программа «Материнский капитал» - программа о самом дорогом – о семье и детях. У нас в гостях кандидат культурологии, педагог, режиссер Анастасия Абрамова. Здравствуйте, Анастасия!
А.Абрамова
— Здравствуйте!
С.Бакалеева
— Вы знаете, какой мой вопрос, Анастасия, так много сейчас в новостях драматичных событий, которые разворачиваются вокруг родителей, позволивших себе, ну, скажем, шлепнуть ребенка по попе, даже такое наказание под запретом сегодня у нас в обществе и очень активно обсуждается. А ведь каких-то сто лет назад, розги считались непременным атрибутом учителя и вообще процесса воспитания, так что же за сто лет произошло. Вопрос к Вам, как к культурологу, изменились родители, или изменились дети?
А.Абрамова
— Я думаю, что изменился мир, и родители, и дети, но прежде всего произошли такие очень важные изменения не в сфере педагогики и домашнего воспитания, это просто уже там, как следствие, как зеркало таких более масштабных что ли перемен. Когда Вы говорите, что розги были сто лет тому назад вполне допустимым и даже важным атрибутом воспитания, то мы должны представить на каком фоне это происходило. На каком фоне – на фоне, когда, например, солдата провинившегося тоже так могли публично физически наказать, то есть вообще в культуре пока существовала приемлемость публичного наказания взрослого физического, помните, как в средневековье, сейчас же мы читаем, у нас просто оторопь нас берет, когда народ сбегает на площадь, когда голову, руки, ноги рубят. И сейчас бы как вообще мы бы к этому отнеслись? С колоссальным протестом, с протестом не с точки зрения правовой культуры, а просто вот…
С.Бакалеева
— Нравственности.
А.Абрамова
— С точки зрения нравственности, да, что это страшно и неполезно, ни для тех, кто смотрит… в общем, это ужасно, просто ужасно. Вот когда мы слышим о подобных событиях в исламском мире, мы ужасаемся, как же это так и сравниваем как раз со средневековьем. То есть, таким образом мы констатируем, что мы другие. У взрослого человека во взрослом мире изменилось отношение к публичному физическому наказанию. И пока взрослых так наказывали, пока это было допустимо, то, конечно и вопрос о физических наказаниях детей не стоял. Одно с другим было увязано.
С.Бакалеева
— То есть, это было само собой разумеющимся.
А.Абрамова
— Да, а когда в человеческой культуре накапливалось это представление, что человек существо сложное, вглядывание в какие-то потаенные стороны человеческой души, не в плане страшно затаенного, тех мест, в которые вглядываться то не стоит, а более сострадательное такое вглядывание в человеческую душу.
С.Бакалеева
— То есть, это духовное развитие человека в целом, как Вам кажется, или что?
А.Абрамова
— Это вопрос дискуссионный, потому что это палка о двух концах, вот и в педагогике как раз мы очень хорошо эти два конца видим, то есть, с одной стороны, ХХ век, его взгляд на ребенка просто совершил колоссальный скачок в представлении о том, что ребенок – это вовсе не недоразвитый взрослый, как в общем считалось раньше, что это самостоятельная личность со сложными процессами, целое племя, как называет наш замечательный ученый Виноградов, что страна детства – это страна в которой живет особое племя, у него есть свой язык, свои уставы, свои представления о должном и не должном, о допустимом и не допустимом.
С.Бакалеева
— А как Вам кажется, что подтолкнуло взрослых людей к такому мнению?
А.Абрамова
— К тому, что личность человека, да, и ребенка…
С.Бакалеева
— Да, что заставило взрослых воспринимать ребенка, как полноценную личность? Какие изменения может быть в окружающем мире?
