"Поэт русского севера Феодосий Савинов". Гость программы - Анастасия Чернова

Гость программы: кандидат филологических наук, писатель, поэт, биограф Феодосия Савинова Анастасия Чернова.

Мы говорили о поэте русского севера Феодосии Савинове, о его судьбе и о том, как в его творчестве отразилась жизнь страны на стыке 19 и 20 веков.

Ведущий Дмитрий Володихин

Д. Володихин

— Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Это Светлое радио, радио «Вера». В эфире передача «Исторический час». С Вами в студии я, Дмитрий Володихин, и мы сегодня поговорим о судьбе человека, который, в общем, не очень хорошо известен историкам и литературоведам, хотя когда-то на время обрел странную известность, а впоследствии прославился уже честным, широким, светлым путем. Другое дело, что главное свершение в жизни этого человека вошло в историю без его фамилии, и это в какой-то степени подкашивает известность нашего сегодняшнего героя. Представлю его Вам — это северный русский поэт, уроженец Тотьмы Феодосий Савинов. Какое у него там было главное свершение, я думаю, мы поговорим попозже. Сейчас перед нами поэт, который жил в одно время с Брюсовым, с Фетом, с начинающим Блоком и не получил известности, канул в Лету, хотя у него были все задатки для того, чтобы прославиться. Слава коснулась его дважды перстами и прошелестела мимо, как будто листва, сорванная в октябре холодным ветром. Феодосий Савинов — человек, который достоин самого пристального внимания, хотя когда-то он и прошел мимо первых страниц учебников и первых страниц газет, и, может быть даже, его судьба — отчасти трагическая, его забвение — действительно трагическое — это есть признак эпохи, эпохи конца XIX — начала ХХ века в русской литературе, в русской общественной мысли. Ну, а для того, чтобы мы разговаривали об этом забытом поэте, сегодня в гости к нам приглашена Анастасия Чернова, кандидат филологических наук, писатель, поэт и биограф Феодосия Савинова. Здравствуйте, Анастасия!

А. Чернова

— Здравствуйте!

Д. Володихин

— Ну что ж, я хотел бы традиционно начать этот разговор со, своего рода, визитной карточки портретируемого. Когда мы обсуждаем какую-то историческую личность, всегда и неизменно мы просим нашего гостя буквально в паре фраз сказать главное, о чем надо вспоминать, если разговор заходит об этом историческом персонаже. Прошу Вас!

А. Чернова

— Поэт Феодосий Савинов. Его мы знаем по стихотворению «Вижу чудное приволье, вижу нивы и поля — это русское раздолье, это русская земля». Вот, пожалуй, я сразу раскрою карты, чем же он прославился, прославится. Это стихотворение известно как народная песня, но поэт Феодосий Савинов не только это стихотворение написал.

Д. Володихин

— Вот Вы сразу вынули из моей колоды козырного туза — я его хотел поберечь и выложить минуте так на 20-й нашего разговора. Но, видимо, ничего не сделаешь. Говоря о Феодосии Савинове, мы объясняем, почему мы сегодня взяли его в программу, чем он знаменит, а знаменит он именно вот этим. Ну, прежде всего, мы...

А. Чернова

— Визитная карточка!

Д. Володихин

— Да, ничего не сделаешь! Скажите, тем не менее, хотя это и человек, фактически, одной вещи, но у него есть своя судьба, и есть довольно обширное по объему творчество, так что, наверное, стоит начать с азов — его детство, его корни, его связь с Русским Севером, которая, наверное, сыграла немаловажную роль в становлении его как творческой личности.

А. Чернова

— Феодосий Савинов родился в Тотьме. В этом году 5 февраля исполняется 155 лет со дня его рождения, уже исполнилось. Действительно, поэт Севера, поэт, у которого будет очень характерная, типичная судьба для поэта, пожалуй, конца XIX века, который решил идти своим путем, но при этом использовать уже разработанные поэтические схемы, модели. Это довольно-таки трудный путь — думаю, позднее я поясню, почему это так сложно, невероятно сложно. Но пока про жизнь Феодосия Петровича. Жизнь не менее такая трудная, даже печальная. Родился он в Тотьме, и вот у него было два брата, две сестры, но рано он осиротел, потерял отца. Отец умирает, и появляется отчим. А с отчимом...

Д. Володихин

— А вот как они жили? Семья имела положение в обществе? Собственно, кто его родители?

А. Чернова

— Он из рода священника. То есть дедушка был священником, отец по этой стезе не пошел, но был уже чиновником, был коллежским секретарем, то есть работал, служил на этой ниве. Сам Феодосий учился в гимназии. Ну, соответственно, получается, средний достаток, но нету лишних каких-то средств. Семья потом будет нуждаться, нету лишних денег, чтобы получить какое-то очень хорошее образование, продолжать. Вот он будет учиться, но при этом он будет болеть — это тоже такая ранняя, можно сказать, трагедия. Он не сможет до конца даже доучиться — с перерывами, потом будет возвращаться к учебе в гимназии. Не складываются отношения с отчимом. Ну, то есть брать детские годы — такая довольно-таки грустная будет картина.

Д. Володихин

— То есть, резюмирую: семья обеднела из-за смерти отца, который был, ну, небогатым чиновником, но давал достаток всем им. Учеба прерывалась из-за хворей, отношения в семье не ладились из-за, насколько я понимаю, достаточно сурового, если не сказать, свирепого нрава отчима.

А. Чернова

— Отчима, да. У него были свои дети уже, которые, там... другое к ним отношение. Ну вот он невзлюбил мальчика, тоже с ним не ладилось никак.

Д. Володихин

— Тем не менее, из этой, в общем, достаточно скудной и тусклой, можно сказать, почвы рождается цветок поэзии у молодого человека в душе. Как это происходит, и, в общем, чем Савинов руководствовался, когда вступил на этот путь?

А. Чернова

— Феодосий начал писать стихи еще в юношеские годы, и постепенно он, со временем, будет печататься в разных изданиях. Ну вот 1885 год — время, когда поэзию Савинова узнают, пожалуй, на всероссийском уровне. Его печатают журналы, газеты. Параллельно он работает чиновником, работает нотариусом. То есть у него довольно-таки такая обычная, с бумагами (писцом он работал) такая служба. Но он, конечно, чувствует, что главное призвание — это стихи, это поэзия. Савинов ощущает себя поэтом. И он начинает сотрудничать с разными изданиями. Параллельно он желает продолжить свое образование. После гимназии он учился в юнкерском училище, но не закончил его. То есть где-то год проучился. Опять же, у этого поэта очень много «белых пятен» в биографии. Мы не знаем точно, в каком именно он училище учился. Юнкеры есть в Лефортово, есть Александровское, но туда поступали дворяне, выпускники военной гимназии, поэтому, скорее всего, Савинов учился в Лефортовском.

Д. Володихин

— Ну вот здесь хотелось бы уточнить. Вот мы его «бросили» в Тотьме — в Тотьме он родился, в Тотьме он, насколько я понимаю, учился. Гимназия тотемская была?

А. Чернова

— Да, гимназия тотемская.

Д. Володихин

— И когда же он попал в Москву?

А. Чернова

— Затем он переезжает в Москву уже учиться...

Д. Володихин

— Сам или с семьей?

А. Чернова

— Нет, сам он, сам учится. И есть даже сведения, что он учился в Московском императорском университете, но где именно, какое отделение, факультет, опять же, сведений нет. И, например, Мезинцев Николай Анатольевич предполагает, что поэт, видимо, был вольным слушателем, то есть он просто посещал отдельные лекции, отдельные занятия.

Д. Володихин

— А Мезинцев — это исследователь его творчества временный?

А. Чернова

— А Мезинцев — это как раз... Он, скорее, биограф, да, популяризатор, исследователь. Мезинцев — он родом из Тотьмы. Это уже к вопросу, как мы, почему мы о поэте сегодня узнаем. Да, юбилей, но кто бы знал о юбилее, если бы не его земляки, которым дорога память, которым хочется знать о поэте больше, а не только одно стихотворение, не стали поднимать эту тему? И можно сказать, что Мезинцев — он земляк, он одновременно коллега, потому что он тоже нотариус, работает в московском нотариате, и он поставил вопрос: а что же Савинов сделал еще? Одно стихотворение, которое стало знаменитой песней, это хорошо, но, скорее всего, у него было написано не одно стихотворение. Николай Анатольевич пошел в библиотеку Тотьмы, но в библиотеках не оказалось ни одного сборника поэта, хотя это вот их местный поэт. И так вот встал вопрос...

Д. Володихин

— Когда-то, я бы сказал, местная знаменитость.

А. Чернова

— Конечно, да. И еще в 70-х годах он рассказывал, что он участвовал в конкурсе, и там был вопрос — а кто же автор строк «Вижу чудное приволье»? Он думал, что это народное, мама сказала, что «нет, это наш поэт, наш тотемский поэт». То есть как-то так, можно сказать, из уст в уста, может быть, несмотря на публикации в прессе (а в прессе нередко объявляли — на радио, на телевидении, что это народные слова), все равно сами местные жители знали: это наше стихотворение, поэт — наш земляк.

Д. Володихин

— Насколько я понимаю, сейчас трудами Мезинцева, патриота северной тотемской литературы, будет создана книга, в которой статьи о Феодосии Савинове будут читаться с его уже, фактически, забытыми и полузабытыми стихами. И это издание, которое выходит после чрезвычайно долгого периода, когда ничего не печаталось ни о Савинове, ни самого Савинова.

А. Чернова

— Конечно, да, не было какого-то аналогичного издания, чтобы отдельная книга. Но если говорить — вообще кто-то исследовал, обращался к теме — то да. Есть исследователь Леонид Каленистов, и в 70-х годах он написал несколько статей, посвященных поэту, посвященных этому стихотворению. Конечно, в первую очередь, Савинов интересовал как автор знаменитых строк. Кроме Каленистова, Смолкин писал про историю песни, и тоже это выходило в прессе. А сегодня впервые будет готовиться книга уже со стихами Савинова, с биографией, где собрано воедино то, что мы знаем, то, что мы имеем. И можно сказать, что более 100 лет о нем не было подобного издания.

Д. Володихин

— Ну что ж, мы подходим к одному важному рубежу в жизни этого человека — 1885 году. И Вы сказали, что около этого времени молодой Савинов востребован в журналах, он устроился в Москве на работу — пусть и невысокого уровня, но все же устроился на работу, учился в университете, учился в юнкерском училище и набрал известность. Ну, наверное, некоторой неожиданностью будет то, каким образом он эту известность набрал. Я специально так медленно говорю и даже пытаюсь как-то интриговать Вас, дорогие радиослушатели, поскольку способ, предпринятый этим провинциальным юношей, он, в общем, довольно экзотический. А сейчас для того, чтобы подержать Вас еще дольше в неведении, каким же таким способом можно обрести славу начинающего, молодого литератора, напомню: в 1885 году ему 20 лет. Всего-навсего 20 лет — он уже известен. Так вот, для того, чтобы оттянуть, оттянуть время, я попрошу поставить сейчас наигрыш на гуслях Валерия Гаранина. В конце концов, мы говорим о Русском Севере — это будет очень уместно.

(Звучит наигрыш на гуслях В. Гаранина.)

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, ну что ж, побродив по сказочному лесу этих гусельных мелодий, я с удовольствием напоминаю Вам, что это Светлое радио, радио «Вера», в эфире передача «Исторический час», с Вами в студии я, Дмитрий Володихин, и мы с кандидатом филологических наук, писателем, поэтом, биографом Феодосия Савинова — госпожой Черновой Анастасией Евгеньевной — обсуждаем сейчас судьбу и творчество этого поэта. Ну что ж, приступим к экзотике. Итак, способ, каким этот человек добился известности?

А. Чернова

— Феодосий Савинов стал работать в Вологде — ну, город, который ближе к Тотьме. Это 1884 год. Он служит канцелярским чиновником в губернском управлении. Но такая произошла история — про нее писали даже дореволюционные газеты, настолько она потрясла своей историей, своим сюжетом. Как-то раз в городе скончался вологодский губернатор Кормилицын. Губернатор хорошо относился к поэту — как пишут газеты, к поэту, к проказам поэта, к шаловнику, шалуну. Ну вот такая трагедия — не стало губернатора. И Савинов решил такую штуку сделать: он написал официальное письмо, официальное приглашение на панихиду и разослал городу, высоким городским лицам, кто по статусу — начальство. И, в общем, они получают письмо — приглашение в кафедральный собор на панихиду. Это письмо приходит в рабочее время, и сама панихида назначена на тот час, когда кипит работа. День будничный. Ну, в общем-то, это скандал. Скандал, и Савинова арестовывают на несколько дней.

Д. Володихин

— Ну, а он сам заказал панихиду, или она была назначена родней усопшего губернатора?

А. Чернова

— Панихида-то, видимо, была назначена, но он выслал такое приглашение, подготовил официальное. То есть он нарушил трудовую дисциплину — он не имел права отсылать.

Д. Володихин

— Ну, ему, очевидно, хотелось почтить память человека, который относился к нему по-доброму?

А. Чернова

— Хотелось. Да, но это только начало истории, такая первая часть. Довольно затейливо пишут дореволюционные газеты — позвольте, я зачитаю строчку: «День был, кажется, выбран проказником нарочито будничный». Да, вот почему-то они считают, что это проказа, хотя, действительно, это, возможно, такой искренний порыв и желание поэта почтить память. Итак: «Во всех канцеляриях ключом кипела самая плодотворная чернильная работа. За эту импровизацию поэт был посажен вице-губернатором под арест на трое суток, в течение которых и сочинил от обиды и от нечего делать обстоятельную сатирическую поэму, разошедшуюся по городу в рукописи под именем «Савиниада». Ну, поэма содержала критику порядков, критику губернатора, чиновников, была наполнена разными пикантными подробностями. Такая вышла поэма. Причем, она стала очень популярна, о Савинове узнали. Поэма распространялась в списках, конечно, ее официально не издавали. Но все — его имя гремит. Я думаю, что «Савиниаду» так вот переписывали, читали, смеялись. А с другой стороны, на службе — конечно, какая теперь служба, когда вышла такая поэма про коллег и начальство?

Д. Володихин

— То есть, если я правильно понимаю, содержание пьесы может быть передано одним старинным русским словом — «озорнина»?

А. Чернова

— Верно, да. Причем, мы не знаем сюжета, не знаем никакой строчки — ничего не дошло, не сохранилось, нигде ее не обнаружили.

Д. Володихин

— То есть она ходила в списках, она никогда не была напечатана?

А. Чернова

— Да. Эти списки — тоже они не дошли до нашего времени.

Д. Володихин

— Но славу она все же принесла, хотя очень рискованную славу!

А. Чернова

— Славу творческую! А вот на работе уже дела не складываются, поэта лишают не только места, но и права на мундир и пенсию, то есть всех... любой привилегии. И он едет в Москву. В Москву! Он понимает, что он поэт, что его читают, что стихи звучат. Это был год еще до выхода первой книги. Он выпускает первую книгу в 1887 году. Там содержатся эпиграммы на чиновников, стихи, которые Савинов уже к тому времени довольно-таки скопил в большом количестве. И поэт надеется продолжить свою творческую деятельность, литературную жизнь. Но пока он будет работать по-прежнему чиновником, учиться. В общем, такие у него планы.

Д. Володихин

— А книга называется невзыскательно — «Стихотворения».

А. Чернова

— «Стихотворения». Да, ну, в принципе, названия такие встречались — у Бунина, например, тоже были «Стихотворения». Несколько примеров — у Ахматовой, по-моему. То есть такое название бывает, да.

Д. Володихин

— Ну вот я хотел бы уточнить: 1887 год — это выход сборника, а 1885 год — это появление самого известного его стихотворения. Но для того, чтобы напомнить, хорошенько напомнить, что это было за стихотворение, я прочитаю три самые знаменитые строфы из него, которые, собственно, и сделали Савинова величиной:

Вижу чудное приволье,

Вижу нивы и поля —

Это русское раздолье,

Это русская земля.

Вижу горы-исполины,

Вижу реки и моря —

Это русская картина,

Это родина моя.

Слышу пенье жаворонка,

Слышу трели соловья —

Это русская сторонка,

Это Родина моя.

И у нас еще будет исполнение этих стихов в виде романса. Голос человека, который будет его исполнять, не чета моему скрипучему, но тем не менее. Мы очень хорошо знаем, что при создании песни была использована лишь часть большого стихотворения Феодосия Савинова.

А. Чернова

— Малой части. Стихотворение действительно очень длинное. Тут не три четверостишия, а в два раза больше. И лучше я, наверное, прочту то, что не вошло, чтобы мы представили, о чем же еще поэт писал, как он представлял родной простор.

Д. Володихин

— Ну вот прекрасный голос колокольчика мне несколько скрасит недавнее звучание моего, несколько подзамшелого.

А. Чернова

— Собственно, тут продолжается традиция Лермонтова — Вы сейчас угадаете, почему (догадаетесь, думаю) — и Алексея Константиновича Толстого.

Слышу песни хоровода,

Звучный топот трепака.

Это радости народа,

Это пляска мужика.

Коль гулять — так без оглядки,

Чтоб ходил весь белый свет.

Это — русские порядки,

Это — дедовский завет.

Далее он повторяет:

Вижу горы-исполины,

Вижу реки и леса —

Это русские картины,

Это русская краса.

Всюду чую трепет жизни,

Где ни брошу только взор.

Это матушки-Отчизны

Нескончаемый простор.

Внемлю всюду чутким ухом,

Как прославлен русский Бог.

Это значит — русский духом

С головы я и до ног.

Это финал стихотворение, и вот так оно заканчивается — русским Богом и русским духом «с головы и до ног».

Д. Володихин

— Ну что ж, прекрасное, и даже жалко, что в песню-то вошли только начальные строфы.

А. Чернова

— Получается — да, пейзаж вошел в песню, то, что он видит. А он еще описал характер, описал пляс мужика. Вот, конечно, вспоминается Лермонтов и его Родина. Описал максимализм чувств — «коль гулять — так без оглядки, чтоб ходил весь белый свет!». Это, помните, у Толстого Алексея Константиновича — «коль любить — так без рассудку, коль грозить — так не на шутку, коль ругнусь — так сгоряча, коль рубну — так уж сплеча!». Ясно — это позиция максимализма, честности, искренности. Вот он тоже признается...

Д. Володихин

— И, в общем-то, влюбленности в свою землю.

А. Чернова

— Да, в землю, в русского человека.

Д. Володихин

— Если я правильно помню, то это не единственная песня на стихи Савинова?

А. Чернова

— Есть еще две песни, они менее известны.

Д. Володихин

— Ну, эта — наиболее известная из всех?