А.Абрамова
— Это большой вопрос, о котором спорят и философы, и культурологи, и педагоги, и психологи. И между прочим это вопрос для обсуждения… с религиозной точки зрения об этом тоже можно поговорить, что тоже все-таки происходит, но у меня нет готового ответа на этот вопрос. Я могу лишь обратить внимание на то, что большие шаги сделала психология, в исследовании человека и ребенок предстал не недоразвитым взрослым. Да, действительно таким вот существом, в котором есть во что вглядываться и что формировать, и развивать, и на что надеяться, и чему помогать состояться. То есть, другой совершенно взгляд возник на ребенка благодаря некоторым нашим психологическим, педагогическим успехам, продвижениям, в исключительно такой сфере науки о человеке. Но, с другой стороны, какой второй-то конец этой палки, хорошо то, что жесткая авторитарность в отношении взрослых и детей, она сменилась такой диалогичностью. А другой конец этой палки, что совершенно пространство взрослого и ребенка, они как бы наложились друг на друга, то есть раньше, они все-таки были автономные, и для ребенка взрослый был авторитетом, тем, кто выше по иерархии, по социальному статусу, за кем нужно идти, кому подражать, в кого играть в определенном возрасте. А когда эти пространства наложились, сейчас, наверное, вы знаете, некоторые метко подмечают, именую нашу культуру «детоцентричная», то есть ребенок стал центром вселенной, не отец, не старший в семье, как это было на протяжении столетий.
С.Бакалеева
— А как это выглядит в нашей обычной жизни, наша детоцентричная культура?
А.Абрамова
— Мы боимся, например, взрослые запретов, которые мы налагаем на ребенка, границ, потому что нам очень… нам кажется, что мы таким образом ущемляем их этой личности наносим какой-то вред, права ее ущемляем, нам кажется, что запрет – это насилие, а уж шлепок по попе, наказание у взрослого человека современного рождает такое острое чувство вины, действительно, чего, конечно раньше просто не было в культуре. Едва ли не большее, чем у ребенка. У ребенка то таких чувств не возникает, ему как раз границы поставлены и слава Богу, в розетку дальше не полезет. А для взрослым очень трудным оказалось это испытание представлением о ребенке, как о такой полноценной личности. И возникли, к сожалению, вот не иерархичные отношения, а партнерские. Вы спрашиваете, как это выглядит, ну вот, иногда перешагиваешь порог дома, где живут дети, там же, между прочим еще живут и взрослые. Но полное ощущение, что ты попал в детское царство. Детям отдано все, даже супружеская кровать, там дети спят, они по ней лазают, над ней они там на всяких лестницах, шведских стенках качаются, как обезьяны. Все пространство дома превращено в развивающее пространство для детей. Такое место, как папин-мамин кабинет, например, если папа, мама работающие отсутствует просто начисто. То есть, нет в доме зон, в которые бы ребенок входил с таким трепетом.
С.Бакалеева
— А это как-то опасно для ребенка? Дети цветы жизни, разве не все им нужно отдавать?
А.Абрамова
— Это опасно для всех, это опасно для ребенка, потому что ему нужно расти потихонечку и расширять границы своих умений по мере того, как он узнает мир, получает определенный опыт, это опасно для родителей, потому что ребенок, севший на шею, как правило тяжел для родительской шеи.
С.Бакалеева
— То есть, мы перекармливаем этой самой свободой наших детей?
А.Абрамова
— Да, мы перекармливаем, конечно, свободой, это наша такая больная сфера, но мне кажется, что если в 1990-е годы возникло такое вот просто, такой тайфун из разного литературы с таким активным посылом – свободу, свободу, свободу детям! То сейчас пошла обратная волна и многие родителя говорят, что они с упоением читают книжки с красноречивыми названиями «Дети. Границы», или там, «Ребенок. Хочу или надо», то есть, потихонечку в родительском сознании сегодняшнего времени возвращается… в родительское сознание возвращается представление о том, что запрет важен не потому, что не любишь, или не гуманен по отношению к ребенку, а именно потому, что ты любишь и гуманен.
С.Бакалеева
— То есть, слово «надо» должно быть в родительском лексиконе.
А.Абрамова
— Да, что должна быть граница и испытание этой границей надо мужественно держать, когда тебя испытывают, сдашься ты, или уступишь пядь своему ребенку, или ограничишь – сегодня это можно, а это категорически нельзя. Но это очень трудно безусловно, нам современным родителям это очень трудно дается.
С.Бакалеева
— Почему современным вы сказали родителям, а нашим родителям как легко давалось?
А.Абрамова
— Наши родители не попали в этот поток, все-таки он к нам пришел где-то в 1990-х годах такая либерализация.
С.Бакалеева
— То есть, у них не было такой проблемы, можно следовать тогда примеру своих родителей, получается, их сценарию, своему семейному сценарию?
А.Абрамова
— Мне кажется, что следовать примеру своих родителей – это всегда неплохо, потому что мы их часть, мы их такое наследие. Мы это делаем даже иногда не сознательно, а бессознательно, но мы прекрасно понимаем, уже будучи взрослыми, что наши родители тоже совершали какие-то по немощи своей какие-то ошибки, просто мы уже не подростки, и мы все это приняли, как немощь, а не как злой умысел и в общем на этих ошибках тоже чему-то научились.
С.Бакалеева
— Ну и в какой-то момент надо, наверное, понимать, что они в другое жили время, в других условиях.
А.Абрамова
— Конечно, в других условиях. Просто, если представить себе, что они хлебнули в эти периоды потрясений социальных войн и так далее. И насколько их детство, их взросление, их родительский опыт был обусловлен определенными травмами, испытаниями. Но, все-таки, они передали нам все, что могли.
С.Бакалеева
— А, возвращаясь к теме нашего разговора, наказание все-таки, то есть, если мы решили для себя, приняли такое непростое решение, что мы границы все-таки ставим, обозначаем для ребенка и говорим ему, что есть какие-то запретные вещи, в нашей жизни могут ли появиться какие-то наказания, в нашей с ним, ребенка?
А.Абрамова
— Да, просто дело в том, что наказание – это же не только ремень. Когда мы говорим наказание и возникает образ розги и ремня, мы же понимаем, что это какая-то невозможная крайняя крайность и так же понимаем, что последствия этой крайней крайности совершенно могут быть, как позитивные, между прочим, так и крайне негативные. Потому что попробуй шлепни 14-ти летнего и в общем, вряд ли это сработает на улучшение, вразумление. Хотя, я думаю, что со мной могли бы поспорить в этом плане и родители, и какие-нибудь преподаватели, которые, например, в лагерях подростковых с детьми общаются. Помните в «Педагогической поэме», как Макаренко прибрал к рукам эту банд группу подростков?
С.Бакалеева
— Напомните.
А.Абрамова
— Ну, там была крайняя крайность как раз, когда он выйдя из себя сильно толканул, просто как бы физически и тем самым показал, что он готов отстаивать свои границы, а не то, что он крутой и сильный, что он вожак стаи. Он просто показал, здесь ты просто не пройдешь, есть вещи недопустимые, не пущу.
С.Бакалеева
— Но такая мера вероятно и сработала, потому что была крайней.
А.Абрамова
— Да, это крайняя крайность, да, но помимо этого есть же то, чем мы пользуемся и то, в чем мы должны совершенствоваться, как бы это ни было нам тяжело, тяжело, потому что мы все время хотим тепла, а наказание – это утрата тепла, это дистанция, и это очень трудно, отвержение, прекращение общения, молчания. Какое действенное средство, сколько мемуаров посвящено тому, что выросшие дети, причем такие дети, которые сыграли не последнюю роль в нашей истории и культуре, они вспоминают о молчании отца, о трехдневном молчании отца, что это вообще было одно из удивительных совершенно средств вразумления, потому что переживание молчания отца, как потери близости с ним, вот именно и оказывало это воспитательное воздействие. Лишение чего-то, да, вот самые простые, лишение чего-то, каких-то удовольствий ребенка, но как многие сегодня говорят психологи и педагоги, есть проступок, должно быть наступление последствий и эти последствия называются наказание. Не пойдем туда, куда запланировали, ну вот не получишь того, на что ты рассчитывал, должны быть какие-то последствия.