А. Чернова

— Да, да. То есть то, что все знают, это, пожалуй, единственная такая.

Д. Володихин

— И тоже ведь эти песни были, как и «вижу чудное приволье», сделаны на стихах раннего Савинова, верно?

А. Чернова

— Да. Ну, пожалуй, если говорить о раннем, наверное, да. Потому что у него два сборника, но, в принципе, второй сборник — он частично первый тоже включает. Что-то там новое идет, что-то повторяется.

Д. Володихин

— А когда вышел второй?

А. Чернова

— В 1900 году выходит второй сборник, называется «Стихотворения» — это уже прозвучало название.

Д. Володихин

— Опробованное название — чего менять то, что и так хорошо работает!

А. Чернова

— Ну и, кроме того, читатели — загадка, да, интересно, что же будет? В «Стихотворениях» нету даже намека, в каком будут они стиле, про что. Тоже такой ход — интрига названия.

Д. Володихин

— Насколько я понимаю, вот эти два сборника — то, что поменьше, ранний, и то, что побольше, большой, но частично пересекающийся — это, в сущности, две единственные книги, которые дошли до наших дней от творчества этого поэта?

А. Чернова

— Кроме этих сборников, есть еще публикации в журналах. Он активно печатался. Журналы «Иллюстрированный мир», «Живописное обозрение», «Русское обозрение» и так далее. То есть, есть даже публикации в «Будильнике» и прочих юмористических журналах, но там под псевдонимами, то есть мы не можем сказать, какие именно шуточные стихотворения принадлежат Феодосию Савинову. Наибольшее количество, пожалуй, удалось обнаружить в журнале «Иллюстрированный мир», в журнале «Волна» — тоже там есть стихи. В остальных журналах, возможно, тоже содержатся стихи, неизвестные стихи поэта, но это нужно еще изучать. Никто не переводил его стихи, напечатанные в журналах, в книжный формат или хотя бы в электронный формат.

Д. Володихин

— Любопытно. Вот Вы назвали журналы, а они относятся к разным, ну вот выразимся по-старорежимному, лагерям общественной мысли. То есть, например, «Русское обозрение» — это великолепный журнал очень высокого качества литературы — консервативной, христианской, монархической мысли. В то же время «Русская мысль» — о ней обыкновенно пишут, что, фактически, духовным наследником ее стала Кадетская партия. То есть это такой умеренно-либеральный, что ли, журнал. И получается так, что Савинов оказался одновременно в разных лагерях. Видимо, для этого его душа была устроена вполне удобно. Он не пытался ее переводить в какой-то один узкий формат. Видимо, где печатали, туда и шел.

А. Чернова

— Но, видимо, еще подходило то, что он писал, и туда, и в одно издание, и в другое. Причем, лично я находила стихи в «Иллюстрированном мире» и в «Волне» — вот в этих. «Русское обозрение», «Русский вестник» еще я тоже просматривала, но я лично не нашла там, чтобы он печатался. Однако, в биографии исследователь Каленистов, который изучал тему, писал, что есть публикации, и порядка 800 стихотворений — такое огромное количество — в разных журналах он нашел. К сожалению, до нас этот архив тоже не сохранился, мы его не имеем.

Д. Володихин

— Ну вот «Вижу чудное приволье» — это стихотворение, как будто специально сделанное для «Русского обозрения». Что ж, я думаю, что настало время, чтобы наконец прозвучала песня. И уверен, дорогие радиослушатели, что Вы получите от нее удовольствие.

(Звучит песня на стихи Ф. Савинова «Вижу русское приволье».)

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, вот видите, какая разница — то его исполнял я, а то его исполняет Лемешев. Согласитесь, в этом виде все великолепие стихов Феодосия Савинова становится яснее. Ну, мне остается добавить, что это Светлое радио, радио «Вера», в эфире передача «Исторический час», с Вами в студии я, Дмитрий Володихин. Мы ненадолго прерываем нашу беседу, чтобы вскоре вновь встретиться в эфире.

Дорогие радиослушатели, это Светлое радио, радио «Вера». В эфире передача «Исторический час». С Вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях кандидат филологических наук, писатель, поэт, биограф поэта Русского Севера Феодосия Савинова Анастасия Евгеньевна Чернова, и мы обсуждаем жизнь и творчество этого старинного русского литератора. Ну что ж, вот мы обозначили антивершину и вершину в творчестве Савинова — его знаменитую, а скорее, пресловутую «Савиниаду», которая принесла ему известность, его блистательность в творении «Вижу чудное приволье». Мы сказали, что у него вышло два сборника и множество стихотворений в разного рода журналах. Но очевидно совершенно — человек, который умер уже в изрядном возрасте, в первые десятилетия своего творчества, с юных лет претерпевал определенные духовные изменения. То есть нельзя сказать, что Савинов как начал писать стихи, так, уже имея чувство и навык устоявшегося поэта, и продолжал до конца жизни. Там были довольно серьезные перемены в его творчестве.

А. Чернова

— Феодосий Савинов, как подлинный литератор, все-таки он действительно имеет развитие — духовное, внутренний путь, ощущение ритма внутреннего пути. Блок писал, что поэту очень важно чувствовать ритм жизни. Но что вот интересно в плане Савинова — ну, даже сборничек он назвал «Стихотворения». Как-то это просто, это не обещает ничего — «Стихотворения». Если мы откроем «Стихотворения», мы увидим, что поэт пользуется довольно-таки известными литературными формулами, образами, если не сказать, шаблонами, штампами. Ну вот он берет то, о чем писали очень-очень многие, — о любви, о любви несчастной, о том, как поэт страдает, о том, что есть толпа, которая поэта не понимает. Это романтическая традиция, но она была уже очень-очень много использована — у Надсона того же это все звучало, и не раз.

Д. Володихин

— И, притом, это было время Надсона. Мне кажется, что этот поэт, в общем, не являясь безусловной вершиной в истории Золотого века русской литературы, тем не менее, для современников на какое-то время, Пушкина с Лермонтовым затмил.

А. Чернова

— Ну, по расхожести тем — да. Потому что их волнуют вот эти образы. Наверное, да, современники так вот и восприняли. Но при этом все-таки это начинается Серебряный век — век, когда уже идут очень такие мощные творческие искания. Поэты обращаются к музыкальности, они проводят эксперименты над стихом, они уже не пишут по-традиционному все ровно и гладко. Обязательно какие-то взрывные звуки...

Д. Володихин

— Что-нибудь вычурное...

А. Чернова

— ...неожиданные образы... А тут вдруг Савинов, вдруг «Стихотворения», и он принципиально пишет по старинке, традиционно, используя всю разработанную лирическую образность, которая была до него.

Д. Володихин

— Ну, традиционалист — это еще далеко не плохо. Многие великие люди были традиционалистами в творчестве и в жизни своей.

А. Чернова

— Да, но следует же найти, что надо сделать так, чтобы традиция не стала мертвой. Потому что она должна быть живой, должно быть какое-то развитие дальше в этом направлении. В плане традиционности, конечно, в этом смысле Савинов стоит очень твердо, очень прочно. Он не сомневается, где добро, а где зло. Он знает, у него координаты тверды, он не смущается духовными веяниями. А они были очень разными у Серебряного века, очень опасными. Вот здесь Савинов, действительно, можно сказать, даже православный в чем-то поэт, православной позиции. Он не сомневается в том, что есть заповеди, что есть некий нравственный закон в душе человека, что обидимого нужно утешить, что несчастному нужно посочувствовать. Вот это у него твердо. Это русская традиция, пушкинская, когда «и милость к падшим призывал» (Пушкин).

Д. Володихин

— У меня такой вопрос. Вот то, что Вы сейчас говорите, это уже зрелый Савинов, это Савинов, состоявшийся как поэт, или он начинает с этого в юные годы? А Вы сказали, что он на гимназической скамье начал писать стихи... И вот оно трудно поверить, что сразу же обрел себя в амплуа блистательного поэта-традиционалиста — православного, консервативного и, вместе с тем, обладающего звонким, ярким языком. Вот то, что Вы говорили, — это плод развития, или это было в самом начале?

А. Чернова

— Да, думается, плод развития. Постепенно... Ну, 1900 год — у него всего два сборника, у него не так много... не такое большое поэтическое наследие. Но он отходит, конечно, от юмористического, иронического взгляда на мир. Вот эта тема крепнет, но не всегда он по своему состоянию точно все, верно расставляет акценты. Например, мечта — у него очень часто встречаются образы мечты, грезы. Тут он уже вполне человек-символист Нового времени. Потому что символисты обращались к каким-то иным мирам, к мечтательности, грезам, для них это все было важно, как бы отрывались. Даже ранний Блок прошел этот путь. Начинал он с неких мистических видений — более лирика абстрактная, холодная, а потом он становится... опускается на землю, смотрит трезво по сторонам и пишет о том, что видит. Савинов, в каком-то смысле, проделывает такой же путь. Да, он изначально, думается... Семья священника все-таки... То есть нравственность, понимание добра и зла — вот «куда», «что такое хорошо», «что такое плохо» — у него было привито с детства. Но одно дело — привито, а как это написать, как это проявляется — тут у него есть и влияние времени, и его собственные такие вот воззрения. Что-то стоит прочно, традиционно, что-то меняется. То есть очень сложно тут переплетаются в разное время разные мотивы.

Д. Володихин

— Давайте же, давайте же попробуем почитать то, что он написал! У нас за всю передачу пока прозвучало только одно стихотворение, а ведь наследие-то его гораздо шире одной вещи, как мы уже говорили.

А. Чернова

— Пожалуй, я прочитаю строки из стихотворения «Удивительное время», потому что хочется потом порассуждать на эту тему. Вот он пишет — напомню, что это уже начало Серебряного века, такое время:

Удивительное время!

Что за люди, что за нравы!

Что за мелочное право!

Где же дней минувших слава?

Где певцы и где пророки,

Где их вещие глаголы,

Что гремели так далеко,

Оглашая веси, долы?

Где рокочущие струны

Гусляра, где песни-были?

Или гневные Перуны

Звучных лир не пощадили?

Или время уж приспело,

Или вправду дни настали,

Чтоб скворцы лишь только пели,

А соловушки молчали?

Д. Володихин

— Ну, получается, такое «скворечное» время... (Смеется.)

А. Чернова

— Смятенность. Чувствуется, что поэт ценит именно старинную русскую жизнь. Вот гусляры — он страдает: «А где же песни-были? Где настоящий поэт-пророк?». Все как-то мелочно. Но иногда хочется подумать. А это же время, по сути, когда творит, начинает Блок писать свои стихи. Когда Бальмонт... В 1900 году у него стихотворение «Безглагольность». Удивительная такая невесомость, стихотворение совершенно прозрачное, но при этом, по Савинову, выходит, что это время заката творчества, заката настоящей литературы. Так это я к чему говорю? Вот я сегодня тоже нередко слышу мнения, что сегодня закат литературы, культуры, искусства. Читая Савинова, я поняла, что это не про время, а это общая такая тенденция. Всегда, когда бы человек ни жил, очень сложно разобраться, увидеть сразу достижения. Провалы — они, может быть даже, виднее — графомания, массовая литература. Но настоящая литература есть всегда. И вот, как ни странно, поэзия Савинова меня к этой догадке подвела, когда я читала и думала: а почему же он так страдает, что он в такое плохое время живет?

Д. Володихин

— Ну, может быть, отчасти-то он прав? То есть он обвиняет свое время в том, что оно измельчало, в том, что все поэты стоят по колено в стихии творчества и не погружаются с головой, поскольку погружаться-то некуда. Потому что он не видит мощных характеров, он не видит величия своего народа, своей земли — он видит некое борение вычурностей, некое, может быть, определенное наступление распущенности. И наступающему Серебряному веку он бросает в лицо: «Ты — не то, что нам нужно! Мы не туда идем!». В сущности, позиция-то не такая уж и беспочвенная!

А. Чернова

— Да, он наблюдает игру. Он, пожалуй, еще против... Литературная игра... Ведь увлечение техникой, но потеря ощущения подлинного творчества, глубинного, с характерами, с бытийными... Творчество, которое ставит бытийные вопросы, — вот к этому стремится Савинов, и этого ему не хватает в современности. Это станет таким лейтмотивным сюжетом его поэзии — постоянно поэт и толпа, толпа не понимает. Даже жалко становится, что он силы тратит, обличая толпу, — толпа лишь хохочет.

Д. Володихин

— Вот на этой печальной ноте мне хотелось бы ненадолго отступить назад и напомнить, что Савинов не только плод традиционного воспитания, не только дитя, родившееся в семье, которая уходит корнями в священство, в стихию социального слова — духовенства. Он еще и дитя Русского Севера. И впоследствии у него будет нечаянный наследник — может быть, и не знавший о самом Савинове, но, конечно, песню его слышавший. Это другой замечательный поэт Николай Рубцов, также принадлежащий Тотемской земле по праву. И поэтому сейчас прозвучит песня на стихи Рубцова «Тихая моя Родина». Исполняет Анна Широченко.

(Звучит песня «Тихая моя Родина» на стихи Н. Рубцова.)

Д. Володихин

— Есть ли сердце у того человека, который слышал только что эти две песни и не расслышал переклички между ними, между двумя временами, между двумя большими поэтами, между двумя русскими душами? Дорогие радиослушатели, это Светлое радио, радио «Вера». В эфире передача «Исторический час», с Вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях кандидат филологических наук, писатель, поэт Анастасия Евгеньевна Чернова. Мы обсуждаем труды и дни замечательного поэта Русского Севера Феодосия Савинова. И мы продолжаем разговор, который начался с нескольких фраз об одиночестве поэта, которое очень хорошо слышится в стихах Феодосия Савинова.

А. Чернова

— Одиночество — это, пожалуй, как обратная сторона того, что мечты не исполнились. Одиноким поэт действительно себя чувствовал очень-очень сильно. Он понимал, что у него нету друзей, нету любимой девушки. Это в стихах постоянно проходит лейтмотивом, где он страдает от того, что вот у него нету настоящих таких друзей и любви. Но насколько оригинален, опять же, вот этот мотив одиночества? Одиночество... Например, в эпоху классицизма такая тема поэтов не волновала. Державин мог писать про одиночество — один, но в значении «един», то есть немножко другое было семантическое значение. Затем одиночество появляется уже у сентименталистов, романтиков. И разный, разный будет лик — у Лермонтова вселенское...

Д. Володихин

— «Выхожу один я на дорогу»...

А. Чернова

— ...да, уже такое вселенское одиночество — человек перед лицом целой Вселенной. У Савинова, скорее, одиночество не вселенское, но вот именно от того, что разные жизненные неурядицы его огорчают.

Д. Володихин

— То есть, в сущности, мы можем сейчас подумать: одиночество его происходит от того, что он противостоит времени и время к нему неласково, он не может найти тех, кто будет близок его душе с ее высокими идеалами, или его одиночество — это поэтическая игра, своего рода рисовка? Что здесь больше видно из его стихов?

А. Чернова

— Думается, что это не игра, что, конечно, он переживает все это очень искренне. Когда он вообще стал писать стихи, он поставил на кон, мне кажется, все. У него не было каких-то других вариантов жизни, развития, каких-то других интересов. Ну, работа — работой, это да, то, что необходимо, чтобы пропитание иметь. А он чувствовал, что его призвание — поэзия и что он поэт настоящий, который устремлен туда, к гуслярам, к старинной жизни, а это время его не понимает и отклика на его стихи не находит. Он это чувствовал, переживал, и он это тоже выразил в своей поэзии.

Д. Володихин

— Ну, я думаю, стоит прочитать что-нибудь, показывающее, до какой степени глубоким было его чувство одиночества и непонятости.

А. Чернова

— Ну, пожалуй, я прочитаю несколько строчек, несколько примеров из разных стихов, где как раз тема «Поэт и толпа» и что поэта не понимают:

Поверь, на все твои стремленья

Толпа ответит лишь враждой,

Насмешкой дерзкою презренья

Над пылом жизни молодой.

В другом стихотворении опять будет насмешка:

Когда я пыл восторженных мечтаний

Перед толпой разоблачал,

В ответ на мир душевных упований

Злорадный смех звучал.

При этом лирический герой понимает, что, несмотря ни на что, он все равно будет идти своим путем, он будет говорить правду, какая бы она горькая ни была для окружающих. Они могут ее даже принять, понять, осмыслить. Он говорит: «Иди! Пусть грянет над тобою суда толпы враждебный гром». Он все равно говорит: «Иди!». Он не сходит со своего пути, не отказывается от призвания. А в жизни так все и было. Вот вышла книга — 1900 год, второй сборник. Савинов очень большие надежды возлагал на эту книгу, он считал, что теперь-то он прославится, его будут покупать, будут читатели, может быть, свое направление будет. Но книга лежала в книжных, никто ее не брал. Пришлось потом тираж забрать, выкупить обратно. Рецензии тоже не выходили. Вышла одна — единственная рецензия была отрицательная. Автор посмотрел, полистал, написал, что стихи унылые, неинтересные. Ну, и все — вердикт поставил, поставил точку.

Д. Володихин

— Ну, стоит обратиться к духу того времени с определенной укоризной. Парадоксально получается: когда молодой парень написал охальнические стихи, вот эту самую «Савиниаду», обругал свое начальство и попал в опалу, хоть и невеликую, но, тем не менее, неприятную для него, общество рукоплескало: «Боже мой! Он прекрасен! Да что за удивительная душа у человека! Давайте же возьмем его везде и признаем!». Как только человек начинает говорить о вещах несколько более серьезных, и у него иссякает порыв вот такого сиюминутного занятия общественной борьбой (знаете, вот, словами классика, «борьбой за то, чтобы борьба была более активной»), общество смотрит на него глазами, вроде бы, ведущих своих людей литературы и оценивает: «А! Фу, занудство!». Вот таков был дух этого времени. Не больно-то он был добрый.

А. Чернова

— Да даже стихотворение, которое стало песней, оно уже было в этом сборнике. Не заметил критик, не нашел, за что зацепиться, да?

Д. Володихин

— А были еще вещи, которые показывают обращенность Феодосия Савинова к его земле, к народу? Есть ли что-нибудь показывающее, что вот эти горькие переживания — не единственное, что было в его душе, в его творчестве?

А. Чернова

— У поэта есть несколько стихотворений, посвященных Родине, родной земле, примерно в направлении, которое стало песней: «Вижу чудное приволье»... К сожалению, я сейчас не могу процитировать на память, но есть два-три стихотворения, есть про гусляра стихотворение, и, наконец, есть такие, где он пишет о том, что нужно жалеть ближнего и что вообще нужно верить в лучшее. Вот одно из стихотворений так и называется — «Кредо»:

Что все грозы и все тучи,

Шум и грохот всяких бурь,

Если снова с дальней кручи

Глянет ясная лазурь?