С.Бакалеева
— Спасибо большое, Анастасия. У нас сегодня была в гостях кандидат культурологии, педагог и режиссер Анастасия Абрамова. Мы с ней обсуждали очень непростую тему наказаний. Да, безусловно розги ушли в далекое прошлое и надеюсь, никогда не вернутся в нашу жизнь и тем не менее, наказание – неотъемлемая часть нашего родительского долга. Давайте вместе трудиться, до свидания!
«При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации № 11-рп от 17.01.2014 г. и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский Союз Молодежи».
12 июля. О пользе фильмов о святых
Поделиться
Сегодня 12 июля — День памяти преподобного Паисия Святогорца, житие которого легло в основу многих художественных и документальных фильмов.
О пользе кино о святых — протоиерей Сергий Баранов.
Люди изначально подходили к этому фильму не как к развлекательному мероприятию: они хотели через форму фильма принести человеку информацию о святом, зародить к нему интерес через искусство фильма.
И если кто-то уже перерос и кому-то, может быть, уже это и не нужно, кто-то находится в непрестанном созерцании, может быть, ему и не нужен фильм. Но люди-то разного духовного возраста, и если кому-то это кино помогает остановить свои мысли, своё сердце в теме Бога, в теме святости, смысла жизни, пусть это не просто будет, пусть это действует, пусть спасает людей. Кто-то, может быть, начнёт с фильма, а закончит, может быть, в монастыре когда-то, и тогда ему и не нужен будет уже фильм, его общение с Богом будет другой природы.
У каждого свой духовный возраст, тем более, наверное, для молодёжи это очень близко, и, ради Бога, пусть лучше они смотрят такие фильмы, нежели что-то пошлое, плохое.
Все выпуски программы Актуальная тема:
12 июля. О том, что объединило апостолов Петра и Павла
Поделиться
Сегодня 12 июля — День апостолов Петра и Павла.
О жизненных параллелях апостолов — настоятель Сергиевского храма в деревне Костино Московской области, председатель Епархиального отдела по организованному православному отдыху, паломничеству и туризму Сергиево-Посадской епархии — священник Виктор Селезнёв.
В первую очередь апостолов Петра и Павла объединяют глубокое покаяние и преображение, изменение жизни ради Христа, ревностная проповедь о Христе. Пётр в ночь предательства трижды отрёкся от Христа, но потом искренне раскаялся, и воскресший Господь троекратно восстановил его в апостольском достоинстве. И Пётр всю свою жизнь помнил о своём падении.
Павел до обращения был ревностным гонителем христиан. Он сторожил одежды побивавших камнями первомученика Стефана и шёл в Дамаск, чтобы предавать мучениям последователей Христа. Но на пути в Дамаск ему явился Сам Господь, и это привело его к глубокому обращению, покаянию. Савл стал Павлом и превратился в одного из самых ревностных проповедников.
У обоих первоверховных апостолов начальное наречённое имя сменилось в служении другим. Симон стал Петром (Кифой) — «камень», «скала». Савл (или Саул — знаменитое по первому царю Израиля) становится Павлом — малым, умалившимся пред Христом.
Оба апостола воскрешали: Пётр — Тавифу, Павел — юношу Евтиха, упавшего с высокого окна и разбившегося. Оба претерпевали неоднократные аресты. Оба были чудесным образом изводимы Ангелами из темничного заключения.
По церковному преданию, обоих казнили в Риме при императоре Нероне — либо в один день, либо с разницей ровно в год. Именно это во многом и стало поводом для совместного празднования. Уже в IV веке в Риме сложилась традиция одновременно почитать обоих святых.
И Пётр, и Павел не боялись открыто говорить о Христе, несмотря на гонения, тюрьмы, угрозу смерти. Хотя их пути и методы проповеди различались, вместе они заложили фундамент христианской миссии и внесли огромный вклад в становление Церкви Христовой. Апостолов объединяли единство во Христе и преданность Господу даже до смерти. Несмотря на различия в происхождении, характере и подходах, оба следовали за Христом до конца, и в этом их главное общее основание.