Освеженная грозою,

Мать-Природа горячей

Встретит, радуясь покою,

Ласку солнечных лучей.

Здесь, надо сказать, он пытается... Он не жалуется, не страдает, а именно говорит: «Ну, ничего страшного! Пусть бури будут, а мы все равно сейчас будем жить дальше, и лазурь будет ясная, а не запачканная красками каких-то уже других оттенков». Ясное чувство, светлое такое чувство у стихотворения.

Д. Володихин

— То есть, иными словами, человек вовсе не пытался ядом собственных переживаний отравлять душу себе и окружающим.

А. Чернова

— У него слово «жизнь» 101 раз встречается в стихотворениях. Слово «смерть» или «война»... «Война» — вообще ни разу нет. «Битва» — раза три. То есть, по идее, если смотреть по лексике, у него очень такая более жизнеутверждающая лирика.

Д. Володихин

— То есть, иными словами, человек хотел бы света в этой жизни?

А. Чернова

— Он к нему стремился.

Д. Володихин

— Ну, а принят он не был, поскольку для высокоинтеллектуальной публики столиц эта поэзия была, ну, совсем не то, что какое-нибудь, я уж не знаю, изощрение в стиле поэтического рококо, по тем временам очень и очень востребованное. И судьба Феодосия Савинова сложилась тяжело. Он скончается в возрасте 50 лет. До этого будет болеть и, честно говоря, прикладываться к хмельному неоднократно. Его будут от страшного, тяжелого переживания лечить врачи. И под конец жизни он, в общем, утрачивая память, будет узнавать только мать. Скончается он безвестным человеком, фактически, забытым.

А. Чернова

— И до сих пор мы не знаем, где его могила. Она утеряна. Под Тотьмой, Кувшиново, где рядом с лечебницей... Маму он очень любил, и даже его сборник стихов посвящен «дорогой маме». То есть это чувство он сохранил на всю жизнь. Вот еще про Родину — я подумала, что странно, жалко даже, что нет у него стихотворений, посвященных Тотьме...

Д. Володихин

— Или мы их пока не знаем.

А. Чернова

— Или пока не знаем, да. Или хотя бы природа, может быть, отражается местная. Там такая река Сухона, очень красивое место, очень такое старинное, храмы белокаменные с лепниной, только на Севере встречается.

Д. Володихин

— Храмы будто корабли — великолепное тотемское барокко XVIII века. Один раз побывал в городе — всю жизнь не забудешь.

А. Чернова

— Вот хочется... Может быть, когда-нибудь и найдем такие стихи Савинова. Но пока есть и более обобщенный образ Родины — это тоже важно, безусловно. Это традиция народной поэзии, традиция обобщений. Зато такое стихотворение подойдет любому краю — не только Северу, но и Югу нашей России.

Д. Володихин

— И напомните еще раз нашим уважаемым радиослушателям, что планируется в этом году выпустить книгу стихов Феодосия Савинова и биографических материалов о нем.

А. Чернова

— Все, что есть, мы собрали в отдельное издание. Стихи — последний сборник 1900 года, затем большая подборка стихов, обнаруженных в журналах, в газетах, в которых он печатался. Там будут биографические статьи — как раз Мезинцева, будет моя статья про творчество, анализ. То есть такой сборник. Издательство «Языки славянских культур» уже готовит, уже в работе. Обещали, что к июню мы успеем выпустить.

Д. Володихин

— Анастасия Евгеньевна, ну вот Вы все сказали, кроме главного — называется-то как эта книга?

А. Чернова

— «Поэзия Феодосия Савинова». Я думаю, что так и будет. Просто в процессе, возможно, что-то поменяется, название уточнится в процессе издания. Но имя «Феодосий Савинов», конечно, будет на обложке.

Д. Володихин

— Дорогие радиослушатели, мы в течение этой передачи пытались воскресить полузабытое имя, и мы считаем, что выход книги, посвященной памяти этого человека, воскресит, в какой-то степени, его стихи и позволит не только уроженцам Тотьмы, но и вообще людям Русского Севера, да и тем, кто является патриотом русской поэзии эпохи Золотого века и начала Серебряного века, получить наслаждение от соприкосновения с личностью этого человека. В жизни Савинова было много трудного, много тяжелого. Конец его трагичен. Но остались-то от него стихи, которые помогают людям жить, которые дают им свет. Поэтому будь к нему милостив, Боже! Мне осталось от Вашего имени поблагодарить Анастасию Евгеньевну Чернову за ее просветительский час, проведенный вместе с нами, и сказать Вам, дорогие радиослушатели: «Благодарим Вас за внимание! До свидания!».

А. Чернова

— До свидания!

Другие программы

Духовные этюды

18 апреля. «Семейная жизнь»

Скачать

Фото: Mikel Mirjane/Unsplash

Священник, участвуя в церковном таинстве брака, подносит к устам Богом венчанных супругов чашу со сладким вином, напоминая им о необходимости участия в святой Евхаристии, о причащении Пречистых Тела и Крови Христовых. Троекратно и до дна испивая из кубка, супруги обновляют в себе решимость угождать Богу взаимным радостным подвигом любви.

Мы, христиане, каждое воскресение стараемся припадать к Источнику бессмертия, вкушая Тело и Кровь Христовы под образом хлеба и вина,

исполняясь спасительной и животворящей энергии Духа Святого.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения утра

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Божественная литургия. 19 апреля 2026г.

Утро 19.04.26

Неде́ля 2-я по Па́схе, апо́стола Фомы́.

Антипа́сха.

Боже́ственная литурги́я святи́теля Иоа́нна Златоу́стого

Нача́ло литурги́и от Неде́ли Фомино́й до отда́ния Па́схи:

Литургия оглашенных:

Диакон: Благослови́ влады́ко.

Иерей: Благослове́но Ца́рство Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Открываются Царские врата

Священнослужители поют в алтаре:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

Третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор завершает:

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Царские врата закрываются и диакон произносит Великую (Мирную) ектению:

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Пе́рвый антифо́н, псало́м 102:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ благослове́н еси́ Го́споди./

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́./ Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и не забыва́й всех воздая́ний Его́,/ очища́ющаго вся беззако́ния твоя́,/ исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́,/ избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой,/ венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами,/ исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́:/ обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́./ Творя́й ми́лостыни Госпо́дь,/ и судьбу́ всем оби́димым./ Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови,/ сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́:/ Щедр и Ми́лостив Госпо́дь,/ Долготерпели́в и Многоми́лостив./ Не до конца́ прогне́вается,/ ниже́ в век вражду́ет,/ не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам,/ ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам./ Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́,/ утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́./ Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад,/ уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша./ Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны,/ уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́./ Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше,/ помяну́, я́ко персть есмы́./ Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́,/ я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т,/ я́ко дух про́йде в нем,/ и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́./ Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́,/ и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́./ Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой,/ и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет./ Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́,/ си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́./ Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́,/ слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́./ Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́./

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода,/ и вся вну́тренняя моя́/ и́мя свя́тое Его́.// Благослове́н еси́, Го́споди.

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Второ́й антифо́н, псало́м 145:

Хор: Хвали́, душе́ моя́, Го́спода./ Восхвалю́ Го́спода в животе́ мое́м,/ пою́ Бо́гу моему́, до́ндеже есмь./ Не наде́йтеся на кня́зи, на сы́ны челове́ческия,/ в ни́хже несть спасе́ния./ Изы́дет дух его́/ и возврати́тся в зе́млю свою́./ В той день поги́бнут вся помышле́ния его́./ Блаже́н, ему́же Бог Иа́ковль Помо́щник его́,/ упова́ние его́ на Го́спода Бо́га своего́,/ сотво́ршаго не́бо и зе́млю,/ мо́ре и вся, я́же в них,/ храня́щаго и́стину в век,/ творя́щаго суд оби́димым,/ даю́щаго пи́щу а́лчущим./ Госпо́дь реши́т окова́нныя./ Госпо́дь умудря́ет слепцы́./ Госпо́дь возво́дит низве́рженныя./ Госпо́дь лю́бит пра́ведники./ Госпо́дь храни́т прише́льцы,/ си́ра и вдову́ прии́мет/ и путь гре́шных погуби́т./ Воцари́тся Госпо́дь во век,// Бог твой, Сио́не, в род и род.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Единоро́дный Сы́не:

Единоро́дный Сы́не и Сло́ве Бо́жий, Безсме́ртен Сый/ и изво́ливый спасе́ния на́шего ра́ди/ воплоти́тися от Святы́я Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и,/ непрело́жно вочелове́чивыйся,/ распны́йся же, Христе́ Бо́же, сме́ртию смерть попра́вый,/ Еди́н Сый Святы́я Тро́ицы,// спрославля́емый Отцу́ и Свято́му Ду́ху, спаси́ нас.

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко благ и человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тре́тий антифо́н , блаже́нны:

Хор: Во Ца́рствии Твое́м помяни́ нас, Го́споди, егда́ прии́деши, во Ца́рствии Твое́м.

На 12: Блаже́ни ни́щии ду́хом, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.

Блаже́ни пла́чущии, я́ко ти́и уте́шатся.

На 10: Блаже́ни кро́тции, я́ко ти́и насле́дят зе́млю.

Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды, я́ко ти́и насы́тятся.

На 8: Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут.

Антипасхи, глас 1:

Ирмос: Утверди́ мене́ Христе́,/ на недви́жимом ка́мени за́поведей Твои́х,/ и просвети́ мя све́том лица́ Твоего́:// несть бо свят па́че Тебе́, Человеколю́бче.

Блаже́ни чи́стии се́рдцем, я́ко ти́и Бо́га у́зрят.

Тропарь: Но́выя вме́сто ве́тхих,/ вме́сто же тле́нных нетле́нныя,/ Кресто́м Твои́м, Христе́, соверши́в нас,// во обновле́нии жи́зни жи́тельствовати досто́йно повеле́л еси́.

На 6 Блаже́ни миротво́рцы, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.

Тропарь: Во гро́бе заключе́н опи́санною пло́тию Твое́ю,/ неопи́санный, Христе́, воскре́сл еси́:/ две́рем же заключе́нным,// предста́л еси́ Твои́м ученико́м Всеси́льне.

Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко тех есть Ца́рство Небе́сное.

Тропарь: Я́звы Твоя́, Христе́,/ я́же во́лею претерпе́л еси́ за нас,/ ученико́м Твои́м сохрани́в, свиде́тельство показа́л еси́// Твоего́ сла́внаго Воскресе́ния.

На 4: Блаже́ни есте́, егда́ поно́сят вам, и изжену́т, и реку́т всяк зол глаго́л на вы, лжу́ще Мене́ ра́ди.

Тропарь: Фомы́ не оста́вил еси́, Влады́ко,/ погружа́ема глубино́ю неве́рия,// дла́ни просте́р на испыта́ние.

Ра́дуйтеся и весели́теся, я́ко мзда ва́ша мно́га на Небесе́х.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Тропарь: Спас наш глаго́лаше:/ осяза́вше Мя ви́дите ко́сти плоть нося́ща,// Аз не премени́хся.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Ре́бра осяза́, и ве́ровав позна́ Фома́,// не сый в пе́рвом вхо́де Твое́м, Спа́се наш.

Ма́лый вход (с Ева́нгелием):

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Хор: Прииди́те, поклони́мся и припаде́м ко Христу́. Спаси́ ны, Сы́не Бо́жий, Воскресы́й из ме́ртвых, пою́щия Ти: аллилу́иа.

Тропари́ и кондаки́ по вхо́де:

Тропа́рь Антипа́схи, глас 7:

Запеча́тану гро́бу,/ Живо́т от гро́ба возсия́л еси́, Христе́ Бо́же,/ и две́рем заключе́нным,/ ученико́м предста́л еси́,/ всех Воскресе́ние,/ дух пра́вый те́ми обновля́я нам,// по вели́цей Твое́й ми́лости.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Конда́к Антипа́схи, глас 8:

Любопы́тною десни́цею/ жизнопода́тельная Твоя́ ре́бра Фома́ испыта́, Христе́ Бо́же,/ созаключе́нным бо две́рем я́ко вшел еси́,/ с про́чими апо́столы вопия́ше Тебе́:// Госпо́дь еси́ и Бог мой.

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Я́ко Свят еси́, Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно.

Диакон: Го́споди, спаси́ благочести́выя.

Хор: Го́споди, спаси́ благочести́выя.

Диакон: И услы́ши ны.

Хор: И услы́ши ны.

Диакон: И во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Трисвято́е:

Хор: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.

Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Чтец: И ду́хови твоему́.

Диакон: Прему́дрость.

Проки́мен Антипа́схи, глас 3:

Чтец: Проки́мен, глас тре́тий: Ве́лий Госпо́дь наш, и ве́лия кре́пость Его́,/ и ра́зума Его́ несть числа́.

Хор: Ве́лий Госпо́дь наш, и ве́лия кре́пость Его́,/ и ра́зума Его́ несть числа́.

Чтец: Хвали́те Го́спода я́ко благ псало́м: Бо́гови на́шему да услади́тся хвале́ние.

Хор: Ве́лий Госпо́дь наш, и ве́лия кре́пость Его́,/ и ра́зума Его́ несть числа́.

Чтец: Ве́лий Госпо́дь наш, и ве́лия кре́пость Его́,/

Хор: И ра́зума Его́ несть числа́.

Чте́ние Апо́стола:

Диакон: Прему́дрость.

Чтец: Дея́ний святы́х апо́стол чте́ние.

Диакон: Во́нмем.

Чте́ние Антипа́схи (Деян., зач.14: гл.5, стт.12-20):

Чтец: Во дни о́ны, рука́ми апо́стольскими бы́ша зна́мения и чудеса́ в лю́дех мно́га: и бя́ху единоду́шно вси в притво́ре Соломо́ни. От про́чих же никто́же сме́яше прилепля́тися им, но велича́ху их лю́дие. Па́че же прилага́хуся ве́рующии Го́сподеви, мно́жество муже́й и жен. Я́ко и на сто́гны износи́ти неду́жныя и полага́ти на посте́лях и на одре́х, да гряду́щу Петру́, поне́ сень его́ осени́т не́коего от них. Схожда́ше же ся и мно́жество от окре́стных градо́в во Иерусали́м, принося́ще неду́жныя и стра́ждущия от дух нечи́стых, и́же исцелева́хуся вси. Воста́в же архиере́й, и вси и́же с ним, су́щая е́ресь саддуке́йская, испо́лнишася за́висти. И возложи́ша ру́ки своя́ на апо́столы, и посла́ша их в соблюде́ние о́бщее. А́нгел же Госпо́день но́щию отве́рзе две́ри темни́цы, изве́д же их, рече́: Иди́те и ста́вше глаго́лите в це́ркви лю́дем вся глаго́лы жи́зни сея́.

Руками же апостолов совершались в народе многие знамения и чудеса; и все единодушно пребывали в притворе Соломоновом.

Из посторонних же никто не смел пристать к ним, а народ прославлял их.

Верующих же более и более присоединялось к Господу, множество мужчин и женщин,

так что выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя тень проходящего Петра осенила кого из них.

Сходились также в Иерусалим многие из окрестных городов, неся больных и нечистыми духами одержимых, которые и исцелялись все.

Первосвященник же и с ним все, принадлежавшие к ереси саддукейской, исполнились зависти,

и наложили руки свои на апостолов, и заключили их в народную темницу.

Но Ангел Господень ночью отворил двери темницы и, выведя их, сказал:

идите и, став в храме, говорите народу все сии слова жизни.

Иерей: Мир ти.

Чтец: И ду́хови твоему́.

Диакон: Прему́дрость.

Аллилуа́рий Антипа́схи, глас 8:

Чтец: Глас осмы́й: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Чтец: Прииди́те возра́дуемся Го́сподеви, воскли́кнем Бо́гу Спаси́телю на́шему.

Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Чтец: Я́ко Бог ве́лий Госпо́дь, и Царь ве́лий по всей земли́.

Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Диакон: Благослови́, влады́ко, благовести́теля свята́го Апо́стола и Евангели́ста Иоа́нна.

Иерей: Бог, моли́твами свята́го, сла́внаго, всехва́льнаго Апо́стола и Евангели́ста Иоа́нна, да даст тебе́ глаго́л благовеству́ющему си́лою мно́гою, во исполне́ние Ева́нгелия возлю́бленнаго Сы́на Своего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́.

Диакон: Аминь.

Диакон: Прему́дрость, про́сти, услы́шим свята́го Ева́нгелия.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: От Иоа́нна свята́го Ева́нгелия чте́ние.

Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Чте́ние Ева́нгелия:

Диакон: Во́нмем.

Чте́ние Антипа́схи (Ин., зач.65: гл.20, стт.19-31):

Диакон: Су́щу по́зде в день той, во еди́ну от суббо́т, и две́рем затворе́нным, иде́же бя́ху ученицы́ Его́ со́брани, стра́ха ра́ди иуде́йска, прии́де Иису́с и ста посреде́, и глаго́ла им: мир вам. И сие́ рек, показа́ им ру́це и но́зе и ре́бра Своя́. Возра́довашася же ученицы́, ви́девше Го́спода. Рече́ же им Иису́с па́ки: мир вам. Я́коже посла́ Мя Оте́ц, и Аз посыла́ю вы. И сие́ рек, ду́ну и глаго́ла им: приими́те Дух Свят. И́мже отпустите́ грехи́, отпу́стятся им: и и́мже держите́, держа́тся. Фома́ же, еди́н от обоюна́десяте, глаго́лемый Близне́ц, не бе ту с ни́ми, егда́ прии́де Иису́с. Глаго́лаху же ему́ друзи́и ученицы́: ви́дехом Го́спода. Он же рече́ им: а́ще не ви́жу на руку́ Его́ я́звы гвозди́нныя, и вложу́ пе́рста моего́ в я́звы гвозди́нныя, и вложу́ ру́ку мою́ в ре́бра Его́, не иму́ ве́ры. И по днех осми́х па́ки бя́ху внутрь ученицы́ Его́, и Фома́ с ни́ми. Прии́де Иису́с две́рем затворе́нным, и ста посреде́ их и рече́: мир вам. Пото́м глаго́ла Фоме́: принеси́ перст твой се́мо, и виждь ру́це Мои́, и принеси́ ру́ку твою́, и вложи́ в ре́бра Моя́, и не бу́ди неве́рен, но ве́рен. И отвеща́ Фома́ и рече́ Ему́: Госпо́дь мой и Бог мой. Глаго́ла ему́ Иису́с: я́ко ви́дев Мя, ве́рова: блаже́ни не ви́девшии и ве́ровавше. Мно́га же и и́на зна́мения сотвори́ Иису́с пред ученики́ Свои́ми, я́же не суть пи́сана в кни́гах сих. Сия́ же пи́сана бы́ша, да ве́руете, я́ко Иису́с есть Христо́с Сын Бо́жий, и да ве́рующе живота́ и́мате во и́мя Его́.