Все выпуски программы Актуальная тема:
Послание к Римлянам святого апостола Павла
Поделиться
Рим., 110 зач., XII, 6-14
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Служение людям — одна из ключевых заповедей Евангелия. К этому Христос призывает всякого Своего ученика и последователя. Но как исполнить эту заповедь на практике? Нечто важное по этому поводу мы слышим в отрывке из 12-й главы послания апостола Павла к Римлянам, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 12.
6 И как, по данной нам благодати, имеем различные дарования, то, имеешь ли пророчество, пророчествуй по мере веры;
7 имеешь ли служение, пребывай в служении; учитель ли,- в учении;
8 увещатель ли, увещевай; раздаватель ли, раздавай в простоте; начальник ли, начальствуй с усердием; благотворитель ли, благотвори с радушием.
9 Любовь да будет непритворна; отвращайтесь зла, прилепляйтесь к добру;
10 будьте братолюбивы друг к другу с нежностью; в почтительности друг друга предупреждайте;
11 в усердии не ослабевайте; духом пламенейте; Господу служите;
12 утешайтесь надеждою; в скорби будьте терпеливы, в молитве постоянны;
13 в нуждах святых принимайте участие; ревнуйте о странноприимстве.
14 Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте.
В только что прозвучавшем отрывке апостол Павел даёт христианам из римской общины ряд практических наставлений. Все они так или иначе касаются служения окружающим. Причём апостол предлагает не абстрактный список заповедей, но перечисляет конкретные области, в которых ученики Христовы могли раскрыть свои духовные таланты. Это и пророчества, и наблюдение за порядком во время богослужения, и учительство, и пастырское окормление, и социальная работа, и труд начальника-администратора, и благотворительность, то есть поддержание общины из собственных средств. Всё это те направления, где каждый из нас может принести реальную пользу всей Церкви как единому телу Христову.
Что же важного мы узнаём об этой работе из прозвучавшего отрывка? Ни одно из этих служений не должно становится поводом к превозношению над окружающими. Ведь эти дары, как говорит Павел, христиане имеют «по данной нам благодати». То есть в Церкви на ту или иную должность человека возводит Сам Дух Святой. А потому чем бы верующий ни занимался во благо церковной общине, если он исполняет свои обязанности честно и с полной отдачей, он приносит пользу на своём месте ничуть не меньше, чем самый большой начальник. Ведь через него действует Сам Господь.
И далее апостол Павел говорит ещё одну важную вещь: «В усердии не ослабевайте». То есть какую бы работу я ни делал, моё служение не должно быть временным эмоциональным порывом. Ведь любой сиюминутный порыв в итоге приводит к духовной вялости и апатии. Потому что своим источником он имеет область изменчивой человеческой психики. То усердие, о котором говорит Павел, подпитывается из другого источника. «Духом пламенейте», — говорит он, указывая на ровное и постоянное живое горение в сердце человека божественной благодати.
Прозвучавший отрывок ставит перед всеми нами важную духовную задачу. Рассмотреть в себе тот дар, который нам дан от Бога для служения другим. А потом поддерживать его с неугасающим усердием. И апостол Павел проговаривает сегодня важные ориентиры для этого. Господь хочет, чтобы мы помогали своим ближним, движимые не холодным долгом и не бездумным энтузиазмом. Если так, то в итоге мы замучаем и самих себя, а потом и тех, кого превратили в объект своей любви. Господь хочет, чтобы мы исполняли своё служение в «духе пламенеющем». То есть в животворящей благодати Божией. А это значит, без ожидания особых духовных ощущений, без претензий на собственную исключительность и мессианство, не торопясь, без требований награды, аплодисментов, а порой поддержки и понимания со стороны окружающих, спокойно, изо дня в день, без превозношения над людьми. Тихо и незаметно. Обыкновенно именно так наши органы чувств выполняют свою рутинную, каждодневную работу: мы дышим, видим, обоняем, осязаем, слышим, чувствуем. Вроде бы ничего особенного. И, что самое важное, именно так действует в жизни каждого человека Господь. Тихо и незаметно. Будто бы всё случается само собой. И в этом и проявляется Его действенная любовь ко всякому из нас.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