В тот же первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты из опасения от Иудеев, пришел Иисус, и стал посреди, и говорит им: мир вам!

Сказав это, Он показал им руки и ноги и ребра Свои. Ученики обрадовались, увидев Господа.

Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас.

Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святого.

Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся.

Фома же, один из двенадцати, называемый Близнец, не был тут с ними, когда приходил Иисус.

Другие ученики сказали ему: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю.

После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам!

Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим.

Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой!

Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие.

Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей.

Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его.

Хор: Сла́ва Тебе́, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о бра́тиях на́ших, свяще́нницех, священномона́сех, и всем во Христе́ бра́тстве на́шем.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Прошения о Святой Руси: ^[1]

Еще́ мо́лимся Тебе́, Го́споду и Спаси́телю на́шему, о е́же прия́ти моли́твы нас недосто́йных рабо́в Твои́х в сию́ годи́ну испыта́ния, прише́дшую на Русь Святу́ю, обыше́дше бо обыдо́ша ю́ врази́, и о е́же яви́ти спасе́ние Твое́, рцем вси: Го́споди, услы́ши и поми́луй.

Еще́ мо́лимся о е́же благосе́рдием и ми́лостию призре́ти на во́инство и вся защи́тники Оте́чества на́шего, и о е́же утверди́ти нас всех в ве́ре, единомы́слии, здра́вии и си́ле ду́ха, рцем вси: Го́споди, услы́ши и ми́лостивно поми́луй.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Моли́тва о Свято́й Руси́: ¹

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Бо́же Сил, Бо́же спасе́ния на́шего, при́зри в ми́лости на смире́нныя рабы́ Твоя́, услы́ши и поми́луй нас: се бо бра́ни хотя́щии ополчи́шася на Святу́ю Русь, ча́юще раздели́ти и погуби́ти еди́ный наро́д ея́. Воста́ни, Бо́же, в по́мощь лю́дем Твои́м и пода́ждь нам си́лою Твое́ю побе́ду.

Ве́рным ча́дом Твои́м, о еди́нстве Ру́сския Це́ркве ревну́ющим, поспе́шествуй, в ду́хе братолю́бия укрепи́ их и от бед изба́ви. Запрети́ раздира́ющим во омраче́нии умо́в и ожесточе́нии серде́ц ри́зу Твою́, я́же есть Це́рковь Жива́го Бо́га, и за́мыслы их ниспрове́ргни.

Благода́тию Твое́ю вла́сти предержа́щия ко вся́кому бла́гу наста́ви и му́дростию обогати́.

Во́ины и вся защи́тники Оте́чества на́шего в за́поведех Твои́х утверди́, кре́пость ду́ха им низпосли́, от сме́рти, ран и плене́ния сохрани́.

Лише́нныя кро́ва и в изгна́нии су́щия в до́мы введи́, а́лчущия напита́й, [жа́ждущия напои́], неду́гующия и стра́ждущия укрепи́ и исцели́, в смяте́нии и печа́ли су́щим наде́жду благу́ю и утеше́ние пода́ждь.

Всем же во дни сия́ убие́нным и от ран и боле́зней сконча́вшимся проще́ние грехо́в да́руй и блаже́нное упокое́ние сотвори́.

Испо́лни нас я́же в Тя ве́ры, наде́жды и любве́, возста́ви па́ки во всех страна́х Святы́я Руси́ мир и единомы́слие, друг ко дру́гу любо́вь обнови́ в лю́дех Твои́х, я́ко да еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем испове́мыся Тебе́, Еди́ному Бо́гу в Тро́ице сла́вимому. Ты бо еси́ заступле́ние и побе́да и спасе́ние упова́ющим на Тя и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Ектения́ об оглаше́нных:

Диакон: Помоли́теся, оглаше́ннии, Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: Ве́рнии, о оглаше́нных помо́лимся, да Госпо́дь поми́лует их.

Огласи́т их сло́вом и́стины.

Откры́ет им Ева́нгелие пра́вды.

Соедини́т их святе́й Свое́й собо́рней и апо́стольстей Це́ркви.

Спаси́, поми́луй, заступи́ и сохрани́ их, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Оглаше́ннии, главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Да и ти́и с на́ми сла́вят пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Литургия верных:

Ектения́ ве́рных, пе́рвая:

Диакон: Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те, оглаше́ннии, изыди́те. Ели́цы оглаше́ннии, изыди́те. Да никто́ от оглаше́нных, ели́цы ве́рнии, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Прему́дрость.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва, честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Ектения́ ве́рных, втора́я:

Диакон: Па́ки и па́ки, ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Прему́дрость.

Иерей: Я́ко да под держа́вою Твое́ю всегда́ храни́ми, Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Херуви́мская песнь:

Хор: И́же Херуви́мы та́йно образу́юще и животворя́щей Тро́ице Трисвяту́ю песнь припева́юще, вся́кое ны́не жите́йское отложи́м попече́ние.

Вели́кий вход:

Диакон: Вели́каго господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имярек, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Иерей: Преосвяще́нныя митрополи́ты, архиепи́скопы и епи́скопы, и весь свяще́ннический и мона́шеский чин, и при́чет церко́вный, бра́тию свята́го хра́ма сего́, всех вас, правосла́вных христиа́н, да помяне́т Госпо́дь Бог во Ца́рствии Свое́м, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Я́ко да Царя́ всех поды́мем, а́нгельскими неви́димо дориноси́ма чи́нми. Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О предложе́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем, и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и дру́г дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Щедро́тами Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Возлю́бим друг дру́га, да единомы́слием испове́мы.

Хор: Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха,/ Тро́ицу Единосу́щную// и Неразде́льную.

Диакон: Две́ри, две́ри, прему́дростию во́нмем.

Си́мвол ве́ры:

Люди: Ве́рую во еди́наго Бо́га Отца́ Вседержи́теля, Творца́ не́бу и земли́, ви́димым же всем и неви́димым. И во еди́наго Го́спода Иису́са Христа́, Сы́на Бо́жия, Единоро́днаго, И́же от Отца́ рожде́ннаго пре́жде всех век. Све́та от Све́та, Бо́га и́стинна от Бо́га и́стинна, рожде́нна, несотворе́нна, единосу́щна Отцу́, И́мже вся бы́ша. Нас ра́ди челове́к и на́шего ра́ди спасе́ния сше́дшаго с небе́с и воплоти́вшагося от Ду́ха Свя́та и Мари́и Де́вы и вочелове́чшася. Распя́таго же за ны при Понти́йстем Пила́те, и страда́вша, и погребе́нна. И воскре́сшаго в тре́тий день по Писа́нием. И возше́дшаго на небеса́, и седя́ща одесну́ю Отца́. И па́ки гряду́щаго со сла́вою суди́ти живы́м и ме́ртвым, Его́же Ца́рствию не бу́дет конца́. И в Ду́ха Свята́го, Го́спода, Животворя́щаго, И́же от Отца́ исходя́щаго, И́же со Отце́м и Сы́ном спокланя́ема и ссла́вима, глаго́лавшаго проро́ки. Во еди́ну Святу́ю, Собо́рную и Апо́стольскую Це́рковь. Испове́дую еди́но креще́ние во оставле́ние грехо́в. Ча́ю воскресе́ния ме́ртвых, и жи́зни бу́дущаго ве́ка. Ами́нь.

Евхаристи́ческий кано́н:

Диакон: Ста́нем до́бре, ста́нем со стра́хом, во́нмем, свято́е возноше́ние в ми́ре приноси́ти.

Хор: Ми́лость ми́ра,/ же́ртву хвале́ния.

Иерей: Благода́ть Го́спода на́шего Иису́са Христа́, и любы́ Бо́га и Отца́, и прича́стие Свята́го Ду́ха, бу́ди со все́ми ва́ми.

Хор: И со ду́хом твои́м.

Иерей: Горе́ име́им сердца́.

Хор: И́мамы ко Го́споду.

Иерей: Благодари́м Го́спода.

Хор: Досто́йно и пра́ведно есть/ покланя́тися Отцу́ и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху,// Тро́ице единосу́щней и неразде́льней.

Иерей: Побе́дную песнь пою́ще, вопию́ще, взыва́юще и глаго́люще.

Хор: Свят, свят, свят Госпо́дь Савао́ф,/ испо́лнь не́бо и земля́ сла́вы Твоея́;/ оса́нна в вы́шних,/ благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне,// оса́нна в вы́шних.

Иерей: Приими́те, яди́те, сие́ есть Те́ло Мое́, е́же за вы ломи́мое во оставле́ние грехо́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Пи́йте от нея́ вси, сия́ есть Кровь Моя́ Но́ваго Заве́та, я́же за вы и за мно́гия излива́емая, во оставле́ние грехо́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Твоя́ от Твои́х Тебе́ принося́ще, о всех и за вся.

Хор: Тебе́ пое́м,/ Тебе́ благослови́м,/ Тебе́ благодари́м, Го́споди,// и мо́лим Ти ся, Бо́же наш.

Иерей: Изря́дно о Пресвяте́й, Пречи́стей, Преблагослове́нней, Сла́вней Влады́чице на́шей Богоро́дице и Присноде́ве Мари́и.

Задосто́йник Па́схи:

Припев: А́нгел вопия́ше Благода́тней:/ Чи́стая Де́во, ра́дуйся!/ И па́ки реку́: ра́дуйся!/ Твой Сын воскре́се/ тридне́вен от гро́ба,/ и ме́ртвыя воздви́гнувый:// лю́дие, весели́теся.

Ирмос: Свети́ся, свети́ся,/ но́вый Иерусали́ме:/ сла́ва бо Госпо́дня/ на тебе́ возсия́./ Лику́й ны́не/ и весели́ся, Сио́не./ Ты же, Чи́стая, красу́йся, Богоро́дице,// о воста́нии Рождества́ Твоего́.

Иерей: В пе́рвых помяни́, Го́споди, Вели́каго Господи́на и отца́ на́шего Кири́лла, Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́, и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к, епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его, и́хже да́руй святы́м Твои́м це́рквам, в ми́ре, це́лых, честны́х, здра́вых, долгоде́нствующих, пра́во пра́вящих сло́во Твоея́ и́стины.

Хор: И всех, и вся.

Иерей: И даждь нам еди́неми усты́ и еди́нем се́рдцем сла́вити и воспева́ти пречестно́е и великоле́пое и́мя Твое́, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: И да бу́дут ми́лости вели́каго Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́ со все́ми ва́ми.

Хор: И со ду́хом твои́м.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Вся святы́я помяну́вше, па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О принесе́нных и освяще́нных Честны́х Даре́х, Го́споду помо́лимся.

Я́ко да человеколю́бец Бог наш, прие́м я́ во святы́й и пренебе́сный и мы́сленный Свой же́ртвенник, в воню́ благоуха́ния духо́внаго, возниспо́слет нам Боже́ственную благода́ть и дар Свята́го Ду́ха, помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Дне всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Соедине́ние ве́ры и прича́стие Свята́го Ду́ха испроси́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: И сподо́би нас, Влады́ко, со дерзнове́нием, неосужде́нно сме́ти призыва́ти Тебе́, Небе́снаго Бо́га Отца́, и глаго́лати:

Моли́тва Госпо́дня:

Люди: О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ ва́ша Го́сподеви приклони́те.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Благода́тию и щедро́тами и человеколю́бием Единоро́днаго Сы́на Твоего́, с Ни́мже благослове́н еси́, со Пресвяты́м и Благи́м и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Свята́я святы́м.

Хор: Еди́н свят,/ еди́н Госпо́дь,/ Иису́с Христо́с,/ во сла́ву Бо́га Отца́./ Ами́нь.

Прича́стен Антипа́схи:

Хор: Похвали́ Иерусали́ме Го́спода,/ хвали́ Бо́га твоего́ Сио́не.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Прича́стие:

Диакон: Со стра́хом Бо́жиим и ве́рою приступи́те.

Хор: Благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне, Бог Госпо́дь и яви́ся нам.

Иерей: Ве́рую, Го́споди, и испове́дую, я́ко Ты еси́ вои́стинну Христо́с, Сын Бо́га жива́го, прише́дый в мир гре́шныя спасти́, от ни́хже пе́рвый есмь аз. Еще́ ве́рую, я́ко сие́ есть са́мое пречи́стое Те́ло Твое́, и сия́ есть са́мая честна́я Кровь Твоя́. Молю́ся у́бо Тебе́: поми́луй мя и прости́ ми прегреше́ния моя́, во́льная и нево́льная, я́же сло́вом, я́же де́лом, я́же ве́дением и неве́дением, и сподо́би мя неосужде́нно причасти́тися пречи́стых Твои́х Та́инств, во оставле́ние грехо́в и в жизнь ве́чную. Ами́нь.

Ве́чери Твоея́ та́йныя днесь, Сы́не Бо́жий, прича́стника мя приими́; не бо враго́м Твои́м та́йну пове́м, ни лобза́ния Ти дам, я́ко Иу́да, но я́ко разбо́йник испове́даю Тя: помяни́ мя, Го́споди, во Ца́рствии Твое́м.

Да не в суд или́ во осужде́ние бу́дет мне причаще́ние Святы́х Твои́х Та́ин, Го́споди, но во исцеле́ние души́ и те́ла.

Во время Причащения людей:

Хор: Те́ло Христо́во приими́те, Исто́чника безсме́ртнаго вкуси́те.

После Причащения людей:

Хор: Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

По́сле Прича́стия:

Иерей: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́, и благослови́ достоя́ние Твое́.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Единожды, протяжно)

Иерей: Всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Да испо́лнятся уста́ на́ша/ хвале́ния Твоего́ Го́споди,/ я́ко да пое́м сла́ву Твою́,/ я́ко сподо́бил еси́ нас причасти́тися/ Святы́м Твои́м, Боже́ственным, безсме́ртным и животворя́щим Та́йнам,/ соблюди́ нас во Твое́й святы́ни/ весь день поуча́тися пра́вде Твое́й.// Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Ектения́ заключи́тельная:

Диакон: Про́сти прии́мше Боже́ственных, святы́х, пречи́стых, безсме́ртных, небе́сных и животворя́щих, стра́шных Христо́вых Та́ин, досто́йно благодари́м Го́спода.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: День весь соверше́н, свят, ми́рен и безгре́шен испроси́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Ты еси́ освяще́ние на́ше и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: С ми́ром изы́дем.

Хор: О и́мени Госпо́дни.

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Заамво́нная моли́тва:

Иерей: Благословля́яй благословя́щия Тя, Го́споди, и освяща́яй на Тя упова́ющия, спаси́ лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, исполне́ние Це́ркве Твоея́ сохрани́, освяти́ лю́бящия благоле́пие до́му Твоего́: Ты тех возпросла́ви Боже́ственною Твое́ю си́лою, и не оста́ви нас, упова́ющих на Тя. Мир ми́рови Твоему́ да́руй, це́рквам Твои́м, свяще́нником, во́инству и всем лю́дем Твои́м. Я́ко вся́кое дая́ние бла́го, и всяк дар соверше́н свы́ше есть, сходя́й от Тебе́ Отца́ све́тов, и Тебе́ сла́ву, и благодаре́ние, и поклоне́ние возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и́./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода не лиша́тся вся́каго бла́га./ Прииди́те, ча́да, послу́шайте мене́,/ стра́ху Госпо́дню научу́ вас./ Кто есть челове́к хотя́й живо́т,/ любя́й дни ви́дети бла́ги?/ Удержи́ язы́к твой от зла,/ и устне́ твои́, е́же не глаго́лати льсти./ Уклони́ся от зла и сотвори́ бла́го./ Взыщи́ ми́ра, и пожени́ и́./ О́чи Госпо́дни на пра́ведныя,/ и у́ши Его́ в моли́тву их./ Лице́ же Госпо́дне на творя́щия зла́я,/ е́же потреби́ти от земли́ па́мять их./ Воззва́ша пра́веднии, и Госпо́дь услы́ша их,/ и от всех скорбе́й их изба́ви их./ Близ Госпо́дь сокруше́нных се́рдцем,/ и смире́нныя ду́хом спасе́т./ Мно́ги ско́рби пра́ведным,/ и от всех их изба́вит я́ Госпо́дь./ Храни́т Госпо́дь вся ко́сти их,/ ни еди́на от них сокруши́тся./ Смерть гре́шников люта́,/ и ненави́дящии пра́веднаго прегреша́т./ Изба́вит Госпо́дь ду́ши раб Свои́х,/ и не прегреша́т// вси, упова́ющии на Него́.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Сла́ва Тебе́, Христе́ Бо́же, упова́ние на́ше, сла́ва Тебе́.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

Отпу́ст:

Иерей: Воскресы́й из ме́ртвых Христо́с, И́стинный Бог наш, моли́твами Пречи́стыя Своея́ Ма́тере, свята́го сла́внаго апо́стола Фомы́ и всех святы́х, поми́лует и спасе́т нас, я́ко Благ и Человеколю́бец.

И осеняет предстоящих Крестом на три стороны, громко произнося при каждом осенении:

Иерей: Христо́с воскре́се!

Люди: Вои́стину воскре́се!

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды, поскору)

И нам дарова́ живо́т ве́чный, покланя́емся Его́ тридне́вному Воскресе́нию.

Многоле́тие:

Хор: Вели́каго Господи́на и Отца́ на́шего Кири́лла,/ Святе́йшаго Патриа́рха Моско́вскаго и всея́ Руси́,/ и Господи́на на́шего Преосвяще́ннейшаго (или: Высокопреосвяще́ннейшего) имяре́к,/ епи́скопа (или: митрополи́та, или: архиепи́скопа) титул его,/ богохрани́мую страну́ на́шу Росси́йскую,/ настоя́теля, бра́тию и прихо́жан свята́го хра́ма сего́/ и вся правосла́вныя христиа́ны,// Го́споди, сохрани́ их на мно́гая ле́та.

^[1] Прошения и молитва о Святой Руси размещены на сайте «Новые богослужебные тексты», предназначеном для оперативной электронной публикации новых богослужебных текстов, утверждаемых для общецерковного употребления Святейшим Патриархом и Священным Синодом.

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 19 апреля (вечер 18 апреля) 2026г.

Вечер 18.04.26

Неде́ля 2-я по Па́схе, апо́стола Фомы́.

Антипа́сха.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)